может, я и плохой (но я в этом невероятно хорош)

1. Лучший друг Хейден правда не планировал рыться в чужих вещах. Он знает о существовании Лили уже некоторое время, и, конечно же, ему любопытно. Когда в дороге бывает нечем заняться, он начинает думать об этой тайной стороне своего лучшего друга, о которой тот не рассказывает никому, даже Хейдену. Но Хейден никогда не опускался до того, чтобы залезть в чужой телефон. Когда это все-таки случается, он тут же об этом жалеет. Они пробуют менять составы линий на тренировке, когда Шейн спотыкается. Все, слава богу, обходится без серьезных травм, но он все равно идет в медкабинет, чтобы убедиться в отсутствии сотрясения. Хейден задерживается после тренировки, собирает вещи Шейна и идет к медкабинету. Телефон Шейна загорается от нового уведомления — сообщение от Лили. Тут же приходит второе. Может, ему стоит рассказать ей, что случилось? Что Шейн задержится? Несмотря на слова Шейна, Хейден уверен, что между ними все серьезно. Это происходит уже на протяжении нескольких лет, а Шейн явно не из числа любителей простых интрижек. Хейден уже давно запомнил пароль Шейна, так что без проблем разблокирует его. Он открывает диалог с Лили. Что ж, поехали. Не то чтобы он мог контролировать свои глаза и просто не читать сообщения. Хотя, честно, лучше бы мог. Потому что... блядь. — Блядь, — говорит он вслух, останавливаясь посреди коридора. Шейн: Может, мы могли бы повторить ту штуку, которую делали в январе, когда я выиграл на 2 очка Лили: Я знала, что ты захочешь повторить Шейн: Заткнись Лили: Тебе нравится смотреть на себя, когда я тебя трахаю. Так хорошо меня принимаешь Шейн: Может, я смотрю на тебя Лили: Ммм, нет. Я не позволю тебе. Я буду держать твою голову так, чтобы ты мог смотреть только на себя Шейн: Блядь Лили: Но я могу просто попросить тебя и ты послушаешься. Ведь ты делаешь все, что я прошу. Потому что ты кто? Шейн: Я не буду этого говорить Лили: Ты должен. Ты обещал Шейн: Потому что ты целый час не давала мне кончить Лили: Да, на этот раз я могу превратить это в два часа Лили: Так что? Ты моя кто? Шейн: Твоя хорошая маленькая шлюшка Лили: Хороший мальчик Шейн: Прекрати. У меня скоро тренировка, мне не нужен стояк — Блядь, — снова говорит Хейден. Гребаное дерьмо. Гребаное дерьмо. Ладно, возможно, он прочитал больше, чем ему следовало. Он пролистал совсем чуть-чуть, чтобы убедиться, что это написал действительно Шейн, а не какой-нибудь порно-бот. Но как только он добрался до «когда я выиграл на 2 очка», он точно понял, что это, к его удивлению, действительно писал его лучший друг. Потому что только Шейн Холландер был способен вставить свой победный счет в секс-переписку. Хейден блокирует телефон, так ничего и не написав Лили. Это не его дело. Ему вообще не следовало это читать. Боже, ему так хотелось повернуть время вспять. Он заходит в медкабинет. Он ждал Шейна целых двадцать две минуты, за которые телефон в его руках превратился в бомбу замедленного действия. Он не может рассказать Шейну. Он хочет это сделать только потому, что чувствует себя виноватым, но он знает своего лучшего друга. Тот сразу же бросит хоккей и перейдет в керлинг, если узнает об этом. Хейден отдает ему вещи и улыбается. Шейн улыбается в ответ — скромно и мягко. — Хей. Спасибо, что подождал. — Ага. Без проблем, — говорит он своему лучшему другу, которого, судя по всему, трахает (?) девушка перед зеркалом. — Как ты себя чувствуешь? — Сотрясения нет. Немного кружится голова, но все в порядке. Хорошая маленькая шлюшка, подкидывает ему его больной мозг. Хороший мальчик. Он прочищает горло. — Хорошо. То есть, не хорошо. Отлично! Ужин у меня еще в силе? Шейн отвечает не сразу, пялясь в свой телефон. Хейден наблюдает за Шейном, ожидая, что тот скажет что-то вроде: вау, кажется, меня взломали во время тренировки. Ты только посмотри на эти дурацкие сообщения! Но Хейдену не везет. Шейн улыбается. Улыбается широко, как улыбается всегда, получая сообщения от Лили. Боже, Хейден надеялся, что они отправляют друг другу кучу сердечек и «я скучаю по тебе», «а я сильнее скучаю» и все такое, а не... вот это. Он даже представить себе такое не мог. — Ага, — Шейн начинает что-то печатать. — Только мне нужно будет уйти пораньше. Он бросает взгляд на свой телефон, и Хейден тут же понимает, что он не сможет задержаться из-за Лили. — Без проблем, — говорит он. Он молится всем богам, чтобы никогда не узнать, чем они планируют заняться сегодня. 