Глава 11. Эвтаназия
22 мая 2026 г., 21:29
Он сидел на крыльце и мял сигарету меж большим и средним пальцем. И понимал, что больше просто не может зайти в этот дом. Всё его существо, вся его жизнь была отравлена.
Он любил отца. Но это было до болезни.
Болезнь изменила их обоих. Одного превратила в иссохший гниющий труп, не желающий умирать, а второго – в монстра, больше не способного выносить собственного родителя. Но это было из-за болезни.
Болезнь отравляла их обоих. Но если первый устал умирать, то второй устал жить.
Только теперь он понял, что устал не от Хаммера.
Как вообще можно было от него устать?..
Он сидел на крыльце, мял сигарету из пачки, когда-то позабытой Хаммером, и лил безмолвные усталые слезы.
***
Лекс, скинув халат, переодевался в свою одежду. Стэн, подпирая затылком косяк, не мог отвести взгляда от его обнаженного субтильного тела и грыз себя мыслью, что взвалил на него слишком тяжелую ношу. – Вот блять… вот блять… вот блять… Он стоял, бился затылком о косяк и не знал, как вбить в себя обратно то предложение, которое так необдуманно озвучил Лексу. Это была минута слабости. Он тут же пожалел. Но Лекс уже натягивал пиджак, а он продолжал своим затылком выламывать дверной проем и не мог прекратить себя уничтожать. – Ты себе череп проломишь. – Но ты же меня реанимируешь. – Если продолжишь, нечего будет реанимировать, – Лекс, проходя мимо, мягко скользнул ладонью по его затылку. – Идем. Стэн, отлипнув от косяка, потащился следом.***
Когда за забором послышался гул машины, он вздрогнул. В переулок, подобно призрачному катафалку, вплыл белый Лексус. Он не узнавал эту тачку, но почему-то сразу понял, что приехали к нему. Он поднялся с крыльца и, не чувствуя земли под ногами, пошел открывать калитку. Первым во двор прошёл Стэн, следом за ним вплыл тот новенький, с которым их большой парень закрутил год назад. Тогда он не думал о них ничего конкретного. Александр, – прозвучал в голове флегматичный голос из прошлого, из того дня, в который они познакомились. В своей ладони он вновь ощутил отголоски их неожиданно крепкого рукопожатия и невольно стиснул кулак. Лекс скользнул по нему глазами. Он неуверенно кивнул в знак приветствия, но, заглянув в пугающе пустое лицо этого парня, ощутил, как мороз струится по позвоночнику. И понял, что если кто с этим и справится, так это он. Стэн бросил взгляд на открытую дверь дома и остановился. Лекс, коснувшись его плеча кончиками пальцев, обогнул его и прошел внутрь, не сказав ни единого слова. Будто ведомый запахом смерти, которая заждалась его появления. Будто просто знал куда идти и что делать. Стэн проследил за тем, как он скрывается в доме и молча прикурил. Он отстраненно подумал о том, что за то время, пока его не было в группе, эти двое не просто сблизились. Что-то было между ними такое, чего у Стэна никогда не было с девчонками, это сразу бросалось в глаза. Взаимное доверие двух парней, которым даже не нужно было тратить лишних слов, чтобы понимать друг друга с полувзгляда и полужеста. Но сам Стэн, кажется, еще не отдавал этому полного отчета. Впервые увидев Лекса, такого чуждого их компании, он не мог предположить, что у Стэна будет с ним все настолько серьезно. И тем более не мог предположить, что снова встретится с этим парнем при таких обстоятельствах. Молчаливая тишина происходящего погружала его в отрешенную атмосферу сна – кошмара наяву, который должен был вот-вот закончиться. Он провёл рукой по лицу, сам не зная, хочет ли сбросить с себя оцепенение и проснуться или глубже погрузиться в сон, чтобы отречься от той реальности, в которой он дал согласие на то, что происходило. Потому что происходящее его ужасало. Энди, встречая их, выглядел не лучше своего отца, изъеденного болезнью – такой же иссохший и безжизненный. Уход за больным выжимал из него соки последние два года, пока не довел до последней стадии отчаяния. До той грани, где нужно было выбирать между живым и мертвым. Стэн, смотря на то, как Лекс скрывается в доме, понял, что сам не сможет сделать внутрь и шага. Он развернулся спиной к двери и грузно уселся на крыльцо, Энди опустился рядом, подобно шелесту смерти. В нем не осталось ничего живого. Стэн снова вспомнил Малого