Дом на аллее Нортумберленд

      — Я требую дополнительной проверки! Это возмутительно! — Рука взметнулась выше всех голов в зале Визенгамота.       Снизу отчётливо прозвучал вздох уставшего от одного и того же Кингсли Бруствера, нынешнего Министра магической Великобритании.       — Касательно чего конкретно, мисс Грейнджер? — произнёс он, потирая переносицу рукой, в которой удерживал свою палочку.       — Раннее озвученного предложения. Это нецелесообразно: нам придётся выделить на данный проект денег выше положенного, что привлечёт ненужное внимание со стороны общественности. Рита Скитер должна будет написать об этом в своей газете, ведь гоблины в банке не занимают одну сторону. Они доложат, если их спросить, сколько денег было снято за последний месяц!       — Это всё, что вас волнует? Вопрос бюджета? Мистер Малфой обещал покрыть это недоразумение из своего личного кармана.       Гермиона вскипела, услышав его фамилию. И владелец данного предложения ехидно улыбнулся ей через весь зал, закидывая ногу на ногу и поглядывая ей прямо в глаза, будто бы весь зал был им куплен. Гермиона сжала кулаки и посмотрела на Министра вновь.       — Вовсе нет! Но в Министерстве сейчас есть куда более важные задачи, и эта!..       — Глава Правопорядка желает заявить, что разработка мази для обнаружения проклятий — это пустая трата денег? — Малфой поправил мантию и поднялся с места, проигнорировал просьбу Бруствера занять своё место и помолчать. — Есть ли здесь предложения более нужные и полезные? А, знаю! Мистер Уизли! — он указал на Перси, всего побледневшего. Перси держал в руках стопу бумаг, но и глазом не моргнул, когда Малфой ткнул в него пальцем и попросил высказаться. Лишь гневно хмыкнул, не подчиняясь его провокации. — Очередная идея по нормализации толщины днища котлов, я полагаю? — Малфой прошёлся к его ряду и приподнял первый лист стопки. — Кто бы сомневался, — ухмыльнулся он.       — Министр, Малфой нарушает порядок в зале! — крикнула Гермиона, и с громом молотка по столу зал затих.       — Ещё доводы против предложения мистера Малфоя, мисс Грейнджер? — сурово высказал Бруствер, и не глядя в её сторону. — А вы, мистер Малфой, займите своё место и не приставайте к мистеру Уизли! Сколько мне нужно повторять вам, чтобы вы не лезли в работу чужих отделов? Ваше дело предлагать нам пути, а не критиковать решения других работников.       Малфою замечание не понравилось. Лицо его побагровело и скривилось, но он отошёл от Перси, у которого это вызвало только улыбку, и уселся на кресло. Взгляд его зациклился на Гермионе. Она ощущала это затылком, но не обращала внимания.       — Я против того, чтобы мазь тестировалась на эльфах или других существах, которые могут якобы подтвердить своё согласие. Раз это инициатива Малфоя, то пускай он испытывает это на себе или своих подчинённых. Мне уже выслали жалобы на работу его сотрудники Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними.       — В самом деле? — Министр спихнул с высокой жёрдочки рядом с креслом своего огромного филина, и птица раздражённо заухала, размахивая крыльями. Бруствер указал ей слетать к ряду Гермионы, что филин и сделал, но перед тем, как позволить ей привязать бумаги с доказательствами к её лапке, клюнул клювом в руку и сердито сверкнул янтарными глазами. — Хм, доводы я принимаю, — заявил Министр после возвращения филина. — Тогда заседание я предлагаю отложить на следующую неделю. Все свободны!       Малфой не сдвинулся с места, обещая во взгляде что-то страшнее мести, а Гермиона уже в открытую смотрела на него и принимала этот вызов. Друзья потрепали её по плечам и вывели из зала, расспрашивая, что она удумала вновь. Гермиона только им улыбалась и повторяла, что держала всё под контролем. Им нечего было переживать за подругу.       В отличие от того, каким Малфой был на мирной территории, на работе он являлся мнимой угрозой.       Мальчики знали это, слышали рассказы подруги, но не понимали, каково это… Быть соседкой Драко Люциуса Малфоя.       