2. Мать Юна никогда не любила ходить вокруг да около. Особенно, если это касается семьи. Поэтому, как только Шейн заходит в их дом, она даже не здоровается. — Ты травмирован? — Что? — Шейн хмурится. — Нет. — Ты странно ходишь. — Неправда. Он застывает на пороге, будто не хочет делать еще один шаг, чем дает Юне понять, что она права. Она отступает, и у Шейна не остается иного выбора, как пройти к обеденному столу. — Я в порядке, — повторяет Шейн, садясь за стол. Дэвид, прислонившийся к косяку, даже не кажется взволнованным. Неудивительно, что он не видит. Дэвид всегда старается поддерживать сына, но это не он ходил на каждую тренировку и на каждую его игру. Именно Юна отсматривает все записи игр вместе с Шейном. Именно Юна ходит с ним на все съемки и помогает с позированием. Когда Шейн был юниором, именно Юна заметила его вывихнутый палец только по тому, как тот держал клюшку. И теперь она видит, как он опирается на свою левую сторону больше, чем на правую. — Это Розанов? — спрашивает она, садясь напротив. — Я думала, ты уже оправился после того удара. Их домашняя игра с Бостоном прошлым вечером закончилась позорным проигрышем Медведей. Розанов играл как обычно — агрессивно, будто у него есть какие-то личные счеты с Шейном. Что, в общем-то, правда. Никто, кроме Шейна, не способен бросить ему вызов. Если отбросить хоккей, то Юна всегда думала, что парень завидует Шейну. Розанов высокомерный и дерзкий — еще чуть-чуть и он может выгореть. Она думает, что тот знает об этом. Знает, что вне льда он не сравнится с Шейном. — Я и оправился, — резко отвечает Шейн. — Я в порядке. — Ладно... — Юна сглатывает. Что плохого в том, что она беспокоится за сына? Дэвид бросает на нее предупреждающий взгляд. Взрослый мужчина, всегда напоминает он ей. Неожиданно он действительно превратился во взрослого мужчину, который уже не бегает по дому в костюме Покемона. Они устраиваются за столом и приступают к ужину. Дэвид рассказывает историю про своего коллегу, когда Юна замечает это. Шейн тянется за салатом, и она видит синяк на его правом запястье. Она резко вдыхает. Это выглядит похуже удара клюшкой. Почему он скрывал это от нее? Только она собирается об этом спросить, как Дэвид говорит: — Осторожно, не урони. Шейн вытягивает левую руку, его рукав задирается. Этого достаточно, чтобы Юна заметила симметричный синяк на втором запястье. Оу. Оу. Конечно, она знает, что Шейн занимается сексом. Она нашла презервативы в его тумбочке, когда Шейну было семнадцать. Это ее до смерти напугало, но презервативы были хорошим знаком. Значит, он предохраняется. Но это другое. Это... — Боже мой, — говорит она вслух, вспоминая его небольшую хромоту. — Что такое? Мам, ты в порядке? — спрашивает ее милый, милый мальчик. Ее мальчик, которого она рожала целых одиннадцать часов. Ее мальчик, который с гордостью посвятил свой первый Кубок ей. Ее мальчик, который любит, чтобы его связывали в кровати. Или... удерживали? Если она посвятит этому хотя бы еще две секунды, ее мозг взорвется, а бедному Дэвиду придется убирать кровавые последствия со стола. — Все хорошо! Просто вспоминаю, выключила ли я духовку. Дэвид хмурится, потому что знает — Юна не пользуется духовкой. Они всегда готовят по одному сценарию: Юна делает салат, а Дэвид — курицу. Шейн привык, что мама ему не врет, так что просто кивает в ответ. Весь оставшийся ужин