Цирк уродов

1950-е года, может быть чуть позднее.. Купол натянутого шатёра ярко выделялся на фоне грустной, серой массы. Красный, оранжевый, чуть жёлтого и белого. Химозные цвета, творили отчаянные попытки быть не такими как все, и наверное разъесть мои глаза. Вокруг были небольшие кустики, некоторые со цветками, но те которые были ближе к нашему "шапито" были словно выдохшими или помятыми. В общем цирк точно смог бы моментально привлечь внимание проходящих, жалко, что в мало проходимом месте поставили, хотя это и к лучшему. Я слышал.. там не самые приятные на вид люди работают. И зная это, я пошел туда работать. Нет, не артистом. Я шаркал ногами, неторопливо приближаясь к сооружению. Внутри меня нарастала мелкая тревога, с людьми я не лучший собеседник, не люблю новые компании. Всегда не по себе, когда приходится знакомится с новыми уродами. Это словно наказание : никогда не знаешь кого и что ожидать. Как только я прошел внутрь, в нос вдал едкий запах, запах был ужасен, но терпим. Я поморщился, потирая нос прям у ноздрей, уже пожалев о своем решении. — Здравствую, здравствую, и ещё раз здравствую! — Громкий, сильный, уверенный голос послышался с левой стороны от меня. — Как же я рррррад вас видеть! — А ещё этот мужчина рычал каждую рычащую... — Да.. и вам здравствуйте.. Я уже звонил вам.. Спасибо..- — Не за что! Мы все очень дрррружные! Конечно мы бы вас приняли! Вы же Дмитрий, так ведь? — Он перебил. Я кивнул и наконец посмотрел на него. Мои глаза смотрели на него со спрятанным отвращением, я ужаснулся его внешним видом, но показывать не стал; это не прилично. Но его серая шершавая кожа, зубы, которые так и рвались сбежать из темниц его слишком пухлых губ (они надуты, словно шарики), да только им приходилось довольствоваться только слегка открытым окнам. Его непропорциональное худощавое тело, слишком густые брови и ресницы, пугающие глазницы, не постриженные и совсем неухоженные ногти. Нос был чересчур острым и вздернутым, что я был уверен в его открытые ноздри что то залетит. Наверное только усы были нормальными... И всё это так бросалось в мои глаза, что заставляло меня одновременно желать рассмотреть его, и желать отвернуться, убежать куда подальше, дабы больше никогда это чудище не видеть. Все мои комплексы сразу пропали. Тут не я урод, а кое-кто другой. — Ага я.. — Я опять подтвердил. — Не смотрите на меня так странно! — Простите я...- — Но я привык! Уж какой красавчик — Меня опять перебили. — Ну ка! Кем вы раньше работали? Почему решили прийти именно к нам? От него началась волна вопросов, на которые я неохотно отвечал. Вопросы про мое решение, вопросы по поводу моего имени и стиля, вопросы про семью, вопросы про романтику, вопросы по.. И все эти вопросы шли ещё глубже... Он накинул руку мне на плечо, другой поправляя свой причудливый цилиндр, и широко разинув рот кривых зубов, он чуть ли не прокричал. — Меня зовут Альберт! Прям как Эйнштейна! — Наконец представился он, ведя меня в глубь цирка. Мягко говоря мне было отвратительно с его касания, даже дрожь прошла по спине. К моему счастью : от него не воняло, насколько же воняла его внешняя картинка. Своими карими глазами, я разглядывал декор внутренностей передвижного места смеха и развлечений. Других артистов пока не было, было пусто и мрачно. Маски, парадируюшие искажённые человеческие лица, неряшливо разбросаны у стены, конфетти, яркая бумага и картонные декорации. У сидений стояла большая картонная или железная картинка тигра. Стоял на двух задних лапах, с широко разинутой пастью и рычал. Глаза злющие, а передние отростки были в воздухе в угрожающей манере. И все это застыло в рисунке простой декорации. Пока мы шли я случайно наступил на грязный клоунский нос, который издал писклявый звук от прикосновения. "И мне все это убирать.." Подумал я, на мое лицо забралась маска небольшого сожаления и предвкушения будущей работы. — Ох, а также мы работаем уже очень-очень давно! Например, у любого деда дряхлого спроси он нас тооочно знает! Да да! — Альберт всё говорил и говорил. Безумолку. Я бы сума сошел если бы по-настоящему его слушал. Я был погружен в свои мысли, без способности выбраться. Но помогли мне две девушки, внезапно приземлившисеся перед нами. Словно с потолка свалились. — А это наши самые лучшие и сааамые ужасные акробатки! — Он наконец отпустил меня. Его речь имела яркие нотки драматичности. Правая девушка была тоже страшной как и недавний дрессировщик. Очень длинный опущенный нос, чуть ли не до подбородка, супер опушенные глаза, тонкие до жути губы и худощавое лицо. Полулысая голова и "порваные" брови. Пока ноги были согнуты, так что мне самому было