Прикрой мою спину

Кажется, когда-то он уже видел этого высокого блондина с ямочкой на подбородке и неубиваемым стремлением к справедливости в глазах. Давно. Когда-то, когда на его груди ещё не было длинного уродливого шрама от хирургического удаления Лас Плагос, ноздрям был привычен не удушающий воздух подвалов, а стерильный запах хлорки и антисептика, а на лбу от тревоги и перенапряжения ещё не прорезались тонкие преждевременные морщины. Он тоже поменялся. Так сильно, что Луис не сразу узнал его, когда после душащей темноты мешка на лице в глаза ударил белый свет фонарика, а с губ безбожно грубо содрали скотч. – Больно, блин! – Мне показалось, ты хочешь что-то сказать. Глаза немного привыкли, и он различил лицо спасителя. Внутри вместе с чувством узнавания поднялось что-то вроде забытого липкого страха. Да, он помнил его. Судьба всегда сводила их... обстоятельствах не самых удачных для знакомства с красивым парнем. Если два раза за жизнь можно было назвать «всегда». Хотел бы он встретиться с ним не в подземельях, не под угрозой смерти, а в кафе, в парке где-нибудь. Но не судьба, видно. Как же его имя... Л... Леон? ** К утечке вируса никто в лаборатории готов не был. Нет, было понятно, что что-то идет не по плану. Когда за месяц до этого в канализации и отдаленных районах города стали появляться редкие зараженные. Или ещё раньше, когда происходили утечки Т-вируса в лаборатории в Арклейских горах. Но... Не так сильно же... К середине сентября город превратился в ад. Места в больницах полнились от зараженных, полиция теряла контроль, а вся корпорация стояла на ушах, пытаясь придумать, что делать. В лаборатории «NEST» суетились работники, пытавшиеся в кратчайшие сроки создать антидот или ингибитор, в лаборатории вламывались отряды спецназа. 22 сентября Уильям Биркин превратился в чудовище, в эту же ночь крысы в канализации мутировали и превратились в уродливые груды фарша. Их пожрали мутировавшие тараканы. После налёта вирус расползся по лабораториям, превращая всех в чудовищ. Зараженная вода заставила сотни людей мутировать, полиция призывала всех эвакуироваться, на улицах творился кошмар. 26 сентября в город прибыло четыре подразделения наёмников службы противодействия биоугрозам «Амбреллы». Не помогло. 28 сентября по улицам шарился новый образец биооружия «Немезис». А у кого-то закончился отпуск. Кто-то не знал, что в городе хаос, потому что не смотрит телевизор. И кому-то перенесли рейс из-за плохой погоды. Луис должен был вернуться на работу 28 сентября, но получилось только 30. И если бы он знал, что вселенная его спасает, не проклинал бы внезапно налетевший ливень. Ведь их, кажется, могла свести только случайность и ничего больше. Он доехал на такси до окраин Раккун-сити и вылез на обочине. Только что село солнце, было тихо и сумеречно, прозрачно моросил промозглый дождь. До сюда ещё не долетала ржавая и горелая вонь города. И поэтому ничто не могло предупредить его о беде. Луис спустился в лабораторию через Северный коридор – потайной ход, ведущий из канализации по узкой кишке прямо в сердце «NEST». Вход туда был хорошо спрятан и закрыт на электронный замок второго уровня доступа, так что попасть туда мог только персонал «Амбреллы». За свой путь он увидел лишь одного заражённого, шатавшегося где-то далеко внизу, в канализации, но не посчитал это странным. Мелкие утечки образцов вируса случались постоянно, и специальные отряды «Амбреллы» быстро устраняли все улики. «Это, конечно, нехорошо, но это случается. Нужно будет доложить, чтобы его убрали.» Тусклый свет длинных белых ламп, висящая в воздухе пыль и оглушающая тишина, прерываемая лишь гулким звуком шагов Луиса. Белые стены, казавшиеся в полутьме голубовато-зелеными, безмолвное свечение синих панелей, требующих подтверждать доступ через каждые десять метров. Странная система безопасности, но пока что работало безотказно – если кто-то и умудрялся найти способ взломать систему или получить браслет доступа, за весь длинный путь его успевали засечь камеры слежения. И незваного гостя быстро устраняли. Да и на подходе к самой лаборатории был пропускной пункт, проверявший биометрические данные. Хорошее изобретение – этот ход. Таких коридоров было всего два: северный и южный. Входы в них были во всей канализации, так что можно было не привлекать лишнего внимания и избежать использование центрального входа в Северное крыло через фуникулёр. Хотя лучше бы Луис воспользовался им. И, войдя в канализацию, понял бы, что заражённых слишком много для маленькой утечки. Настолько много, что пробраться внутрь было уже невозможно. Он бы сразу развернулся и не раздумывая уехал отсюда прочь. Но не срослось. Лишь на подходе к зданию он почувствовал, как неестественно рокочет земля над головой. В груди зашевелилась тревога, а по коже пробежал холод. Что-то не так. «Ну... Нет, может, испытания