Нежные кусочки/Tender Cuts

Деннис ушел не сразу. Это было первым, что сделало ситуацию еще хуже. Он мог твердить себе, что ему нужен план, что он должен решить, что именно скажет в участке, что его записи нужно привести в порядок, прежде чем передавать их в чьи-либо руки. По отдельности всё это было правдой. Но это не объясняло, почему он простоял в прихожей Майкла целую минуту с пальто в руке, приковав взгляд к двери, словно та стала для него чем-то чужим. Позади него в доме было тихо. Слишком тихо теперь, когда он знал, что скрывается под половицами. Тиканье часов в гостиной, слабый механический гул из глубины дома, скрип пола под старым весом и холодным воздухом. Сама форма тишины изменилась. Она больше не принадлежала дому незнакомца. Она принадлежала Майклу - его осторожности, его контролю, приглушенному порядку жизни, выстроенной вокруг скрытой гнили. Деннис ненавидел то, что теперь чувствовал эту разницу. "Тебе пора идти". Голос Майкла донесся из дверного проема гостиной. Он не подошел ближе. Он редко делал это, если только Деннис не находился от него в полушаге. Он стоял, слегка опершись рукой о косяк, и выражение его лица было нечитаемым в угасающем дневном свете. Он был в той же темной одежде. Ничто не указывало на то, что произошло прошлой ночью, разве что, возможно, напряжение вокруг глаз, если бы Деннис присмотрелся слишком внимательно. А он уже присматривался слишком внимательно, слишком много раз. Деннис надел свежевыстиранное пальто и заговорил ровным голосом: "Я как раз собирался". Уголок рта Майкла едва заметно дрогнул: "Ты очень напряженно об этом думал". Деннис нахмурился: "Не надо меня озвучивать". "Ты прав, - согласился Майкл, - но это было забавно". Тихая искренность в этом ответе задела Денниса точно так же, как и всё остальное в этом доме. Он потянулся к дверной ручке и снова замер, обхватив пальцами латунь. "Это ничего не меняет", - сказал Деннис. Майкл молчал ровно столько, чтобы заставить Денниса обернуться. Когда тот посмотрел на него, лицо Майкла стало совершенно неподвижным. "Я знаю", - ответил он. Снова этот ответ. Ни споров, ни давления. Даже не обида, хотя Деннис всё равно чувствовал ее где-то глубоко внутри. Просто простой, ужасающий факт: Майкл понимал, что Деннису нужно было сказать, и позволял ему это сделать. Деннис ненавидел то, насколько труднее из-за этого становилось уходить. Он открыл дверь, и холодный предвечерний воздух тут же ударил в лицо, чистый и резкий настолько, что заболели легкие. Он вышел на крыльцо и постоял там секунду, вдыхая этот холод, как наказание. Затем он оглянулся. Майкл не пошел за ним на улицу. Вместо этого он стоял прямо у порога, всё так же держась рукой за дверной косяк, и смотрел на Денниса с той ужасающей твердостью, от которой всегда казалось, будто его изучают. "Ты сказал, что не сбежишь", - произнес Деннис. Майкл кивнул: "Не сбегу". "Я серьезно". "Я тоже". Деннис пристально смотрел на него, и Майкл не отводил глаз. "Не заставляй меня пожалеть об этом", - сказал Деннис, видимо, еще не достигнув того внутреннего предела, который должен был остановить его от усугубления ситуации. Что-то промелькнуло на лице Майкла так быстро, что Деннис почти не заметил. Ни облегчение, ни обещание. Что-то более хрупкое и опасное, чем и то и другое. "Я уже стараюсь этого не делать", - сказал Майкл. Деннис первым отвел взгляд, развернулся и спустился по ступеням, не оглядываясь. Поездка до участка казалась нереальной. Город окрасился в тот тусклый сине-серый цвет, который бывает перед самым наступлением вечера. Улицы всё еще блестели от недавнего