all the stars align.

Есть несколько вещей, которых Регулус Блэк не ожидал, когда в возрасте восемнадцати лет переехал вместе со своими друзьям в Принцесс-Парк. Они отчаянно пытались подготовиться к тому, что их бросят в пучину музыкальной индустрии. Несмотря на то, что его мать — директор одного из самых влиятельных звукозаписывающих лейблов во всем музыкальном мире, что само по себе являлось гарантией того, что их карьера не будет обречена на провал, Регулус все же не питал особых надежд. Конечно, он никогда не показывал матери, что волнуется, потому что Вальбурга Блэк не из тех, кто смирится с неудачей или даже с мыслью о ней. Но это не значит, что Регулус не испытывал страха и тревоги, которые пытался скрыть. В конце концов, он был всего лишь ребенком, совершеннолетним или нет, который в то время переживал свои собственные переживания, пытался разобраться в себе и в том, о чем всегда боялся даже думать, особенно после того, как его старший брат сбежал из дома всего пару месяцев назад. С того момента Регулус пытался скрывать, как сильно болит его сердце при одной мысли о брате. Он не мог показать матери, как ему больно, не мог показать, что каждое утро, спускаясь по лестнице, чувствует себя так, словно умирает. А осознание того, что брата больше нет рядом, обрушивается на него, как тонна кирпичей. Нет, он не мог показать свою душевную боль перед матерью, ведь с точки зрения Вальбурги, Сириус запятнал имя их семьи из-за своих детских хотелок, тех самых хотелок, которые она решила навязать Регулусу почти через два месяца после того, как её девятнадцатилетний сын отвернулся от их семьи. Судя по всему, этого было более чем достаточно, чтобы Вальбурга возненавидела Сириуса еще сильнее, чем раньше, и Регулус был свидетелем ее растущей ненависти. Он видел, как она бесконечно злилась за то, что ее сын сбежал из дома и «опозорил» ее имя. А потом Вальбурга решила, что притворяться, будто Сириуса вообще не существует, — лучший способ справиться со стыдом, который она испытывала каждый раз, когда слышала имя своего старшего сына. Именно так она и поступила. Ей даже не нужно было притворяться, что она беспокоится о том, жив ли Сириус, потому что большинство газет и телеканалов делали все возможное, чтобы показать, что он жив. И не только жив, но и живет своей жизнью вместе с тремя друзьями-участниками его группы, совершенно не подчиняясь требованиям и приказам Вальбурги. Даже спустя годы Регулус не может понять, почему его мать была так против мечты Сириуса. В конце концов, Сириус не то чтобы не хотел быть музыкантом, просто не хотел, чтобы мать дышала ему в затылок и контролировала каждый его шаг. Как бы то ни было, после случившегося Регулус решил не думать об этом слишком много, это было слишком больно. Это было больно не потому, что Сириус вырвался на свободу и обрел счастье, а потому, что он считал Регулуса недостойным того, чтобы уйти вместе с ним. Это единственное объяснение, которое Регулус смог найти после нескольких дней и недель раздумий, вспоминая тот момент, когда утром он вошел в комнату брата и обнаружил, что она почти пуста, а на идеально застеленной кровати лежала рукописная записка. В тот день Вальбурга, если и заметила, что чернила кое-где размазались из-за слез Регулуса, была слишком зла, чтобы что-то сказать. После ухода Сириуса Регулус подумал, что, возможно, его мать полностью откажется от идеи сделать из него всемирно известного артиста, но он ошибся. В конце концов, Вальбурга Блэк — упрямая женщина, когда дело касается осуществления её желаний. Это случилось вскоре после того, как Регулус стал свидетелем очередного психоза — так он это называл с тех пор, как... ну, с тех пор, как все началось. Это были те самые моменты, когда она срывалась, вспомнив, что ее муж мертв, ее старший сын запятнал ее безупречную репутацию как человека и директора звукозаписывающей компании, и все, что у нее осталось, — это связи с другими лейблами и другой сын, который, по ее мнению, был слишком... не таким, каким должен быть в ее представление идеальный поп-артист. Это всегда было главной причиной, по которой Вальбурга хотела, чтобы это был Сириус. Но в конце концов все ее мечты рухнули, когда он посреди ночи решил свалить из