Спасибо…Наверное

Инк стоял перед зеркалом, поправляя свой белый костюм. Смотрел на себя как на чужого. Так, как учила она. Держать голову прямо. Спину ровно. Во взгляде — ровно то, что должно, ничего лишнего. Сегодня всё должно быть идеально. И он прекрасно воспользуется её уроками. Камеры, журналисты, люди и — она. Каждое движение — слово. Каждое пятно — позор. В груди всё так же пусто. Он прокручивал в голове, как всё должно пройти. Вспоминал такие фильмы. Думал, что он должен почувствовать. Ответа не нашёл. Рука потянулась к последней вещи на комоде. Таблетки. Рипер объяснил: они не дадут телу сорваться. Сердце не будет колотиться о рёбра, руки не задрожат, дыхание останется ровным. Химический поводок для зверя, который живёт внутри и рвётся наружу при малейшей угрозе. Инк не понимал, как это работает. И, наверное, никогда не сможет понять. Но он запомнил дозу. Запомнил время. Запомнил, что сегодня — обязательно. — Блять. Сзади послышалось, как что-то ударилось о косяк. Инк невольно улыбнулся — он уже не замечал, когда это началось. Просто улыбался. И не пытался понять почему. Эррор стоял в дверях. Чёрный костюм, красные глаза. Волосы кое-как приглажены, но всё равно торчат в стороны. Он щурился — свет резал даже сквозь пасмурное утро. — Рипер уже внизу. Голос — глуше обычного. Таблетки делали его тягучим. Он двигался медленнее, говорил с задержкой, но хотя бы присутствовал. Не проваливался. Не исчезал в своей голове. — Вау, Эррор, и часто ты так по-деловому разгуливаешь? — Инк неспеша подошёл к нему. — В суд? Впервые. Инк аккуратными движениями поправлял галстук, складки, попытался причесать волосы, но они из раза в раз возвращались назад, и он перестал. — Эм… ты… как? — Эррор спрашивал неуверенно, потирая шею. — Нормально? Инк ответил быстро. Эррор выдохнул, отвёл глаза. Пытался найти слова — и это было видно. Химия замедляла не только тело, но и мысли. Он будто продирался сквозь вату, чтобы сказать то, что считал важным. — Блять. Я не про это. — Сжал кулаки, разжал. — Ты с ней жил и всё такое... Сегодня ты увидишь её. Там. В зале. И она будет... она будет пытаться сломать тебя. Словами. Взглядом. Чем угодно. И я... блять. Замолчал. Смотрел в пол. — Эррор. Я правда в порядке и ничего не чувствую. — Инк отошёл и говорил совершенно спокойно. Подошёл к комоду. — Даже не знаю, что должен чувствовать. — Он взял упаковку, выдавил одну таблетку, налил воду. Руки не дрожали. Никогда не дрожали. Он не знал, хорошо это или плохо. — Что вообще должен? Развернулся, протягивая таблетку с водой. Эррор посмотрел на таблетку. На Инка. Ничего не сказал. Взял. Проглотил. Запил. Поморщился — не от вкуса, от необходимости. — Не знаю. — Он правда не знал, глядя в серые глаза. — Может, ничего и не должен. Инк слушал. Замер. И понял. Он правда не обязан. Не должен что-то чувствовать. — Спасибо, Эри. — Он мягко улыбнулся и подошёл слишком близко — осторожно коснулся губами. — И мне спокойно. Ведь ты рядом. Эррор смотрел на него, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Отвернулся. Эта чёртова прямолинейность Инка убьёт его быстрее, чем весь остальной мир. Но он не отошёл. Не отодвинулся. На телефон пришло уведомление. Второе. Эррор не смотрел, но знал: пора. Инк тоже не посмотрел. Он смотрел только на Эррора. Время никогда не ждёт. Протянул руку. Неуверенно, как всегда. Мягко погладил по волосам. Каждое прикосновение