Твой ход

      Стук капель по разбитому стеклу был прерван негромким тук — именно с таким звуком на с4 опускается белый слон. Сидящая со стороны чёрных девчонка, на вид — лет пятнадцати, хмурится. Она сидит в задумчивости несколько минут — на это время стук капель снова становится единственным, что улавливает слух.       Кап. Кап. Кап, кап… Бульк. Последнее говорит лишь о том, что стоящее в углу ведро пора менять — вода скоро перельётся за край.       Бульк. Кап, кап. Девчонка довольно ухмыляется, когда ее конь, занимая b7, ставит мат.       — Ты проиграл, — резюмирует она, переводя взгляд на собеседника. Юношу, сидящего напротив, нельзя назвать самым обыкновенным. Ещё бы. Обыкновенные семнадцатилетние человеки совершенно точно не должны испускать почти слепящее белое сияние, и через них совершенно точно не должны просвечивать стены. В остальном же, он мало чем уступает сверстникам. Ростом чуть ниже шести футов, не толстый и не худой, с вечно взлохмаченными волосами, цвет которых уже не определить — но она помнит их светло-русыми, обязательно с застрявшими в них листьями ивы — под ней брат проводил все свободное время, пока был жив.        Они и сейчас иногда туда ходят — но очень редко. Их городок, хоть и не является особо крупным, — всего десять тысяч населения, — является довольно развитым относительно Проблемы. Увидев призрака на улице, подростки-агенты, коих тут встретить легче лёгкого, вряд ли обрадуются, и уж точно не поймут ровесницу, которая носит на шее источник — небольшой кусочек янтаря с засохшии в нем лепестке какого-то цветка. Илай говорит, что это ромашка, но сама Мэл в этом не уверена. Их мир устроен так, что пятнадцатилетняя девушка, ничуть не отстающая в развитии от остальных (важный момент), не может отличить ромашку от белой хризантемы или анемона, зато у парня, которому на века теперь семнадцать, времени на изучение подобных тем предостаточно. Иногда Мелисса завидовала ему — самую малость.       Брат не нуждался в еде или питье, ему не нужно было находится на свежем воздухе хотя бы иногда, или показываться на глаза соседям, которые в противном случае обязательно вызовут зачистку и сделают все, чтобы избавиться от тебя как можно скорее.       С улыбкой Илай качает головой, с нежностью смотря на младшую сестру. При жизни разница в возрасте у них была не маленькая — семь лет. Он был первым ребенком ее матери, а она — четвертой. И погиб он тоже первым — на задании, во время зачистки здания от Гостя, как и большинство подростков в их время. Ему не повезло — по предположению Каменщик на самом деле оказался Чейнджером. Со стороны начальника Илая, Джона Берри, было неразумно отправлять его на задание в одиночку, но у Мэл, как и у самого Илая, не получилось винить в смерти последнего добродушного старичка, который всегда заботился о своих подопечных. Та ночь была загруженной, и все произошедшее оказалось лишь неудачным стечением обстоятельств. Сейчас же — после того, как два брата сгорели при пожаре в кинотеатре, а мать повесилась от отчаяния, Мэл тоже была последней дочерью Марианны, только вот уже в другом списке. В списке тех, кого заберёт смерть.       — Ты так выросла, Мэл… Ты могла бы стать лучшим Слухачем всего Лондона, знаешь? Обошла бы и Мариссу, и эту… Как ее… Карлайл? Кажется, о ней постоянно говорит телевизор у молодых мистера и миссис Мусс. И что? Вместо этого ты сидишь в заброшенном всеми богами доме, болтая с опаснейшим призраком? Да ты сумасшедшая, сестрёнка.       — Да плевать, — Мелисса не уделяет особо внимания монологу, вместо этого заново расставляя на шахматном поле фигуры. На этот раз она берет себе белых. Белый… Да, именно этот цвет считал своим любимым Дарий, ее братишка, который был старше на два года, — Твой ход, кстати.       В памяти навсегда останется тот день. Десятилетняя Мэл ужасно расстроилась, когда на День Рождения близнецов мать повела их в такое редкое для их бедной семьи развлечение — кинотеатр, и не взяла ее. Фильм, на который так хотели братья, был не предназначен для детей младше двенадцати, но Дар и Каспий так долго ждали его выхода, что она ни слова не сказала против, когда мать сообщила, что этот день она проведет со старой няней, которой дала не было до маленькой Мэл.       