No. 1 Obsession

Чонсу в десятый раз провел рукой по волосам в тщетной попытке подуспокоиться. Чтобы пережить первое свидание, требовалась особая выдержка, которой у него, даже несмотря на статус супергероя, явно не водилось… Он шагал с Сынмином нога в ногу и делал вид, будто не прокручивал в голове самые идиотские вопросы на свете. Он все гадал: считались ли свиданиями их вечера в общежитии? считались ли ими совместная чистка зубов и споры о том, чья сегодня очередь выносить мусор? В конце концов он решил, что нет, а то иначе это было бы уже их тридцатое свидание как минимум! А сейчас у них хотя бы был четкий пункт назначения, поэтому мозг повысил статус происходящего до «официального». Сегодня Сынмин вел его в кафе, где он работал. Правда, у него был выходной. Он толкнул дверь, и над их головами звякнул колокольчик. Чонсу нарочно широко распахнул глаза, едва они вошли внутрь. Он слегка приоткрыл рот и начал вертеть головой по сторонам так, будто никогда прежде здесь не бывал и все вокруг поражало его до глубины души. — Вау, — заявил он очень громко и совершенно неубедительно. — Какое классное место. — Чувак, ты ведешь себя так, будто ни разу в жизни не был в кафе. — В этом кафе я не был, — возразил он, вложив в слово «этом» столько важности, сколько вообще было возможно. — Оно совсем не такое, как остальные. Он преувеличенно медленно развернулся еще раз, изучил плакаты, с умным видом кивнул телевизору и прищурился на витрину в углу, где расположился супергеройский мерч. Ого. А эту штуку он раньше не замечал, видел ее в самом деле впервые! Хотя, конечно, впечатляла она его далеко не настолько сильно, как он изображал. Сынмин тихо захихикал и направил их к стойке, за которой стояла девушка с длинными темными волосами, спадавшими на плечи. На бейджике аккуратными буквами значилось «Черён». Ее взгляд перескочил с Сынмина на Чонсу и обратно, а губы тут же тронула улыбка. — Я думала, у тебя сегодня выходной. — Так и есть, — ответил Сынмин, мгновенно оживившись. Он приложил ребро ладони к уголку рта, сооружая крошечную звукоизоляционную стену. Голос у него стал тише, зато губы задвигались активнее и размашистее. Одновременно с тем он обвил свободной рукой бицепс Чонсу и слегка сжал твердую мышцу. — Это мой парень. От этого заявления мозг Чонсу буквально взорвался хлопушками с конфетти, и улыбка едва не разорвала ему лицо напополам, но он все же взял себя в руки и попытался сделать вид, будто давно привык к своему новому статусу и ничего особенного только что не произошло. Однако уголок его губ все равно предательски дернулся вверх. Черён же приподняла бровь и снова окинула его взглядом, на этот раз куда более внимательным. Особенно долго она задержала его на волосах. — То есть теперь ты встречаешься с косплеером Джастиса? — спросила она. — Это не… — начал Чонсу и тут же резко себя оборвал. — В смысле, мне просто нравится этот цвет. — Ну конечно. — Она постучала по кассе. — Что будете брать? — Флэт уайт и клубничный чизкейк, — тут же ответил Сынмин, даже не задумавшись. Похоже, он всегда это заказывал, и пока Черён снова стукала ноготками по экрану, внимание Чонсу переключилось на витрину с десертами. Там теснились ряды самых разных тортов, а тот Красный бархат на средней полке… Сверху толстый слой крема, а бисквит такого насыщенного красного цвета… В прошлый раз он был невероятно вкусным. Даже от одно воспоминания о нем текли слюнки. — Айс-матча латте с клубничным сиропом, — наконец сказал Чонсу. — И еще, эм, кусочек Красного бархата, пожалуйста. — О? — тихо обронил Сынмин справа от него. Чонсу повернул к нему голову. — Что? — Ничего, — поспешно ответил Сынмин. Он виновато хихикнул и тут же вытащил телефон, на экране которого уже светилось приложение для оплаты. — Эй, мы можем… — Не-а, — перебил он с безжалостной жизнерадостностью и приложил телефон к терминалу. — Это я тебя пригласил. — Ладно. — Чонсу тяжело вздохнул, признавая поражение. — Но за ужин плачу я. — Отличный план, малыш. О, а вот это было что-то новенькое, и теперь Чонсу действительно не мог сдержать улыбку. — Хорошо, малыш. Произносить это слово было неожиданно приятно, и Чонсу определенно собирался делать так чаще. Только с Сынмином, естественно. Черён вскинула брови, что-то невнятно пробормотала себе под нос, а затем тяжело вздохнула. После этого она отодвинула стеклянную дверцу витрины и достала по кусочку заказанных ими десертов. — Знаешь… — начал Сынмин, встретившись взглядом с Чонсу, что повернулся к нему лицом. — Если бы мы выпили кофе вместе до этого, то, возможно, начали бы встречаться гораздо раньше. — Это еще почему? — Чонсу вопросительно склонил голову. — Айс-матча латте с клубничным сиропом… — Сынмин едва сдержал очередной смешок. — Не обманывай себя, хён. Это же капец как по-гейски. — Чтоб ты знал, это реально очень вкусно. Сейчас получим, обязательно попробуй. — И у нас будет… непрямой поцелуй? Было смешно наблюдать, как он прижал ладонь к