всё ещё отдавало болью. Но он готов был терпеть. Учиться. Ради этого — готов. — Идём. Рипер ждёт. Инк кивнул. Они подошли к выходу. — Мяу. Инк не удержался, подошёл и аккуратно погладил Мурку по мягкой шерсти. Та замурчала — низко, утробно, как маленький мотор. — Мы вернёмся. — коротко попрощался Эррор. Мурка махнула хвостом и отвернулась. Будто знала: они вернутся. Дверь за ними закрылась. И назад дороги уже не было. Улица встретила их прохладой, вынуждая поёжиться и укутаться сильнее. Тишина. Но она была слишком громкой. Ведь кричала о том, что сцена развернулась уже. Там, где их ещё нет. Впереди припаркован чёрный мерседес. И рядом с ним — элегантный мужчина в чёрном костюме. Вместо галстука — шёлковый платок, повязанный небрежно, но изысканно. Он с безэмоциональным взглядом смотрел на телефон, что-то набирая. Взгляд перевёл вперёд. И резко глаза сияют мягкостью и игривой натурой. Он улыбается. Подзывает к машине. В небрежном поклоне, заводя одну руку назад, а второй указывая путь — будто перед ними ковровая дорожка. — Прошу, господа. Инк смотрит на это с нескрываемым удивлением. Он не понимал, зачем Рипер это делает. Но ему нравилось. Как нравится всё, что не вписывается в правила. — Ты всегда ведёшь себя как придурок. — Эррор бурчит, но в голосе нет злости. Только усталая, привычная нежность, которую он никогда не признает вслух. Он проходит вперёд, кладёт руку Риперу на плечо — не толкает, а скорее опирается. На секунду. Почти незаметно. — Пошли. Рипер слегка опешил. На лице была улыбка. Не такая, как всегда. Тёплая. Он выпрямился, догоняя. — Ты как со старшими разговариваешь? — легко задевает плечо, чуть посмеиваясь, и проходит дальше, к водительскому месту. ——— Здание суда величественно возвышалось посреди городской улицы. У его дверей собрались толпы людей. Журналисты, репортёры, обычные зрители. Они ждут. Когда смогут кого-то разорвать и предать их историю огню. Рипер подъезжает и аккуратно тормозит у самого входа. Люди оборачиваются. Замирают. Предвкушают. Камеры уже делают снимки. Вспышка за вспышкой. Рипер головой мотает, говоря Эррору выйти первым. А сам выходит следом, обходя машину и открывая дверь Инку. Инк встаёт, и его глаза моментально ослепляет вспышка. Крики. Вопросы. Каждый пытается быть услышанным. Каждый хочет ответ. Он молчит. Не дёргается. Глаза не жмурит. Держит лицо. Он привык к камерам. Только раньше он шёл на полшага позади неё. Сегодня — сам. Чуть за спиной, но рядом, идёт Эррор. Спокойно окидывает толпу взглядом — красные глаза, родимые пятна на лице. И те, кто попадал под этот взгляд, невольно отступали. Не из страха. Из инстинкта. Так звери чувствуют хищника. И в самом конце — Рипер. Аккуратно посматривает за тем, чтобы убийственная репутация Эррора работала, и меньше зевак решались подойти. Наблюдал за этим с удовольствием. Уголки губ чуть приподняты. Руки в карманах. Он не торопился. Поднялись по ступеням. Тяжёлые двери открылись, впуская их внутрь — в полумрак, в тишину, в запах старого дерева и бумажной пыли. Двери открыли - и шум остался снаружи. Они миновали охрану, прошли через гулкий холл и поднялись на нужный этаж. Тишина, и только громкий звук шагов отдавался от высоких сводов. Где-то впереди слышался приглушённый гул — зал суда уже жил своей жизнью. Коридор перед залом был длинным, с рядом деревянных скамей вдоль стен. На одной из них сидела Ториэль. Прямая