Этот тип поселился с ней на одной улице, занял соседний дом, и узнала об этом Гермиона только в одно злополучное утро. Когда вышла выбрасывать мусор и увидела, как открывалась входная дверь домика справа от её. Она хотела поприветствовать нового жителя, ведь в доме никто не жил, когда она только поселилась здесь. Но столкнулась она с сонным и потрёпанным Малфоем, вышедшим на улицу за тем же, за чем пожаловала сюда и Гермиона. Они уставились друг на друга, как на сбежавших из зоопарка животных, и оба машинально закричали, подняв на уши всю улицу.       Гермиона поверить не могла, что Малфой поселился на магловской улице, выбрал именно ту, которая пришлась когда-то по душе ей самой! Аллея Нортумберленд! Тихая, милая, старомодная, но лучшая по соотношению цены и качества жилья. И что Малфой, весь из себя педантичный и одевающийся на работе с иголочки, расхаживал у себя дома в растянутых свитерах и обычных футболках. Хотя ей представлялось, что даже спит он в тёмной выходной мантии! Но Малфой держал образ самого обычного магла, даже волосы закалывал всякой дрянью, что подворачивалась ему под руки, чтобы волосы не лезли ему в глаза. Ну Гермиона и поделилась открытием с Гарри и Роном, и оно привело их двоих в детский восторг. Они ничего не предпринимали, но хихикали и провожали Малфоя смешливыми взглядами.       Гермиона специально просила их не скрывать свою осведомлённость. Если и Малфой прознает, что о его небольшую странность были посвящены все его бывшие враги, он наверняка должен будет съехать как можно дальше! Но она ошиблась.       Малфой устроил ей истерику при всех соседях, воображая из себя жертву, из-за чего те ещё несколько месяцев после глядели на неё с неодобрением. По утрам он открывал окна в своей квартире и кричал в сторону очень близко расположенного к нему дома Гермионы, чтобы она спешила собраться на работу. Не могла же такая пунктуальная сотрудница опаздывать! И делал он это за три и больше часов до начала смены, из-за чего Гермиона не высыпалась. Она затыкала уши пальцами, пряталась под одеялом и однажды бросила подушку прямо в самодовольную рожу Малфоя из окна своей ванны. Да, настолько ей повезло, что именно эта комната была для Малфой, как на ладони!       И он лишний раз не стеснялся этим воспользоваться. То случайно застанет её в одном полотенце и раскритикует фигуру или волосы, то даст совет по уходу, чтобы она выглядела так же прекрасно, как и он.       — Нет уж, спасибо! Я не хочу выглядеть, как тощий седой суслик! — И после этого она купила плотные тёмные шторы в ванну вместо привычных белых.       — Это платина! — почти истерично крикнул он, притрагиваясь к своим волосам, но Гермионе было уже всё равно.       Потом на его окнах она стала видеть прикреплённые листы с критикой её работы и последних отчётов. Иногда они могли занять её на часы, но когда Малфой заставал её за этим делом, она всегда делала вид, что это всего лишь мусор, который он может сжечь!       Гарри с Роном многократно советовали самой Гермионе переехать, но проигрывать Малфою она не собиралась! Хоть было и интересно, с чего же вдруг он взял и выбрал для своего мирного проживания магловскую аллею.       — Какое тебе дело? — всегда отвечал он, когда Гермионе подворачивалась возможность напрямую спросить его об этом. Обычно она ловила моменты, когда они задерживались в разговорах через окна. — Меня скорее интересует, за что судьба наградила меня такой замечательной соседкой?       — Я хотя бы не кричу в окно по утрам!       — А я не веду себя на работе, как настоящая сука!       — Да пошёл ты!       Малфой только намеревался им ответить, как дед с дома напротив заорал на них обоих:       — Заткнулись вы оба! Всем уже надоели ваши споры! Ругаетесь, как разведённые супруги!       Гермиона стыдливо захлопнула окно и знала, что Малфой сделал это тоже.       А потом произошло нечто странное. Малфой заявился к ней на порог, сваливая всё на того самого деда, которому мы, по его словам, помешали выиграть партию в шахматы с другом. Малфой, будучи воспитанным человеком, не хотел портить отношения с соседями. А ещё с тем дедом, как оказалось, он иногда беседовал, а теперь тот его игнорировал и не делился свежими сплетнями касательно жителей аллеи.       — Воспитанным? То есть в Хогвартсе ты знал, что это такое, но намеренно вёл себя, как ужаленный в задницу хвосторог?       — Да по тебе Святое Мунго плачет, Грейнджер. Так точно определить мой диагноз, — карикатурно восхитился он, проталкивая Гермиону внутрь и заходя в её квартиру.       Это было уже абсурдом. Малфой в магловском доме, в магловской квартире и не своей, которую он мог обустроить, как злодейское логово навроде Малфой-мэнора. Он в её магловской квартире! И он носил магловскую одежду!       Он раскритиковал интерьер её дома и даже лежащего на диване Живоглота, но без омерзения. Малфой желал её по-простому задеть, но а Гермиона стояла, как к месту приколоченная.       — У тебя что, друзей нет?       Щёки Малфоя окрасил розовый румянец, и это подвергло её в шок. Он бросился всё отрицать, опять же оскорбляя её в процессе своих оправданий.       Визиты его стали повторяться. В одни он был настолько наглым, что требовал с Гермионы ужин, а в другие занимал весь диван, спинывая с него Живоглота, и включал телевизор. Про него он узнал с рассказа Гермионы, произошедшего временем ранее. Живоглот после ему давал взбучку, и Малфой ходил с поцарапанным лицом на работу, оправдываясь, что в него вцепилась одна из тварей Отдела по контролю магических существ. Ну а Гермиона ходила довольная и гордая за своего кота.       Вне работы они всё реже стали затрагивать касающиеся Министерства темы, и просто говорили обо всём подряд. Малфой любил жаловаться на коллег, на саму Гермиону, говорил, как тяжело ему добираться до работы, а ещё обсуждал просмотренное только что шоу. Но в Министерстве всё проходило по тому же самому сценарию. Ругань, споры, крики, а затем выплёскивание всё на друг друга в домашней атмосфере, но без агрессии. Они выплёскивали свои эмоции так, будто говорили о раздражающих их коллегах без имён, а не о друг друге. И Гермиону такой ход жизни даже в какой-то степени устраивал.       Малфой скупал по её просьбам редкие экземпляры книг, приносил в её дом цветы, потому что, по его же словам, не мог оставаться у неё в долгу. Ведь Гермиона принимала его у себя, кормила и делилась тем, что было ему интересно. Она просила, чтобы он придумал что-то более оригинальное, но Малфой смахивал всё на своё воспитание и повадки джентльмена. Гермиона только удивлялась, где же все эти повадки были у Малфоя в Хогвартсе? Больше было похоже на то, что это всё он выдумывал.       Многое она всё ещё не понимала, но по поведению Малфоя для себя решила, что отвращения он к ней не испытывал. Был раздражён, злился и мог предложить устроить дуэль из-за чуть более сильной ругани в Министерстве, чем обычно, но никогда не вредил. Он был похож на кота, и так их у Гермионы стало двое. Один хуже другого, и Живоглот определённо был самым ласковым и милым созданием на свете по сравнению с его соперником.       Зачем всё это нужно было Малфою? Неужели он так сильно страдал от одиночества или его первоначальная попытка позлить Гермиону переросла в то, что он ненароком к ней привязался? Как раз этого Гермиона не понимала, но старалась не зацикливаться слишком сильно. В конце концов, будь это важным, Малфой бы сказал об этом. Он не стал ей другом, а скорее приятелем, насильно вошедшим в её жизнь, как будто так всегда и должно было быть. Извинений за своё поведение в прошлом Гермиона тоже не получила, но иногда ловила его смущённый и виноватый взгляд, когда она жаловалась на пренебрежительное отношение к ней на работе. Даже во время споров он не касался её происхождения, ни в их образовавшемся общении на аллее Нортумберленд, ни в Министерстве. И этого уже казалось достаточным, чтобы махнуть рукой на всё остальное.       — Отпразднуем то, какая же ты всё-таки стерва? — заявился он к ней этим вечером после провального слушания в Визенгамоте. — Я ведь столько готовил эту презентацию. А слушанье перенесли.       — Ну, не отменили же, — Гермиона забрала из его рук бутылку вина и присмотрелась к этикетке. — Моё любимое, — улыбнулась она. — Ну, проходи.       — Будто я спрашивал у тебя разрешение, — фыркнул он, на ходу снимая с себя тёмную мантию, в которой выходил этим утром на работу. За ней скрывался тот же самый любимый Малфоем костюм. Он разглаживал его во время слушания и даже сдувал пылинки, заботясь о своём внешнем виде.       — Ты ещё не был дома? — резонно спросила Гермиона, прикасаясь к повешенной на крючок мантии. — В нерабочее время обычно ты одеваешься не так.       — То есть как магл? — Гермиона не видела его лица, и ей стало не по себе от того, каким грудным голосом он задал этот вопрос. Она проигнорировала его и пошла на кухню, чтобы достать из холодильника закуску к вину. — Мне нельзя быть на этой территории в таком виде? — последовал он за ней.       — Мне просто интересно, почему ты не переоделся после работы. Задержался где-то?       Гермиона закрыла дверь, оборачиваясь через плечо и заставая стоящего позади Малфоя. В его глазах всего секунду проглядывалась странная искра, и Гермиона спугнула её. Малфой рассеянно моргнул и отошёл в сторону.       — Можно и так сказать.       — В каком смысле? Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Просто любопытствую, — Гермиона вынула палочкой пробку из бутылки и разлила в бокалы, которые Малфой уже отыскал в её буфете. — У меня из закуски только сыр с клубникой. Еду ещё не готовила.       — Можно заказать, хотя я не голоден.       — Я тоже, — протянула Гермиона, замечая, как Малфой избегал её взгляда. — Ничего не случилось? Или тот проект был действительно так важен к исполнению именно сегодня? Прости, если помешала, но в нём были некоторые нарушения.       — За что ты извиняешься? Мы не друзья, чтобы ты обо мне переживала, — его ухмылка вышла ещё более наигранной и кривой, чем это было обычно. И для Гермионы это стало дурным звоночком. — Да и дело не в этом. Не бери в голову, — он дал ей лёгкий щелбан и с бокалом отправился в гостиную, занимая любимое местечко на диване. Живоглот с комфортом устроился на его коленях, сразу же мурлыча, когда пальцы Малфоя забрались за его острые уши.       — Я не виновата, что этот визит выглядит так, будто ты хочешь выговориться.       — Может, и хочу, — пробормотал Малфой, искося поглядывая на севшую рядом Гермиону. — Включай эту электрическую коробку. Через десять минут начнётся эфир новой серии.       — Малфой! — Гермиона подняла пульт над собой. — Мы ничего не включим, пока ты не скажешь, что с тобой происходит.       — Я ходил к родителям, поэтому не успел переодеться. И мама не любит магловский стиль костюмов.       — Правда? — Она тревожно отвела взгляд. В груди заплясала сотня громоздких существ, перекрутивших все внутренности. Малфой вспомнил, кто она? Захочет ли он теперь обращаться к ней по-хорошему? Поэтому он так странно вёл себя по приходе? Потому что сдерживал своё отвращение? — А какая цель?       — Ну, не знаю? — язвительно произнёс он. — Наверное, у их сына сегодня день рождения?       Бокал в руках качнулся, и алая жидкость испачкала кофту Гермионы. Она быстро вскочила, давясь от удивления и разочарования, ведь испортила любимую домашнюю кофточку и!.. О, Боги! Малфой дулся на неё! Он обижался, ведь она не знала о его дне рождения, хотя до этого никто из них не обговаривал такие детали между собой. Или Малфой мог ненароком упомянуть это в их прошлом диалоге? Вероятно, так он и сделал, но Гермиона всё прослушала, ведь старалась не зацикливаться на личной жизни своего соседа.       Гермиона попросила Малфоя подождать её немного, а сама нацепила на грязную кофту дождевой плащ и выбежала на улицу. Пришлось очень быстро вернуться обратно, поскольку она забыла деньги.       Малфой уже во всю смотрел новую серию их любимого глупого сериала, когда Гермиона тяжело раскрыла входную дверь и положила на кофейный столик обычный покупной торт. Она и свечи скупила для него в виде цифр, правда толком не знала, сколько Малфою стукнуло, поэтому взяла несколько вариантов. Было нелепо ожидать, что он обрадуется её дурацкому подарку, и что оценит дешёвый торт из супермаркета. Но Малфой рассмеялся. Рассмеялся так, что бабочки внутри замерли и упали ничком, а сердце сковала чья-то рука.       Розовея, Гермиона улыбнулась ему в ответ и предложила свечи. Так она и узнала, что Малфою исполнялось двадцать четыре. И свой день он выбрал провести в её компании, дуясь, как маленький ребёнок из-за того, что она про него не знала.       