она сдерживает рвущиеся наружу вопросы: кому? Кому ты доверяешь настолько, что позволяешь привязать себя к кровати? Любит ли она тебя? Заботится ли она о тебе после? Это вообще точно она? Она еще не говорила о своих догадках Дэвиду, но думала об этом. Она вспоминает, как наблюдала за шестнадцатилетним Шейном, который взахлеб смотрел интервью Скотта Хантера, которое, честно говоря, было ужасно скучным. Она вспоминает, как Шейн бесцеремонно расстался со своей девушкой сразу после драфта. Как будто это ему ничего не стоило. Ей хочется сказать что-то, что дало бы ему понять, что все хорошо и они его поддержат. Но она не знает, что. Вместо этого, они обсуждают хоккей, бизнес-сделки и даже погоду. Только комфортные темы. Как только Шейн уходит, Юна поворачивается к Дэвиду. — Кто, черт возьми, поставил ему эти синяки? Она почти уверена, что он даже не заметил этого. — Это не наше дело. — Это должен быть кто-то сильный... — Или просто крепкие наручники, — он хмурится. — Или слабые. Она давится вином. — Дэвид! — Что? Яблоко от яблони, да? Может, нам стоит подарить ему пару получше на Рождество, — он начинает смеяться. Она пихает его в грудь. Да, Юне нравится, когда ее связывают в кровати иногда, и что? Каждый день она переживает о том, что ее идеальная жизнь может пойти прахом от любой трещины. Так что приятно иногда отпустить контроль. Поэтому, возможно, Шейну тоже... Она допивает бокал вина. 3. Новичок Дилану нравится играть за Монреаль. Да, в раздевалке царит этот типично «братский» вайб, но от этого никуда не деться. У них чертовски сильная команда, и ему платят кучу денег за то, что он, по сути, играет в игру. Что может быть лучше? Он почти уверен, что парни его тоже любят. Однако, он все равно вздрагивает, раздеваясь, когда все начинают свистеть. Это выглядит плохо. Он знает это. Парень, с которым он переспал прошлым вечером, был похож на кота. Он исцарапал ему всю спину, и Дилан хотел попросить его остановиться — ему не очень хотелось светить следами, которые еще и ужасно болели. Казалось, парню это очень нравилось, а Дилан не хотел портить момент. К тому же, довольно сложно найти кого-то для перепихона, кому можно доверять и кто не проболтается. Благо, парень подписал соглашение о неразглашении, даже глазом не моргнув. Так что все окей. — Черт, Дил, — кричит Комо. — На тебя напал медведь по дороге на арену? — Что-то вроде того, — бормочет он. — Она хотя бы тебя предупредила или просто начала исцарапывать тебя до крови? — Последнее, поверь мне, — отвечает он. — Болит ужасно. Я был не в восторге, но что мне было делать? Попросить ее остановиться? Все начинают смеяться. Кроме Холландера. Дилан слышал разговоры. Холландер довольно скромный, так что, может, ему просто неприятно их слушать. Не то чтобы Дилан специально начал красоваться своими ранениями. Ему просто пришлось раздеться. Холландер же это понимает? Когда он выходит из душа, Холландер поджидает его. Он кивает ему в сторону, прося идти за ним. Они оказываются в более или менее тихом углу раздевалки. — Хей, — Холландер начинает потирать затылок. — Послушай, ты, наверное, не очень хочешь об этом говорить, но ты молодой и... Мне кажется, я должен... Ты в порядке? — В порядке? — Дилан моргает. Ему кажется, что Холландер не понял шутки Комо и подумал, что на него действительно напало какое-то дикое животное по дороге. — Да, ты сказал, что не смог попросить девушку остановиться. И я просто хотел сказать, что ты имеешь полное право это делать, понимаешь? В любое время. — Оу. — Золотой мальчик Канады реально пытается дать ему совет по сексу? — Вау. Эм. Да. Я просто не хотел портить вайб, вот и все. — Звучит так, будто этот «вайб» как раз и был испорчен для тебя, — мягко говорит Холландер. — Ты собираешься снова с ней увидеться? Дилан вспоминает о соглашении о неразглашении и вполне себе хорошем сексе. — Да, думаю, что да. — Тогда стоит сказать с самого