спина, руки сложены на коленях. Смотрит вперёд. Ровно. Она готова. Чуть поодаль, на соседней скамье, сидел семейный врач. Он нервно теребил платок, вздрагивал от каждого звука. Увидев Эррора и Инка, он на секунду замер, потом коротко кивнул — и снова уставился в пол. Инк прошёл мимо них, не глядя. Он не знал, что чувствовать при виде этих людей. Они были частью его истории. Но он не умел быть благодарным. И не умел злиться. И не пытался. Он просто прошёл. Эррор задержался на секунду. Встретился взглядом с Ториэль. Она подняла глаза — уставшие, но цепкие. Ни слова не было сказано. Но он понял: она помнит его. Маленького, злого, избитого мальчишку, который не верил никому. И теперь он здесь. Выросший. Живой. Он отвёл взгляд и пошёл дальше. Рипер уже скользнул в зал — занял своё место с краю, у прохода. Оттуда он видел всё. Пристав у дверей сверился со списком. — Инк Блэквуд. Вы пока в комнату для свидетелей. Вас вызовут. Эррор резко развернулся в сторону Инка. Посмотрел в прямые, пустые, серые глаза. Он не знал, что сказать. Не знал как. Он сжал и разжал пальцы. И аккуратно подойдя, легко потрепал его по голове. Художник отреагировал не сразу. А как понял, в глазах вновь загорелся свет. Он мягко улыбнулся. Кивнул. И пошёл туда, куда его вели. Эррор проводил его взглядом. Потом выдохнул и шагнул в зал — туда, где уже гудели голоса, где ждали присяжные. «Как это так?» «Мать и сын…» «Преступник» «Закон» «А может, всё было» «...говорят, он не в себе...» Множество голосов, шорох одежды, скрип скамей — всё разом врезалось в слух, сливаясь в единую какофонию. Эррор брезгливо окинул толпу взглядом. Они смотрели. Слишком внимательно. Жадно.. Ждали шоу. Ждали крови. И им было плевать, чьей. Воздух стал тяжелее. Душно. И каждый звук отдавал в висках. Он прошёл немного дальше. Увидел сидящего Рипера и опустился рядом. Впереди, в этом же зале, он заметил Кросса с Чарой. Они сидели молча, не глядя по сторонам. Ждали. Все были на своих местах. Только тогда. Боковая дверь медленно открылась. Зал затих. Каждый обернулся. Она вышла. Белое. Чужое. Скромное платье. Как будто не для нее. Или не для людей. Серые безликие глаза. Взгляд скользнул по залу. Не цепляясь. Не останавливаясь. Как смотрят на тех, кого никогда не вспомнят. — Заседание объявляется открытым. Слушается дело по обвинению Равены Блэквуд в мошенничестве, подлоге документов, уклонении от уплаты налогов, а также в доведении до самоубийства и систематическом насилии над несовершеннолетним. Пауза. Он поднял глаза поверх очков, обвёл зал. — Стороны готовы? Прокурор поднялся — сухощавый, с резкими чертами лица. Кивнул. — Обвинение готово. Адвокат Равены — пожилой, с серебряными висками и дорогими запонками — поднялся следом. Голос ровный, хорошо поставленный. — Защита готова. Судья кивнул и перевёл взгляд на скамью присяжных — двенадцать человек, разных, испуганных и напряжённых. — Присяжные приведены к присяге. Напоминаю им об обязанности судить беспристрастно, основываясь только на доказательствах, представленных в этом зале. Он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — Обвинение, вам слово. Прокурор поднялся. Одернул пиджак. И заговорил. — Уважаемый суд, сегодня речь пойдет не только о документах и деньгах. Речь пойдет о людях, которых это сломало. И первым свидетелем я прошу вызвать госпожу Ториэль. Зал замирает, переводя взгляд на входящую женщину.