какие-то проводят,» – попытался он успокоить себя, но получилось плохо. Пол снова тряхнуло, и сердце Луиса бешено заколотилось в груди. Он вышел из коридора и оказался в вестибюле Северного крыла. Здесь пока было тихо. Никого не было. Что же такое происходит... Выход к фуникулёру был закрыт несколькими слоями ворот, нигде не было ни следов взлома, ни следов борьбы... Ни крови, ни трещин на стенах. Но что-то было не так. В нос потянулись тонкие нити запаха тухлого мяса. Его аккуратные шаги гулко разносились по тихим помещениям. Сейчас ещё не настолько поздно, чтобы все ушли с работы. Чтобы на посту не было охранника и из столовой не доносился запах кофе. Красно-белый логотип «Амбреллы» неприветливо смотрел на него со стены. Что всё это значит... ** Сколько времени прошло? Час? Два? Голова кружилась от потери крови. Он сидел на полу в крохотном отсеке, подписанном на плане эвакуации как спальня. Хотя уж лучше было ночевать в лаборатории за столом, чем в одной комнате с его коллегами. Здесь тесно, пахнет кровью и гниением, и через эту толщу вони ещё слабо пронизываются тонкие иглы запаха антисептика. Стол, три высоких узких шкафчика, на каждом из которых замок, куст в горшке в углу, который теперь был грязным и помятым. И прямо в стене несколько углублений под рост человека – кровати. Тоскливые неудобные отсеки, изнутри оснащенные парой полочек и лампой, а снаружи – железными пластинами дверей, которые закрывались, когда ты ложился внутрь. В этой кровати себя чувствуешь как в гробу. Темное помещение освещал только красный луч лампочки открытого электрощитка. Электричество отключилось уже давно, и кто-то, видимо, пытался его включить. Или выключить... Глаза в который раз с тревогой стрельнули в сторону торчащей из-под железной дверцы кровати окровавленной руки с сияющим голубым браслетом. – Застрять в собственной койке довольно забавно, Уэйн, не так ли? — тихо обратился к коллеге Луис, и его голос захрипел от долгого молчания. Коллега не ответил. — Знаешь, бытует такое мнение, что самодовольные напыщенные ублюдки погибают первыми, особенно если они считают себя гениями, — с долей злорадства продолжил он. Нужно было собраться с мыслями и решить, что делать, но в висках колотилась паника, которую он пытался унять тем, что издевался над погибшим Уэйном Ли. Глупо. Взгляд опустился к рукам. Плохо сделанная повязка на правом запястье вся пропиталась кровью. Её давно бы стоило сменить, но Луис понимал, что не сможет оторвать от своего халата ещё кусок ткани, чтобы тясущейся левой рукой и зубами перевязать рану, в которой началось воспаление. Ещё ненароком кровотечение возобновит... Что вообще произошло? В голове клубился туман. На него напали. Как гром среди ясного неба в вестибюле возникло огромное чудище с множеством глаз по всему телу. Двухметровый мерзкий ошметок мяса в клетчатых штанах. Это было бы забавно, если бы существо не бросилось на него и не отшвырнуло к стенке, как пушинку. В полёте Луиса развернуло, и он ударился грудью об стойку администрации. Кажется, он слышал хруст собственных рёбер. В глазах потемнело. За спиной послышался рёв, и у Луиса будто открылось второе дыхание. Хрипя от боли, он вскочил на ноги и еле успел отшатнуться в сторону, чтобы не попасть под чудовищные когти. Монстр, кажется, был тяжелым и неповоротливым. Он снова бросился на Луиса, но тот отпрыгнул, отчего у него всё потемнело перед глазами. Каждое движение отдавалось болью в груди. Зато чудовище промахнулось и проломило стенку подсобки, очутившись в ловушке тесных стен. Это должно было дать Луису шанс сбежать. И он им воспользовался – вбежал в ближайшую дверь и захлопнул её за собой. И откуда оно взялось? Кажется, проломило потолок и вылезло откуда-то из вентиляции. Ужасно. Значит, оно могло появиться где и когда угодно? В коридоре было темно и пусто. За поворотом должен был быть вход в столовую. Можно было спрятаться тут, переждать, когда существо уйдёт, и вернуться к Северному коридору, чтобы сбежать. Очевидно, ничего хорошего в городе не происходило. Чудовище, кажется, потеряло его. В дверь никто не ломился. Луис слышал за стеной тяжелые шаги, кряхтение, будто кто-то запрыгивает куда-то, а после грохот падающих кусков бетона. Серра приоткрыл дверь и через щель выглягул в коридор. Мутант пропал, но весь вестибюль был завален. Особенно крупная бетонная плита перерыла дверь в Северный коридор. Луис выругался. Путь к отступлению был отрезан, нужно было искать другие. Ближайшим оставался фуникулёр. Стоило попробовать, хоть это и опаснее. Рядом могло по-прежнему бродить то чудище. Луис открыл дверь и хотел было выйти в вестибюль, как тишину снова разорвал рык, на этот раз более тихий и похожий на человеческий. В вестибюле стоял человек в форме охранника. Шея его неестественно изогнулась, будто была сломана. Он шаткой походкой поплелся в сторону ученого, вытягивая