***
11 апреля 2026 г., 12:25
Фред Уизли проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкал его в плечо. Точнее, в то место, где обычно было плечо, но сейчас почему-то казалось, что он спит на боку, зажатый между простыней и стеной.
— Фред! — прошипел знакомый голос прямо над ухом. — Просыпайся! Что за… какого Мерлина?
Фред с трудом разлепил глаза. В сером утреннем свете над ним склонился… он сам. Ну, точнее, человек с его лицом, его рыжими вихрами и его веснушками, но с выражением абсолютного ужаса, которое Фред на себе обычно не носил.
— Джордж? — хрипло выдавил Фред. — Ты чего прикинулся моим зеркалом?
— Я не прикидываюсь! — Джордж (если это был Джордж) схватил его за ворот пижамы и дёрнул вверх. — Посмотри на себя! И на меня! Нет, ты посмотри!
Фред перевёл взгляд на свои руки. Руки были… чужими. Чуть более длинные пальцы, родинка на запястье, которой у него никогда не было. Он медленно поднёс ладонь к лицу — и обнаружил, что кончик носа ощущается как-то иначе, а волосы лезут в глаза совсем не с той стороны.
— Джордж, — медленно произнёс он, — почему я чувствую твою родинку на своём запястье? И почему у меня такое ощущение, что я сейчас лягну сам себя?
— Потому что мы, кажется, поменялись телами, идиот! — Джордж вскочил с кровати и тут же споткнулся о собственную пижамную штанину. — И что за чёрт? Я же лёг в полосатую! А сейчас на мне твоя дурацкая зелёная клетка!
Фред посмотрел на себя: на нём действительно была полосатая пижама Джорджа. Они лежали на чужих кроватях. В чужой одежде. В чужой коже.
— Это... — Фред моргнул. — Это первоапрельская шутка? Ты меня разыгрываешь?
— Я бы не стал использовать для этого чёрную магию! — возмутился Джордж и попытался взъерошить волосы, но промахнулся — рука двинулась не той траекторией, и он стукнул себя по уху. — Ай! Твоё тело неуклюжее!
— Моё тело идеально, — машинально огрызнулся Фред, вставая. Его повело в сторону — центр тяжести оказался смещён. — Ладно, твоё тоже дурацкое. Что будем делать? У нас через полчаса Зелья, а я даже не знаю, как в твоём облике ходить прямо.
***
Утренние процедуры превратились в цирк. — Твою метлу, где ты держишь зубную щётку? — донёсся из ванной голос Фреда (но в теле Джорджа). — У меня от твоих порядков глаз дёргается. — В правом верхнем ящике, как у всех нормальных людей! — крикнул в ответ Джордж, пытаясь завязать шнурки на ботинках Фреда. Шнурки упорно завязывались в бантик, но не тот, что нужен. — А почему у тебя правая рука не слушается? Я пытаюсь чистить зубы, а она делает круги в воздухе. — Это нервный тик! — рявкнул Джордж. — Моя правая рука всегда так делает после третьего курса, когда Снейп меня заставил ползать по классу в поисках жабьих глаз. Ты теперь с этим живи. Фред в теле брата высунулся из ванной с пеной на подбородке. — А в зеркале страшно смотреть. Твоя физиономия меня пугает. — Моя физиономия — твоя сейчас! — парировал Джордж. — О, Мерлин, а как мы будем представляться? Я — это ты, а ты — это я? — Никак. Мы просто сделаем вид, что ничего не случилось, — Фред вытер лицо полотенцем (три раза попал мимо). — Кто вообще заметит разницу между двумя одинаковыми Уизли? Мы и сами иногда путаемся. — Я заметил, что ты выше меня на полдюйма! — Джордж подошёл к нему и уставился в потолок. — Или это я выше? Я запутался.***
Большой зал гудел как обычно, но близнецы пробирались к гриффиндорскому столу с неестественно прямыми спинами. Фред в теле Джорджа нёс две тарелки с яичницей и делал вид, что это в порядке вещей. Джордж в теле Фреда пытался улыбаться улыбкой брата — получилось так, что все первокурсники в радиусе трёх столов инстинктивно пригнулись. — Сядьте уже, вы привлекаете внимание, — буркнула Анджелина, когда они плюхнулись на скамью. — А мы всегда привлекаем внимание, — хором ответили близнецы и переглянулись. Это единственное, что у них получилось синхронно. Но интонации… Фред говорил голосом Джорджа, а Джордж — голосом Фреда. Легчайшая разница в тембре, но для тех, кто их знал, она была заметна. — С твоим голосом я чувствую себя баритоном, — прошептал Фред Джорджу. — У меня всегда был чуть выше. — Заткнись и ешь. И не маши так левой рукой, у меня там старая травма — вечно болит после капустных пирожков. Рядом сели Гарри, Рон и Гермиона. Рон зевнул и потянулся за соком. — С днём рождения, парни, — буркнул он. — Пятнадцать лет. Чувствуете себя взрослее? — О, да, — сказал Джордж (в теле Фреда) с максимально кривой ухмылкой. — Прямо спина трещит от мудрости. Гермиона внимательно посмотрела на него, потом на Фреда, потом снова на Джорджа. Её глаза сузились. — Вы сегодня какие-то... разные, — медленно произнесла она. — Это всё возраст, — отмахнулся Фред (в теле Джорджа). — У нас кризис середины-пятнадцатилетия. Он потянулся за тостом и уронил его в маслёнку. Трижды. Гарри подавился тыквенным соком. Рон уставился на братьев с подозрением. — Слушайте, — тихо сказала Гермиона, наклоняясь к ним через стол, — у Джорджа никогда не было привычки ронять еду. А у Фреда — нет привычки сидеть прямо как палка. Что происходит? — Ничего! — рявкнули оба одновременно, но на разных нотах. За соседним столом слизеринцы захихикали. Драко Малфой показал им язык.***