дома. Внезапно Сириус исчез, не собираясь возвращаться, и у Вальбурги не осталось другого выхода, кроме как обратить внимание на Регулуса и использовать его в воплощении своих планов. Ее не волновало, что Регулус еще совсем ребенок и пытается понять, как жить без старшего брата, который его фактически вырастил, потому что Вальбурга никогда не заботилась о своих детях так, как должна заботиться мать. Ей было все равно, что Регулус страдает. Она даже не замечала этого. Просто однажды потребовала, чтобы он явился в ее кабинет, как будто он спонсор, с которым ей нужно было обсудить предстоящий концерт и новые музыкальные хиты, а не ее собственный ребенок. Наблюдая за тем, как Сириус спорит с родителями по любому поводу, а в итоге все равно остается ни с чем, Регулус усвоил очень важный урок. Он понял, что нет смысла ссориться с родителями, особенно с матерью, потому что в конце концов она все равно получит то, чего хочет. Регулус научился держать язык за зубами и делать все, что от него требовали родители, как послушный сын, которым он и был. Сириус не скрывал своего презрения к нему. В глубине души он понимал, что позволять родителям диктовать ему как жить — ненормально, но ничего не мог с этим поделать. Регулус не был похож на Сириуса и никогда бы им не стал. Он не мог набраться смелости и сбежать из дома, как это сделал его брат, а даже если бы и смог, ему некуда было идти. Так что он остался. Он остался с матерью, когда умер его отец, а у Сириуса не хватило терпения справляться с ее внезапными вспышками гнева; он остался с ней, когда Сириус сбежал из дома, а она выместила весь свой гнев на Регулуса, причиняя ему всевозможную боль; он остался с ней, даже когда больше всего на свете хотел сбежать. Он оставался с ней, несмотря ни на что, потому что, в конце концов, она была его матерью. Он не мог ее бросить, потому что все еще любил ее какой-то больной, извращенной, разрушительной любовью. Этой детской любви ему хватало, чтобы надеяться, что, может быть, если он будет делать все, как она захочет, то, когда-нибудь, она проявит хоть немного той любви, которая должна быть у матери к своему сыну. Регулус не был похож на Сириуса, поэтому даже не пытался сопротивляться, когда мать посмотрела на него своим ледяным взглядом и сказала, что он бросит школу и будет учиться жить как знаменитость. И для этого она сделает все, что в ее силах. Разумеется, она не забыла добавить, что не верит, будто Регулус сможет справится со всем самостоятельно. Именно поэтому она решила собрать для него группу. Регулус, Эван, Доркас и Пандора — компания подростков, обладающих достаточной харизмой и талантом, чтобы привлекать внимание людей по всему миру. Дело в том, что в глубине души Регулус был счастлив, потому что всегда любил музыку и сам написал пару песен. Другого способа выплеснуть свои эмоции он не знал. Конечно, его радовало, что у него появится шанс сделать карьеру, занимаясь любимым делом, особенно вместе с тремя друзьями, которые были для него дороже всех на свете. Просто... он хотел чтобы мать сделала это ради него, потому что ей небезразличны мечты и чувства Регулуса, а не ради выгоды, успеха и закрытия собственных гештальтов. Но еще до того, как ему исполнилось 10 лет, Регулус понял, что от родителей ему никогда не дождаться подобных проявлений чувств. Он научился с этим жить. Когда Вальбурга объявила ему об этом и сказала, что на следующий день поговорит об этом с родителями его друзей, Регулус попросил у неё только об одном, всего об одной мелочи. Все, чего он хотел, — это чтобы Барти был рядом с ним на протяжении всего этого времени. Он просил ее только об одном: позволить ему играть в группе со своим лучшим другом. Для Регулуса холодный взгляд Вальбурги, которым она ответила на его просьбу, был почти тем ответом, которого он боялся, но в конце концов она просто закатила глаза и кивнула, сказав, что она поговорит и с матерью Барти. И этих простых слов, этого простого согласия было достаточно, чтобы Регулус смирился с тем, что его скучная жизнь в мгновение ока перевернется с ног на голову. Внезапно все тревоги, которые преследовали Регулуса с тех пор, как его бросил Сириус, страх перед тем, во что его втягивает мать, удушье от того, что она диктует