начала, что ты не фанат царапин. И, может, договориться о стоп-слове? — полностью красный Холландер оглядывается по сторонам, будто очень хочет сбежать. Но он остается. Боже, он отличный капитан. — А, или, если ей нравятся всякие... вещи, то вы могли бы использовать систему светофора. — Систему светофора? — Ага, красный — чтобы полностью остановиться, желтый — чтобы сделать паузу и проверить состояние, а зеленый — когда все отлично, — с легкостью объясняет он. Вдруг его глаза расширяются. — Это так, в теории. — Конечно, — окей. Что ж, судя по всему, Шейн Холландер занимается таким сексом, где требуется вся эта трехцветная система. Интересная информация. Дилан стоит молча еще несколько секунд и не удерживается от вопроса. — Откуда ты все это знаешь? — Эм. — Поверь мне, — мимо них проходит Хейден. — Ты не хочешь этого знать. 4. Бывшая Роуз нравится зависать у Шейна дома. У него довольно уютный дом и достаточно приватный, так что их не достанут никакие папарацци. Шейн обычно поддерживает прохладу во всем доме, кроме спальни — там установлен камин. И так как они с Шейном теперь в отношениях, которые не подразумевают спальню, ей холодно. — Могу я одолжить свитер? — кричит она из гостиной, допивая второй бокал вина. — Конечно. Можешь взять сама? Я... — он показывает свои руки, полностью испачканные в муке. Боже, почему он не натурал? Он был бы идеальным мужем (возможно, как раз потому что он не натурал). — Да, без проблем, — она ставит бокал на кухонный островок. — Второй ящик слева. — Поняла, — она уходит в спальню, где немного теряется. К тому времени как она заходит в гардеробную, она уже не может вспомнить, какой ящик ей нужен. Возможно, который справа? Она открывает его и охает. Ящик забит секс-игрушками. Забит настолько сильно, что она удивляется, как он вообще закрывается при таком количестве вещей в нем. Разнообразные дилдо, анальные пробки, эрекционные кольца. Кожаные и металлические наручники. Веревка. Повязка на глаза. Штатив. Он что, снимал секс-видео? О боже, она надеется, что он хранит его в безопасном месте. Только она собирается закрыть ящик, как замечает в дальнем углу несколько свитеров. Может, она все-таки залезла в нужный ящик, а Шейн просто забыл предупредить ее обо всем этом. Она берет один из свитеров и разворачивает. Странный выбор для Шейна — худи Бостон Рейдерс. — Хей, ты смогла найти... О боже, — Шейн быстро приближается и захлопывает ящик со всей дури. — Слева. Я сказал, второй ящик слева. — Прости! — пищит она, а затем смеется. — Прости! Прости. Это просто... Шейн. — Я знаю, — бормочет он. — Не думаю, что ты понимаешь ситуацию до конца, — говорит она. — Это очень большое количество секс-игрушек. И ты... — Я что? — Я не знаю, — она машет свитером и чувствует запах сигарет. Шейн снимает секс-видео, используя дилдо, с парнем, который курит? — Когда мы встречались, я думала, что для тебя будет слишком даже позу сменить. А теперь я поняла, что, видимо, мне нужна была одна из этих штук. Она выразительно переводит взгляд на ящик и потом обратно на Шейна. — Я... — он открывает рот, потом закрывает. — Это... Эм... Мой парень купил некоторые игрушки. — Оу! — она знала, что Шейн с кем-то встречается, конечно. Это довольно очевидно, когда видишь его дурацкую улыбку. Но он никогда не рассказывал подробностей, хотя прошло уже года два, если не больше. — Отлично! Я рада, что у тебя есть кто-то, с кем ты можешь безопасно поэкспериментировать. Правда. — Спасибо? — Но я надеюсь, ты снимаешь свои секс-видео осторожно? Я имею в виду, не вздумай заливать их в облако. Он хмурится. — Что? Я бы никогда не снял секс-видео. — Но у тебя есть штатив, — говорит она. — Ты же не хочешь сказать мне, что он для твоих рекламных съемок? — А, нет. Это для FaceTime. — FaceTime? — она моргает. — Я очень часто в дороге... — О боже, — она снова смеется. — У тебя есть отдельный штатив для секса по телефону? Кто ты