Рыжие летом очень хороши

Четвертый курс Хогвартса был уже не за горами. Селена проснулась от мягкого голоса своей матери, Элизабет Синклер. Женщина была примером настоящей матери и жены: хрупкая, но вместе с этим сильная. Всё-таки тяжело тащить на себе дом, работу в Министерстве, воспитание юных дочерей. Элизабет гладила Селену по голове, приговаривая, что уже пора вставать. Сон как рукой сняло, но не из-за слов мамы. Комната Селены была ее личным убежищем, местом, где заканчивались все пророчества и начиналась настоящая жизнь. Элизабет и Роберт постарались на славу: здесь не было ни капли той помпезности, от которой сводит зубы. Напротив, каждый метр пространства дышал комфортом, который могут обеспечить только очень большие деньги и искренняя любовь. В центре стояла огромная кровать под тяжелым пологом из темно-сливового бархата. Постель всегда была завалена горой подушек разного размера и мягкими пледами, в которых Селена любила зарываться с головой, когда на душе становилось паршиво. Напротив кровати уютно потрескивал небольшой камин, выложенный светлым камнем. Элизабет заколдовала его так, чтобы огонь в нем загорался сам, стоило Селене переступить порог, заливая комнату мягким янтарным светом. Стены были практически полностью скрыты за книжными полками. Тома по высшей трансфигурации здесь мирно соседствовали с магловскими романами и потрепанными сборниками стихов. В углу, у самого окна, стояло глубокое кресло, обтянутое потертой кожей – подарок Роберта. Рядом на столике вечно стояла недопитая чашка остывшего чая и лежали несколько перьев, которые Селена постоянно грызла, когда задумывалась. Окно в комнате было огромным, от пола до потолка, с широким подоконником, на котором были разбросаны мягкие маты. Отсюда открывался вид на сад и далекие холмы. Селена часто забиралась туда с ногами, наблюдая, как заходит солнце или как дождь барабанит по стеклу. Над окном висела цепочка заколдованных серебряных звезд, которые тихонько звенели, когда в комнате становилось слишком тихо. Повсюду были разбросаны те самые мелочи, которые делают комнату живой: колдографии, на которых она смеется вместе с близнецами, какие-то странные артефакты, присланные Фредом, и гербарии, которые она собирала вместе с Джинни. На туалетном столике среди дорогих флаконов с парфюмом изредка можно было заметить обычные магловские леденцы и несколько значков с символикой Гриффиндора.  Элизабет и Роберт создали для дочери мир, в котором она могла быть любой – и умной ведьмой, и просто влюбленной девчонкой, и в этом было их самое большое достижение. Сегодня тридцатое августа. Это значит, что Селена наконец-то увидит близнецов и всю их семью. Так повелось, что Уизли и Синклеры именно в этот день ходили в Косой переулок, чтобы закупить всякой всячины к новому учебному году.  Пересеклись они там года два назад. Молли, конечно же, хорошо знала, что её дети сдружились с Селеной. Тем более, впереди первый год Джинни в Школе Чародейства и Волшебства. По этой малышке Селена скучала больше всего, ведь очень прониклась к ней. Девушка всегда хотела себе младшую сестру: хотела ухаживать за ней, давать советы, которые помогут разобраться с некоторыми проблемами. Но, к сожалению, у Селены была лишь старшая Ребекка. Сестринская любовь присутствовала всегда, она была безусловной. Рядом с Ребеккой не нужно было надевать маски, играя другую роль. Девушка всегда видела младшую сестру насквозь. Не нужно было лепить из себя подобие идеальности, ведь семья всегда примет тебя любой, с изъянами или без – неважно. Тебя любят не за что-то, а просто потому, что ты существуешь. Именно это самое ценное может быть у человека – безусловная любовь. Ребекка была сложным человеком, могла грубить и острить, заслужить её любовь крайне тяжело. Селене этого не требовалось. Она была безмерно счастлива, что у неё есть такая сестра, которая в трудную минуту ласковым словом поддержит, а если обижают, то без раздумий полезет в драку. Ребекка даже перед родителями защищала еётак, словно именно это являлось её жизненной целью. Не знаю, стоит ли верить во вселенную, задачи жизни