Свет принадлежит всем

Пламя духа Феанаро, разметав тьму Ангбанда, не выжгло его самого дотла. Он не вспыхнул и не рассыпался пеплом. Его волосы поседели, тело было измождено, но он остался жив. Он дышал тяжелым, пропитанным гарью воздухом победы, и впервые за долгие годы это был воздух свободы. Они стояли в шатре совета на берегу Митрим. Сильмариллы, освобожденные из железной короны Моргота, лежали на куске черного бархата. Нолофинвэ подошел к Феанаро и положил руку на плечо. В этом жесте не было соперничества, только усталость двух братьев, которые вместе вытащили мир из бездны. Рядом стояли сыновья Феанаро, потрясенные тем, что их отец не ушел в сиянии ярости, а остался с ними — слабый, земной и бесконечно усталый. — Ты остался, — тихо произнесла Галадриэль. — Твое пламя не сожгло тебя до конца, Куруфинвэ. Почему? Феанаро поднял на нее глаза. В них больше не было того безумного блеска, что ослеплял Нолдор в Валиноре. В них была тихая, глубокая печаль человека, который обрел зрение. — Потому что уйти сейчас было бы слишком легко, — ответил он, и его голос больше не дрожал. — Смерть была бы бегством. Саурон хотел, чтобы я стал либо его слугой, либо мертвецом, терзаемым совестью в чертогах Намо. Но я выбираю жизнь. Я должен увидеть, как вырастут леса на месте этих пепелищ. Я должен построить дома для тех, чьи жизни я сломал. Феанаро взглянул на Сильмариллы. Их свет был невыносимо прекрасен. — Что нам делать с ними, брат? — спросил Нолофинвэ, указывая на камни. — Вернуть их Валар? Или оставить здесь, чтобы они освещали наше возрождение? Феанаро отвернулся от Камней и вышел из шатра. Он долго смотрел на горизонт, где над Эред Энгрин занималась заря. Потом заговорил: — Мы не вернемся в Валинор, как кающиеся изгнанники, — твердо произнес он. — Но и камни больше не будут нашей целью. Пусть они принадлежат всем. Всем и каждому. — Он запрокинул голову, глядя в небо. — Элберет... найдется ли среди твоих звезд место для творений скромного мастера? Пусть их свет воссияет, не запертым в коронах или ларцах! — он ощутил Ее ответ, как тень улыбки, наполненной звездами. Полог шатра потемнел, не подсвечиваемый более изнутри свечением Камней. Нолдор замерли, глядя в небо и принимая в сердца это мгновение. Тот миг, когда Истинный Свет нового созвездия Трех Камней воссиял над Ардой, даруя путеводную нить каждому, кто в нем станет нуждаться. В последующие годы Феанаро больше не ковал мечей. Он поселился в небольшом доме на берегу моря, подальше от дворцов и крепостей. Величайший из мастеров Нолдор теперь строил простые рыбацкие лодки и учил детей вырезать из дерева игрушки. Его руки часто болели от старых ран, но он работал каждый день. Иногда к нему приходили сыновья, и они подолгу сидели в тишине. Клятва больше не жгла их сердца. Феанаро всё еще видел лица тех детей в своих снах, но теперь он не кричал от ужаса. Он просыпался и шел к верстаку, зная, что каждый созданный им предмет, приносящий радость живому существу, — это крошечный шаг по бесконечной лестнице искупления. Он остался в Средиземье как вечный странник и строитель.