щеке, по которой уже расползалась краска. — И чего это ты вдруг засмущался? — Чонсу наклонился так близко, что его губы остановились возле самого уха Сынмина, а потом прошептал: — А вот прошлой ночью… — Итак, красноголовый… — перебила его Черён, ставя тарелки на стойку. — Надеюсь, он не заставляет тебя устраивать ролевые игры в постели. А если заставляет, то хотя бы по твоему активному согласию. Чонсу кашлянул в кулак, чувствуя, как жар стремительно поднялся к шее. — Э-э, нет, мы… Мы встречаемся всего… неделю… — И что? Не совсем понимаю, к чему ты клонишь. — Я… — Он запнулся, слова внезапно разбежались врассыпную. — Всего… неделю. Разве не… рановато? Черён пожала плечами так непринужденно, будто они вели абсолютно нормальный разговор, а не обсуждали подобные вещи посреди кафе. — Нуна! — простонал Сынмин. Теперь его пылающие щеки уже вполне могли соперничать по насыщенностью с волосами Чонсу, и он на секунду закрыл лицо обеими ладонями, а потом медленно провел ими вниз. — Может, не будешь допрашивать моего парня о нашей сексуальной жизни прямо перед этим бедным маленьким чизкейком? Спасибо. — Ладно, — наконец сдалась Черён, забирая напитки у бариста. — В любом случае поздравляю. — Спасибо. Разве я не самый счастливый человек на свете? Словно в доказательство собственных слов, он тут же обхватил обеими руками предплечье Чонсу и крепко обнял его. Грудь прижалась к плечу, а подбородок удобно устроился на нем сверху. Тело от этого одновременно стало и невесомым, и тяжелым, а желудок перевернулся неуклюжим кульбитом. Черён подтолкнула поднос с заказом ближе к ним и полностью проигнорировала то, как Сынмин самым бессовестным образом объявил свои права на Чонсу. — Держите. Чонсу благодарно кивнул ей, осторожно поднял поднос и развернулся. — Куда сядем? Ты знаешь это место лучше меня, так что выбирай. — Хм… Может, туда? Сынмин указал на столик… круглый столик… на двоих… в самом центре кафе… над которым ютилось подвесное растение… Ах, замечательно. Центральный столик снова вернулся в игру. Теперь Чонсу официально побывает на этом месте в обеих своих ипостасях. — Да, хорошо. Он направился к столику, и, когда сел на знакомое место, его внезапно накрыло ощущение, будто он вернулся домой. Черт, какие же тут все-таки удобные кресла. В толстом супергеройском костюме он раньше даже не замечал их мягкость. Он осторожно взял кофе Сынмина и поставил перед ним, а затем забрал свой — по всей видимости, чрезвычайно гейский — клубничный матча-латте. — Знаешь, — вдруг заговорил Сынмин, рассеянно ковыряя вилкой песочную основу чизкейка, — в последнее время я правда счастлив. Мне кажется, я очень давно не чувствовал себя настолько счастливым. И я думаю, что обязан этим тебе, хён. — М-м. Это хорошо. — Чонсу улыбнулся. — Ты тоже делаешь меня счастливым. Когда ты назвал меня своим парнем… У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. В хорошем смысле этого слова. — О, так я устроил своему парню бабочки в животе? — Миллионы бабочек. Сынмин улыбнулся и прикусил нижнюю губу, а затем сделал глоток кофе, который уже успел немного подостыть. Чонсу не мог отвести взгляд от его губ. Он целовал их утром, перед тем как они отправились на свидание, но, Господи, если бы это не считалось нарушением общественного порядка, он бы перелез через стол и начал лобызаться с Сынмином прямо здесь и сейчас. — О, и ты наконец перестал дразнить меня из-за Джастиса. — Ты просто больше не говоришь о нем так часто. Наверное, потому что теперь у тебя есть невероятно крутой парень, по которому можно сохнуть вместо какого-то Джастиса. — Ну, это правда. — Сынмин тихо усмехнулся. — Но ты хотя бы… не мешаешь мне этим увлекаться. Не высмеиваешь меня за любовь к супергероям, хотя многие раньше высмеивали. Мне правда очень нравится, когда мы сидим за завтраком и болтаем о Джастисе или о последней миссии ГудГана. Ну да, Сынмин наверняка думал, что он проводил собственное расследование и читал свидетельства очевидцев и репортажи журналистов о мутантах в городе. На самом же деле Чонсу и был тем самым очевидцем. По сути, он просто рассказывал Сынмину о своих рабочих буднях. Но ему пока не обязательно было это знать. Чтобы сообщить ему, что он и есть Джастис, Чонсу еще предстояло основательно подготовиться в моральном плане. А пока пусть будет в неведении. — Мне это тоже интересно. Ты прав: Джастис и правда классный. — Он постарался не слишком заметно кривиться, когда хвалил сам себя, и отвлекся тем, что прошелся пальцами по столу и накрыл ладонь Сынмина своей. Свободной рукой он наконец отломил кусочек Красного бархата. Торт оказался таким же вкусным, каким он его помнил. Он почти не сомневался, что Сынмин приготовил его вчера во время своей смены, просто пока не мог этого доказать. Он вообще не знал, способен ли кто-нибудь еще испечь вещь, в которой любовь бы чувствовалась так же, как здесь. Он закрыл глаза, нахмурился от удовольствия и одобрительно закивал. Черт. Великолепно. С