и арканы. Но, быть может, предназначением Ребекки является именно защита семьи. Она должна проработать свою карму, прежде чем покинет этот мир. Чушь. Не стоит в это верить. Правда? Селена сделала всю свою утреннюю рутину, быстро надела на себя длинную юбку, комфортный мятный свитер и любимый кулон, который представлял собой солнце. Он был парный с её лучшей подругой с первого курса – Вивьен Эйвери. Брюнетка была чистокровной волшебницей. Шляпа распределила её на Слизерин, но это никак не мешало дать шанс дружбе двух противоречивых факультетов. Вивьен носила на своей шее кулон в форме полумесяца, всегда, не снимая, чтобы помнить. Чтобы помнить, что её любят и ждут. Что она не одна в этом мире, и что есть кто-то, кто всегда будет рядом, несмотря ни на что.  Селена улыбнулась, вспоминая их первую встречу, когда они обе были напуганными первокурсницами, потерянными в огромном замке. Вивьен, с ее острым умом и язвительным юмором, сразу же привлекла внимание Селены, а их общая любовь ко всему неизведанному и опасному, сближала.  — Селена! — в комнату без стука вошла Ребекка. Старшая сестра оглядела младшую, скривив губы, — Ты серьёзно собралась выходить в подобном наряде в люди?  Ребекка была заядлой модницей и красоткой. Девушка в свои пятнадцать активно пользовалась популярностью среди парней. Мужчины смотрели на неё с восторгом, а женщины – с завистью. В Хогвартсе она была на уровне звезды, сошедшей с неба. Сейчас на девушке были джинсы клёш на низкой посадке с ремнём интересной формы и бордового цвета кофточка, из-под которой виднелся кружевной лифчик. На ногах красовались недавно купленные сапожки.  Ребекка с наигранным недовольством открыла шкаф Селены. Оглядев его, она нашла пару достойных вещей: коричневую юбка, молочную водолазку, кожаную куртку и обувь, похожую на сапожки Ребекки. Блондинка с большим удовольствием положила одежду на кровать.  — Селена, прошу тебя, надень что-то из этого. Не забывай, сегодня встретишь своих рыжих дружков, — Ребекка игриво подмигнула, подтолкнув сестру рукой к кровати.  Селена засмеялась так по-настоящему и счастливо, как могла только с близкими людьми. Первая мысль, что пришла в голову, – оспорить такой вывод старшей сестры про близнецов. Мол, никакие они ей не дружки! Но ведь это было не так, поэтому Селена не стала спорить или пытаться как-то оправдать себя. Пусть Ребекка думает, что хочет, по поводу Фреда и всех остальных.  — Отвернись, — беззлобно сказала Селена Ребекке.  — Какие мы грозные, — ответила ей та, но всё же отвернулась с улыбкой на лице.  Селене хватило пары минут, чтобы примерить наряд, который подобрала ей Ребекка. Девушка даже не пыталась спорить со старшей насчёт одежды, всё равно Селене не нравился первоначальный наряд. К тому же ей очень повезло со старшей сестрой, которая всегда готова показать себя, когда дело касается внешнего вида.  Селена выглядела великолепно. Ребекка повернулась с её разрешения. В ту же секунду, как блондинка увидела шикарный внешний вид сестры, она подумала: «Прям моя копия, но чуть младше». Это было правдой. Образ элегантный, но с изюминкой, которая была присущей только Селене. Внешность её была ангельской: пухлые губы матери, мягкие черты лица и голубые глаза. Именно человеку с такой внешностью хотелось доверить всё своё существо на сохранность. Селена бы обязательно постаралась спасти человека от любой невзгоды, если бы её об этом попросили. — Ты невероятна, — проговорила Ребекка. В её голосе не было ничего, кроме правды.  Блондинка подошла к сестре и обняла её за плечи, одновременно поправляя волосы Селены. Девушка безумно гордилась младшей сестрой, ведь в ней видела себя, пусть и немного моложе. Они были подружками не разлей вода. Такие крепкие узы не способно сломать ничто, даже смерть, которая настигнет всех. Селена много размышляла о смерти. Ей правда было интересно, больно ли умирать, какие мысли будут последними перед тем, как она уснет навечно. Но самое главное, что Синклер знала наверняка: она не боится смерти и встретила бы её достойно.  