вперёд руки. Серая кожа и белёсые закатившиеся глаза выдавали в нем заражённого. Ясно, сюда нам не нужно. Луис отшатнулся обратно в коридор и закрыл дверь. Его трясло. Всё вышло из-под контроля. Всё идёт не по плану. Если заражен охранник, то это значит, что вирус вышел за пределы канализации. Попал в саму «Амбреллу». Неизвестно, сколько ещё людей заражено. И проверять не стоит. Сломанное ребро снова дало о себе знать, и в голове появился план. Дальше по коридору столовая, за ней – кухня. Если туда забраться, то можно добыть немного льда и хотя бы немного успокоить боль. Как позже выяснилось, идея была отвратительная. Никто не ожидал, что в момент, когда Серра проходил мимо двери в столовую, она могла откроется и на него с ревом вывалится сразу три зомби. Луис сразу отпрыгнул, но один особо проворный тут же рванулся к нему и зубами вцепился в выставленную в защитном жесте руку. Чудище не нанесло сильного повреждения мышцам и связкам, но глубоко вспороло вену, будто знало, куда надо кусать, чтобы потратить минимум усилий на убийство жертвы. Ну нет, нет, конечно, оно не могло знать, это ерунда. Хорошо хоть пальцы не пооткусывало. Луис бог знает как вырвался и спрятался в спальне, что была дальше по коридору. Левая рука пережала рану, кровь под ладонью была липкой и теплой. Только сейчас он ощутил, что что-то горячее струится по его губам и подбородку. Странно, но никто не ломился к нему. Это было хорошо, не хватало ещё быть загнанным в угол в собственной спальне. Действовать надо было быстро. Не отпуская руки, он осмотрел комнату и увидел, что в одном из трёх овальных отсеков, закрытых металлическими пластинами, кто-то был. Сейчас двери отсеков были опущены вниз, а из-под одной торчала рука. К счастью, она хотя бы не шевелилась. Луис бог знает как умудрился разорвать свой рукав об острый угол металлической пластины и вырвать длинный кривой лоскут. Так, а теперь... Быстро. Он кое-как перемотал руку ошметком рукава и плюхнулся на пол спиной к стенке. Недостаточно плотно, пришлось продолжить держать рану. Так и сидел. Сейчас бы только кровь остановить, а дальше как пойдёт... Сознание проваливалось в темноту от боли и потери крови, но он боролся с желанием уснуть. Нужно было посчитать... Прикинуть, что он должен делать и есть ли у него шансы выжить. Сначала прорваться через эту толпу, что уже проблема. Потом добраться до южного коридора, это не так далеко, всего лишь нужно... Пересечь всю лабораторию. Он снова выругался и ударился затылком об стену за спиной, чтобы привести себя в чувство. А сознание всё норовило уплыть. Бесполезно. Глупо и бессмысленно. Зачем он вообще сунулся сюда... Надо было насторожиться ещё тогда, когда он увидел первого заражённого, и уехать. Это каким надо быть идиотом, чтобы... Ладно. Уже поздно. И как можно было так глупо попасться этим неповоротливым тварям? Не было бы у него сломано ребро, он бы легко смог убежать. Глупо. Он злился на себя, а душу сверлило понимание, что он уже не выберется отсюда. Просто не сможет. Нужно быть реалистом: он даже мимо тех троих не прорвется. А что если за следующей дверью таких десять? Или двадцать? Или что-то пострашнее, вроде того существа, напавшего на него в вестибюле? А у него ведь даже нет оружия. И зачем он вообще сунулся сюда... Так ведь и помрёт. Пропадёт в недрах лабораторий и никто не будет скорбить, никто не вспомнит даже, ведь у него нет ни близких, ни друзей, только знакомые, которым до него нет дела. Останется на его месте что-то? Нет. Даже пустоты не останется, ведь он, умерев, не унесёт на тот свет ничего. Только свою нераскрытую гениальность, которую в нём видели в детстве. Ничего больше. Мир не потеряет ничего с его смертью. И это казалось ужасным. Чудовищным. Он встрепенулся. Нет. Нельзя здесь дальше сидеть, нужно выбираться. Он так помрёт, если не сделает ничего. Дойдёт как-нибудь до Южного коридора, там выберется и свяжется с кем-нибудь, кто может помочь. Если, конечно, в городе не заражены все жители... Идея казалась невыполнимой, но лучше уж сдохнуть, попытавшись спасти, чем сдохнуть, не попытавшись. Он всегда считал себя удачливым человеком. Может, и сейчас ему повезёт? Внезапно дверь с характерным пищанием отъехала в сторону. Луис напрягся. Почему именно сейчас? Наверное, нужно было забаррикадироваться, сюда мог зайти кто угодно, у кого есть браслет, даже мутанты... Но в следующую секунду его ослепил яркий свет фонарика. От сердца отлегло. Значит, хотя бы поживёт побольше. Возможно. Но есть одно но: на него был направлен пистолет. – Не стреляй, amigo, я человек. Пока ещё... — на его лице появилась привычная усмешка. Он всегда «надевал» её на лицо, чтобы общаться с людьми. И никогда это не означало, что ему по-настоящему весело. Незнакомец опустил оружие и подошёл ближе, всё ещё светя Луису в лицо. – Эй, парень, ты меня так ослепишь, — учёный