такой? — Это... — начинает Шейн. — Все хорошо, правда. Я очень за тебя рада. Но у меня есть пара вопросов о твоем кинке на унижение. — Что? Она машет перед ним худи Бостона. — Он типа сковывает тебя наручниками и заставляет надевать это? — Нет! — смеется он. — Это так, просто. Он раньше жил в Бостоне. Она улыбается. — Ты, должно быть, его любишь, раз хранишь это в своем доме. Он опускает глаза в пол. — Она пахнет им. Приятно знать, что перед ней все еще тот самый милый парень, которого она знает и любит. — О, кстати! Он курит? — Я почти заставил его бросить. Она одобрительно кивает и открывает ящик, чтобы положить худи на место. А затем видит кое-что еще. Красный свитер с логотипом Кентавров. — Так, теперь я думаю, что ты мне врешь и он заставляет тебя надевать мерч разных команд, чтобы поиздеваться. Он смеется снова. — Нет, все не так, клянусь. Он просто теперь живет в Оттаве. — Он жил в Бостоне, а теперь переехал в Оттаву? Погоди, тебе что, секс-игрушки покупает Илья Розанов? — шутит она. Только вот Шейн не смеется. — О боже. Илья Розанов покупает тебе секс-игрушки. Он потирает затылок. — Я хотел тебе сказать... Надеюсь, ты не... Она бросает свитер и обнимает его. — Черт, Шейн. Это... так чертовски горячо. У тебя отличный вкус. Но мы это и так знали, — она машет рукой в свою сторону. Он улыбается, но при этом выглядит удивленным. — Ты не злишься? Или... тебе не странно? — Что? Нет, конечно. Ты должен рассказать мне все, но я вижу, что он делает тебя счастливым, — она снова смотрит в ящик, на красный свитер Кентавров. — И здорово, что он поддерживает в тебе твоего внутреннего фрика. — Перестань. — Ты нашел просто идеальный поршень для своего цилиндра! — кричит она ему вслед, пока тот, что иронично, выходит из шкафа. 5. Товарищ по команде Митти достаточно пьян, чтобы сопротивляться, когда кто-то из новичков предлагает поиграть в «я никогда не». Но некоторые парни начинаются возмущаться. — Серьезно? — говорит Джей-Джей. — Тебе что, десять? — Два раза по десять, — пацан пожимает плечами. Кто-то морщится. — Я не понимаю эту игру, — Шейн хмурится, делая глоток пива. Он уже выпил достаточно, чтобы слегка навалиться на Хейдена и раскраснеться. — Что нужно, чтобы выиграть? — Кто пьет больше всех, тот и выигрывает, — объясняет Комо. — Ага, — соглашается Джей-Джей. — Это значит, что ты выиграл жизнь. Шейн кивает, принимая правила игры. Пока есть хоть какие-то ставки и шанс выиграть, он в деле. Они начинают с простого. С чего-то тупого как «я никогда не опаздывал на выезд, потому что проспал будильник». Шейн с ужасом наблюдает, как выпивает вся команда. И затем, как и всегда, все начинает сводиться к сексу. — Я никогда не надевал повязку на глаза во время секса, — говорит кто-то из новичков. Джей-Джей спрашивает, считается ли, если это делала его девушка, и поигрывает бровями. Никто не замечает, как выпивает Шейн. Замечает только Митти. И Пайк. Хейден, в отличие от Митти, не выглядит удивленным. — Возможно, даже лучше не видеть это лицо, — тихо говорит Хейден. Шейн пихает его. Странно. Он не знал, что кто-то вообще встречал тайную девушку Шейна, но, судя по всему, Хейден с ней знаком и имеет право шутить о ее не очень приятной внешности. Черт, а эти двое реально близки. — Митти, — говорит Джей-Джей, — твоя очередь. Пожалуйста, скажи что-нибудь странное. Любопытство Митти возросло, так что он говорит: — Меня никогда не шлепали в постели. Все смеются. Холлзи выпивает снова. В этот раз парни замечают. Все замолкают, а потом взрываются хохотом. Шейн краснеет, опуская голову. — Честно, я даже не знаю, что меня удивляет больше, — говорит Джей-Джей, — то, что тебя шлепали, или то, что ты это признаешь. — Я хочу выиграть, — пожимает плечами Холлзи. — И разве обман в этой игре не считается читерством? — Здесь невозможно считерить, — говорит Хейден. — Это детская игра. — Что ж, дети хотят поиграть, — вставляет Комо. — Пайк, твоя