Нежные кусочки/Tender Cuts

Майкл начал с первого тела. Не первый, о котором знал Деннис, но настоящий первый. Он сидел на металлическом табурете с раскрытыми руками над коленями, почти абсурдно цивилизованная поза в комнате, от которой пахло кровью и отбеливателем. Напротив него Деннис держал пистолет низко, но наготове, а блокнот вытащил, потому что думал, что если он не положит его куда-нибудь снаружи, то может задохнуться. Свет над головой был слишком ярким, а морозильник слишком громко гудел. Тело Мерсера осталось там, где было на столе, и Деннис с убывающим успехом пытался игнорировать этот факт. "Его звали Оуэн Редик," - начал Майкл. Деннис поднял взгляд с пустой страницы. "Дата?" "Четырнадцать месяцев назад." "Возраст?" "Тридцать один." Деннис всё записал. Его почерк выглядел неправильным, неровным и более грубым, чем обычно. "Что он сделал?" От этого вопроса у Майкла сжалась челюсть. "Он привел свою девушку с разорванной селезенкой и двумя сломанными ребрами. Он сказал триажу, что она упала с лестницы, и она постоянно извинялась перед ним, пока мы ее осматривали." Деннис почувствовал, как за его собственными ребрами осело что-то холодное и знакомое. Майкл продолжал тем же ровным голосом. "Он все время оставался у ее кровати. Держал ее за руку, звал ее ребенка, говорил, что очень беспокоится за нее." Деннис тоже записал это, хотя подробности его тошнили. "Когда туда приехала полиция, она отказалась, - пробормотал Майкл, - она не хотела давать показания." Он кричал в коридоре, и один из офицеров пожал ему руку. Молчание, последовавшее за этим, было кратким, но достаточно густым, чтобы его можно было почувствовать. "Что случилось?" - тихо спросил Деннис. Взгляд Майкла скользнул - не на Денниса, не на Мерсера, а куда-то между ними. "Я сам выписал ее, - сказал он, - не полностью. Ее приняли наверх, и он должен был уйти. Он поблагодарил меня за то, что ухаживал за ней". Слова прозвучали более гневно. "Он коснулся моего плеча, когда сказал это," - сказал Майкл, и его голос наполнился отвращением. Деннис сглотнул. "Я не помню, чтобы принимал решение," - сказал Майкл с легким вздохом, - "Это самое близкое к безумию, что я когда-либо испытывал. Это не было ни бешенством, ни обмороком. Всего лишь мгновение, когда мир сузился до того, что он ушел без царапин, а она была наверху со сломанными ребрами. Казалось, это никого не волновало. Он посмотрел на свои руки. Я последовал за ним в гараж". Ручка Денниса остановилась. Он знал, что должен спросить о методе, но что-то в лице Майкла заставило его заколебаться. Майкл все равно ответил на не заданный вопрос. Он боролся сильнее, чем я ожидал. У Денниса подёрнулся живот. "Как?" Майкл посмотрел на него, нахмурив брови: "Вам нужны подробности?" В комнате стало тихо. "Да", - ответил Деннис. Майкл еще секунду удерживал взгляд, затем кивнул." Я использовал травматический нож из своего кармана, чтобы перерезать плечевую артерию после того, как я прижал его к стене лестничной клетки. Я знал, куда нажать, чтобы он не кричал слишком много". Деннису стало холодно. Не потому, что ответ был откровенным, он слышал гораздо хуже, а потому, что это было клинически. Говоря с такой же точностью, Майкл, вероятно, объяснял пациентам грудные трубы и швы. "Почему артерия?" - спросил Деннис сдавленным голосом. "Это быстро и тихо. Хотя Месси больше, чем я бы выбрал сейчас". Сейчас. Деннис на мгновение закрыл глаза. Когда он снова открыл их, Майкл все еще смотрел на него, его лицо было лишено всего, кроме жестокой честности. "Я положил его в свой багажник," - сказал Майкл, - "я не помню дорогу домой." Деннис заставил перо двигаться. "А потом?" Майкл молчал достаточно долго, чтобы Деннис поднял глаза.