ему свою волю и делает с его жизнью все, что ей вздумается, — все это исчезло. В тот момент его заботила только одна мысль: что бы ему ни пришлось пережить, что бы ни заставляла Регулуса делать его мать, ему не придется делать это в одиночку, и ему не придется бросать Барти здесь после того, как он переедет в Лос-Анджелес и начнет гастролировать по миру. Барти и Регулусу было всего по пятнадцать, когда они дали обещание (пожали друг другу мизинчики, потому что Барти был и остаётся глупым идиотом), что куда бы один из них ни отправился, другой последует за ним. Они не собирались бросать друг друга. В то время жизнь уже нанесла им обоим немало обид, и впереди их ждало еще много боли, о которой они пока не знали, но они ни за что не позволили бы себе потерять друг друга. После ухода Сириуса Регулус дал себе еще одно обещание. Он поклялся, что сделает все, что от него зависит, чтобы Барти всегда был рядом, чтобы он не возненавидел Регулуса так же сильно, как Сириус, чтобы он не отвернулся от него и не перестал с ним общаться. Каким-то чудом, благодаря силе, о существовании которой Регулус даже не подозревал, он пережил расставание с Сириусом, но он больше никогда не смог бы пережить подобное, особенно если дело касалось Барти. Регулус Блэк познакомился с Барти Краучем-младшим, когда они были ещё детьми, в пятнадцать лет пообещал всегда быть рядом с ним, а в восемнадцать влюбился в своего лучшего друга. Это одно из тех событий, которых он не ожидал, когда переехал вместе с Барти, Доркас и близнецами Розье в Принцесс-Парк. Не ожидал он и аншлагов на их концертах, не ожидал первых мест в чартах и не ожидал, что им на голову упадет всемирная известность. Когда в тот день Регулус вышел из кабинета матери, улыбаясь до ушей, он тут же помчался к дому Барти, чтобы сообщить ему новость, запинаясь на каждом слове, хватая Барти за плечи и пытаясь донести до него, что их детские мечты, возможно, станут реальностью, он не ожидал, что влюбится в своего лучшего друга. Но он это сделал — медленно, осторожно, день за днем, пока осознание не нахлынуло на него, как волна, и не проникло в самую душу. Однажды, пять лет назад, он посмотрел на Барти через сцену, когда они исполняли одну из песен, написанную ими двумя. Посмотрел на его сияющие глаза и добрую улыбку, когда он читал надписи на фанатских плакатах, и понял, что о, ого, он любит его. Хотя озарение было внезапным и неожиданным, оно не стало чем-то удивительным. В конце концов, в кого еще мог влюбиться Регулус, как не в Барти? Кого еще Регулус мог любить так же сильно, как Барти, всю свою жизнь? Они всегда были вдвоем, он и Барти, до самого конца. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти за эти пять лет, несмотря на удушающее давление, усталость, постоянные гастроли, написание песен и интервью, Регулус ни за что на свете не променял бы это ни на что другое. Для Регулуса нет ничего дороже, чем каждый день проводить с Барти и заниматься любимым делом рядом с человеком, которого он любит больше всего на свете. Конечно, Регулус уверен, что даже если бы его мать не согласилась взять Барти в группу, даже если бы ему пришлось переезжать из страны в страну без Барти, он все равно бы влюбился в него. Он бы все равно понял, что нет никого в этом мире, к кому он испытывал бы хоть треть той любви, которую испытывает к Барти. Но все же для Регулуса гораздо приятнее каждое утро просыпаться рядом с ним в постели, нежно проводить пальцами по обнаженной спине Барти, глядя, как тот спит, и испытывать такую любовь в сердце, что иногда кажется, будто оно вот-вот разорвется. – Ты пялишься. — Барти хрипло шепчет, не открывая глаз. – Нет. — Регулус, который действительно пялится, отвечает так же тихо. Барти тихо посмеивается (что определенно не делает ничего с Регулусом!!! совсем ничего!!) и прижимается к Регулусу, а затем обнимает его за талию и утыкается лицом ему в шею. – У нас сегодня представление. — бормочет он, нежно касаясь губами кожи Регулуса такими знакомыми движениями, что сердце Регулуса замирает, даже спустя столько лет. Регулус мычит, медленно проводя рукой вверх по талии Барти, слегка почесывая его спину, а затем запуская пальцы в мягкие волосы Крауча, и начиная играть с его волнистыми