дождя, отражая стоп-сигналы красными и оранжевыми мазками. Люди двигались по тротуарам, укутанные в шарфы и рабочую усталость, неся еду на вынос или разговаривая по телефонам. Они жили обычными жизнями, которые не были расколоты надвое изуродованным телом под пригородным домом. Деннис крепко держал руль обеими руками и вел машину осторожно. Его тело достигло того скверного состояния за гранью истощения, когда всё ощущается одновременно слишком острым и слегка отстраненным. Его глаза отслеживали каждый светофор, каждого пешехода, каждую поворачивающую машину, но разум постоянно соскальзывал в сторону, цепляясь за вещи, которые ему совсем не следовало прокручивать в голове. Майкл у плиты в утреннем свете. Майкл в кресле, пока Деннис спал. Майкл, говорящий: "Ты первый, кто, как я подумал, сможет увидеть всё это целиком и не сводить к чему-то одному". Деннис сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он должен был чувствовать только отвращение. Он его и чувствовал, но не только его. К тому времени, как он заехал на стоянку участка, головная боль за глазами превратилась в нечто тяжелое и постоянное. Кирпичное здание выглядело более суровым, чем обычно, под светом фонарей: прямые линии, вытертые ступени и окна, ставшие золотыми в сгущающейся темноте. Это было нормально и приземленно. Деннис просидел в машине лишние десять секунд. Затем заглушил двигатель, взял папку и вошел внутрь. Обстановка в отделе ударила по нервам, как пощечина. Звонили телефоны, голоса перекрывали друг друга. Громко жужжали принтеры, кто-то чересчур громко смеялся над чем-то за дальними столами. Знакомый запах старого кофе, тонера для копира, мокрых пальто и спертого воздуха. Это должно было успокаивать. Вместо этого после дома Майкла здесь было невыносимо ярко. Головы поднялись, когда Деннис вошел. Не все, но достаточно, чтобы он это почувствовал. Он знал, как выглядит. Та же мятая рубашка, что и вчера, галстука нет, волосы в беспорядке из-за сна и того, что он постоянно ерошил их руками. Глаза, вероятно, покраснели. Он выглядел как человек, который либо раскрыл дело, либо проиграл драку. Ни то ни другое не было преимуществом. Он успел сделать три шага к своему столу, прежде чем голос разрезал комнату. "Уитакер". Деннис остановился. Джек Эббот стоял у своего кабинета с кружкой в руке, и на его лице уже было написано подозрение. Джек обладал таким присутствием, от которого всё вокруг становилось четче, стоило ему этого захотеть. Никакой громкости или театральности. Просто солидная, непоколебимая натура, которая обдирала оправдания до костей. Широкоплечий, потрепанный жизнью так, как это всегда бывает с хорошими руководителями. Сейчас он смотрел на Денниса так, словно пытался решить, скрывает ли младший детектив что-то идиотское, неподчинение или и то и другое сразу. "В мой кабинет", - сказал Джек. Это была не просьба. Деннис выдохнул через нос и последовал за ним. Джек закрыл дверь ногой и прислонился к столу, вместо того чтобы сесть. Это никогда не было хорошим знаком. От кружки в его руке шел слабый пар, пока его глаза быстро и эффективно сканировали Денниса. "Выглядишь паршиво". Деннис положил папку на край стула: "Спасибо". "Где ты был?" Прямо к сути. Деннис знал, что так и будет. И всё же вопрос ударил сильнее, чем хотелось бы. "Проверял зацепку", - сказал он. Выражение лица Джека не изменилось ни на йоту: "Как долго?" Деннис сохранял нейтральное выражение лица: "Достаточно долго". "Это не ответ". "Это единственный ответ, который у меня есть на данный момент". Джек сделал медленный глоток из кружки, не отводя взгляда. Это