Девушки спустились по круглой лестнице. Дом Синклеров снаружи мог показаться монументальным, но внутри он совершенно не походил на те холодные аристократические склепы, где боишься лишний раз вздохнуть. Элизабет и Роберт вложили в него прорву денег, но их главной целью было сделать так, чтобы в каждом углу хотелось свернуться калачиком с книгой.  Когда заходишь внутрь, тебя не встречает ледяной мрамор. На полу лежат пушистые ковры, в которых ноги утопают по щиколотку, а по всему холлу разливается теплый, мягкий свет от магических ламп, стилизованных под старинные канделябры. Воздух в доме всегда пах чем-то домашним и уютным: свежесрезанными цветами из сада Элизабет, корицей, камином и дорогим табаком Роберта. Гостиная была сердцем дома. Огромный диван, обитый глубоким синим бархатом, был настолько мягким, что, садясь в него, ты будто проваливался в облако. Роберт настоял на том, чтобы камин был постоянно зажжен, даже в не самые холодные вечера – ему нравилось, как блики огня пляшут на корешках книг и золоченых рамах семейных фотографий. Здесь не было вычурных музейных экспонатов, зато на журнальных столиках вечно валялись недочитанные выпуски «Ежедневного пророка», а на полках стояли забавные сувениры, которые они привозили из своих поездок. Кухня и столовая – это было царство Элизабет. Она терпеть не могла стерильный порядок, поэтому на массивном дубовом столе всегда стояла ваза со спелыми фруктами или корзинка со свежей выпечкой. Медь начищенных сотейников на стенах блестела, отражая солнечных зайчиков, а из окна открывался вид на сад, который не выглядел идеально подстриженным лабиринтом, а казался уютным, чуть диковатым раем. В библиотеке Роберт обустроил несколько «укрытий» – глубокие кожаные кресла с индивидуальными лампами и подставками для ног, чтобы можно было часами изучать старинные свитки, не чувствуя усталости. Каждая деталь здесь кричала о богатстве: от редких пород дерева в отделке до тончайшего фарфора, из которого они пили чай. Но эта роскошь не давила. Она была фоном для их жизни, удобным и очень качественным. В этом доме было слышно, как люди смеются, как хлопают двери и как шумит вода в ванных комнатах. Это был по-настоящему живой дом, где дорогущие вазы эпохи Мин могли соседствовать с любимой старой кружкой Селены, и это никого не смущало. Роберт и Элизабет создали крепость, в которой было не только безопасно, но и до невозможности хорошо просто быть самим собой. Завтрак, приготовленный домовиком, уже стоял на большом обеденном столе. Сам дом Синклеров был крупным. Многие задавались вопросом: зачем им такое жилье, если их всего четверо? Но почему люди не могут себе позволить жить так, как им удобно, если на то есть средства? Простая людская зависть, которой было полно, что в мире магии, что в людском. Селене было очень противно от всех этих косых взглядов. И ведь никто не поможет им, если семья будет в этом нуждаться. Почему? Ответ максимально прост: людям всё равно.  Селена отодвинула стул и села. Перед ней была тарелка с её любимыми вафлями с кленовым сиропом. Такое блюдо Синклер впервые попробовала в Канаде, когда ездила вместе с отцом в командировку по работе. Именно такой завтрак попал ей в самое сердце. Элизабет знала, что именно любят её дети, а потому всегда радовала их.  Завтрак прошел быстро. Селена совсем не заметила, как всё съела. Она побыстрее хотела увидеть близнецов, посмотреть, как они выросли, ведь последний раз общалась с ними в мае. Да, они переписывались, но всё это в сравнении с контактом вживую. А маленькая Джинни… Мерлин, как же она была мила, но такая огненная! Селена искренне верила, что у девочки будет пылкий и яркий характер. Она сейчас застенчива, но это в силу возраста.  