локонами. Барти довольно вздыхает, уткнувшись ему в шею. – А перед этим у нас ещё интервью, — напоминает Регулус, потому что Барти, конечно же, забыл об этом, хоть и делает вид, что нет. Судя по всему, Барти еще слишком сонный, чтобы притворяться, как он всегда делает, когда пытается избежать (шутливых) упреков Регулуса. Он просто слегка отстраняется, к большому неудовольствию Регулуса, и смотрит на него своими растерянными щенячьими глазами. Честно говоря, Регулус должен был понять, что влюбится в Барти, как только впервые увидел эти глаза. – Слишком позднее интервью? — говорит Регулус, прикусывая щеку изнутри, чтобы не рассмеяться, а Барти громко стонет и снова зарывается лицом в шею Регулуса. Даже не видя его лица, Регулус понимает, что Барти нахмурился и надулся, как капризный ребенок. Регулусу ничего не остается, кроме как наклониться и поцеловать его в макушку. – Я его, блять, ненавижу. – Барти, мы же так давно его знаем. — Регулус пытается говорить серьезно, но у него ничего не выходит. Он уверен, что Барти слышит улыбку в его голосе. – Что такого сделал этот бедняга, что ты так его не любишь? – Он с тобой флиртует, — ворчит Барти и обнимает Регулуса за обнаженный торс, словно человек, о котором они говорят, вот-вот выскочит из ванной в их гостиничном номере и утащит Регулуса. – И он даже не смешной. Некоторые его шутки заставляют меня желать, просто, блять, выбежать из зала, но руководство меня убьет. – Фабиан Пруэтт флиртует со мной? — спрашивает Регулус, хоть и понимает, что Барти прав. – Да ладно тебе, детка, неужели? Дело в том, что Фабиан действительно чересчур много флиртует с Регулусом, возможно, намного больше, чем Регулус мог бы принять от окружающих его людей, особенно когда у него уже есть парень, которого он любит всем своим существом. Но если есть что-то, из-за чего Регулус теряет все остатки рассудка, когда дело касается Барти, это когда Барти ревнует. – Да, правда. — Барти цедит слова сквозь зубы, и, блять, ладно, Регулус уже чувствует, как у него встает, просто от собственнических интонаций в голосе своего парня. Его волнение нарастает, когда Барти снова отстраняется и слегка приподнимается на кровати, глядя на Регулуса взглядом , который ему хорошо знаком. – И он так этим гордится, как будто я не всегда с тобой за кулисами, как будто он не знает обо всех этих теориях о нас или как будто он не замечает засосов у тебя на шее. — Барти закатывает глаза. Фабиан его явно раздражает больше, чем когда-либо и кто-либо, а ведь они уже давно ходят на его интервью. – Никто не может убедить меня в том, что он не знает о нас. Об этом догадывается весь мир, а ты говоришь, что он такой тупой и не понимает, что ты мой парень? Регулус физически подавляет смущенный стон, который вот-вот вырвется из его груди, когда Барти крепче сжимает его бок. Возможно, он делает это неосознанно, но от этого движения у Регулуса все тело пылает словно в огне. – Он постоянно облизывает и прикусывает губу, когда находится рядом с тобой. А ты видел вообще как он на тебя смотрит? Он раздевает тебя взглядом и... Внезапно тираду Барти прерывает сдавленный стон, который Регулус не в силах сдержать. Его парень ворочается на кровати и случайно задевает коленом твердеющий член Регулуса под одеялом. Тишина, повисшая в гостиничном номере, определенно была бы ужасно неловкой, если бы Барти не склонил голову набок и не улыбнулся, глядя на Регулуса с той самой искрой в глазах, которую так хорошо знает его парень. – У тебя встал, пока я рассказывал о Фабиане Пруэтте? — Барти притворно раздраженно щелкает языком, а затем поднимает руку и нежно проводит пальцем от уголка приоткрытого рта Регулуса к его соску, и больше ничего не делает. – Серьезно, милый? И что мне с этим делать? – Заткнись, ты прекрасно знаешь реальную причину. — Регулус закатывает глаза и впивается ногтями в бок Барти, отчего тот тихо шипит. Оба знают, как Барти любит, когда Регулус проделывает с ним такие вещи — вещи, которые жалят, ранят и оставляют следы на великолепном теле Барти на несколько дней. (Несколько раз Регулус, возможно, даже перегибал палку и чуть не выдал их отношения всему миру, слишком строго растерзав Барти накануне вечером, что не ускользнуло от внимания их