сощурился и опустил голову. На лицо упало несколько прядей волос. – Черт! Ты из «Амбреллы»! — подошедший снова направил на него пистолет. Вблизи Луис смог распознать на нём синюю полицейскую форму. Об этом же свидетельствовали жетоны на рукавах и белые буквы R. P. D. на груди. Так вот оно что. Значит, сейчас будет либо расправа, либо... Черт, он же слышал, что Биркин договаривался с местным шерифом о том, что полиция будет прикрывать деятельность «Амбреллы». В груди затеплилось что-то вроде надежды на спасение, но она тут же угасла, когда глаза наткнулись на дуло пистолета, вновь направленного на него. Скорее всего, расправа. Надо что-то придумать. Как его уговорить... Или обмануть... Или ещё что... – Это всё твоих рук дело? Говори! – Не думал, что умру от рук своего же. Ну... Человека, а не чудища, — на лице Луиса появилась горькая усмешка. Может, немножко давления на жалость не повредит... Парень вроде как молодой, может, не циник... Он пустил голову, подчиняясь чужой воле, хотя в груди всё мерзко сжималось от страха. — Да, из «Амбреллы». Ну стреляй, я всё равно уже не жилец. Он кивнул на свои руки. Пальцы на правой уже побелели и жутко болели от напряжения, но он их не разжимал. Понимать, что ты не выживешь, и хотеть смерти – совсем разные вещи. Парень помолчал пару секунд. Эти секунды казались вечностью, и Луис просто ждал. Ему начало казаться, что сейчас в его череп войдёт кусок свинца, но вместо этого парень тяжело вздохнул, опустился на пол рядом с ним и вытащил из кармана бинт и пузырёк с перекисью водорода. О, это забавно. – А, так ты санитар, Querido amigo? Себе оставь лучше, — хмыкнул Луис. – Если не обработать, рана может воспалиться и-... – О, поверь, я сам знаю лучше тебя. Я уже отсюда не уйду. Один раненый безоружный ученый против толпы этих тварей? Глупо. – Теперь ты не один и... Это было неожиданно. Неужели он настолько жалок, что незнакомый коп не просто оставляет его в живых, но и решает лечить? Он грустно усмехнулся, опуская взгляд на свою рану. В горле рыбьей костью встало чувство вины. Это перегиб. Ну и что из этого выйдет? Он все-таки был человеком, умевшим оценивать ситуацию реалистично. Наверняка, если вирус уже попал в кровь, он не успеет добыть для себя антидот. Да и... Чтобы его создать, нужно было добраться до лабораторий. А это далеко, и его шансы чудовищно малы. Сейчас ему казалось невозможным не отпираться. Нет, лучше уж он сам попробует спасти себя, чем на чьей-то шее поедет и угробит обоих. Что-то в лице незнакомца заставило его сразу проникнуться к нему чем-то вроде симпатии. Глаза незнакомца быстро осмотрели Луиса, будто оценивая шансы... Хотя нет. Будто прикидывая, сколько сил ему нужно, чтобы тащить ученого на себе. Решение он, кажется, уже принял и просто крепился. – И не будешь безоружным, я дам тебе пистолет. Но сначала рана. – О, малыш, да ты тот ещё оптимист. Ты же только что стрелять в меня хотел. Быстро ты меняешь мнение, mi queridо. – Не хотел. Просто мера предосторожности, — мрачно ответил тот, аккуратно развязывая узел на запястье Луиса и разматывая обагренную тряпку. Да, рука под ней выглядела паршиво. Кровь остановилась, но вся рука теперь была измазана ею. Вокруг неровных кровавых корок в форме человеческих зубов виднелись глубокие царапины и жутковатое воспаление. Пока что, вроде, человеческого цвета. – Ловкие пальчики. А ты вообще умеешь перевязки делать? – В училище нас обучали оказывать первую помощь. Он стал перематывать запястье Луиса бинтом, всё его внимание было сосредоточено на движениях собственных рук. Теперь Серра мог рассмотреть его получше: молодой, примерно его ровесник, светлые волосы, на которые налипла грязь, милое лицо. Просто милое, Луис не мог объяснить себе, почему именно оно казалось ему таким. Даже когда парень хмурился, это не выглядело мрачным. Симпатичный. Наверное, нравится девушкам. Мордашка выглядит безобидно, но руки крепкие, мускулистые, и телосложение стройное, плечи широкие. Ну... Может, ещё не пропадëм. – Могу я узнать имя своего спасителя? —снова улыбнулся Луис, когда парень туго затянул бинт. Отлично, умеет повязки накладывать. Молодец. – Леон Кеннеди, — без улыбки ответил тот. – Луис Серра, — представился в ответ учёный. Он кое-как встал на ноги, голова тут же закружилась. Видимо, крови он все-таки потерял предостаточно. – Я буду для тебя обузой, – последний раз попытался вразумить парня Луис, сам не понимая, зачем это делает. Надо вцепиться и ехать на нём, а не прикладывать все силы, чтобы подохнуть. Неужели совесть проснулась перед смертью? – Ты будешь прикрывать меня со спины, а я расчищу путь для нас. Мы выберемся. Мы должны. К тому же, у тебя есть браслет с доступом «Персонал». Не принимая возражений, Леон шагнул к выходу из спальни. На его руке рядом с часами задорно светился зелёный брослет с уровнем доступа «посетитель», черт знает, где