больно, но она стояла спокойно. Руки у неё были как баксерские перчатки. Девушка по-левее была очень крупной, но вроде адекватно выглядящей.. С ней тоже какой-то подвох, да? Я вздрогнул, когда услышал грубый бас от левой. — Ну здорова! Меня Милааа зовут! Будем приятны — Она или он плюнул в свою ладонь, чуть потирая и протянуло мне руку. Я не взял. — Ээ.. Я Дмитрий.. — Замешкался я, не понимая кто перед мной. Девушка или мужчина. Из балетной пачки, приклепной к грации, я смог заметить темную волосню. Руки у Милы были сильные, ноги ещё сильнее, ногти тоже неухоженны. — Чо руку не жмём, э? — Так довольно! — ... Это наш новый уборщик, как я понимаю?.. А то старый сбежал.. Правая наконец заговорила, голос её был настолько скучен и монотонный, что я мог бы спутать ее с пофигичным учителем истории. — С-сбежал? — Я спросил. — Ага! Трус потому что, тьфу!- — Тот же бас сказал, девушка плюнула на пол в недовольной манере, вытирая слюнявую руку об похожий наряд подруги. Сама подруга ничего не сделала. Мила ушла, бубня себе под нос. — Ладно! Пошли с другими ознакомлю! — Альберто прокричал, высоко поднимая руки в разные стороны. И с кривой улыбкой, он снова начал тащить меня за ним. * * * Кого только я не увидел.. Не зря это место называют домом или цирком уродов. Они на вид были очень неприятны, если честно, да и характер здесь у каждого причудливый. Но кажется они не агрессивные, ну кроме Милы.. Она напоминает мне большую гориллу, которая разорвет тебя в клочья за любое лишнее слово. Меня наконец оставили в покое. Артисты готовились к выступлению. В это время я прибирался, дабы придать этому месту человеческий вид. Я тщательно протирал каждое сиденье, между ними, перед ними, и сзади. Мои руки, защищённые резиновой вещицой, ловко пробирались в даже те места, куда глаза не доходят. Я мог ясно слышать громкие голоса за кулисами, самыми голосистыми были дрессировщик, волосатая акробатка, грустный клоун и рычание большого животного. Я уже тысячу раз пообещал себе поискать всякие газеты или бумажки; мне больно интересно : правду ли мне говорил дрессировщик.. Я сморщился с отвращением, найдя заплесневелый комок еды. "Это типо кто-то пожевал и выпленул?.." Ненароком подумал я, вздрогнув от резкой громкой музыки. Я начал быстрее прибираться. Надо успеть до прихода зрителей. И кто то правда готов пойти сюда, заплатив деньги? Я бы даже бесплатно сюда бы не пошел! Ну или может я привеличиваю... Со звуком других, уже незнакомых мне голосов я ещё сильнее притих. Кажется уже начинают наполнять зал... Я быстро кинул взгляд туда и сюда, оценивая свою уборку, а затем, как стеснительный, запуганный грызун, старался побыстрее скрыться за кулисами. — ООО ОПЯТЬ ТЫ!?!! ГОТОВ УЗРЕТЬ НАШЕ ВЫСТУПЕЛНИЕ?! — Месье, потише! Нас услышат! — И ЧО? Я сделал вид, что не услышал и на цыпочках прошел мимо. Но при виде настоящего тигра я замер на месте. Альберто два раза хлопнул меня по плечу с улыбкой, сжимая хлыст в руках. — Во какой! Видите?! Ну рррразве мой тигр не хорош?.. — Сказал он поправляя ус, очень широко улыбаясь. Глотнув, я чуть кивнул, проходя внутрь. Вскоре я присел на небольшой деревянной скамейке, с облезлой красной краской, и прислушался. — А вот и мы! — А-аа а вот и мы!! Два голоса выходя на сцену к зрителям начали свое выступление. У одного очень хриплый, а у другого низкий и неприятный. У первого были аж три ноги, сильная ассиметрия лица и всего одно ухо; а у второго не было носа, пухлое телосложение, словно шар, и тело было все в шрамах или растяжках, которые клоунский костюм не смог хорошо скрыть, а на лице грязный грим. Он и был грустным клоуном. Весёлый клоун развлекал людей, прыгая, выполняя неуклюжие действия, спотыкался об третью ногоножку. Грустный, в свою очередь, часто падал и показушно плакал. Он жаловался и скулил. Все зрители смотреи молча... Ни смеха, ни свиста, ни аплодисментов. Только тишина, да исключением компании подростков, которые ржали с каждого шороха. Скорее всего пришли сюда "по приколу", посмеяться с людей необычной внешности. Мои кулаки сильно сжимали красную занавеску кулис. Я только слегка-слегка выглядывал, так что меня не замечали. С ощущением взгляда на моей спине, я оглянулся, там снова Мила. Эта девушка сидя с широко раздвинутыми ногами, нахмурив брови, таращилась прямо на меня; словно в недоверии и странном любопытстве. Пока её мускулистая рука круговыми движениями наглаживала её противные заросли. Моя башка быстро отвернулась обратно в сторону сцены. Громкая музыка, разноцветные воздушные шарики, яркий свет на сцене, тусклость сидений. Голос выступающих и шарканье ног уважаемых гостей. Вот и вся жизнь уродливого цирка