фанатов.) Барти хихикает — на самом деле хихикает, боже, у Регулуса сейчас сердце выскочит, он так блядски сильно любит этого человека, — а потом опускает руку чуть ниже и кладет пальцы (которые Регулус так любит ощущать на своем горле) на бедро Регулуса, прямо на татуировку в виде змеи, обвивающей его ногу. У них по меньшей мере около десятка одинаковых татуировок, но по какой-то причине эта татуировка — любимая у Барти. Но Регулус не имеет права судить, ведь они оба прекрасно знают о том, как он одержим татуировкой в виде бабочки на животе Крауча. – О, конечно. — Барти выдыхает и снова медленно двигает рукой. На этот раз он останавливается, только когда его пальцы оказываются достаточно близко к члену Регулуса, чтобы он издал разочарованный стон. Но Регулус все равно не делает ничего, чтобы Барти прикоснулся к нему. Он знает, что его парень позаботится о нем, как и всегда. – Я и забыл, как ты заводишься, когда видишь, что я ревную. – Черти. — Регулус выдыхает и закрывает глаза в ту секунду, когда чувствует, что Барти, наконец, обхватывает его пальцами, хоть пока и не гладит. Конечно, сначала он хочет подразнить его, этого маленького засранца. – Знаешь, иногда я думаю, что ты делаешь это специально. — Барти протягивает руку к шее Регулуса и гордо ухмыляется, когда по щекам и даже ушам Регулуса разливается очаровательный румянец. – Что делаю? — хрипло шепчет Регулус, не в силах удержаться от того, чтобы слегка приподнять бедра в тщетной попытке заставить Барти пошевелить рукой. – Флиртуешь с другими мужчинами, чтобы побесить меня, — отвечает Барти, наклоняется и нежно прикусывает мочку уха Регулуса, слегка сжимая его в руке и не скрывая довольной ухмылки, когда его парень выгибается от его прикосновений. – Помнишь того австралийского интервьюера? Блондинчика в синем костюме? – Он ... блядь ... это он флиртовал со мной. – Он выдал самую тупую шутку на свете, а ты смеялся, как будто он стендап-комик. — Барти беззлобно огрызается в ответ и прикусывает шею Регулуса, целуя и посасывая кожу, как тот любит, а затем отстраняется, чтобы снова посмотреть ему прямо в глаза. – Мы оба знаем, почему ты это сделала – Потому что он был забавным? — лукаво отвечает Регулус, хоть и понимает, что сейчас не стоит испытывать терпение Барти, ведь он полностью в его власти. – Потому что от того, как я ревную и собственничаю по отношению к тебе, у тебя встает, как ни от чего другого в этом мире. — Барти шепчет ему на ухо, а затем, не дав Регулусу возможности ответить, сжимает его горло и начинает ласкать. Регулус любит Барти, по-настоящему любит его, как никого и никогда в своей жизни, но боже, иногда ему хочется задушить его голыми руками; особенно когда Барти решает вести себя как мудак, дрочит ему и выкручивает запястье так. Он знает, что это сводит Регулуса с ума, но отпускает его в последнюю минуту, когда Регулус вот-вот кончит. – Барти, пожалуйста... — Регулус хочет, чтобы его голос звучал твердо, но он все равно срывается и звучит жалко, умоляюще. – Что, пожалуйста, любовь моя? — спрашивает Барти, делая вид, что не понимает, и на несколько секунд сжимает горло Регулуса, прежде чем отпустить его и дать ему возможность глубоко вдохнуть. – Позволь мне кончить, пожалуйста, — умоляет Регулус. Слеза скатывается из уголка его глаза и исчезает в локонах, пока Барти продолжает двигать рукой вверх-вниз по его члену. Барти чертовски нравится, когда Регулус умоляет. – Пожалуйста, я больше не могу... – Ну как? Как тебе песня, которую ты написал обо мне? — Барти вдруг начинает напевать и прищуривается, глядя на Регулуса, стараясь не показать, какое впечатление на него производят заплаканные глаза и раскрасневшиеся щеки Регулуса. — "I can't contain this anymore, I'm all yours, I got no control–" – Барти, пожалуйста, — быстро перебивает его Регулус. Не потому, что ему стыдно за слова, которые он написал о своем парне, а потому, что если он не кончит в ближайшие пять секунд, «The Emeralds » придется продолжать мировое турне без Регулуса, потому что он, черт возьми, умрет. К счастью, Барти — ангел, посланный с небес, который любит Регулуса так же сильно, как тот любит его, поэтому избавляет его от мучений и доводит до оргазма, ускоряя движения на члене своего