Косой переулок встретил Селену привычным хаосом и запахами, которые невозможно спутать ни с чем другим: смесью ароматов свежего пергамента, совиного помёта и какой-то сладкой, тягучей магии, разлившейся в воздухе. Люди сновали мимо, толкаясь локтями, а витрины магазинов манили яркими красками, обещая всё – от новейших мётел до редчайших ингредиентов для зелий. Но Гринготтс возвышался над этим весёлым беспорядком, как огромная белоснежная глыба льда. Внутри банка всегда стояла тяжёлая тишина, которую нарушал только скрип гоблинских перьев и тихий звон монет. Гоблины за своими высокими кафедрами казались каменными, пока не поднимали свои холодные, проницательные взгляды. Поездка к ячейке Синклеров была похожа на безумный аттракцион. Вагонетка неслась по крутым поворотам, высекая искры из рельсов, а ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться. Мимо проносились тёмные пещеры и сталактиты, пока они не остановились глубоко под землёй. Гоблин с противным скрежетом повернул ключ в замке, и тяжёлая дверь медленно отворилась. Внутри ячейки Синклеров пахло старым металлом. Но стоило факелу вспыхнуть ярче, как золото буквально ослепило Селену. Серебряные сикли ровными рядами лежали в массивных кованых сундуках, а по углам пылились фамильные кубки и старинные артефакты, в которых чувствовалась мощь. Золото в этом сейфе казалось живым.  Когда Селена наконец выбралась на поверхность, Косой переулок показался ей ещё более ярким. «Флориш и Блоттс» был забит книгами так плотно, что казался живым существом, готовым выплюнуть лишний том прямо на дорогу. Из лавки Олливандера веяло древесной стружкой и вековой пылью, а в магазине «Всё для квиддича» толпа мальчишек с восторгом обсуждала изгиб прутьев новой модели мётл. Всё вокруг звенело, кричало и двигалось, и после ледяного спокойствия Гринготтса этот живой беспорядок казался самым лучшим местом на свете.  Элизабет скептически рассматривала магазинчики большие и маленькие, пока не заметила приближающиеся рыжие головы. Вот он – хаос. Вся семья Уизли была в сборе: Артур, Молли, Фред, Джордж, Рон и Джинни. Близнецов слышно было даже за два квартала отсюда. Они всё не переставали отпускать давно устаревшие шутки про блевательные батончики, которые, по их мнению, нужно усовершенствовать. Все свои задумки и нововведения они в первую очередь обговаривали с Селеной или Анджелиной. Между девушками шла тихая, негласная вражда за внимание парней. Синклер считала, что она достойна этого больше, чем Джонсон, а Анджелина считала с точностью наоборот. Раньше девушки хорошо общались на курсе так первом, а потом в жизни Селены появилась Вивьен.  Ладно… на самом деле всё было так только отчасти. Анджелина зло пошутила над Селеной, так что Синклер около двух недель ходила с зелёными волосами. Это был позор, который девушка запомнила на всю свою жизнь. Именно тогда к ней на помощь пришла Вивьен Эйвери. Сейчас Селена могла бы это вспоминать с улыбкой на лице, мол, какие они тогда все были глупые. Но когда девушка вспоминала первый курс и издевательства Анджелины, которые та переводила в шутку вызывали в ней лишь клокочущую злобу и досаду. Ребекка советовала Селене отомстить, но девушка решила, что самой лучшей местью будет игнорирование. Синклер очень хотела забрать у Анджелины то, о чём брюнетка так пеклась – близнецы Фред и Джордж. На самом деле, рыжие парни сами летели к ней, как мотыльки на свет. Так они и стали лучшими друзьями. Но соперничество продолжалось. Самое досадное было то, что Фред и Джордж были в одной команде по квиддичу с Анджелиной, пока Селена всегда наблюдала за играми с трибун. Девушка никогда не любила играть в спортивные игры, но поболеть за лучших друзей она всегда была рада.  Между Фредом и Селеной были достаточно интересные взаимоотношения. Девушка открывала ему всю себя, чего бы никогда не сделала для другого парня. Синклер считала, что так должно быть в дружбе, и была права. Но Ребекка как будто видела больше остальных, и каждый раз, когда друзья оставались наедине, блондинка любила пошутить: «О, смотрите, будущие супруги сидят». Таких ситуаций было настолько много, что на пальцах не счесть. Сначала Селена от этого раздражалась, но со временем это стало вызывать лишь усмешку. Как на это реагировал Фред по-настоящему, Синклер не знала, но после каждой такой фразы Ребекки он начинал шутить еще тупее и сам смеялся над своими шутками. Как говорится: сам не посмеешься, никто не посмеется.  