с его утренним кошмаром и мысленно содрогнулся, догадываясь, о чем мог быть его сон. Энди нужна была не просто помощь, ему нужно было спасение. Все два года они не знали, чем ему помочь, пока всё не свелось к единственному решению. Даже если приходилось выбирать между жизнью и смертью. Они сидели бок о бок, в тишине, а за их спинами, за открытой настежь парадной дверью было еще тише. Стэн делал глубокие затяжки и выпускал дым. Энди отстранённо крутил в руках пачку сигарет и думал о том, что теперь сможет ее вернуть. Как же давно ему хотелось это сделать… – Как там Хаммер?.. – Порядок. Грохнул Лаки. – Лаки? – Наш новенький кейбордер. Нам нужно его вернуть. – Откуда? С того света? – Нет, оттуда Лекс его уже вытащил. Нам нужно вернуть его в группу. – Почему не вернете? – Без тебя это животное снова его грохнет. Энди издал короткий смех на грани плача и сжал лицо ладонью, испытав еще большую тоску по своему живодеру. Неужели все наконец-то закончится?.. Чего бы это ни стоило… Он вздрогнул и подскочил, внезапно спиной ощутив чужое присутствие. Стэн, даже не оборачиваясь, поднялся и, отпульнув во двор окурок, отшагнул в сторону. Лекс бесшумно скользнул в освободившийся между ними проем и вышел из дома. Энди, вновь встретившись с его взглядом, содрогнулся. На него смотрели серые, почти прозрачные глаза хладнокровного убийцы. Но именно поэтому теперь он был свободен. Энди рыдал в голос, Стэн прижимал его в своей груди и похлопывал по плечу. Лекс, опустив чемоданчик на землю и засунув руки в карманы брюк, стоял рядом и смотрел перед собой безучастным взглядом. А по переулку разносился громкий безутешный плач человека, который обрел освобождение слишком дорогой ценой.***
Ко двору подплывал закат, окрашивая его пальцы в алый. Он все сидел на лавке у своего дома и бездумно дымил, потеряв счет времени и скуренным сигаретам. Но, только было собравшись сделать новую затяжку, поднес сигарету к губам, увидел свои алеющие пальцы и с отвращением отшвырнул ее в сторону. – Ты весь двор закидал окурками. – Я потом подмету. Лекс, бесшумно появившись, встал рядом. – Я не про мусор, я про количество. Сколько ты выкурил? Стэн рассеянно поднял пачку с лавки и, смяв ее, тоже отшвырнул, потому что она оказалась пустой. Он вскинул голову, устремив на Лекса глаза, полные мучения. Черт его дернул заикнуться об эвтаназии. Если Лекс и не был убийцей, то теперь точно им стал. – Я не должен был тебе этого предлагать… – Стэн, я способен сам принимать решения. Стэн почувствовал лёгкий приступ злости. Этот безотказный парень даже не стал задавать вопросов. Просто собрал свои инструменты и отправился делать то, о чем его попросили. – И как? Понравилось отнимать жизнь? Лекс устремил на него взгляд серых нечитаемых глаз, ничем не выражая своих эмоций. – Это не было жизнью. Стэн отвел глаза, устыдившись собственного выпада. Он злился не на него, а на себя. Знал, что Лекс не откажет, но все равно ему это предложил. Сделал убийцей его, потому что боялся самоубийства Энди. Он притянул Лекса к себе и, уткнувшись лбом в его живот, потерся о него головой, истязаемый новым приступом вины, которую только усугублял каждым своим словом. – Я просто козлина. Лекс, зарывшись пальцами, гладил его волосы, своими нежными успокаивающими прикосновениями вновь и вновь растворяя в нем муки совести за бесконечные промахи. – Прекрати себя изводить. – Просто признай хоть раз, что я мудак. Лекс, приподняв его голову, заглянул в глаза. Стэн на мгновение увидел в его взгляде неприкрытую нежность. Лекс скользнул на его колени и, мягко обвив рукой шею, прильнул губами к его виску. – Это не так. Сам он мог считать себя каким угодно, но этот парень не видел в нем ничего кроме совершенства. Это только больше усугубляло в нем чувство вины и усиливало отвращение к себе и своим треклятыми поступкам. Потому что каждая его ошибка затрагивала Лекса. Лекс, обнимая его голову, нежно поглаживал волосы. Стэн, уткнувшись ему в шею, поглаживал его спину. Тогда он подумал: Это не он. А еще подумал: Даже если он, все равно. Он думал, что готов к правде, какой бы она ни оказалась. Но правда, которая открылась ему позже, оказалась гораздо хуже той, на которую он рассчитывал.