парня. Он целуети покусывает его шею, шепча на ухо всякие нежности. Примерно через десять минут, после того как Регулус тоже позаботился о Барти под одеялом (как всегда, сделав ему лучший в его жизни минет), Барти сидит, прислонившись к изголовью кровати, и обнимает Регулуса, нежно проводя пальцами по его груди. Внезапно Регулус толкает его под ребра и бросает на него взгляд через плечо. – Не забывай, что ты написал эту песню вместе со мной, придурок. Барти снова зарывается лицом в шею Регулуса и заливисто смеется. – ☆ – – А теперь я хочу спросить вас о вашей новой песне «No conrtrol », которая так полюбилась фанататам. — Глаза Фабиана не отрываются от лица Регулуса, хотя предполагается, что он обращается ко всей группе. – Я получил так много твитов от ваших поклонников по этому поводу, что боюсь, если я не спрошу вас об этом, они могут убить меня. – Довольно впечатляющие способы они придумали, чтобы спланировать твое убийство, не так ли?» — спрашивает Доркас, злорадно ухмыляясь. Если кто-то в этой группе и гордится тем, что их фанаты порой проявляют пугающую заботу, то это Доркас. – Должен признаться, я подумывал нанять телохранителя, просто чтобы спокойно прийти на работу. — Фабиан шутит, и просто из вежливости Регулус смеется вместе с некоторыми людьми в зале, Доркас и близнецами. Однако в тот момент, когда он краем глаза смотрит на Барти, он даже не удивляется, что у его парня на лице фальшиво-натянутая улыбка. – Почему же ты этого не сделал? — Конечно, Барти не мог оставить без внимания комментарий Фабиана. После этого их руководство точно откажется от них. – Ну, я подумал, что,если увижу, как на меня несется толпа ваших фанатов, я просто договорюсь с ними. — Фабиан начинает говорить, не упуская ни одной детали, как будто он ждал, пока Барти что-нибудь скажет. Боже. – Я хотел обменять у них номер Регулуса на свою жизнь. Зрители разразились смехом, хотя, черт возьми, шутка была даже не смешной. Однако Фабиан точно знал, что делает, когда произносил эти слова, и Регулус с Барти понимали, что за ними стоит. Если и есть причина, по которой у Фабиана имеется номер Регулуса, так это то, что руководство вынудило Регулуса дать его ему. Он их, блять, ненавидит. Регулус отчасти рад, что Пандору посадили между ними, иначе, зная Барти, можно было бы предположить, что тот выкинет какую-нибудь глупость (например, обнимет Регулуса за плечи или даже поцелует его в прямом эфире, кто знает?) и раскроет их отношения всему миру. – Слава богу, тебе не пришлось этого делать. — Регулус вмешивается, прежде чем Фабиан и Барти успевают продолжить свои глупые насмешки друг над другом. Конечно, ему очень нравится, когда Барти ревнует, но это не значит, что он хочет, чтобы это происходило на глазах у всего мира. – Да ладно тебе, Реджи, ты же знаешь, что я бы так с тобой не поступил. Прозвище. Честно говоря, если Фабиан хочет сегодня вечером вернуться домой живым и не истечь кровью на полу этой студии, потому что Регулус знает, каким сумасшедшим иногда может быть Барти, ему определенно стоит следить за языком. Регулус уже собирается бросить на Эвана отчаянный взгляд, чтобы убедиться, что тот понимает: ему придется остановить Барти, если тот решит наброситься на Фабиана, но тот наконец решает вернуться к теме песен. Они немного рассказывают о специальном фан-проекте, который они реализовали специально для этой песни, и о том, какую огромную роль он сыграл в их популярности. Затем Фабиан смотрит в камеру с привычной озорной ухмылкой, и нетрудно догадаться, что бы он ни задумал, Регулусу захочется убить либо себя, либо Фабиана. – Я послушал песню и посмотрел текст... – Тебе понравилась песня, Фабиан? — внезапно спрашивает Барти, и нетрудно догадаться, что взглядом он пытается сказать Фабиану, что да, Регулус написал эту песню обо мне. – Постойте, а кто из вас написал эту песню? Ну, врать особо нет смысла — их имена все равно указаны рядом с треками, которые они написали, так что, как бы руководство ни сверлило их взглядами через камеры (как они делают сейчас), это не изменит список авторов. – Мы написали ее. — Регулус отвечает, указывая на себя и Барти. – Ты и Барти? – Они пишут большинство наших песен. — щебечет Пандора, вызывая небольшие аплодисменты