Взгляд Селены сразу же зацепился за малышку Джинни, которая с распростертыми объятиями уже неслась к ней. На губах Синклер расплылась нежная улыбка. Девушка осторожно прижала крошку к себе, поглаживая ее по огненно-рыжим волосам. Наверное, Селена специально пока не стала обращать внимание на близнецов, чтобы придать своей персоне большее значение. Ребекка сложила руки на груди и с удовольствием хмыкнула. Наконец-то ее младшая сестра поступает умно, именно так, как блондинка ее учила. Хочешь заполучить внимание парня – игнорируй. В таком искусстве Ребекке Синклер равных не было. Может, девушка слишком давно не снимала корону, но она считала себя превосходнее остальных, считая это здоровой самооценкой. Исключением была только Селена, которую Ребекка любила, а соответственно, не стала бы с ней соревноваться.   После относительно долгих объятий Селену перехватили чьи-то женские руки. Такие теплые и нежные – Молли Уизли. От женщины всегда приятно и по-домашнему пахло лимонным пирогом.  — Ох, Селена! Ты похудела, — голос Молли был ласковым и любящим. Женщина погладила девушку по щеке.  Селена лишь улыбнулась и призналась, что тоже рада их всех видеть. Семья у них была большая, и со всеми девушка успела по несколько раз обняться, чему была в принципе не против. За лето Фред и Джордж выросли и подтянулись, но без той неловкой нескладности, которая бывает у подростков. Они стали выше на пару сантиметров, плечи расправились, рубашки сидят иначе; голос у обоих чуть глубже, но смех по-прежнему тот же –громкий, заразительный и сразу узнаваемый. По лицам видно, что лето их не только физически поменяло: появились новые шрамы от неудачных фейерверков, немного потемневшие веснушки и пара смешных ожогов на пальцах, которые теперь служат доказательством их экспериментов. Их манера держаться изменилась: меньше робких толчков локтями, больше уверенной жестикуляции. Они ходят почти синхронно, как пара, но теперь каждый всё же занимает своё место. Фред стал чуть более импульсивным, первым предлагает сумасшедшую идею и с азартом втягивает Джорджа в авантюру. Джордж – скорее тот, кто уже продумал запасной план и подсмеётся, глядя на последствия.  В «Флориш и Блоттс» между книжных стеллажей было не продохнуть от запаха старой бумаги и пота сотен студентов. Селена как раз пыталась выудить с нижней полки потрёпанный том по продвинутым зельям, когда почти столкнулась с девушкой, которая выглядела до странного неуместно в этой пыльной суете. Это была Вивьен. У неё были резкие, точёные черты лица, тёмные глубокие глаза и копна иссиня-чёрных волос – она чем-то напоминала героиню старых немых фильмов, только с колючим взглядом. Вивьен коротко кивнула Селене, говоря, что поговорят про лето они в поезде, а не сейчас, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что Синклер невольно засмотрелась ей вслед.  — Селена! — звонкий шепот Джинни над самым ухом заставил её вздрогнуть.  Младшая Уизли выглядела заговорщически. Она потянула подругу за рукав поглубже в тень книжных шкафов, подальше от любопытных глаз. — Ты бы видела, что там на улице творится, — выдохнула Джинни, едва сдерживая смешок, — Анджелина Джонсон прицепилась к Фреду как банный лист. У неё палочка треснула, и она чуть ли не силой тащила его к Олливандеру. Селена приподняла бровь, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то похожее на любопытство. — И что Фред? — Ой, да Фреду сейчас вообще не до драм, — Джинни махнула рукой, — Он просто отмахнулся от неё, сказал, что у него по плану примерка мантий. Он забрал Джорджа и Рона, и они сейчас у мадам Малкин. Фред заявил, что если он не подшьёт форму сегодня, то на первом же матче запутается в подоле и опозорит факультет. На улице они действительно увидели финал этой сцены. Анджелина, стоя посреди мостовой, недовольно фыркнула – громко так, что пара прохожих обернулась. Она явно рассчитывала на другое развитие событий. Развернувшись на каблуках, она бросила резкое: «Пошли, Кэти!» – и потащила за собой Кэти Белл в сторону лавки Олливандера, продолжая что-то возмущённо выговаривать подруге на ходу. А Фред с братьями тем временем уже выплыли из ателье и прямиком направились в «Всё для квиддича». Селена и Джинни пошли