Ревности моменты

Сидя в ресторане с Егоровым-старшим, не понимала, зачем согласилась на этот поход: то ли так пыталась отомстить за какую-то непонятность на арене, то ли за излишнее внимание к той девочке-спортсменке — пошла на ужин с Сергеем Сергеевичем, который был слишком щедр на формально-приторные комплименты. Первый блок мыслей заканчивается, как только на пороге ресторана оказывается Вадим Юрьевич, но не один, а с Сокол. Акт второй начинается: «То есть вот так? Протежировал свою любовницу? На молоденьких потянуло?!» Казанцев со спутницей же выбирает столик так, чтобы ровно и четко было видно Ольгу Сергеевну. Даже выбирая какие-то позиции в меню, умудряется смотреть строго на нее, ни капли не смещая фокус. Москвина же делает очередную безуспешную попытку сконцентрироваться на словах Сергея. Игра в гляделки заканчивается ее стопроцентным проигрышем. Она не выдерживает его пронзающего и испепеляющего взгляда: — Пару минут, — обращается к спутнику и выходит из-за стола. Москвина быстрым шагом удаляется в дамскую комнату, открывает кран с ледяной водой, пытается успокоиться — то ли от фарса на арене, то ли от спектакля здесь, то ли от всего сразу. Все попытки вернуть себя в уравновешенное состояние напрочь разбиты. «В спешке даже забыла закрыть дверь», — единственная мысль в ее голове. Казанцев оказывается в туалете спустя минуту после Ольги, уже не просто захлопывая, а закрывая их импровизированное пространство на ключ. — Что за цирк ты тут устроила? — слишком резко поворачивает к себе, от чего она чуть не падает на столешницу. — А ты? Или тебя на молоденьких потянуло? — не в ее правилах вести игру по чужим правилам. — Меня ни на кого, кроме тебя, не тянет, — Вадим Юрьевич осознаёт, что проще открыть ей тайну, нежели продолжать устраивать фарс. — Это моя дочь. — Что? — Москвина удивляется; да любой на её месте так бы сделал, даже и он сам. — Я больше поверю в то, что она тебя соблазняет, чем в то, что она — твоя дочь. — Ну, двадцать лет с небольшим я с её мамой встречался, в Подольске дело было. Ну, она забеременела, но я не был для неё удачной партией, а вот мой давний приятель… — Вадим Юрьевич, сочинять вы умеете, — Ольга Сергеевна уверена, что Казанцев и дети — это две параллельные прямые, которые в пространстве никогда не пересекались и не пересекутся. — Хочешь, я тебе фотографии наши общие покажу? Её мама в 16 лет ей правду рассказала, когда я стал успешнее, чем муж нынешней, — Казанцева слишком пленяет её аромат, и он не может сдерживаться — то ли от близости с любимой женщиной, то ли от её ревности. — Хочу, — её кожа покрывается мурашками от его поцелуя, пришедшегося в кончик носа, и Ольга Сергеевна тает, но всё же не скидывает с себя маску «строгой и обиженной женщины», слегка отходит в сторону. Казанцев достаёт телефон и старательно в галерее, состоящей из сотни фотографий документов, формы и прочего, находит видео шестилетней давности, момент совершеннолетия: «Спасибо моему папе за такой день рождения! Уааа!» — Саша слегка навеселе целовала Вадима где-то на теплоходе в Москве. Ольга отдала телефон, ещё больше увеличила расстояние между ними: — Тогда точно: зачем ты устроил этот цирк? — Приревновал, хотел посмотреть, что будет дальше у вас, — честно признался Вадим Юрьевич. — Если бы не ты, вернее твой приход, я бы уже давно прекратила этот спектакль. — Значит, спектакль? — он сократил расстояние между ними, обнял сзади, положив руки на талию, зарылся в её волосах. — Прекрати, ты мне прическу испортишь, — постаралась слегка вырваться, но больше для приличия, чем по-настоящему. — Ты и так прекрасно выглядишь. Поехали ко мне домой. — А что я скажу дочери? — Встреча задержалась с инвестором, — Казанцев успел соскучиться по ней даже за такой короткий период. — До утра?! — его губы уже спускались по видимому островку позвоночника, вызывая у неё лёгкий стон. — До утра, — развернул к себе, поцеловал в губы. — Вадим, могут зайти, — Москвина всё ещё пыталась сохранить трезвый разум. — Я закрыл на ключ, — Казанцев прокладывал свою незамысловатую дорожку из поцелуев от мочки уха к ключице. — А что ты скажешь дочери? Что сказать Егорову? — Арина уже уехала, как только я пошёл за тобой, а ему… ничего, выйдем через чёрный ход. — И где мы найдём инвестора нового? — Где-нибудь. Я найду, — повернув ключ, проверив обстановку, вывел свою женщину из укрытия, отвёл её на безопасное расстояние от посторонних глаз, незаметно передал официанту «Красный Ярославль» и номерки. — И часто ты так делаешь? — Только с тобой, только с тобой готов на такие безумства, — поцеловал в руку.