он его достал. Дверь перед парнем послушно отворилась, и глазам Луиса предстал лежащий посреди коридора убитый зомби в одержде спецназа. Значит, этот полицейский пробрался сюда не только благодаря удаче. Он поковылял следом, и каждый шаг отдавался болью в груди. Мерзко, но можно потерпеть. – Эй, если у тебя доступ только посетителя, то как ты, черт возьми, сюда попал? — вдруг понял Луис. Общий коридор отделялся от коридора в спальню дверью с доступом для персонала. – В потолке столовой был люк. Я забрался туда по лестнице, спустился на кухне и вышел здесь. – Там же куча зомби... – Пришлось их... немножко убить. Дверь послушно открылась перед Луисом, и парни вышли в коридор. Слева, зашумев, открылся проход в столовую, и Луис кратко бросил туда взгляд. На полу валялись бездвижные мутанты. – Неплохо, малыш. Леон через плечо бросил взгляд на Луиса, и на его лице читалась смесь непонимания и смущения. Привыкнет ещё. Хотя это даже мило. Они вернулись по узкому коридору к вестибюлю, и Леон аккуратно открыл дверь, выглядывая наружу и проверяя, нет ли кого. В приёмной оказалось неожиданно темно. Видимо, после того погрома либо погибли лампы, либо отключилась часть электричества. Помещение освещали лишь синиий экран электронного замка на двери и бело-красный логотип «Амбреллы». Леон освещал темные коридоры и комнаты слабым лучом фонарика. Кажется, Луис намного лучше бы ориентировался в темноте, если бы полицейский погасил свет и дал его глазам привыкнуть, но фонарик почему-то придавал... Не уверенности, а какой-то надежды. И даже не ему, а Леону, а его уверенность уже успокаивала Луиса. Это, наверное, забавно. Герметичные зеленые ворота, похожие на вход в бомбоубежище, были открыты нараспашку. – Ты пришёл из канализации? Леон кивнул и направился к двери, ведущей в глубь лабораторий. – И как, много там чудищ? – Достаточно. Попотеть пришлось. – А как тебя вообще сюда занесло? Ты хочешь сказать, pimpollo, что ты сюда целенаправленно ломился через орды ходячих мертвецов? – Вроде того. Дверь на другом конце вестибюля отъехала в сторону, и перед их взгдялом предстало гигантское цилиндрообразное пространство пустоты, слабо освещенное белесыми лампами и заполненное не то туманом, не то клубящейся пылью. Высоко вверх уходили гладкие серые стены с крупными номерами и буквами, а где-то внезу, грохоча, работали гигантские насосы, вентиляторы и генераторы. В центре этой пустоты, метрах в двадцати пяти от них, торчала платформа, на которой светился лифт. От него выживших отделяло несколько десятков метров темноты. – Сюда, — подозвал Леон, подойдя к торчавшему на краю их помоста терминалу. Чтобы добраться до лифта, нужен был браслет Луиса. Тот послушно подошёл, нажал на кнопку на терминале, и мост, соединивший их с одинокой платформой, полнялся из пропасти, оглашая мезрзим скрежетом всю лабораторию. Они подошли к стеклянному цилиндру лифта, торчавшему посреди треугольной платформы. Справа и слева от него виднелись терминалы, за которыми была пустота пропасти. Далеко за ней прямо в стенах маячили входы в западное и восточные крылья лаборатории, попасть в которые сейчас было невозможно. Луис печально осмотрел лифт. Терминал стервозно пропищал о том, что нужен браслет высшего уровня доступа, и высветил красное предупреждение о блокировке поверх римской цифры 4. – Прокляьте. Мы здесь не спустимся. Доступ четвертого уровня есть, кажется, только у супругов Биркин и ещё пары людей из начальства. Но есть другой ход. Чтобы выбраться отсюда, нам нужно дойти до-... – Нам нельзя уходить сейчас, — строго ответил Леон. – Я должен достать образец G-вируса. Сначала брови Луиса недоверчиво поднялись, а после он понимающе промычал. – И кому ты собрался его продавать, pimpollo? Брови Леона ещё плотнее сдвинулись друг к другу, отчего его глаза потемнели. Когда он посмотрел на Луиса, у того по спине пробежал холодок. Парень, конечно, милый щеночек, но обвещанный оружием. Внимательный взгляд ученого уже составил краткий перечень всего снаряжения нового знакомого: в руках пистолет, в ножнах на плече боевой нож, наверняка острый, как язык Луиса, в кобуре у пояса револьвер, к поясу пристегнуто несколько световых гранат, а на спине внушительный дробовик и огнемёт «Амбреллы». Одному Богу известно, где он его взял. А главное, как он умудрялся тащить на себе весь этот груз и оставаться ловким, быстрым и... Живым. На ходу Леон громыхал, как консервная банка с гвоздями, и наверняка привлекал внимание тварей, порожденных вирусом, имевших пусть и не лучшее зрение, но острейший слух. – Я не собираюсь продавать его никому, с чего вы все взяли, что мне нужна нажива? Это ценная улика, её нужно передать ФБР. – Ты хочешь страну ещё и ФБР лишить? — в голосе Луиса проскочил нервный смешок. – Может, стоит ещё прихватить с собой пару лизунов? Ну так, в интересах следствия? Mi querido, ты хоть