очередь. — Да, Пайк, пожалуйста, не разочаровывай детей, — говорит Шейн. — Не называй меня так, это странно, — говорит Хейден. — Ээ, я никогда не делал себе пирсинг. Все кричат. — Это должно быть что-то про секс, — несвязно уточняет Джей-Джей. Митти начинает замечать, что все уже порядком поднабрались. Хейден закатывает глаза. — Ладно, — он косится на Шейна. — У меня никогда не было секса в зеркале. — Секс в зеркале? — спрашивает Дилан. — Типа когда смотришь в зеркало, пока трахаешься? Он кивает. Шейн пьет. Вся команда начинает орать. — Что? — говорит Холлзи. — Это же даже не странно, да? — Странно то, что этим занимаешься ты, — бормочет Хейден. Шейн смотрит на него. Хм. Митти всегда думал, что Шейн может быть геем, и теперь не может отделаться от мысли, что у Пайка на него краш. Присутствует какой-то такой вайб. — Нет, это не странно. Смотри, — говорит Джей-Джей, делая глоток. — Но это странно, потому что ты... — он неопределенно машет рукой. — Ага, я раньше думал, что ты трахаешься только в миссионерской позе и заканчиваешь через десять минут, — говорит Комо. — Через десять минут? — шокировано шепчет Шейн. — Ладно, твоя очередь, Кэп. Чего ты никогда не делал? — Эм, — Шейн задумывается, будто вариантов не так много. Кто-то шепчет О боже. — У меня никогда не было тройничка. — Гил это уже говорил, — говорит Джей-Джей. — Оу. Эм... — Хорошо, давайте пропустим нашего капитана, раз уж он делал все в этой жизни, — говорит Комо. — Я никогда не использовал веревки и всякое такое в постели. Шейн пьет. Так проходит вся игра. Теперь вопрос другой — чего Холлзи не делал? Видимо, делал он буквально все: и в машине, и у дерева, и на коленях. Конечно, парни не верят ему иногда. — Блядь, да не может такого быть, — фыркает Комо. — Не было у тебя секса на мотоцикле. Шейн пьян настолько, что теряет всякий стыд. — Думаю, правильнее будет сказать — рядом с мотоциклом. — Ты бы никогда не сел на мотоцикл, — говорит Джей-Джей. — Ты даже мой горный велосипед считаешь опасным. Шейн пожимает плечами. — Я не ехал на мотоцикле. Он типа не двигался во время... Хейден стонет, роняя голову на стол. Кажется, ему не очень нравится слушать про активную сексуальную жизнь Шейна. — Ладно, — говорит Дилан. — У меня есть еще. Я никогда не занимался сексом, зная, что кто-то может услышать. — Хорошее, — Комо одобрительно кивает. — Холлзи бы никогда не позволил кому-то услышать все то, чем он занимается. Он слишком прави... Шейн пьет. Команда в шоке. — Что, типа вел себя слишком громко в номере отеля? — спрашивает Джей-Джей. — Не, это не считается, — говорит Дилан. — Это было во время телефонного разговора, — бормочет Шейн, пряча глаза. Это заставило его смутиться сильнее, чем танец на коленях. Интересно. — Телефонного разговора? — кричит Джей-Джей, хлопая рукой по столу. — Ты типа ответил во время секса? — Скорее я говорил по телефону, а секс просто... случился? — В смысле секс просто случился? — спрашивает один из новичков. — Ну... — Подожди, с кем ты говорил? — спрашивает Хейден. — Ты не звонишь никому, кроме своего агента. Шейн морщится. — Это было бы очень непрофессионально с моей стороны. Все смеются. Их Шейн все еще здесь. Прямо под всеми этими многочисленными кинками. — Ну так что? Это были твои родители? — Фу. Нет. — Но, кроме них, ты разговариваешь по телефону только со мной, — осторожно говорит Хейден. Все пялятся на него, пока глаза Шейна расширяются. — Шейн. Шейн, нет. — Что? — говорит Холлзи. Этот вечер окончательно изменил всеобщее мнение о нем. — Шейн Холландер, пожалуйста, посмотри мне в глаза и скажи, что у тебя не было секса, пока ты говорил со мной по телефону. Шейн поднимает голову, но избегает встречаться с чужим взглядом. — Мне жаль, — наконец говорит он. — О боже, — говорит Хейден. Все за столом снова смеются, но Митти слышит шепот Хейдена. — Просто скажи, что это не было с... — Прости, — говорит Шейн. — Это случилось всего лишь