В его лице теперь было что-то близкое к стыду, хотя даже это казалось ему трудным для непосредственного доступа. Словно это была эмоция, которую он знал только по ее определению в словаре. "Я оставил его в гараже на три часа," - тихо сказал Майкл, - "я сидел на кухне и мыл руки, пока они не окровавились. Я сказал себе, что пережил какой-то психический срыв и что позвоню кому-нибудь. Что я признаюсь и сдамся". Его губы шевельнулись без всякого юмора. "Я этого не делал". Деннис уставился на него. "Почему бы и нет?" Ответ Майкла прозвучал так мягко, что Деннис чуть не пропустил его. "Потому что я не сожалел о его смерти." Слова застряли у Денниса под грудью, словно осколки. Он снова посмотрел на страницу, осторожно дыша через нос. "Ты его съел?" "Да," - мгновенно ответил Майкл. Деннис крепче сжал перо. "Почему?" Взгляд Майкла на мгновение переместился на разорванное тело Мерсера. "Сначала я бы сказал, что не знаю." "А теперь?" - спросил Деннис. Майкл посмотрел на него, и уголки его рта странно задрожали. "Теперь я знаю, что мне было любопытно, - сказал он, - я был зол, но я также был голоден так, что не мог выразить это словами." Его голос понизился. "Как только я это сделал, я понял, что то, что со мной не так, ждало гораздо дольше, чем одна ночь." Деннис напряг грудь. Он записал слова дрожащей рукой. Что бы со мной ни случилось. Ему не хотелось записывать эти слова, но он знал, что если не записать их на бумагу, они будут продолжать двигаться внутри него. "Сколько всего?" - спросил Деннис через минуту. Майкл замолчал. Деннис повторил: "Сколько ты убил?" Взгляд Майкла задержался на мгновение. "Восемь," - сказал он. Деннис перестал дышать. За этим номером вся комната словно накренилась. Мерсер на столе, пакеты на полках, церковная кладовая, больничные коридоры, Майкл, склонившийся над ранами пациента своими умелыми руками. Восемь. "Назови их, — прохрипел Деннис, — назови их имена". "Оуэн Редик, Кэлвин Прайс, Леон Восс, Дэниел Мерсер, - он сглотнул, - Тревор Хейлс, Марк Дреннан, Сэмюэл Пайк и Энтони Бауэр." Деннис записал каждое имя. Список на странице выглядел невероятно. Восемь. "Что они сделали?" Майкл рассказал ему. Тревор Хейлс был неоднократным пьяным водителем, который убил мать двоих детей, и после своей последней аварии пришел в больницу, крича о своем адвокате. Марк Дреннан, сотрудник исправительных учреждений, находящийся под внутренним следствием, смеялся, описывая, что происходит с заключенными, которые не уважали его. Сэмюэл Пайк привел своего шестилетнего приемного сына с переломом позвоночника и назвал ребенка неуклюжим. Энтони Бауэр загнал в угол молодую медсестру на лестничной площадке и улыбнулся сквозь разбитую губу, пока охрана сопровождала его. Каждая история была уродливее предыдущей. Деннис ненавидел ту часть себя, которая начинала понимать. Это было самое отвратительное в комнате. Не тело, не кровь, а разум. Он провел рукой по лицу и обнаружил, что его кожа все еще влажная от раковины. "Ты их выбрал". "Да". "Вы были их судьей, присяжными и палачом". Лицо Майкла не изменилось."Да". Деннис резко поднял глаза. "И что? Ты оставил немного? Съесть? Избавиться от остальных?" У Майкла раз шевельнулось горло. "Я распределяю то, что могу использовать. Остальное обрабатывается и утилизируется со временем". Денниса снова стошнило. "Обрабатывается." Майкл не отводил глаз. "Верно". "Боже мой," - вздохнул Деннис. "Нет," - повторил Майкл тихо и автоматически. Деннис рассмеялся, мрачный от недоверия. "Ты слышишь, что говоришь?" "Всегда," - устало сказал Майкл. Майкл ничего не ответил, а Деннис продолжал. "Думаешь, копы не знают, что эти люди проскальзывают через щели? Думаешь, я не видел, как насильники ходят? Разве ты не видел, как заряды распадаются? Свидетели исчезают, а хороших людей закапывают, потому что процедура им не удалась?" Глаза Майкла слегка заострились. "Я думаю, вы по-прежнему считаете, что неудачи должны исправляться системой." "А вы не знаете?" Майкл огляделся по подвалу. Секунду ни один из них не произнес ни слова. Ответ был вокруг них. Наконец Деннис сказал: "Значит, для тебя это справедливость?" Лицо Майкла проявило что-то неожиданное. Он вспыхнул от гнева. Достаточно, чтобы Деннис слишком поздно понял, что задал неправильный вопрос. Когда Майкл заговорил, в его голосе прозвучало что-то более мрачное. "Нет". Деннис нахмурился. "Нет?" Майкл посмотрел на лежащее на столе тело. "Справедливость будет заключаться в том, что их жертвы будут спать всю ночь. Справедливость заключалась бы в том, чтобы дети не вздрагивали, когда двери слишком сильно закрываются.