понимаешь, что если утечка вируса произошла в лучшей лаборатории страны, где все люди обучены совать голову в пасть тигру, то солдафоны из ФБР точно умудрятся сесть где-нибудь на пробирку с образцом, и вместо одного Раккун-сити у нас будет штук десять? Боже, нам попался идеалист. Луис почувствовал, что начинает беситься от этой наивной логики и от того, что Леон не понимает простых вещей. Он устало потер лоб рукой и вдохнул, успокаиваясь. Не нужно спорить с дураком, если он не понимает. Но Леон, кажется, понимал. Начинал понимать. Он опустил глаза в пол и мрачно думал о чём-то. Наверное, слова Луиса звучали слишком грубо, но... А как иначе? Наверное, этому парню сейчас очень нелегко. Весь идеальный мир рушится от вредного ученого-реалиста. А ведь этот малыш сильнее, чем кажется. И он либо везуч, как дьявол, либо упрям, как осёл, если смог в одиночку прорваться живым туда, куда не добрался отряд спецназа. Машина для убийств. Что-то вроде чудовища, выращенного в лаборатории, чтобы убивать, ещё юное и неокрепшее, но уже способное уничтожить толпы зараженных. Но доброе. Со своими железными принципами, которые Луис не мог понять, как бы не хотел. Мир жил по определенным правилам, а Леон шёл напролом, игнорируя эти правила и выставляя свои. И, черт возьми, выживал. Неизвестно как. Рядом с ним было и страшно, и спокойно. И... Раздражительно. Надо было уносить ноги и точка. В прочем... Луис задумался. Если есть яд, есть и противоядие. Всё же если он просто отсюда убежит, то мутирует через пару часов. Можно убежать от зомби, но от себя не убежишь, как бы ни хотелось. Значит, нужно либо создать антидот по образцу вируса, либо забрать уже готовый, должны же быть запасы. Все-таки в «Амбрелле» работали никак не дураки, должны были создать что-нибудь на случай, если кто-то заразится. Где этому чему-то ещё быть, как не в личной лаборатории Уильяма Биркина? – Ладно, fortachón, как скажешь. ФБР так ФБР, — он примирительно поднял руки. — Но есть одна беда. Он обошёл лифт и, поднявшись по ступенькам на помост, подошёл к одному из двух стоявших на нём терминалов. На левом горел голубой экран с римской цифрой 2. На правом – фиолетовый с цифрой 3. Луис постучал по последнему пальцем. – Образцы G-вируса с вероятностью в 99% находятся в западном крыле, вон там. А доступ туда есть только у старшего персонала и я, к сожалению, такой должности не имею. Но, может быть, ты, супермен, имеешь карту доступа третьего уровня и сейчас вытащишь её из одного из своих кармашков? Леон опустил голову и грустно развёл руками. – Нет. – Супер. Значит, придётся сматываться без образца. Леон обошёл лифт и подошёл к терминалу, обрашенному в сторону восточного крыла. – Пойдём. В восточном крыле должно быть что-нибудь, я чувствую. Или дай мне браслет. – Не дам, самому нужнее, — ответил Луис, неохотно подходя к Леону и нажимая на кнопку на терминале. Аппарат считал доступ и послушно запустил поднятие моста. — Ты уже захотел бросить меня, amigo? Зачем ты вообще спасаешь меня в таком случае? Застрелил бы, отобрал бы браслет. Так, может, выжил бы, а с балластом вроде меня мы оба пропадëм. Он тут же прикусил язык. Зачем он говорит это? Сильно хочется, чтобы его бросили тут умирать? Если есть возможность, то надо цепляться за неё, даже если при этом он погубит своего спасителя. Так делают все, почему он не может поступить так же? Почему внутри что-то мерзко сжимается от мысли о том, что он может выбраться отсюда, встав на труп этого полицейского? Леон хмуро посмотрел на своего спутника, но взгляд его не был мрачным. Скорее... В нем читалась строгость и ответственность за спасенного учёного. Боже, он играет в супергероя. – Я выполняю свою работу. Я вытащу тебя отсюда, чтобы ты предстал перед судом и ответил за то, что сделал. У Луиса, кажется, перекосилось лицо от услышанного. Он еле сдержал рвущийся наружу смех. – Dios mío, ты мог пристрелить меня, как только увидел, и дело с концом. Вместо этого ты потратил на меня бинт, свои силы и время, дал мне свой пистолет и тащишь меня через этот ад лишь для того, чтобы сдать меня полиции? Ты серьёзно? Сколько ты работаешь полицейским, mi sol? Леон отвернулся и с какой-то горечью опустил глаза в пол. – Это... Мой первый день в должности. О, ясно. Луис замолчал. Всё хуже, чем он думал. С цокотом металла из бездны поднялся длинный мост, соединивший центральный помост с входом в восточное крыло. Какое-то время они шли молча, слушая звук ударов подошвы о металлические помосты и далекий рокот каких-то механизмов. – У меня к тебе есть один вопрос, — прервав тишину, спросил Леон. – Спрашивай, — пожал плечами испанец, ожидая выслушать тонну нотаций в духе "зачем ты пошёл на эту работу? Неужели тебе хотелось уничтожить столько людей? И бла-бла-бла" – Вы, парни, каждый день на работу через канализацию ходите? Сначала у Луиса поползли вверх брови, а после