этого дня он собирался просить Сынмина приносить ему по кусочку после каждой смены. Вдруг с другого конца стола донесся смех, и Чонсу открыл глаза. Точно, со стороны эта реакция наверняка выглядела довольно смешно. Но он тосковал по этому торту с момента последнего появления здесь в образе Джастиса. — У меня сейчас такое мощное чувство дежавю, — сказал Сынмин. — Понятия не имею почему. Тот же столик, тот же торт, та же реакция — это было, в общем-то, неудивительно. Сынмин уже видел это раньше. Просто в первый раз Чонсу был одет немного иначе. Он резко откинул голову назад, и его брови поднялись так высоко, что почти улетели с лица. — Чего-о? Да не может быть! Голос подскочил сразу на пару октав. Следом из легких вырвался громкий деревянный смех — именно такой, каким смеются люди, которым совершенно нечего скрывать и которые абсолютно точно не врут. Даже собственные уши скукожились от столь отвратительной актерской игры, но Чонсу лишь запихнул в рот еще кусочек торта и почему-то спросил: — Так ты часто ходишь по кафешкам с другими парнями? Губы Сынмина приоткрылись от удивления, а через мгновение сложились в обиженную гримасу. — Вау, — протянул он, нахмурившись. — Грубо, хён. Откуда у меня на это вообще время? Ну да, ну да, у Сынмина совсем не было времени на других парней. Если только не считать одного дурака в супергеройском костюме, который заглядывал сюда уже дважды и дважды же получал обслуживание уровня VIP-гостя, будто был самим президентом. Это что… он опять ревновал к самому себе? Вся эта ситуация уже окончательно превращалась в комедию. Он в самом деле соревновался за внимание Сынмина со своей собственной второй личностью. Боже, Ким Чонсу, какой же ты все-таки идиот.

***

Чонсу уперся локтем в матрас, приподнявшись, и смотрел, как Сынмин тихо сопел в подушку: губы слегка приоткрылись, а челка прилипла ко лбу. Они уже давно перестали спать порознь. Если бы нужно было дать точный ответ, то Чонсу бы сказал, что они начали делить одну кровать примерно через месяц после того, как стали встречаться. Смутно припоминалось, что тогда Сынмин закончил какое-то задание в час ночи, когда это был выходной для Чонсу день. Куда отчетливее припоминалось, как его бесцеремонно встряхнули, вырывая из драгоценного сна, только ради того, чтобы Сынмин победно объявил, что он вовремя сдал работу. После этого Чонсу поворчал, пробормотал что-то про недосып и тут же сгреб его себе в объятья. Он затащил его в кровать, уложил рядом и зацеловал до одури, пока они оба не уснули в руках друг друга. Ну а потом Сынмин решил, что ему очень нравится спать вместе с Чонсу. Особенно когда холодало, потому что чужое тело оставалось лучшим источником тепла. Чонсу и сам обожал обниматься, так что жаловаться на такой расклад он не мог. Больше всего его бесил тот факт, что каждый раз, когда у него по расписанию было ночное патрулирование, ему приходилось выбираться из священного кокона объятий и выходить на ледяной холод улиц без поцелуя на прощание и тихого пожелания удачи. Даже сейчас ладонь зависла над плечом Сынмина, а пальцы так и чесались разбудить его и сообщить, что он уходит на подработку в JYP Hero Division. Уже несколько недель он отчаянно боролся с совершенно справедливым — ха-ха — чувством вины, которое требовало рассказать правду о своей второй жизни. И все же он не смог ни признаться, ни разбудить Сынмина среди ночи, особенно после того, как тот вымотался на работе днем… Поэтому Чонсу крепко сжал зубы и буквально заставил себя оторваться от чужого тепла. Он тщательно укутал Сынмина одеялом до самого подбородка, а потом сунул ему под руку длинного плюшевого кота. Поцеловал своего парня в лоб, натянул худи, подхватил рюкзак и кроссовки. Остановившись у окна, бросил последний взгляд на кровать, где Сынмин уже свернулся в углублении, которое он оставил после себя, и обеими руками обнимал игрушку так, будто это был сам Чонсу. От этого зрелища в груди шевельнулось что-то невероятно раздражающее и до смешного глупое. Впервые за долгое время Чонсу совсем не радовался предстоящему патрулю и возможности надрать кому-нибудь задницу. Ему хотелось остаться здесь и еще немного побыть просто Чонсу, не надевая маску Джастиса. К сожалению, он был трудоустроен с четырнадцати лет и слишком хорошо знал, какой сукой иногда бывает работа. Если он не хотел снова остаться без денег, ему нужно было явиться на патруль вовремя. Так что через полчаса он уже натягивал геройский костюм в раздевалке агентства, хотя мыслями все еще оставался рядом со слюнявящим подушку старостой. Да уж. Завтра его снова ждало утро, когда придется молчать о самом важном перед самым серьезным (и самым милым) парнем в их учебной группе, когда придется вновь утаивать от него, что он встречался не с кем иным, как тем самым супергероем, о подвигах которого с восхищением читал в метро, положив голову Чонсу на плечо. О, Сынмин бы точно устроил праздник, узнай он правду, но одна мысль об