Рецепт из пепла и бетона

      Дождь за окном фургона сменился серой моросью. Колонна медленно вползала на территорию округа Сеноя. Внутри фургона Дейла пахло сыростью и безнадегой. Джим сидел на полу, прислонившись спиной к переборке. Его пальцы, испачканные в земле (он так и не отмыл их после тех ям в карьере), бесцельно чертили круги на линолеуме. Он выглядел как пустая оболочка — физически крепкий мужчина, внутри которого выгорели все предохранители. Нурлан присел рядом, протягивая ему пластиковый стакан с водой. — Пей, Джим. Нам нужны силы. Скоро приедем. Джим медленно поднял голову. Его глаза были сухими, как растрескавшаяся земля, и в них не было отражения реальности. Он взял стакан, но не поднес его к губам. — Приедем... — прошептал он. Его голос был похож на шелест наждачной бумаги. — Зеленая трава. Белый дом. Но под травой всё равно темно. Нурлан, ты ведь знаешь, что земля не обманывает? Она просто ждет, когда мы перестанем бегать. Нурлан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сущность в затылке отозвалась тихим, одобрительным вибрационным гулом. — Мы не собираемся ложиться в землю, Джим. Мы ищем дом. — Дом — это место, где двери закрываются снаружи, — Джим вдруг резко подался вперед, схватив Нурлана за предплечье. Его хватка была железной. — Там, куда мы едем... там покойник за столом. И он всё еще просит добавки. Не открывай амбар, повар. В амбаре — вчерашний день, который не хочет уходить. ### Тень у входа В этот момент дверь фургона распахнулась на короткой остановке. В проеме возник Шейн. Его лицо было мокрым от дождя, а взгляд — жестким и нетерпеливым. — Рик хочет знать, долго мы еще будем возиться с этим... — Шейн осекся, глядя на Джима. — Он опять бредит? — Он разговаривает, Шейн, — отрезал Нурлан, не выпуская руки Джима. — Он тормозит нас! — Шейн шагнул внутрь, нависая над ними. — Он не ест, он не стоит в карауле, он только пугает женщин своими сказками. Рик говорит "милосердие", а я говорю — "балласт". В следующей канаве, где мы застрянем, он будет первым, кого я оставлю подталкивать колеса. Безвозвратно. Джим медленно перевел взгляд на Шейна. На его губах появилась странная, почти жалостливая улыбка. — Ты уже там, Шейн, — тихо сказал Джим. — Ты уже в канаве. Ты просто еще не понял, что колеса крутятся в воздухе. Кровь на твоих руках... она не твоя, но она никогда не высохнет. Скоро ты увидишь призрака в лесу, и он будет похож на твоего лучшего друга. Шейн заметно вздрогнул. Он отпрянул назад, и на секунду в его глазах промелькнул первобытный страх. — Заткнись! Слышишь, ты?! Еще одно слово — и я лично вышвырну тебя на обочину! Шейн выскочил из фургона, с силой захлопнув дверь. Нурлан слышал, как он яростно матерится снаружи, пытаясь закурить промокшую сигарету. ### Совесть группы — Он боится правды, — раздался голос Дейла с водительского сиденья. Старик наблюдал за сценой в зеркало заднего вида. — Джим сейчас как зеркало. В нем мы видим то, во что превращаемся. Поэтому Шейну так больно на него смотреть. Нурлан посмотрел на Джима. Тот снова начал чертить круги на полу, забыв о разговоре. *«Он предсказал амбар»*, — подумал Нурлан. — *«Он предсказал конфликт Рика и Шейна. Он видит сюжетные рельсы так же четко, как и я, но его мозг просто не выдержал этой нагрузки»*. Нурлан осторожно забрал стакан из рук Джима и поставил его на полку. — Отдыхай. Я прослежу, чтобы Шейн не подошел к тебе. Джим закрыл глаза. — Повар... — позвал он, когда Нурлан уже собирался уходить к Дженнеру. — Соль. Не забудь про соль. Когда придет время выбирать между живым и мертвым... соль покажет, кто есть кто. Нурлан вышел в основную часть фургона, чувствуя тяжесть в груди. Джим был совестью группы — изломанной, грязной, бормочущей бред, но единственной, которая еще напоминала им о неизбежном финале. *«Сущность...»* — мысленно позвал он. *«Он видит меня, повар...»* — прошелестела тьма в голове. — *«Он чувствует холод за твоим затылком. Береги его. Такие, как он — лучшие специи для моего шоу. Они добавляют остроты там, где вы пытаетесь всё загладить»*. Впереди, сквозь пелену дождя, показался силуэт водонапорной башни и знакомые очертания фермерского дома. Они прибыли к Хершелу. Но слова Джима про «вчерашний день в амбаре» висели над ними, как занесенный топор.