была его привычка, которую Деннис замечал и раньше: давать людям паузу, чтобы они могли исправиться. Чтобы предложили что-то получше добровольно, прежде чем ему придется начать копать. Деннис не предложил ничего, и Джек поставил кружку на стол позади себя. "За весь день ты прислал одно сообщение, - начал он. - Сказал, что тебе нужно больше времени, чтобы уточнить хронологию перед формальным запросом на осмотр места. И тишина. Ни новостей, ни обратного звонка, ни бумаг. Так что я спрошу еще раз: где, черт возьми, ты был?" Деннис скрестил руки на груди прежде, чем успел сообразить, что этого делать не стоит. "Я работал по делу Мерсера". "Это я понял". Джек слегка наклонил голову, изучая его теперь с еще более пристальным вниманием. "Ты что-то нашел?" - надавил он. Деннис заколебался. Это была его первая ошибка. Джек мгновенно это заметил, и его взгляд сузился. "Нашел". Деннис заставил себя ответить ровно: "Я нашел достаточно, чтобы понять, что исчезновения связаны". "Звучит довольно важно, Уитакер". "Так и есть". Джек ждал. Когда Деннис не продолжил, челюсть Джека слегка сжалась. Еще не гнев, но уже настройка на него. "И ты только сейчас возвращаешься с этим?" Деннис на полсекунды опустил взгляд в пол, затем снова поднял его: "Мне нужно было во всём удостовериться, прежде чем докладывать". "В чем именно?" Пульс Денниса подскочил. Вот она. Черта. Он не мог сказать Джеку правду. Еще нет. Не потому, что Джек не справится - напротив, Деннис подозревал, что Джек справится слишком хорошо. Полицейская машина придет в движение, и Майкл станет преступником. Дана узнает, больница узнает. И Денниса, который уже перешел слишком много границ, потянет за всеми остальными. Он знал, что так и должно быть. И знал с тошнотворной уверенностью, что не готов позволить этому случиться. Поэтому он выбрал ложь поменьше. "Схемы передвижений, - сказал Деннис спустя секунду. - Пробелы в передаче данных, возможные подтверждения свидетелей". Джек молчал. Затем спросил: "И ради этого ты пропал со всех радаров на большую часть дня?" Деннис почувствовал, как напряглись его плечи: "Мой телефон сел". Джек долго смотрел на него, затем на карман Денниса, где телефон совершенно очевидно не садился. Когда он снова поднял взгляд, подозрение сменило форму. Он больше не был уверен, но стал гораздо настороженнее. "Знаешь, - начал Джек уже тише, - есть много причин, по которым детективы затихают, работая по зацепкам". Деннис промолчал. "Некоторые из них вполне достойные, но большинство - нет". Деннис встретил его взгляд: "Ты думаешь, я продажный коп?" "Нет, - хмыкнул Джек. - Я думаю, ты слишком зеленый, чтобы быть продажным, и слишком самодовольный, чтобы это сошло тебе с рук, если бы ты попытался". В обычных обстоятельствах Деннис мог бы рассмеяться. "Приятно знать", - пробормотал он вместо этого. Джек скрестил руки: "А вот что я действительно думаю, так это то, что это дело зацепило тебя за живое. Причем быстро". Деннис не ответил. "Я думаю, ты сегодня был где-то, о чем пока не готов писать в отчете". Это попало слишком близко к цели. Деннис заставил себя сохранить нейтральное выражение лица. Джек продолжал смотреть на него: "Я ошибаюсь?" "Да", - сказал Деннис быстро. Слишком быстро. Джек, похоже, заметил и это. Он слегка изменил позу. Он не верил в то, что ему скармливали. Он просто решал, насколько сильно давить, прежде чем ситуация взорвется. "Что именно ты проверял?" - спросил Джек. Деннис смотрел на него, не зная, что ответить. В кабинете стало слишком тепло и слишком тесно. Где-то за дверью зазвонил телефон. Деннис чувствовал пульсацию в