Уже позже она узнала, что не случайно в тот день оказались закрыты двери в подвал и на чердак, глубоко в шкаф убраны ножи и другие острые предметы. Улыбку вызывало понимание, что уже тогда Илай заботился о своей сестрёнке. Именно в тот вечер он и показался перед ней впервые — в тот момент, когда она, рыдая, пыталась вырваться из закрытой няней комнаты, чтобы бежать к старому кинотеатру «Антарес», дым от которого было видно даже из окна ее комнаты.       Не было никакой слабости или холода, она просто услышала голос, который к тому моменту не ласкал слух почти полгода — Не стоит так убиваться, ты все равно им не поможешь.       Конечно, позже Мэл объяснила нелюдимому Илаю, что это было не лучшие слова, чтобы успокоить ребёнка в истерике, но в тот момент она закатила скандал и хотела кинуться на него с кулаками, однако брат вовремя исчез, не позволяя ей отойти в мир иной следом за остальными. Но в тот момент она люто его ненавидела, и даже хотела рассказать об этом случае убитой горем матери, которая выжила по случайности, но сначала Мэл не решалась к ней подходить из-за ее вида, а потом… А потом, через два дня, Марианна повесилась, и подходить стало не к кому.       Илай был категорически против того, чтобы она шла в агенты, поэтому Мелисса, о которой так никто из взрослых не вспомнил, привыкла жить в доме без отопления, укрываясь тремя одеялами, подставлять ведро под протекающие с крыши дыры и иногда, в особо сложных ситуациях, в тайне от брата, когда дохода с постоянной мелкой помощи соседям вроде прополки огорода или починки чего-нибудь ещё, не хватало, выходить на задание как дополнительный агент с каким-нибудь небольшим агентством, если у тех был загруженный график и обнаруживалась нехватка сотрудников. В таких ситуациях ее имя звучало все чаще, и она все чаще принимала их приглашения уже не из желания найти денег на еду, сколько из желания не допустить ситуацию, схожею с тем, что произошло с ее братом.       По случайности узнав о ее «подработках», Илай расстроился, они даже поссорились и несколько дней не разговаривали. Но затем, когда она стала брать с собой кулон с янтарем, который сама же и подарила ему лет десять назад, он наконец-то увидел, что сестра из маленькой девочки превратилась в профессионала, который не раз спасал жизни другим. А в тот момент, когда под ее рапирой рассеялись призраки их братьев — оба второго типа, — Илай понял, что Мелиссу сложно чем-то пронять, и даже её Слух, так часто приносящий просьбы о помощи, мольбы и прочие жалобные завывания со стороны Гостей, не станет большой проблемой. Он тогда ещё что-то сказал, что ему повезло, что она узнала о его существовании раньше, чем научилась пользоваться рапирой, и отсутствие угрозы в нем заметила тогда же. А вот Дар и Кас определенно хотели утащить ее следом за собой. Эта мысль Илаю не нравилась. Ему вообще вся эта ситуация не нравилась, начиная от существования Проблемы, заканчивая уничтожением сестры собственных братьев, пусть и вынужденным. В любом случае, факт оставался фактом.       Именно тогда в нем что-то щёлкнуло, и брат зауважал ее — не только как девочку, которая не сломалась после смерти всех родных, но и как хорошего агента. Со временем о ней узнал почти весь город, заказы стали основным доходом, она смогла позволить себе переехать в небольшой домик, где кроме нее жила ещё одна семья, но иногда все же возвращалась сюда — в давно заброшенное здание, где провела свое детство. Только тут она могла спокойно поговорить с братом, и только тут вместе с грустью она ощущала свободу.       — Зря ты так, Мэл, — качает он головой. На этот раз улыбка другая — полная печали и сожаления. — У тебя могло быть прекрасное будущее.       Девушка тоже улыбается, только чуточку оптимистичней, и в ее взгляде он замечает поддержку. Это так странно — когда удивительной силы Слухач, во время партии в шахматы с мертвым братом, утешает его относительно своей же неудавшейся судьбы. Абсурд.       — Ничего, Илай. Прорвёмся. И ходи, кстати. Желательно постараться получше, — она лукаво прикуривается, — в противном случае тебе мат через четыре хода.