он усмехнулся. Он не ожидал такого. – Нет конечно, парень. Мы в этой канализации живём. Как черепашки-ниндзя. Со стороны Леона прозвучал смешок. Дверь в восточное крыло отодвинулась, и первое, что бросилось в глаза – торчавшие из вентиляции ветки лозы. Кругом с жужжанием носились какие-то мухи и мотыльки. Нехорошо. Ещё хуже было то, что дверь, ведущая в южный коридор, была завалена обломками бетона и погнутой решёткой вентиляции. Ну... Может, если попросить у Леона немного помощи, они смогут очистить себе путь. Вроде не такой сильный завал... Луис бросил на спутника взгляд, оценивая, сможет ли тот отодвинуть бетонные плиты, и его глаза зацепились в окровавленный бинт, торчавший из-под короткого рукава. –Эй, что с рукой? Ты этим трупикам тоже показался вкусным? Леон остановился и повернулся к спутнику. Милое, доброе лицо, измазанное грязью и кровью, омраченное усталостью и тревогой. Жаль его как-то. Луис опустил взгляд, чтобы не рассопливиться. «Если придётся, нужно будет им пожертвовать, а сожаление или симпатия могут всё испортить.» – попытался убедить себя ученый. – «Но за спасение отплатить все-таки надо бы.» – Нет, это не укус. Это в меня стреляли. Укусы вот, — он отодвинул воротник рубашки и наклонил голову, чтобы Луису лучше было видно след от укуса на шее. Не то ссадина, не то синяк, но укус, судя по-всему, не один. Отсутствие видимых кровотечений не отменяло возможность заражения, но ему очень повезло, что зомби не прокусили ему сонную артерию. Теперь Луис заметил, что парень был весь покрыт глубокими царапинами, синяками, укусами человеческих и собачьих зубов. И на какой тяге этот малыш ещё держится? Но вслух Луис только отшутился: – Ну такую шею даже я бы не отказался укусить пару раз. – Перестань, — снова смутился Леон. Луис крякнул себе под нос что-то довольное и обогнал спутника. Появляются ведь откуда-то силы при его-то сломанном ребре и всей потерянной крови. Дверь распахнулась от удара ноги. – Надо бы осмотреть тебя, если не хочешь стать одним из... О, а тут пусто, — взбодрился Луис, осмотрев открывшееся помещение. Он, похоже, уже привык к тому, что за каждой дверью может стоять толпа хрипящих мертвецов. Или просто храбрился. Пистолет в руке мелко дрожал. Перед ними было достаточно большое полутемное помещение с белыми стенами и серым полом, как и везде. У стены черным пятном растянулся кожаный диван для посетителей, напротив него – несколько кресел, рядом в горшке торчит фальшиво жизнерадостный зеленый куст на длинном стволе. Вестибюль. Слева от входа стойка администрации, где ещё светила холодная белая лампа. С другой стороны комнату тускло подсвечивали ещё три – две над дверьми и одна над доской объявлений. Луис прошёл внутрь и осмотрелся получше. За стойкой регистрации должен был быть шкаф с кучей всяких пузырьков и лекарств. Он никуда не пропал, только... Был перевернут вверх дном. Кто-то, видимо, искал что-то, остервенело вышвыривая на пол ненужные пузырьки и банки и тем самым лишая других возможности найти что-то для себя. Что тут вообще есть? Активированный уголь, микстура от кашля, капсулы для улучшения пищеварения, таблетки слабительного, капли от насморка. Бред, зачем вообще хранить всё это здесь, в вестибюле? Он кинул в карман мазь от синяков и заживляющий порошок и сел на корточки, чтобы осмотреть нижние полки. Под подошвой плаксиво хрустнул осколок стекла. – Что там? — Леон подошёл ближе. – Хлам. Луис вытащил из дальнего угла нижней полки несколько бинтов и поднялся. – Придётся тебе, герой, немного потратить свои запасы медикаментов. Вставай куда-нибудь, где светло, и снимай свои цацки. И портупею, и рубашку. Леон послушно кивнул. Как и было приказано, снял всё обмундирование с верхней части тела и свалил всё в кучу на столе. Луис видел, что парень сначала попытался аккуратно сложить рубашку, но руки от усталости плохо слушались, и парень просто свернул её и отложил на стул. Рана была чистой. Действительно, одно небольшое отверстие у плечевого сустава, несквозное, пуля извлечена, рана продезинфецирована. Обрабатывал либо хороший врач, либо кто-то, кто был тесно знаком с огнестрельным оружием. Придётся сегодня ещё немного поработать медбратом. Он стоял напротив. Конечно, удобнее было бы сесть, но кресла как на зло были плотно привинчены к полу. Тело Леона определенно было красивым. Подтянутый, крепенький, с округлыми мышцами плеч, выделяющимися мышцами груди и проступающим из под кожи рельефом пресса. Не бодибилдер, но явно с очень неплохой спортивной подготовкой. Они были одного роста, Леон, может, выше на сантиметр или два, но массивнее, поэтому выглядит крупнее Луиса. Гладкая кожа, белая, как луна, лёгкое оперение волос внизу живота, бывших чуть темнее, чем светлая макушка. Наверное, это выглядело странно со стороны, что он так смотрел на своего спутника, но на правах врача мог себе