висках - результат нехватки сна и избытка Майкла. "Я убедился, что исчезновение Мерсера не было случайным", - осторожно произнес он. Взгляд Джека стал острее: "То есть?" "То есть, я думаю, кто-то отбирает жертв". Джек замер. Его нельзя было испугать - Джека Эббота вообще нельзя было застать врасплох, - но Деннис увидел этот сдвиг. Резкое сужение круга возможностей, то, как комната словно немного потемнела. "Ты думаешь, это целенаправленно". "Да", - кивнул Деннис. "Кем?" - допытывался Джек. Деннис выдержал его взгляд: "Я пока не знаю". Еще одна ложь. Джек смотрел на него очень долго. Когда он, наконец, заговорил, в его голосе исчезла резкость, сменившись чем-то более опасным: тревогой. "Деннис". Это, больше чем подозрение, едва его не сломало. Джек редко называл его по имени, если только не был предельно серьезен. "Ты не оперативная группа из одного человека, - сказал Джек. - Если у тебя есть что-то реальное, ты несешь это сюда. Ты не исчезаешь на целый день, гоняясь за призраками в одиночку только потому, что хочешь доказать, что способен вытянуть крупное дело". Деннис почувствовал, как к горлу подступил жар. "Дело не в том, чтобы что-то доказывать". Джек поднял бровь: "Это должно меня убедить?" Деннис отвел взгляд на секунду дольше, чем следовало. Когда он снова посмотрел на начальника, Джек стал еще тише. "Что произошло сегодня, Деннис?" Это был хороший вопрос. Деннис подумал о доме Майкла. О подвале и кресле у дивана. О кофе на столе и о том, как именно Майкл на него смотрел. Он мог бы сказать, что ничего не произошло. "Произошло всё" - было бы ближе к истине. Вместо этого он сказал: "Я нашел зацепку, и мне нужно время, чтобы ее отработать". Челюсть Джека дернулась. "Мне этого недостаточно, парень". "Это всё, что у меня есть сейчас", - тихо ответил Деннис. Джек пристально смотрел на него, и впервые с того момента, как Деннис вошел, в выражении лица старшего мужчины появилось нечто похожее на истинную тревогу - не потому, что он знал правду, а потому, что не знал. Потому что он смотрел на Денниса и видел, что тот изменился, но не мог понять, как именно. Деннис с леденящим чувством осознал, что Джек больше не подозревает его в коррупции или некомпетентности. Он подозревает надлом. "Что ты видел?" - тихо спросил Джек. Деннис замер, и Джек это тоже зафиксировал. "Ты что-то видел, - продолжал настаивать Джек. - Ты вошел сюда с видом человека, который не спал несколько дней и забыл, как находиться в собственном теле. Так что я спрошу в последний раз. - Его голос стал еще тише. - Что ты видел, Деннис?" Мерсер под простыней. Майкл, моющий руки. Майкл в кресле, пока Деннис спал. Деннис сглотнул. Он не мог сказать ему - еще нет. Поэтому он сделал единственное, что мог. Выдал Джеку правду, достаточно малую, чтобы ее можно было произнести вслух. "Я видел достаточно, чтобы понять: я не закончил с этой зацепкой". Джек не отрывал взгляда несколько долгих секунд. Затем оттолкнулся от стола и обошел его, чтобы сесть в кресло - движение было достаточно обыденным, чтобы кто-то снаружи не заметил напряжения. Он открыл ящик, достал блокнот и щелкнул ручкой. "Ладно", - сказал он. Деннис слегка нахмурился: "Что?" "Если уж ты решил упрямиться, будь хотя бы полезен". Джек указал на стул напротив: "Садись и рассказывай мне всё, что можешь, не нарушая ту странную кровную клятву, которую ты дал этой зацепке". Фраза "кровная клятва" ударила Денниса так сильно, что он чуть не вздрогнул. Джек заметил, его глаза снова сузились. "Что?" - спросил он. Деннис заставил лицо оставаться неподвижным: "Ничего". Джек не выглядел убежденным, но