следом, но быстро пожалели об этом. Стоило парням оказаться у витрины с какими-то заумными креплениями для мётел «Звёздная пыль», как реальность для них перестала существовать. Они обсуждали аэродинамику прутьев, жёсткость ивовых веток и какую-то новую смазку для тормозных колец так азартно, будто от этого зависела судьба мира. Рон поддакивал, пытаясь выглядеть знатоком, а Фред с Джорджем спорили о том, как смещение центра тяжести на полдюйма повлияет на крутой пике. — Ты хоть слово понимаешь? — тихо спросила Селена, глядя на какую-то железную штуку с кучей болтов, которую Фред вертел в руках с видом величайшего сокровища. Джинни вздохнула, рассматривая свои ногти.  — Абсолютно ни одного. По-моему, они это всё только что придумали. Пойдём лучше поищем палатку с холодным лимонадом! Парни их даже не заметили — Фред в этот момент как раз доказывал Рону, что старые модели «Чистюли» были гораздо надёжнее в дождливую погоду, и вид у него был абсолютно счастливый. В этом был весь Фред: квиддич и братья всегда стояли на первом месте, даже если где-то рядом недовольно фыркали обиженные девушки. Когда с покупками было покончено, Селена и маленькая Джинни пристроились на краю невысокой скамьи, жадно глотая холодный лимонад. Лёд в стаканах приятно позвякивал, а в воздухе над Косым переулком стояло марево от жары. Джинни что-то увлеченно рассказывала, размахивая свободной рукой, и Селена ловила себя на мысли, что ей будет не хватать этого хаоса несколько дней. Синклеры уже упаковали всё: новые учебники, пахнущие типографской краской, свежеотглаженную форму и кучу всяких мелочей, без которых в Хогвартсе не выжить. Пришло время прощаться. Селена поднялась, собираясь что-то сказать Фреду и Джорджу, которые о чем-то спорили неподалёку, но Ребекка, стоявшая за её спиной, решила, что слова – это слишком скучно. С тихим смешком она просто и по-сестрински толкнула Селену прямо в спину. Синклер не успела даже охнуть, как влетела точно в пространство между близнецами. Фред и Джордж, не сговариваясь, тут же сомкнули руки, поймав её в общее кольцо объятий. От них пахло чем-то пороховым, жжёной карамелью и тёплым ветром. Селена уткнулась носом в плечо Фреда, чувствуя, как лицо обдает жаром, но отстраняться совсем не хотелось. Близнецы что-то весело закричали, наперебой обещая завалить её письмами и новыми изобретениями перед началом года.  Элизабет наблюдала за этой сценой чуть поодаль. На её губах играла та самая мягкая, всёпонимающая улыбка, от которой в доме Синклеров всегда становилось теплее. Она видела, как Ребекка довольно подмигивает самой себе, и только покачала головой – в этом жесте было больше одобрения, чем строгости. Оставшиеся два дня августа пролетели как в тумане. Сад Синклеров утопал в зелени, и сестры проводили там почти всё время, спасаясь от духоты под тенью старых яблонь. Это была забавная картина: две девушки в лёгких платьях, развалившиеся в плетёных креслах с толстыми томами на коленях. Со стороны казалось, что они страшно увлечены учёбой перед началом семестра. На самом же деле, Селена могла по сорок минут смотреть в одну и ту же страницу «Древних рун», не видя ни одного знака. Перед глазами всё время всплывали рыжие веснушки и то, как Фред смеялся, когда бросал в неё яблоко. Она просто перелистывала страницы, когда замечала, что Ребекка на неё поглядывает. Ребекка же вела свою игру. Она тоже делала вид, что читает, но на самом деле поверх книги следила за сестрой. Она видела, как Селена то улыбается своим мыслям, то вдруг начинает сосредоточенно грызть кончик пера. — Селена, ты эту главу читаешь уже вечность, — наконец лениво протянула Ребекка, не отрываясь от своей книги, — Там что, настолько сложный текст или ты просто считаешь, сколько раз в предложении встречается слово «рыжий»? Селена вздрогнула и поспешно уткнулась в учебник, пряча пылающие щеки за волосами.  — Очень смешно, Бекка. Просто сложная тема. Они обе знали, что это вранье, но в этом саду, пахнущем спелыми фруктами и уходящим летом, правда была не нужна. Им просто было хорошо в этой тишине, наполненной ожиданием нового учебного года.