дважды, клянусь! — Дважды? Дважды? Почему я не удивлен? — Хейден вскидывает руки в воздух. — Вы были созданы, чтобы убить меня. — Дело не в тебе, правда. — Да? Случалось ли это, когда ты говорил по телефону с кем-то другим? — требовательно спрашивает Хейден. — Ты же только что сказал, что созваниваюсь я только с тобой. — Я преувеличивал! Ты звонишь Джей-Джею иногда и Роуз и... Скажи Лили, что в следующий раз, когда мы пересечемся, ей конец. — Расслабься, Пайк, — говорит Митти. Шейн с Хейденом одновременно поворачиваются к нему, будто забыли, что находятся не одни. — Куча людей бы гордились тем, что у них был тройничок с Шейном Холландером. Хейден бросает в Митти салфетку. Митти, будучи хорошим вратарем, ловит ее. +1. Муж Илья уже знает, как его муж отреагирует на то, что он взял в свои руки инициативу распаковать его книги. Во-первых, он будет тронут. Во-вторых, в замешательстве, потому что будет уверен, что Илья не следовал его системе. В-третьих, снова тронут тем, что Илья все-таки ее запомнил и применил. Потому что несколько лет назад, когда Илья был пьян после посиделки с Клиффом, он позвонил Шейну, с которым они на тот момент встречались всего три месяца, и сказал: — Расскажи мне что-нибудь скучное. Шейн тогда решил, что Илья издевается над ним, но на самом деле, ему просто было больно. Он скучал по их совместному времени в коттедже и скучным спорам о способах загрузки посудомойки. После долгих уговоров Шейн наконец рассказал ему про устройство своих книжных полок. Мемуары и биографии на верхней полке выставлены в алфавитном порядке по темам, а историческая проза на нижней полке — по десятилетиям. Илья ставит на место биографию Харва Мердока и закатывает глаза на цитату Скотта Хантера на обложке. «Легендарный взгляд на легенду». Да ни за что на свете Хантер это не читал. Он же только и умеет, что в иероглифах разбираться. — Ты помнишь, как пишется имя парня Дилана? Там две Л или одна? — кричит Шейн из гостиной. — Я не хочу ошибиться. Илья еле сдерживает себя, чтобы не закатить глаза. Шейн буквально одержим этим геем-новичком, который год назад сделал каминг-аут и попросил об обмене в команду Нью-Йорка. Илья не ревнует. Это было бы нелепо. Они с Шейном теперь женаты, а Дилан встречается с каким-то детским хирургом, хоть и пытается скрывать свою влюбленность в Шейна. — Посмотри в Инстраграме, — кричит Илья в ответ. — О, умно! — говорит Шейн. Илья улыбается. Конечно же, его муж забыл о существовании социальных сетей. Шейн весь вечер занят тем, что подписывает открытки с благодарностями за свадебные подарки. Он выгнал Илью из комнаты где-то час назад, после того как тот написал «Спасибо, что не умер от старости на нашей свадьбе и не испортил ее» в открытке для Скотта Хантера. Но ничего страшного. Он лучше будет перебирать книги Шейна и выставлять их в ровные организованные ряды. Он отходит назад и оценивает свою работу, когда его взгляд цепляется за маленькую коробку за полками. Достав ее, он видит надпись «Книги ШХ - лич». Наверное, это последняя коробка. Он ее открывает и застывает в удивлении. Сверху лежит книга про БДСМ. Под ней — о гей-сексе. А под ней — гид по кинкам для геев. Страницы всех трех аккуратно помечены разными стикерами, прямо как в книгах про хоккей. Он пролистывает гид о кинках и замечает заметки Шейна на полях: Спросить Л??? Мы делали что-то похожее после игры в ноябре 2017, но жестче? Кажется болезненным? По-хорошему болезненным? Возможно, в коттедже Хотел бы попробовать, но не уверен, захочет ли Л? С пробкой сначала? Думал о том, как Л делает это со мной. Кончил меньше, чем за 15 секунд Как только Илья доходит до заметок про кляп, который они пока так и не попробовали («Л, возможно, захочет попробовать это на мне, но иногда именно мне хочется заткнуть ему рот. Или мне все же хочется попробовать это на себе»), он слышит писк, похожий на тот, который издают игрушки Ани. Через