оставил это - пока что. Следующие двадцать минут он излагал Джеку всё, что мог, не называя имени Майкла. Схема выбора жертв, их история насилия, странная закономерность контактов с больницей перед каждым исчезновением, показания свидетеля о человеке в медицинском костюме возле зоны разгрузки скорых и отсутствие ясности с выписками. Самое главное - схема выбора указывала на то, что это не случайные нападения. Джек слушал не перебивая, делая краткие заметки, и его лицо мрачнело по мере рассказа Денниса. Когда тот, наконец, замолчал, Джек постучал ручкой по блокноту. "Значит, - начал он, - ты думаешь, что кто-то калечит людей, которые калечат других". Деннис полсекунды смотрел на стол, прежде чем кивнуть. Джек откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. "Это дерьмово, Уитакер". Деннис смог выдавить лишь слабое: "Да". "Дерьмово, но не невозможно. Проблема лишь в том, что ты начинаешь меня беспокоить", - сказал Джек. Деннис поднял глаза и заметил, что Джек теперь внимательно наблюдает за ним. В животе всё сжалось: "В смысле?" "В смысле, - начал Джек, откладывая ручку, - что-то встряхнуло тебя настолько сильно, что ты решил что-то утаить. Я не знаю, что это "что-то", и это меня беспокоит". Эти слова повисли между ними, пока Деннис смотрел в сторону. Голос Джека стал на тон мягче: "Тебе не обязательно рассказывать мне всё сегодня, но ты должен прекратить самодеятельность. Больше никаких исчезновений на двенадцать часов и никаких полусообщений. Если появится новая зацепка - звонишь мне немедленно". Деннис замялся, и выражение лица Джека тут же ожесточилось. "Это не обсуждается". Деннис кивнул: "Слушаюсь". Джек изучал его еще секунду, затем добавил: "Иди домой". Деннис издал усталый смешок: "Я только пришел". "Ты выглядишь так, будто сейчас рухнешь на пол, - сказал Джек, снова потянувшись к кружке. - Иди в душ и ложись спать. Приведи мысли в порядок и возвращайся завтра. Расскажешь мне, как выглядит это дело после того, как поспишь хотя бы шесть часов". Деннис медленно встал, прижимая папку. У двери он помедлил, и Джек поднял взгляд. На одну опасную секунду Деннис чуть было не сказал это. Чуть не выложил всё как есть. Вместо этого он услышал собственный вопрос: "У тебя когда-нибудь было нехорошее предчувствие по поводу дела еще до того, как ты понимал, почему?" Глаза Джека слегка сузились: "Иногда. Только в по-настоящему жутких делах". "Что ты делаешь с этим чувством?" Джек не спешил с ответом. "Не сживайся с ним, - сказал он наконец. - Держись за него, пока факты не подтвердятся, а потом избавляйся. Нельзя нести это чувство в себе вечно - оно тебя убьет". Деннис молча впитал совет. Джек не сводил с него глаз: "Почему ты спрашиваешь?" Деннис открыл дверь: "Просто так". Джек не стал уличать его во лжи на этот раз, но когда Деннис вышел в общий зал, он чувствовал, что Джек всё еще смотрит ему в спину из своего кабинета. Деннис слишком хорошо понимал это подозрение. Он дошел до своего стола, положил папку и уставился на беспорядок, не видя его. Участок гудел вокруг него, а под этим гулом, как второй пульс, жило знание о том, что Майкл Робинович всё еще ждет в своем доме, потому что Деннис велел ему ждать. Деннис медленно опустился в кресло. Впервые с тех пор, как он покинул тот дом, полный вес происходящего придавил его к земле. Он вернулся в участок и поговорил с начальником. Он сделал то, что было достаточно похоже на его работу, чтобы не вызвать подозрений. И всё же самая настоящая часть его была совсем в другом месте - в тихом доме с запертым подвалом, и думала она о том, поужинал ли уже Майкл.