позволить. Так, рана. – Эй, amigo. Есть у тебя бинт? Леон порылся в своих карманах и набедренных сумках, а после расстроенно развел руками и вздохнул. Ну конечно. – Ты хочешь сказать, что это был последний? — он поднял замотанную правую руку. – Ну... Видимо, да. Естественно. Луис вытащил из кармана часть только что похищенных из шкафчика запасов, вздохннул и стряхнул с бинта толстый слой пыли, надеясь, что не занесет грязь в рану. Видимо, медикаменты дожидались здесь своего часа очень долго. Ученый взял спутника за локтевой сустав и слегка отвёл руку в сторону, глядя, как под кожей напрягаются обтекаемые формы мышц. Размотал часть бинта, два раза обернул вокруг руки Леона, чтобы закрепить. Нужно двигаться снизу вверх, от локтя к плечу. Закрепил, вроде должно держаться. Обмотал вокруг спины и груди, бинт лип к грязной потной коже, как жевачка к волосам. – После этого тебе, наверное, будет не так удобно махать оружием, зато меньше шанс, что рана откроется и возобновится кровотечение. Обернул вокруг руки, завернул бинт восьмеркой. Руки неохотно вспоминали, как правильно накладывать колосовидную перевязку, но получалось аккуратно и крепко, пусть и медленно. Закрепил, взял со стола нож Леона. Оружие было большое, с зазубринами на лезвии, всё измазанное чьей-то кровью, острое и тяжело лежавшее в ладони. Отрезал край бинта, завязал узел, а скудный остаток спрятал в задний карман джинс. Леон подвигал рукой, проверяя, насколько снизилась её подвижность, и улыбнулся Луису. – Спасибо. – Потом отблагодаришь. Одевайся, ковбой, пойдём дальше. – Так, теперь ты, — сказал Леон, когда его светлая взлохмаченная макушка показалась из ворота рубашки. – А, да что я, — махнул рукой Луис, однако его глаза прицепились к торчащему из рукава халата бинту. Леон шагнул ближе, намереваясь размотать перевязку на чужой руке, но Луис отпрянул, пряча руку в карман. — Со мной всё в порядке, amigo, не беспокойся. Доживу как-нибудь. – Луис. Бинт испачкался, надо заменить, — наступал на него Леон, пытаясь быть строгим. Но в его щенячьих глазках была тревога, а в голосе печальные нотки. – Нам нужно идти, у нас не так много времени, — натянул на лицо улыбку Луис, отступая назад, к шкафам у стены. — Твои подвиги ждать не будут. Леон неумолимо приближался. Когда холодная стенка шкафа плотно прилегла к спине Луиса, Кеннеди взял его за запястья и взглянул ему в глаза, как бы прося послушать его. Луис устало вздохнул. – Ладно, валяй. Леон слегка улыбнулся, и в его голубых глазах заиграли теплые лучики. И на душе у Луиса стало как-то тепло. Пальцы полицейского стали разматывать грязный бинт и отлеплять его от кожи слой за слоем. Из-за крови и пота он плотно прилип, и нужно было потрудиться, чтобы не содрать корки с едва начавшей заживать раны. Только сейчас Луис понял, что все запястье пронизывали мерзкие иглы боли, какая бывает при попадении грязи в рану и сильном воспалении. От неё немели пальцы, пробивало выше локтя и, видимо, из-за неё же и тряслась рука. Мерзкое ощущение. – Что это? — на лице Леона изобразился испуг, смешанный с непониманием. Он посмотрел на Луиса, его брови тревожно сдвинулись друг к другу. – Да ерунда, — попытался уклониться от ответа Серра. Тревога Леона никак не помогала ему взять себя в руки. Он вырвался из рук полицейского и начал самостоятельно промывать место укуса перекисью, хотя это, наверное, имело бы такой же успех, как ставить холодильник уже протухшее мясо. Руки снова тряслись. И, кажется, Леон это видел. Он забрал из рук Луиса бутылку и, перехватив чужую руку пониже локтя, подтянул к себе, стал рассматривать. – Ты становишься... Такого же цвета, что и зомби, — пресно констатировал Кеннеди, и по его виду Луис мог сказать, что тот пытается не то не заплакать, не то не запаниковать. – Да я и сам вижу, ковбой, — отмахнулся он, попытавшись придать себе спокойный и даже безразличный вид. Лицо Леона было... Шокированным. Да, наверное именно этим словом Луис бы описал ту смесь эмоций, что поселилась в складках меж его бровей, затаилась в серо-голубых радужках глаз и замерла в дрожащих губах. – Так, так, приходи в себя, нечего тут ещё панику разводить, Санчо Панса, — со слабой улыбкой попытался подбодрить его Луис. Он по-дружески пихнул товарища по катастрофе в плечо кулаком здоровой руки. — Эй, я не помиру здесь просто так. И ходячим трупом становиться тоже не собираюсь. Так что соберись, крепыш. У меня есть план. Кеннеди с сомнением и надеждой поднял брови. И ученый уверенно кивнул. Да, это была не правда. У него не было четкого плана, только смутные надежды на существование некого препарата, которое с некоторой долей вероятности могло быть создано в целях безопасности. Но Леон ему поверил. Облегченно выдохнул и кивнул, решаясь. Он вернулся к подготовке всей своей экипировки. Застегивал ремешки, заряжал все виды оружия и вешал их на себя. И как ему не тяжело...