этом заставляла Чонсу корчиться. Это что, ревность? Это вообще нормально? Имел ли он право хотеть, чтобы Сынмин продолжал любить его за тупые несмешные шутки и подгоревшие тосты, а не за то, как эффектно он вырубал злодеев? — Джастис! Зафиксировано нарушение порядка возле улицы Хондэ, — в наушнике раздался голос оператора, слегка искаженный помехами. — Судя по поступившей информации, там может находиться агрессивный мутант. На всякий случай отправляю подкрепление, но оно прибудет не раньше чем через пятнадцать минут. Передаю координаты происшествия. — Получил, спасибо, — ответил Чонсу, мгновенно разворачиваясь. Он рванул к точке, которая замигала красным на голографической карте, проецирующейся из браслета. Легкие приятно горели, ноги работали уверенно и размеренно, и на место он добрался быстрее, чем рассчитывал не только оператор, но и он сам. Координаты привели его в узкий переулок неподалеку от главной дороги. Впереди внезапно что-то грохнуло, а затем кто-то закричал. Чонсу завернул за угол и резко затормозил: а вот и он, мутант-силач, который медленно приближался к двум людям, что жались в самом углу переулка. Его мышцы выглядели просто нелепо огромными и бугрились под кожей. Когда в деле были гражданские, задание сразу становилось в разы сложнее, потому что Джастису приходилось одновременно раздавать люлей и вытаскивать людей в безопасное место. Да, с подкреплением жонглировать задачами было бы куда проще. Только вот оно появится минут через тринадцать, не раньше. Плюс ко всему, главным преимуществом Джастиса всегда была ловкость, а не грубая физическая сила. Ну надо же. Мог ли он оказаться в ситуации хуже? Как бы то ни было, ближайшие несколько минут его задача выглядела предельно простой: отвлечь мутанта от людей и продержать его до прибытия помощи. — Эй! — крикнул он, и мутант остановился и медленно повернулся к нему. Джастис чуть не обосрался. Мышц у этого чувака действительно было дохрена. — Давай сюда! Один на один! — Ты еще кто, нахрен, такой?! — рявкнул мутант, не спеша оставлять перепуганную парочку в покое. — Тот, кто сейчас надерет твою жалкую задницу! Похоже, это окончательно вывело громилу из себя, и в следующую секунду он уже несся на Джастиса во весь опор. Тот быстро махнул парочке, приказывая уходить, одновременно пытаясь уворачиваться от гигантских кулаков. Он следил за гражданскими краем глаза, стараясь убедиться, что они выберутся из переулка и окажутся достаточно далеко, прежде чем он сможет активировать свою способность. Черт возьми, он настолько привык уклоняться с закрытыми глазами, что делать это с открытыми казалось куда сложнее и несколько ударов все же достигли цели. Один врезался ему в предплечье, другой прилетел в бок, и это было чертовски больно. Когда парочка наконец оказалась в безопасности, он смог закрыть глаза, и уворачиваться сразу стало гораздо легче. Правда, тупая боль в ребрах от этого никуда не делась. Тем не менее, теперь ему удавалось наносить ответные удары, целясь в лицо и живот мутанта, где мышц было поменьше и кулаку не приходилось пробиваться через толстую стену плоти. Только вот толку все равно почти не было. Мутант ничуть не замедлился. Наоборот, каждая пропущенная атака будто только сильнее его заводила, и он бил все чаще и все мощнее. Чонсу влетело еще пару раз, и он едва находил силы, чтобы не терять сосредоточенности. Дыхание тяжелело, движения теряли прежнюю уверенность, и он уже не понимал, сколько времени удерживал эту гору мяса, когда наконец услышал чей-то голос. Слава богу, подкрепление наконец прибыло! Да ведь? — Ты, дебил перекачанный, какого хрена ты творишь с Джастисом?! Какого… это что, Сынмин?! Только он в шоке распахнул глаза, как раздался громкий грохот, после которого мутант поверженно качнулся вперед. Чонсу еле успел отскочить в сторону, чтобы его не придавило его массивной тушей, а когда перевел с нее взгляд, заметил нависавшую над ним фигуру в пижамных штанах и футболке, вытащенной из его собственного гардероба. Его прекрасный парень стоял здесь, сжимая в руках металлическую трубу. — Боже, я что, убил его? Он выронил трубу, и та с глухим лязгом ударилась об асфальт. — Чтобы убить мутанта, придется постараться посильнее. Будто по указке, мутант дернулся, и его пальцы скрючились, впиваясь в землю. Эта скала приходила в себя даже быстрее, чем рассчитывал Чонсу. Плохо было дело. — Так, парень, тебе пора уходить, — сказал он Сынмину. — Беги. Немедленно. Сынмин выпятил подбородок точь-в-точь как тогда, когда собирался спорить и выдавать самую идиотскую чушню на свете. — Нет. Вы одни с ним не справитесь. Чонсу поперхнулся воздухом. — Чего?.. Ты совсем сдурел? Если он тебя ударит, тебе конец. Тебе что, так сильно захотелось сдохнуть? Паника уже впилась когтями ему в позвоночник. Когда рядом находились гражданские, нервы и без того накалялись до предела, но когда в двух метрах от него стоял его собственный парень… От одной этой мысли сознание рушилось. Черт