аудитории. Из-за этого Барти быстро подмигивает Регулусу. – Ну, а теперь я собираюсь прочитать текст. Как только эти слова с легкой улыбкой слетают с губ Фабиана, Эван выдыхает: О боже. Пока Фабиан читает текст припева, Доркас и Эван смотрят на него с каким-то блеском в глазах, Пандора улыбается во все зубы, и иногда переглядывается с Регулусом и Барти, а те могут только делать вид, что все в порядке, хотя это песня о сексе и страсти, написанная в соавторстве двумя гетеросексуальными мужчинами, у которых явно чересчур близкие «платонические» отношения. – Taste on my tongue, I don't wanna wash away the night before — Фабиан медленно продолжает, и вид у него еще более довольный, чем в тот момент, когда он издевался над Барти, переводя взгляд с одного участника группы на другого. – In the heat where you lay, I could stay right here and burn in it all day... — Он опускает листок, который держал в руках, и удивленно приподнимает брови. – О чем эта песня? – Когда ты поёшь, это звучит гораздо глубже, Фабиан. — Регулус начинает с того, что, в конце концов, именно он написал эту песню. Так что пусть он и отвечает за неё. К тому же, ему не стыдно за то, что он написал, — это довольно хорошая песня. – Ты определённо превратил её в самую пошлую песню всех времён. Аудитория разражается смехом в ответ на его комментарий, а Пандора ободряюще хлопает его по плечу. Барти прижимает кончики пальцев ко рту, стараясь не рассмеяться. – Эй, даже если и так, народ, похоже, в восторге, так что никаких претензий. — Фабиан усмехается. – Но я хочу знать, откуда взялась идея этой песни? На этот раз Барти отвечает раньше всех. – Тебе нужны подробности или...? – Иисусе — Эван вздыхает и закрывает лицо руками, его плечи трясутся от смеха. – Что ж, вам двоим точно нужен Иисус, если хотите знать мое мнение — замечает Фабиан, вызывая новую волну смеха в студии. – Не знаю, как насчет Иисуса, но после этого интервью мы точно получим хорошую взбучку от богов, так что спасибо тебе за это, Пруэтт. — шутит Барти, явно не замечая встревоженного взгляда Регулуса и не осознавая, какие последствия могут иметь его слова. После того как они заканчивают разговор о весьма откровенной песне Регулуса и Барти, новом альбоме и туре, Фабиан обращается к зрителям, глядя прямо в камеру. Он сообщает, что сразу после перерыва они исполнят один из своих синглов, а затем у них будет пять минут, чтобы выйти на сцену и подготовиться к выступлению. – Ты что, с ума сошел? — шипит Регулус Барти, когда они занимают свои места за микрофонами. Его грозовые голубые глаза сверкают. – Что я на этот раз натворил? — Устало стонет Барти. — Руководство? — пытается объяснить Регулус, но Барти по-прежнему смотрит на него так, будто Регулус говорит на совершенно другом языке. — Ты назвал их богами, Барти! – О, блядь. На этом их разговор заканчивается, потому что внезапно они снова выходят в прямой эфир. Фабиан объявляет, что «The Emeralds» исполнят свой новый сингл, написанный Регулусом и Барти, как и почти все остальные песни в альбоме. – I figured it out, I figured it out from black and white. — начинает Пандора мягким и успокаивающим, но в то же время сильным голосом. – Seconds and hours, maybe they had to take some time. – I know how it goes, I know how it goes from wrong and right — продолжает Доркас, не отрывая взгляда от пола. Она всегда так делает, когда хочет сосредоточиться только на песне и ни на чем больше. – Silence and sound, did they ever hold each other tight like us? Did they ever fight like us? Припев должен был петь Регулус. После того как они с Барти закончили писать песню, Крауч потребовал, чтобы эту часть исполнял Регулус. – You and I, we don't wanna be like them, we can make it 'til the end, nothing can come between you and I — Регулус крепче сжимает микрофон, не позволяя себе даже на долю секунды взглянуть на Барти, как бы сильно ему этого ни хотелось. – Not even the gods above can separate the two of us. — Он старательно игнорирует тревогу, которая нарастает в груди, как только он начинает петь эти слова. – No, nothing can come between you and I, oh, you and I. – I figured it out, saw the mistakes of up and down. — Эван начинает второй куплет, его взгляд такой же сосредоточенный, как