Ведьма и экзорцист

Запах алкоголя, курева и чужого возбуждения смешивался в замысловатый коктейль, отчего не привыкшему человеку было тяжело даже зайти в заведение, а полумрак, создаваемый отсутствием нормальных ламп и диско шаром, вертящимся где-то под потолком, скрывал самые ужасные из человеческих пороков. Это место больше подходило по настроению ей, а не ему. Слишком порочное, слишком гнилое, оно было пропитано скверной также, как и она сама - девушка, по красоте сравнимая с древней демоницей Лилит. Она сидела рядом с ним за барной стойкой и попивала какой-то дорогущий коктейль, который ей преподнёс в подарок один из завсегдатаев. Мужчина посмотрел на стакан в собственной руке. Наполненный лишь на одну треть напитком, способным уничтожить слизистую лишь за один слишком большой глоток, он переливался яркими красками, отражая происходящее вокруг, словно кривое зеркало, искажая реальность в причудливые картины, подобные "Алисе в стране Чудес". Возможно, его родные были бы в ярости, если бы узнали, что спустя столько лет он всё же начал пить, однако все они уже давно стали кормом для червей, а местонахождение их могил известно лишь ему. Хотя, конечно, это были только номинальные захоронения - за тысячу лет в них не осталось даже костей. Как иронично, что именно он, самый порочный и недостойный из их семьи, получил дар и проклятие, заставляющее его снова и снова перерождаться, наблюдая, как проходят мимо десятилетия, как сменяются эпохи и как быстро люди забывают свои корни. Виски привычно обжог горло, почти на грани с небольшой травмой слизистой, из-за которой было бы больно говорить ещё пару недель. Он пил этот яд уже где-то в районе четырёх-пяти веков, но каждую новую жизнь приходилось снова и снова учиться пить заново. Фактически, он начал это делать именно для того, чтобы больше никогда не подпадать под его действие, так как уже пару раз умер по этой причине. -- Раньше тебя было намного проще убить, -- мелодично произнесла девушка, сидящая рядом с ним, поворачиваясь к мужчине. Её ярко зелёные глаза поблёскивали в тени, словно она была ночным хищником, увидевшим свою жертву, а жемчужно-белая улыбка выглядела обманчиво ласковой. Эта улыбка не раз и не два становилась причиной, из-за которой самые лучшие мужчины их мира уничтожали друг друга в надежде единолично завладеть её обладательницей, однако никто из них не знал, что это была змея в обличии человека, а её тонкий и весьма умелый язык при надобности мог уколоть сильнее любой иглы. Её ядом была пропитана не только слюна, но и кожа, кровь, волосы. Всё её гибкое и невероятно привлекательное тело было создано из опаснейшего яда, способного поработить любого мужчину в радиусе километра. Он знал об этом лучше всех, ведь сам видел, как она уничтожала целые города лишь своей улыбкой. Однако самым страшным её орудием была отнюдь не красота, а магия, которой обладала девушка. Она была древней и очень могущественной ведьмой, рождённой задолго до появления самого понятия "ведьма". Именно она стала прародительницей всех тех женщин, что превратились в персонажей мифов, легенд и сказок, что до сих пор рассказывали детям долгими зимними вечерами. -- Ну так я уже за столько-то лет выучил твои уловки, ведьма, -- ответил мужчина, слегка ухмыляясь. Они оба получили одно проклятие на двоих, и вот уже которую жизнь подряд сталкивались, пытаясь наконец убить друг друга. -- Ты меня обижаешь, Поттер, -- надула губы девушка, оперевшись на руку и слегка наклоняя голову, другой рукой играясь с трубочкой в коктейле, уже изрядно измазанной в ярко красной помаде, -- Сколько лет тебе говорить, чтобы ты по имени звал меня? Не чужие люди всё-таки. -- Ага, конечно. Чтобы я ведьму по имени звал? Не бывать этому, -- отмахнулся Гарри Поттер, прикрывая глаза. Современные технологии в большинстве своём ему нравились, однако к линзам он до сих пор не привык. -- Может, ты просто его не знаешь? -- ехидно спросила девушка, наклоняя голову и дразняще улыбаясь, пытаясь задеть мужчину, на что тот лишь хмыкает, снова отпивая виски. Конечно, он знал её имя, хотя был бы рад никогда не быть знакомым с ней и умереть своей смертью лет этак девятьсот с лишним назад. Девушку перед ним от рождения звали Джиневрой, и лишь через несколько веков к древнему имени добавилась такая странная фамилия Уизли. Интересно, и как только получалось, что их каждый раз называли одинаково, так ещё и фамилия никогда не менялась?... Дым в клубе, расположенном в подвальном помещении, становился всё гуще и тяжелее, отчего желания здесь оставаться становилось всё меньше. Однако прекрасный алкоголь, который был редкостью в подобных заведениях, делал своё дело - он уже несколько лет был завсегдатаем "Ада". Правда, по какой-то причине, его давняя знакомая тоже стала ходить в этот бар, подсаживаясь к нему каждый раз, когда её очередной кавалер не проходил её проверку на "качество". На удивление, стать её постоянным партнёром за последнюю тысячу лет удавалось всего нескольким людям, которых он мог пересчитать по пальцам одной руки. -- Ну так что? Почему по имени не называешь? -- прервав воцарившуюся между ними тишину наконец спросила Джинни, отставляя пустой бокал. Гарри заметил, как парень, сидящий за одним из дальних столиков, дёрнулся при этом движении, но быстро сник, поняв, что, видимо, его подарок не свалил девушку с ног, как он того желал. Порой Поттер удивлялся, насколько же отвратительными и грязными иногда бывали люди. -- Потому что я экзорцист, -- просто ответил мужчина, наконец допивая виски. Короткая фраза, означающая для них слишком много. Больше, чем могут выразить их слова. В ней был сокрыт корень их многолетней вражды, перешедшей в противостояние длинною в тысячелетие. Они были из разных миров, вынужденных столкнуться во имя выживания человечества, и не отступали от своих идеалов даже пройдя десятки самых ужасных из смертей, воспоминания о которых остались на их телах шрамами, переходящими вместе с ними из жизни в жизнь, словно небольшое напоминание о проклятии, которое наложили на них высшие силы. Мужчина оставил деньги на стойке, вставая с барного стула и махнул рукой, даже не оборачиваясь, направляясь к выходу. Он прекрасно знал, что лицо ведьмы сейчас было непроницаемым, как фарфоровая маска, и только глаза, для всех кажущиеся бездонными и не выражающими ровным счётом ничего, отражали сейчас бешенство, которое экзорцист вызывал в Джинни.