возьми, что вообще Сынмин здесь делал? Час назад он мирно сопел в подушку! Снизу раздался утробный рев. Ну все, время на споры закончилось. Мутант рывком поднялся на ноги, и спустя считанные секунды огромная туша из мышц и ярости впечаталась Чонсу в бок и с такой силой швырнула его на асфальт, что зубы громко клацнули, а воздух мигом вышибло из легких. Следом сверху навалилась вся масса противника и намертво придавила его к земле. Ну хоть на него кинулся, а не на Сынмина, и то хорошо. Чонсу в последний момент успел вывернуться перед тем, как кулак мутанта со свистом пролетел мимо его уха и с грохотом впечатался в землю ровно там, где секунду назад была его голова, оставив глубокую вмятину. Опоздай он всего на секунду — и его череп бы сравнялся с дорогой. — Беги, придурок! — заорал он, обеими ботинками пихая мутанта в грудь и вскакивая на ноги. — Проваливай отсюда! — Нет! — отчаянно выкрикнул Сынмин, настолько упрямый и глупый, что Чонсу чуть ли не завыл. Ну почему он всегда такой? Неужели он совсем не понимает, в какую опасность себя загоняет? Что еще Чонсу должен сказать, чтобы до него наконец дошло? Закончить мысль он не успел: рука толщиной с его бедро внезапно обвилась вокруг шеи, спину припечатало к торсу мутанта. Мир качнулся перед глазами, когда громила без труда поднял его в воздух, словно нашкодившего кота. Он беспощадно сдавил ему горло, заставляя вцепиться в предплечье, намертво прижимавшееся к кадыку. Все без толку. Мутант даже не шелохнулся. Наоборот, свободной рукой он потянулся к его лицу, огромные пальцы вцепились в ткань маски и одним раздраженным рывком сорвали и выкинули ее в ближайшую лужу. Твою ж мать. Он хоть представлял, сколько эта штука стоит и что Джастис обязан носить ее все время, пока находится на улице? К сожалению, переживать из-за раскрытого лица уже не осталось ни сил, ни времени: хватка вновь усилилась, а перед глазами поплыли черные пятна. К тому же Сынмин находился где-то позади и не мог его видеть, правильно? Нужно было собраться, иначе его безвольная туша вскоре украсит переулок гирляндами кишок. Чонсу с размаху врезал локтем мутанту в живот, а затем несколько раз ударил его по голеням тяжелыми ботинками, но да что б его, этот ублюдок все равно не отпускал его! Легкие горели огнем, а вместо нормальных вдохов из груди вырывались только сиплые хрипы. Вдруг Чонсу уловил скрежет металла по асфальту, и его сердце было близко к остановке. Пожалуйста… только не это… Еще один глухой удар эхом разнесся по улице, и мутант вскрикнул и наконец выпустил его из своих удушающих объятий. Чонсу рухнул на четвереньки, обеими руками схватился за шею и закашлялся так сильно, что все тело затряслось. Горло обжигало невыносимой болью, пока он судорожно хватал ртом воздух. Так, бывало и хуже. Он выдержит. Сейчас было кое-что гораздо важнее… Чонсу резко вскинул голову. Выведенный из себя громила уже развернулся, держась за ушибленный затылок. Похоже, Сынмин ему окончательно надоел со своими выпадами из-за спины, и теперь он собирался с ним разобраться, а Сынмин, в свою очередь, стоял прямо перед ним, широко расставив ноги и крепко уперевшись ими в землю, и обеими руками сжимал металлическую трубу. Она даже не дрожала, и сам Сынмин, казалось, совсем не боялся. Он не сводил взгляда с мутанта, в его глазах застыло какое-то дикое сосредоточение, совершенно не вязавшееся с тем фактом, что он буквально был в чертовой пижаме. Желудок провалился куда-то в пятки. Идиот! Какой же идиот! Что он вообще творит?! Чонсу никогда не простит себя, если эти огромные мясистые кулаки коснутся Сынмина. Он попытался крикнуть, но голос сорвался на хриплый полушепот и прозвучал слишком тихо, чтобы во второй раз за этот вечер отвлечь этого парня хотя бы на секунду. Он с трудом поднялся на дрожащие ноги и, к собственному удивлению, обнаружил, что Сынмин отлично уворачивался от атак. Он продержался достаточно долго, чтобы дыхание Чонсу наконец выровнялось, а кровь снова побежала по жилам. Как раз в тот момент, когда мутант решил, что загнал Сынмина в угол, и готовился нанести ему сокрушительный удар, Чонсу выхватил из набедренной сумки подавляющий ошейник, до которого раньше просто не успел добраться. Он рванул к мутанту с рекордной скоростью и вскарабкался ему на спину. Здоровяк брыкался, как разъяренный бык, хватал его за руки и пытался сорвать с себя, но Чонсу все же сумел защелкнуть устройство у него на шее. Колени мутанта подкосились, и Чонсу едва успел с него спрыгнуть, прежде чем тот рухнул навзничь и асфальт треснул под тяжестью его тела, пока еще не пришедшего в норму. От одной мысли, что совсем недавно эта туша чуть не придавила его самого, передернуло. — Слава Богу, — выдохнул Чонсу, проводя рукой по волосам. Нарушитель спокойствия лежал перед ним на боку и теперь представлял из себя просто очень большого, но совершенно обычного мужчину. Он тихо стонал, а ошейник на его шее размеренно мигал синим огоньком. — А ты