На Зельях Снейп, как назло, вызвал «Джорджа» (а на самом деле Фреда) к доске варить усыпляющее зелье. Фред в теле брата подошёл к котлу, лихорадочно вспоминая, какой именно корень Джордж добавляет третьим. В итоге он бросил туда всё подряд, зелье пошло розовыми пузырями и издало звук, похожий на отрыжку гиппогрифа. — Минус десять баллов с Гриффиндора, Уизли, — процедил Снейп. — Ты готовил это по рецепту из журнала «Дурацкие розыгрыши»? — Профессор, это всё потому, что я сегодня левой ногой встал, — бодро отрапортовал Фред голосом Джорджа. — И правой тоже. Снейп подарил ему взгляд, способный заморозить адское пламя, и велел сесть на место. Джордж (в теле Фреда) тем временем пытался писать конспект по Трансфигурации. Почерк Фреда оказался ужасным — он сам не мог разобрать, что написал. На полях красовались крокодилы с моноклями. — У тебя почерк как у тролля с переломанными пальцами, — прошептал он Фреду. — А твой — как если бы палочку держала пьяная коза, — парировал Фред. — Мы квиты.***
Ближе к вечеру близнецы окончательно выдохлись. Они сидели в пустом классе Защиты от тёмных искусств и мрачно смотрели друг на друга. — Это не может продолжаться вечно, — сказал Джордж. — Я не вынесу твоей привычки почесывать нос левым мизинцем. Она меня сводит с ума. — А я не вынесу твоей привычки напевать «Нимбус-2000» по утрам, — огрызнулся Фред. — Мы должны выяснить, как это произошло. И тут дверь распахнулась. На пороге стояли Гарри, Рон, Джинни и Гермиона. У всех четверых были такие лица, будто они пытаются не рассмеяться, но их сейчас разорвёт. — Поздравляем с днём рождения! — хором сказали они. И расхохотались. — Что? — не понял Фред. — Вчера на ужине, — сквозь смех начала Гермиона, вытирая слёзы, — вы выпили тыквенный сок. Помните? — Ну, — неуверенно сказал Джордж, — да. И что? — А то, что я туда подлила зелье «Морфий-обмен», — гордо объявила Гермиона. — Оно действует через пять часов после употребления. Мы подгадали, чтобы эффект наступил как раз ночью, когда вы будете спать. И чтобы вы проснулись первого апреля — в ваш день рождения — в телах друг друга! Джинни хихикнула и добавила: — Гарри стащил рецепт из библиотеки. А Рон отвлёк вас картами взрывающихся взрывалок, пока Гермиона капала зелье в ваш кувшин. — Вы… — Фред (в теле Джорджа) открыл рот. — Вы нас разыграли? — Мы! — радостно подтвердил Гарри. — Вы всегда всех разыгрываете. Решили, что в ваш день рождения справедливо будет устроить ответный розыгрыш. — Это лучший первоапрельский подарок в моей жизни, — вдруг выдохнул Джордж (в теле Фреда) и расплылся в улыбке. — Серьёзно. Мы даже не догадались. — И как долго это продлится? — спросил Фред. — Часов до восьми вечера, — сказала Гермиона. — Зелье рассасывается само. Я не стала делать постоянное, потому что это было бы жестоко даже для вас. Фред и Джордж переглянулись. А потом одновременно схватили Рона и Гарри за шиворот. — А теперь, — промурлыкал Фред голосом Джорджа, — мы хотим узнать одну маленькую деталь. — Какую? — пискнул Рон. — Зелье вы влили нам, — продолжил Джордж голосом Фреда. — Но вы не подумали, что мы можем воспользоваться ситуацией. Пока мы в чужих телах, никто не догадается, кто именно устроит вам ответную шутку. Например, подложит в ваши кровати жаб с крыльями. Гарри побледнел. — Или, — добавил Фред, — нальёт в вашу тыквенную похлёбку ложку чесночного соуса для волос на ногах. — Вы не посмеете, — прошептала Джинни. — О, посмеем, — хором ответили близнецы. И на их лицах — на лицах друг друга — расцвели одинаковые зловещие улыбки.***
В восемь вечера Фред и Джордж одновременно чихнули и обнаружили, что сидят на своих кроватях в своей пижаме. Каждый — в своём теле. — Знаешь, — сказал Фред, — это был лучший день рождения. — Ага, — согласился Джордж. — Надо будет их тоже разыграть на следующее первое апреля. У меня уже есть идея с огневиски и радужными блестками. — Ты про то зелье, которое красит кожу в фиолетовый? — Именно. Они хлопнули друг друга по ладоням. А в гостиной Гриффиндора Гарри, Рон, Джинни и Гермиона до полуночи проверяли свои кровати на предмет жаб. И всё равно пропустили ту, что спряталась в рюкзаке Рона. Она вылупилась ровно в полночь и устроила концерт на три голоса.