Справедливость - это женщины, которые не просят прощения, пока их собственная кровь наполняет их рты". Он оглянулся на Денниса. "Это не справедливо". Слова наполнили комнату. "Что же тогда?" - спросил Деннис. "Контроль," - тихо сказал Майкл. Деннис уставился, а Майкл продолжал, не успев вымолвить ни слова. "Я не говорю себе, что это благородно. Я не дурак". Деннис этого не ожидал. Возможно, это было худшим в этой ситуации. Майкл не бредил, и он не приукрашивал это как нечто праведное. Он знал, кто он такой, вплоть до самых уродливых деталей, и все равно продолжал это делать. Это знание казалось намного опаснее, чем безумие. "Тогда зачем говорить, что они этого заслуживают?" - спросил Деннис. У Майкла сжались губы. Потому что они это сделали. Потому что это та часть дела, которую ты уже был близок понять. Деннис первым отвел взгляд. Жара неприятно пробиралась по его спине. Он ненавидел, как легко его можно было прочитать. Он ненавидел, что Майкл может сделать это даже сейчас, сидя в окровавленном подвале и ожидая ареста. "Вы не знаете, что я понимаю," - пробормотал Деннис. Он снова взялся за перо и дрожащим вздохом выдохнул. "Как ты их спрятал?" Майкл сказал ему и это. Сооружения для парковки, стоянки для скорой помощи, служебные выходы, мертвые углы камеры и неправильно зарегистрированные пересадки. Одно тело было расчленено в морге во время потока пациентов после аварии на трассе, части которого удаляли в течение нескольких дней. Другой был сожжен в секциях с медицинскими отходами после изменения документации. Мерсер был самым небрежным, потому что время было неудачным, а Деннис начал нажимать слишком рано. "Почему ты позвал меня?" Наконец Деннис спросил: "Если Мерсер был небрежен и вы знали, что я приближаюсь?" Выражение лица Майкла снова изменилось - настолько незаметно, что большинство людей его не заметили бы. Деннис не сделал этого, потому что искал его. Потому что какая-то часть его искала его с той самой секунды, когда Майкл впервые улыбнулся ему в состоянии травмы. "Вы знаете почему," - сказал Майкл. Пульс Денниса сильно забился. "Нет," - быстро сказал он. Это вышло слишком быстро. Майкл задержал взгляд. "Да". На мгновение Деннис услышал только гул холодильника и слишком громкое движение собственной крови по его телу. Затем он резко сказал: "Я не говорю об этом с трупом в комнате." По лицу Майкла пробежала тень чего-то, похожего на развлечение, прежде чем исчезнуть. "Справедливо". Деннис оттолкнулся от табурета и встал, внезапно не в силах продержаться еще секунду. Подвал казался слишком маленьким, слишком холодным, слишком близким. Ему нужно было двигаться. Он прошел мимо стола и увидел слишком много профиля Мерсера - седую кожу, полуоткрытый рот, непристойный отросток перерезанной мышцы под грудиной - и отклонился настолько резко, что его плечо ударилось о висящие ножи. Майкл вскочил на ноги. "Не надо," - резко сказал Деннис, снова поднимая пистолет по рефлексу. Майкл замер, и их дыхание наполнило комнату. Свободная рука Денниса дрожала. Он сжал его в кулак и ненавидел, что Майкл сразу заметил. "Садись обратно". Майкл повиновался, и Деннис сделал три вдоха, прежде чем снова опустить пистолет. Часть его, которая хотела, чтобы все было просто, наконец умерла. Он это чувствовал. Майкл был не просто чудовищем. Он контролировал себя, был ясен, страшно сознавал себя и - в этом был яд - был способен говорить вещи, которые попадали именно туда, где Деннис был наиболее слаб. "Ты сказал, что я тебе нравлюсь," - резко сказал Деннис, потому что, по-видимому, саморазрушение все еще было на столе. Майкл медленно поднял глаза к своему лицу. "Да". Деннис сглотнул. "Почему?" "Ты серьезно?" - спросил