неплохо уворачиваешься, парень. Но больше никогда не лезь в разборки с мутантами. Понял меня? Лишь через секунду до него дошло, почему Сынмин смотрел на него широко распахнутыми глазами вместо того, чтобы спорить. Твою же мать, маска. — Чонсу-хён?! Ты… ты Джастис?! — Я могу все объяснить. — Чонсу поднял руки, пойманный с поличным. Он тяжело вздохнул, осознав, насколько нелепо сейчас себя вел, невольно привлекая к себе совершенно ненужное внимание. Он тут же метнул взгляд ко входу в переулок, где вполне мог притаиться кто-нибудь с телефоном, а затем сорвал кепку с головы Сынмина и натянул ее на себя так низко, что козырек полностью закрыл верхнюю половину лица. Наушник в ухе — слава Богу, что он был на месте, а не улетел в лужу вслед за несчастной маской — затрещал и сообщил, что подкрепление почти прибыло. Через мгновение послышался визг шин и рядом остановился фургон агентства. Задняя дверь распахнулась, выпуская наружу Гониля и Джихё, экипированных так, будто они в одиночку собирались разнести целую армию. Они бросились вперед, готовые вмешаться, но почти сразу замедлились, заметив мутанта, который уже валялся на асфальте в ошейнике. — Ну ты даешь, — рассмеялась Джихё, подходя ближе. Она взъерошила Чонсу волосы, и даже кепка ей в этом нисколько не помешала. — Отличная работа, мелкий. Начальство будет в восторге. Премию выпишет за то, что взял его без подкрепления. Гониль показал ему большой палец вверх, уголок его губ дрогнул в улыбке. — Молодец. Жар мгновенно пополз по шее. Эта похвала сейчас смущала куда сильнее, чем тот факт, что его чуть не угрохали на глазах у его самого преданного фаната. Особенно если учитывать, что технически у него на самом деле было подкрепление в лице Сынмина, который теперь стоял рядом и смотрел на него глазами побитого щенка. Господи. Как же жизнь была несправедлива. — Спасибо, — пробормотал Чонсу, неловко передернув плечами. На всякий случай он натянул кепку еще ниже. — Мне, э-э… мне надо вернуться в агентство. Он сорвал с меня маску. — Ага, хорошо. Завтра выдадут новую. Ган-и, давай помогай, надо затащить его в фургон. Джихё и Гониль отошли и принялись запихивать мужчину в машину. Они защелкнули на его запястьях пару укрепленных наручников, чтобы по дороге он ненароком не устроил погром. Чонсу повернулся лицом к своему парню, который вообще-то должен был мирно спать дома, а не размахивать старой металлической трубой в темном переулке и избивать злодеев. Однако сейчас явно было не время устраивать разборки по этому поводу. По крайней мере, это не ему стоило обижаться. — Я не могу вернуться в общежитие в таком виде, — пробормотал Чонсу, осторожно беря Сынмина за руку. Тот не попытался вырваться и не сказал ни слова, только продолжал смотреть на него немного растерянными, непривычно большими глазами, похоже, до сих пор не оправившись от открытия. Чонсу переплел их пальцы, поднес руки к губам и мягко поцеловал его костяшки. Он задержался на одно короткое мгновение, вдыхая аромат его кожи, и только потом продолжил: — Если кто-нибудь увидит меня без маски, но в костюме… да еще и с таким симпатичным парнем, слухи разлетятся моментально. Я просто переоденусь, и потом мы пойдем домой, хорошо? — Я поеду с тобой? — Мне нужно убедиться, что ты в безопасности. Я не отпущу тебя одного в такой поздний час. — Мне бы сейчас обидеться и спросить, с чего ты решил, что я такой беспомощный. Но если я смогу заглянуть внутрь вашей штаб-квартиры, это будет очень круто. Так что… Чонсу тепло улыбнулся ему, но улыбка продержалась на его губах всего пару секунд. Без маски он ощущал себя практически голым, поэтому больше не мог стоять здесь с непокрытым лицом. Тем более транспортировка этого ублюдка уже закончилась, а водитель ждал только их. Они забрались внутрь, захлопнув за собой двери, и устроились бок к боку на узкой скамье, после чего машина тронулась и выехала из переулка. Ночные огни скользили по маленьким окнам, расположенным ближе к крыше, а колени сталкивались каждый раз, когда фургон подпрыгивал на очередной кочке. Теперь, когда драка закончилась и адреналин начал понемногу отпускать, внутри поселилось беспокойство другого рода. Голова начала забиваться миллионом оправданий и готовить речи, доказывающие собственную невиновность. Мысли путались, цеплялись одна за другую, неслись наперегонки, но в конце концов все свелось всего к одной жалкой фразе: — Я не знал, как тебе рассказать. Сынмин повернул голову и одарил его странным взглядом. — Понятно, — коротко ответил он. — Ты злишься?.. — Да. — Тогда почему не кричишь? — слова прозвучали неуверенно, будто он запоздало пытался обратить все в шутку. — Думаю. — Сынмин медленно выдохнул. — Слишком много всего навалилось. — Звучит пугающе. — Ну, мне не очень хотелось бы обсуждать это при нем… — Он кивнул в сторону мутанта, расположившегося напротив. — Так что поговорим в общежитии. Чонсу молча кивнул и наконец отпустил край скамьи, за который все это время