и у Доркас. – Meet in the middle, there's always room for common ground. После Эвана настала очередь Барти. – I see what it's like, I see what it's like for day and night. — Регулус надеется, что никто не заметит, как у него перехватывает дыхание, когда Барти поет песню, которую он написал для Регулуса и о Регулусе, — ту самую, которая так много значит для них обоих. – Never together 'cause they see things in a different light like us, they never tried like us. Когда Регулус снова начинает припев, на этот раз к нему присоединяется Барти. Они несколько раз исполняли эту песню дуэтом, но потом руководство решило, что будет не очень хорошо, если они продолжат вместе петь припев такой интимной и романтичной песни, особенно учитывая, что слухи (которые на самом деле и не слухи вовсе) с каждым днем становятся все более и более правдоподобными. Все усилия Регулуса, направленные на то, чтобы не смотреть на Барти на протяжении всего выступления, провалены, когда они доходят до концовки. Когда Регулус оглядывается на своего парня, он видит, что Барти уже смотрит на него. – We could make it if we try, you and I. — Они поют вместе, не отрывая взглядов друг от друга ни на секунду. Что ж, теперь Барти точно не единственный, кого сегодня отругает начальство. – ☆ – cryss (yana's wife) кто-нибудь ещё заметил все эти засосы на шее Регулуса или я одна зациклилась на его красивом горле? ↳ yana (crys' wife) нет-нет, не только ты, я тоже это заметила!! ↳ crys (yana's wife) ну да, я буквально прислала тебе скриншот с большим красным кругом. ↳ yana (crys' wife) giirl. elin. Пока Крис и Яна работают над разрешением своего неразрешенного сексуального напряжения, я бы хотела обратить всеобщее внимание на то, как Пандора была в полном ВОСТОРГЕ, переводя взгляд с Регулуса на Барти и обратно! Maya. фабиан не упускает возможности сообщить, что Барти и Регулус написали «You&I» вместе лол. Фабиан Пруэтт я знаю, кто ты. (R&B) q 🦝 #1 barty crouch jr. Самое забавное в этом интервью — это то, как Барти буквально пытался взорвать Фабиана силой мысли, пока тот флиртовал с Регулусом, мол, расслабься, чувак, никто его у тебя не уводит! chloe (N1 jeff buckley stan) «not even the gods above could separate the two of us» — Иисус Христос. Это буквально самая тщательно скрываемая тайна за всю историю музыкальной индустрии. Я их так ненавижу. Sofie aka stevia niks. Еще одно подтверждение того, что Рег и Барти написали большинство своих песен вместе. А значит, они вместе написали и 18-ю. А значит, они написали: «I have loved you since we were 18, long before we both thought the same thing, to be loved and to be in love.» Кстати, группа образовалась, когда им обоим было по 18. Просто к слову. ↳ «они, наверное, имеют в виду любовь к фанатам!!!» вы пропустили ту часть, где ясно сказано, что 18 — это песня о любви двух людей, но ладно <3 Lizz☆ У меня скоро экзамены, и я должна бы переживать, но все в порядке, потому что я только что посмотрел видео, в котором Регулус Блэк и Барти Крауч пытаются объяснить, как и почему они вместе написали самую сексуальную песню, не говоря того, что она о гомосексуальности. hans. «Вам двоим точно нужен Иисус, если хотите знать мое мнение». Им нужен, Фабиан. Им нужен. e 🌸 Мне так жаль Фабиана, Эвана, девушек и всех остальных, кто был в зале, потому что сексуальное напряжение буквально душило меня через экран. Даже представить себе не могу, каково было на самом деле находиться с ними в одной комнате, боже мой. Keti (charles lecterc'version) Итак... когда мы уже поговорим о том, что Барти называет руководство «богами небесными», а потом, не прошло и пяти минут, поет: «Даже боги небесные не смогли бы разлучить нас», пытаясь украдкой взглянуть на Регулуса (и с треском проваливаясь)... потому что, блин... ↳ и даже не спрашивайте, почему они смотрят друг на друга во время припева, а если точнее, то во время исполнения слов «We could make it if we try, you and I» ↳ crys (yana's wife) Я изо всех сил стараюсь быть вежливой и не сводить реальных людей, но эти два придурка все портят. Сначала эти одинаковые татуировки, теперь это. Что дальше??? Отдельные песни с параллельными текстами после расставания??? ↳ tash не говори так, ты что, с ума сошла???