Майкл. Деннис уставился на него. Ответьте на вопрос. Майкл посмотрел на свои руки, а затем снова поднял их. Впервые с тех пор, как началось признание, он словно выбирал слова не для точности, а для выживания. "Потому что ты замечаешь вещи, - тихо начал Майкл, - "потому что ты злишься в нужном направлении. Потому что, когда ты разговариваешь с людьми, которые пострадали, ты не отворачиваешься от них. Потому что даже когда я дал тебе всё, что могло бы защитить мою задницу, ты всё равно вернулся с новыми вопросами". Деннис почувствовал, как у него сжалась грудь. "Ты делаешь неправильный выбор," - продолжил Майкл, - "но обычно это происходит по причинам, которые я понимаю." Деннис коротко и недоверчиво вздохнул. "Это твой тип лести?" Несмотря ни на что, рот Майкла дернулся. "Я никогда не утверждал, что умею это делать". Малейший проблеск юмора в этой комнате должен был быть невозможен. Деннису было неприятно, что это не так. Более того, он ненавидел внезапное резкое осознание тела Майкла в кресле - его длинное тело было слишком аккуратно сложено, рукава закатаны, предплечья слабо отмечены старыми порезами, а на одном запястье запеклась темная кровь. Осознание пришло горячим и нежелательным. Жизнь Денниса, по-видимому, стала наказанием, предназначенным специально для него, и Майкл, казалось, видел в этом какой-то намек. Их глаза сомкнулись, и что-то изменилось. Ничего внешнего, только воздух между ними сжимается совсем по-другому, чем раньше. Деннис первым отвел взгляд. "Это безумие". "Да," - сказал Майкл, просто кивнув головой. "Ты сидишь перед мертвым человеком и пытаешься флиртовать," - с недоверием вздохнул Деннис. "Не я," - быстро ответил Майкл. Деннис бросил на него взгляд. "Совершенно верно." Майкл удержал взгляд. "Правильно, я очень стараюсь этого не делать." Честность ударила как пощечина. Деннис замолчал, и перед ним открылись тысячи ответов. "Что с тобой?" - сказал он тихо и недоверчиво. Майкл ответил немедленно. "Хотите короткий список или полный отчет?" Деннис невольно рассмеялся. Это вырвалось у него резко и устало. В другой комнате это звучало бы почти тепло. Здесь это было похоже на трещину, открывающуюся под обоими. Майкл уставился на него с полсекунды, потом отвернулся, сжав челюсть, словно звук что-то в нем зажег. Именно тогда Деннис понял, что Майкл не ожидал пережить все это. Он ждал разоблачения, ареста, отвращения. Не это. Не Деннис, сидевший напротив и все еще задававший вопросы. Не смех, не ужасная нить близости, растущая сквозь руины. Это привело Денниса в ярость совершенно по-новому. Он проверил свой телефон. Двенадцать минут. Это был весь оставшийся у него льготный период до того, как станция ожидает новостей или начнет проявлять подозрения. Двенадцать минут назад этот подвал должен был стать уликой, а Майкл - подозреваемым. Взгляд Майкла исследовал его лицо с раздражающим спокойствием. Если вы хотите меня арестовать, сделайте это сейчас. Деннис посмотрел на лестницу. Он уже видел: подкрепление затопило дом, Дана узнала о ситуации на следующий день, Лэнгдон понял быстрее всех, вся больница распахнулась. Приходили репортеры, появлялись семьи погибших. Майкл будет в наручниках, и все его уродливые секреты будут вытащены наружу. Всё это должно было облегчить выбор. Вместо этого его мысли вернулись к Дане на лестнице. К голому страху на лице Майкла. К телефонному звонку, к тому, что Майкл рассказал здесь правду самым безобразным образом, не пытаясь скрыться за героизмом. Чудовищам было легче, когда они лгали. Деннис ненавидел честных. Он посмотрел на Майкла, и Майкл обернулся. В тот момент, когда тело находилось между ними и часами, Деннис понял одну вещь, которую хотел игнорировать: если он позвонит сейчас, то поступит правильно. Но какая-то часть его все равно чувствовала, что он что-то бросает. Это осознание вывело его из себя. Он стоял там с телефоном в тяжелой руке, держа большой палец над экраном, в то время как Михаил Робинович сидел окровавленный и ждал суда.