неосознанно цеплялся. Его рука нерешительно скользнула в сторону, пока не коснулась сынминовой. Он сомневался полсекунды, прежде чем скользнуть под нее и крепко переплести их пальцы. К его огромному облегчению, Сынмин тут же сжал его ладонь в ответ. Минут через пятнадцать фургон наконец сбросил скорость и свернул к задним воротам агентства. Двери расступились в стороны, хлестая ярким светом внутрь салона. К ним подошли двое сотрудников ночной смены, снабженные каталкой и планшетом с бумагами. Они вытащили мутанта, проверили ошейник, наручники и тут же принялись перечислять всю ту хрень, которую собирались с ним делать… Бумажной волокиты здесь было выше крыши. Чонсу выбрался наружу, придерживая Сынмина за плечи и не отпуская его далеко от себя. Внутри здания он уже не так переживал из-за открытого лица и уверенно повел парня через лобби. Оно напоминало вестибюль дорогого отеля или, скажем, хорошей частной клиники, но Сынмин вертел головой по сторонам так, словно впервые оказался в подобном месте. О, не говоря уж о том, что фотографии локации лежали в открытом доступе. Видимо, он не догадался поискать их в Google Картинках. Странно. Чонсу почему-то был уверен, что такой старательный и дотошный студент, как Сынмин, обязательно сделал бы это ради фанфика про супергероя и Т/И. Как только они пересекли примерно половину помещения, Чонсу решительным толчком между лопаток направил Сынмина к стойке администратора. Девушка за ней выпрямилась и вопросительно вскинула брови. — Добрый вечер, — сказал Чонсу. — Не могли бы вы проводить его в юридический отдел? Ему нужно подписать соглашение о неразглашении моей личности. — Что?! — Сынмин резко обернулся, обиженно выпятив нижнюю губу. — Соглашение о неразглашении? То есть ты мне не доверяешь? — Доверяю, малыш, — поспешно ответил Чонсу, поднимая руки в слабой попытке оправдаться. — Просто… это обязательная процедура. Ничего такого, ладно? Не воспринимай на свой счет. Зато ты сможешь немного осмотреться. — …Ладно. Куда мне идти? Администратор не сдержала улыбку, поднимаясь из-за стойки, и жестом пригласила его следовать за собой. Чонсу же направился в сторону раздевалки, и каждый шаг неприятно напоминал ему о существовании ребер, но он был почти уверен, что ничего серьезного с ними не произошло, поэтому снова не собирался наведываться к врачам. Он толкнул тяжелую дверь в конце коридора, вдохнул знакомый запах моющего средства и металлических шкафчиков и только после этого наконец позволил себе сбросить с плеч образ Джастиса. Он стянул костюм так быстро, как позволяли ноющие мышцы, и болезненно поморщился, когда ткань прошлась по ссадинам на лице. Натянул мягкое свободное худи. Следом — спортивные штаны, пояс которых удобно лег на талию там, где обычно врезалась броня. Вытянул из шкафчика рюкзак, закинул его на плечо и взглянул на часы на запястье. После драки экран покрылся трещинами, а в одном углу от него вообще откололся небольшой кусок. — Великолепно, — пробормотал он себе под нос. Эти часы агентство выдало ему для связи и координации, так что платить за замену из собственного кармана хотя бы не придется. Нужно будет только заполнить несколько бумаг. Ах да… еще ему предстояло написать отчет о сегодняшнем происшествии, но задерживаться совсем не хотелось. Чонсу решил сделать это завтра, во время какой-нибудь скучной лекции.

***

— Ты хоть представляешь, каково это — каждую ночь переживать за своего парня? — Сынмин держал пинцетом ватный шарик, пропитанный антисептиком, и с силой прижимал его к свежим порезам на предплечье Чонсу. — Каково это, когда он куда-то сбегает и возвращается побитым, а ты даже не понимаешь, кто надрал ему зад? Это отвратительно. Просто пиздец как отвратительно, Чонсу! — Представляю. Вот уже пятнадцать минут Сынмин обрабатывал его раны и одновременно с тем отчитывал, а Чонсу даже не пытался вякать что-то против, потому что прекрасно понимал, что он был абсолютно прав. — Если бы ты просто рассказал мне, я бы сегодня никуда не поперся. Я бы не проснулся в час ночи в панике из-за того, что моего парня нет дома! Я бы не спустился по чертовой пожарной лестнице в пижаме, не отморозил себе задницу и не носился по городу в поисках тебя! — Надо же… ты так сильно за меня переживал?.. — Господи, Чонсу, хватит уже! Да и вообще, кто так дерется? Если у тебя был этот дурацкий ошейник, надо было использовать его сразу, а не ждать! Даже я это понимаю! — Ты прав, малыш. Ты прав. — Не называй меня так. Я все еще на тебя злюсь. А знаешь что? Ты правильно тогда говорил. Джастис вообще ни разу не крутой, — фыркнул он, выбрасывая использованную ватку и осторожно беря Чонсу за руку. Несмотря на раздражение, он все равно действовал очень бережно и напоследок еще раз внимательно осмотрел предплечье, проверяя, не пропустил ли какую царапину. С синяками он почти ничего сделать не мог, разве что дать Чонсу пакет с замороженными ягодами, чтоб прижимать его к огромному кровоподтеку на