секунду Илью сбивают с ног в собственном доме. Тело Шейна прижимает его к полу, пока руками он пытается забрать у него книгу. — Это личное, Илья! — шипит он. — Лич означает личное. Ты не должен был... — Что? — улыбается Илья, поднимаясь. — Узнать, что ты проводишь секс-исследования? — Это не исследование, это... изучение. — Изучение? Шейн буквально скручивается в комок — и не в хорошем смысле. — Типа изучение того, что мне может понравиться. Что может быть интересно попробовать и что может сделать секс лучше. Для нас обоих, — он покусывает большой палец. — Так я узнал про систему светофора. — А, — Илья сначала был против нее, когда Шейн предложил. Это казалось слишком запутанным для чего-то такого простого, как секс с Шейном. Но он изменил свое мнение, как только они попробовали. Когда увидел, насколько спокойнее Шейн проверяет свои границы, зная, что одного слова будет достаточно, чтобы Илья сразу остановился — без лишних вопросов. — Это касается и твоих стикеров, да? — они были в тех же цветах. Красные, желтые, зеленые. — В основном. Зеленым я отметил то, что точно хотел бы попробовать, желтым — то, что готов обсудить, а красным — то, что я бы никогда не сделал. Илья опускает взгляд на стикеры. Зеленых очень много. Он поднимает голову и уже хочет пошутить по этому поводу, но видит, как Шейн уткнулся головой в ладони. — Хей, милый, — Илья протягивает руку и приподнимает его за подбородок. — Что не так? — Я знаю, что это... странно, — бормочет Шейн. — Или удивительно. Или типа того. Илья не может сдержаться. Он смеется. — Удивительно? Чему я конкретно должен удивиться — тому, что ты шлюшка, или тому, что ты зануда? — Заткнись, — говорит Шейн. — Все всегда ведут себя, будто... — Будто что? — аккуратно спрашивает Илья. Шейн наконец немного приподнимает голову и утыкается взглядом в стену. — Будто что, моя любовь? — Я не знаю. Будто это ужасно, что я не... вижу секс как средство просто кончить. Что я действительно наслаждаюсь процессом. Илья качает головой. — Они просто не понимают. Шейн фыркает. — Нет, я знаю, что я... — Да. Шейн. Это все не про тебя. Секс ведь как хоккей для тебя, да? — он проводит рукой по волосам Шейна. — Что? Нет. — На льду и в постели. Это единственные места, где ты можешь быть свободным. Просто довериться своему телу и не отвлекаться, — он наклоняется и целует Шейна в макушку. — И ты так хорош в обоих вещах, мм? Шейн тихо смеется. — Так ты не думаешь, что я типа фрик? — Конечно, ты тот еще фрик, — улыбается Илья. — Ты мой фрик. Зачем мне хотеть тебя другого? Шейн моргает пару раз и поворачивает голову. Его плечи наконец расслабляются. Он смотрит на книжные полки. — Подожди. Ты распаковал все мои книги? — Да. — Но ты должен... — раздражение в его голосе тут же гаснет. — Ты запомнил мою систему? — Да, — повторяет Илья. — Оу. Илья широко улыбается. — Ты возбудился. — Нет, неправда, — его зубы, впившиеся в нижнюю губу, говорят об обратном. — Знаешь, Л была бы тоже не против попробовать большинство из этих вещей, — Илья поднимает одну их книг. — Л это ведь я? Или мне придется драться за тебя с Лукой Хаасом? Шейн смеется. — Это ты. Я пытался использовать И сначала, но потом понял, что это только запутывает. — Определенно запутывает, учитывая то, что ты хочешь попробовать все. Очаровательный румянец Шейна только усиливается. — Я бы не сказал, что прям все. — А, да, прости, тут... — он снова оборачивается на книги. — Целых три красных стикера. Мой косяк. — Заткнись! Там больше. И еще немного желтых. — Мы о них поговорим, да. Но сначала я трахну тебя, пока твоя голова не опустеет, — Илья поднимает его с пола и чувствует, как чужие лодыжки смыкаются за спиной. — Я бы хотел использовать кляп. Он заходит в спальню, опускает Шейна на кровать и затем исчезает в гардеробной. — Цвет? — спрашивает Илья, возвращаясь и держа в руках кляп. — Зеленый, — говорит Шейн со светящимися глазами. — Только зеленый.