шее. Впрочем, врачи в агентстве вряд ли бы предложили план лечения лучше. — Но мы ведь все еще встречаемся? Если только… — Конечно, мы все еще встречаемся! Я люблю тебя, идиот! Дай мне хоть немного позлиться на тебя. Все вокруг будто замерло, когда до них обоих дошло, что именно Сынмин только что ляпнул. Он возмущенно отвел взгляд, словно не он сбросил между ними эту Л-бомбу, а Чонсу лишь тепло улыбнулся. — Ты меня любишь? Я тоже тебя люблю. Вау, ничего себе, — тихо рассмеялся он. — Это ведь первый раз, когда мы сказали это друг другу? Очень романтично. — Да чтоб тебя. — Сынмин хлопнул себя ладонью по лицу. — Я хотел сказать это где-нибудь под луной или типа того. Опять все из-за тебя. Господи, какой же он милый. — Эй, помнишь, я просил оставить то одолжение за карточку на потом? — Ты об этом еще помнишь, что ли? — Я все о тебе помню, малыш, — поддразнил его Чонсу, пытаясь хоть немного растопить его упрямство. — Перестань. — Сынмин закатил глаза и несильно толкнул его ладонями в грудь. — Я ведь сейчас поведусь на эту хрень. — Можно мне воспользоваться тем одолжением? — Да. Конечно. Чего ты хочешь? Чтобы я заткнулся? — Да. Заткнись и поцелуй меня, пожалуйста. — Какой же ты невыносимый. Ладно. Сынмин придвинулся ближе, его колени коснулись бедра Чонсу. Он поднял обе руки и обхватил его лицо, бережно разложив пальцы вдоль щек. Порезы слегка защипало от легкого прикосновения, и короткая вспышка боли тут же отозвалась где-то в мозгу, но Чонсу даже не пошевелился и просто позволил Сынмину помыкать им, словно куклой. Он наклонился и мягко поцеловал его, губы едва ощутимо коснулись друг друга. Когда Сынмин отстранился, он выглядел так, словно напрочь забыл обо всей той тираде, которой только что отчитывал его. Морщинка между его бровями исчезла, плечи расслабились. Глаза с теплотой смотрели на лицо напротив. — Какой же ты дурак, — пробормотал он, в голосе прозвучало столько нежности, а от раздражения не осталось и следа. Затем он легонько потерся носом о нос Чонсу и быстро чмокнул его в губы. — Но ты мой дурак. Так что, видимо, мне придется научить тебя нормально драться, чтоб ты больше так не позорился. Любопытно. — А? — Между прочим, у меня черный пояс по карате. — Голос Сынмина по-прежнему звучал тихо и мягко, но в нем появилась та самая уверенная нотка, с которой он обычно объяснял Чонсу задания, рассказывал о любимых журналах про супергероев или уговаривал его целоваться… а иногда и не только целоваться. — Вот как? — Ага. Твои тренировки начнутся уже завтра. — Ох, опять командуешь. — Он сделал паузу и легко коснулся губами уголка губ Сынмина. — Мне нравится. Он снова подался вперед, но на этот раз обхватил Сынмина за талию обеими руками и с удовольствием ощутил под ладонями его тело. Прижал его ближе и накрыл его губы своими. Целовал его так, будто одновременно говорил: «Мне правда очень жаль» и «Я безумно люблю тебя» — и не собирался останавливаться, пока Сынмин подстраивался под его ритм. Поцелуй, однако, продлился недолго: Сынмин с тихим фырканьем и тяжелым вздохом отстранился, и сердце Чонсу тут же ухнуло вниз. Ну что опять? — Что случилось? — Он осторожно погладил Сынмина по щеке. — Не хочется? — Нет-нет. В этом-то и проблема. Хочется, — простонал Сынмин и сам прижался к его ладони. — Ужас. Просто ужас. Я вообще-то должен на тебя злиться. Очень сильно злиться. На сегодня никаких больше поцелуев. Это твое наказание. — Никаких поцелуев? Черт. Поверь, свой урок я уже усвоил. — М-м. Лучше бы это было правдой. Больше никогда мне не ври, понял? Если у тебя будет задание, я хочу об этом знать. Если ты о чем-то будешь беспокоиться, я тоже хочу об этом знать. И если ты вернешься домой весь в синяках и ссадинах, я тоже хочу обо всем знать, чтобы помочь. Хорошо? Вот… вот что значит любить кого-то. Всегда быть рядом с ним, чтобы помочь. — Хорошо. Обещаю. С этого момента я буду рассказывать тебе все. Я даже добавлю тебя в соавторы моего Google-календаря патрулей. — Отлично. — И знаешь… — Воздух в комнате будто изменился, а время вдруг замедлилось. Словно во всем мире больше не осталось ничего, кроме этого мгновения. Чонсу легко коснулся своим лбом лба Сынмина и снова потерся носом о его нос. — Я люблю тебя. Очень сильно. — Да, знаю, — так же нежно прошептал Сынмин. — Я тоже тебя люблю. Голубоватый свет просочился сквозь щель в неплотно задернутых шторах, будто бы решив исполнить его желание и все-таки позволить им признаться друг другу под Луной. Когда усталость наконец навалилась на них обоих, они легли спать, как и всегда, укутавшись в тепло друг друга, баюкая выравнивающимся дыханием. Только на этот раз Чонсу уснул с необыкновенной легкостью на сердце, потому что между ними больше не осталось никаких секретов. А завтра он наконец сможет сделать то, чего ему так хотелось все это время: осторожно разбудить Сынмина перед полуночью, легко коснувшись его плеча, шепнуть, что уходит, и получить поцелуй на удачу перед началом патруля.