Её переполняло колючее счастье за Малфоя. Такое искрящееся и щекочущее, когда он улыбался и вилка за вилкой ел слишком сладкий шоколадный торт. Свой кусок Гермиона отдала Малфою, и он с радостью закусил и им, вливая в себя бокал вина. Они болтали о сериале, о сегодняшнем дне, о том, что Малфой получил на свой день рождения чёртового коня, который сейчас стоял в конюшне его родителей. Он даже пообещал, что сводит Гермиону на нём покататься, чтобы только Малфои старшие об этом не прознали, и в хмелю эта идея показалась достаточно забавной. Было что-то бунтарское и весёлое в нарушении правил вместе с Малфоем.       А потом Гермиона набрала полные лёгкие решимости и спросила Малфоя, почему же он выбрал для себя такой образ жизни…       — Нет, это неправильно. Отпусти, — пробормотала она спросонья, качая головой на подушке и щурясь от настоящего света.       И всё.       На следующее утро Гермиона проснулась от ослепляющего солнца уже в своей кровати, переодетая в майку с шортами, не помня ничего из того, что следовало за её вопросом после. Ещё и спина отваливалась и ныла так страшно, что Гермиона подумывала о том, что она свалилась с крыши дома прямо на асфальт, забыв об отсутствии позади себя парашюта.       Она хотела поздороваться с Малфоем, который по обыкновению пил чай прямо на балконе, но этим утром там его застать не получилось. Шторы на всех его окнах были наглухо задёрнуты, и Гермиона решила, что напился он посерьёзнее её, и так спасался от похмелья и ярких солнечных лучей. В обычном состоянии они могли его драконить до настоящих криков, что уж было говорить об утре после пьянки? Малфой ведь даже пить толком не умел!       Следующие два дня Гермиона не слышала о нём и слова, под вечер шторы так и не раскрылись в его квартиру. На другое утро новой недели она решилась крикнуть ему, но была проигнорирована.       — Малфой, ты ведь на работу так опоздаешь! Без шуток! — повторила Гермиона, наблюдая за его домом из окна своей ванной. Живоглот сидел рядом с ней на подоконнике и молча вилял огромным хвостом.       Он приподнял его, вильнул мохнатым кончиком и перепрыгнул пропасть, мягко приземляясь на его окно. Гермиона с беспокойством наблюдала, как Живоглот безрезультатно поцарапал стекло, побил по нему лапой. Но сдаваться её кот не умел. Он с усилием запустил лапу под слабую жёрдочку и потянул вверх, туда же протиснул и плоскую морду, виляя задом всем соседям на радость. Живоглот быстро проскочил внутрь, расталкивая шторы, но обратно кот к ней вернуться не сумел, так что Гермиона отправилась на работу в скверном расположении духа.       Но Малфоя она застала на своём месте в зале Визенгамота. На него было жалко смотреть. Бледная кожа, пролёгшие под глазами тени, потухший взгляд, который на неё даже не смотрел. Гермиона почти протиснулась до него, как в зал зашёл Бруствер и сухо велел ей вернуться к своей половине.       Гарри с Роном тоже не понимали, что такое приключилось с Малфоем за выходные. Уходил он почти навеселе, а вернулся как после встречи с дементором. Гермионе в это верилось намного больше, чем в то, что это он так много выпил, и всё ещё не мог отойти!       Но говорил Малфой чётко и складно. Его холодный голос был слышан всем, но Гермиона больше не видела, что же происходило в его глазах. Ведь он больше не смотрел на неё. Ни разу за всё слушание, а когда оно завершилось, к ней подлетела его личная сова с переданными жалобами по её работе. Это было чертовски странно.       Между ними случилось что-то такое, из-за чего он обиделся на неё. Или дело было в его мелочности? Гермиона не подарила ему подарок, и теперь он расчерчивал границу и мстил понятным только ему образом? Гермиона ждала его после работы у себя в квартире, но Малфой не пришёл. Только кто-то постучался в дверь, но на пороге оказался кричащий на неё Живоглот, прошедший внутрь и жаловавшийся на то, что он оказался заперт в чужой квартире на целый день. Но голодным её любимец не был. Что-то всё-таки он отыскал на кухне Малфоя и слопал, раз сразу же завалился на диван и захрапел.       — Тебе просто нравятся ваши каждодневные споры на работе. Вы словно соревнуетесь, кто кого заденет по наиглупейшей причине, — сказал ей Рон, приканчивая свою порцию обеда в кафетерии.       — А ещё ваши отношения закончились по инициативе Малфоя. Это и раздражает, — добавил Гарри. Он протянул другу стакан с тыквенным соком, когда огромный кусок мяса застрял у него в горле. Рон весь раскраснелся и с кашлем проглотил грудку, чуть не ставшую причиной его смерти. — Тебе бы радоваться, что он сам от тебя отстал.       — Именно! — прохрипел Рон. — Забудь и живи дальше. Ты ведь раньше очень легко справлялась с таким.       — Я ведь думала, что наше общение наладилось.       Мальчики переглянулись, и их выражения лиц дружно скисли.       — Вот теперь я узнаю нашу старую и милую Гермиону. Излишне позитивная.       — И наивная, — с мягкой улыбкой сказал Гарри. — Гермиона, это ведь Малфой. Эта семья делает всё только в целях своей выгоды. И ему нравилось проводить с тобой время.       — Но а что теперь?       — Кто же их разберёт? — друзья хмыкнули, принимаясь за свой обед и намекая, что разговор пока что исчерпан. — Не принимай близко к сердцу. Может, Малфой никогда и не был с тобой искренним.       Но Гермиона восприняла это ещё хуже, чем всё, о чём она думала сама до этого. Не был искренним? То есть все их разговоры, смех, его улыбка на день рождения, их игры во взрывные карты, просмотр сериала и даже обсуждение матча по квиддичу, куда он однажды её затащил… Всё это не было настоящим?       Ну уж нет!       Гермиона хлопнула по столу и отправилась к Малфою, который предпочитал обедать у себя в кабинете, а не в шумном кафетерии. Гермиона пару раз выводила его в люди, но каждый из них он жаловался, как избалованный ребёнок. Хотя он взаправду являлся избалованным ребёнком.       Друзья не стали её останавливать, видимо, сошлись во мнении, что с Гермионой их трюки не работали. Если ей что-то пришло в голову, она это исполнит вне зависимости от масштаба последствий.       Если Малфой желал всё выбросить, то пускай для начала объяснится перед ней за каждый свой поступок, запутавший Гермиону! А затем уже пускай валит к чертям единорога на своих длинных, Мерлин, ногах! Она не позволит ему себя так унизить!       — Малфой? — поинтересовался его коллега, когда Гермиона явилась к нему на отдел. — Он, вроде как, уехал по просьбе Бруствера. Ещё этим утром.       — И когда вернётся?       — Сегодня уже вряд ли, — пробасил мужчина, сверяясь с расписанием. — Ему передать что-то, если он всё-таки явится?       — Что он придурок, — прошептала Гермиона.       — Простите?       Уже вечером она сидела на диване в своей квартире, поедая печенье и глядя новую серию сериала, который нравился Малфою. Её он на деле раздражал, но только во время просмотра такой глупости, можно было увидеть самые невероятные и глупые эмоции на его точёном лице. Самые различные и невообразимые, но сейчас всплывающие в памяти под диалоги персонажей. Гермиона с точностью могла определить, как бы Малфой отреагировал на глупость происходящего чуда сценарной режиссуры. Он определённо был бы в гневе, узнай, что его любимую парочку развели в этой серии.       Прекрасный был способ это проверить!       Гермиона зашла в ванну, вступила прямо на белое морозное дно в одном только халате и раскрыла окно, выглядывая наружу в направлении его окон. Вдохнув воздуха побольше, она зацепилась за рамы и закричала на всю аллею:       — Они расстались, Малфой!       Тишина, звучащая, как писк в ушах и отдышка в лёгких.       — Сейчас идёт премьера новой серии, и они расстались!       Шаги, бег, что-то упало, и, наконец, окна в соседнем доме распахнулись, и Малфой уставился на неё, как на дикарку с копьём в руках.       — Ты проспойлерила мне это, стерва! Как это они расстались?!       — А не расскажу, ведь ты меня игнорируешь! — она захлопнула окно со шторами, полностью собой довольная. Вот теперь точка была поставлена на её условиях.       И даже последующие громкие стуки во входную дверь были сладкой трелью для ушей. Настоящий подарок взамен на идиотское поведение Малфоя. И лицо у него всё перекосило, когда он выглянул на улицу, правда было и кое-что ещё во взгляде. Будто стеснение. Или то была обида?       Настучавшись вдоволь, Малфой затих, и только тогда Гермиона открыла входную дверь, готовая поговорить, как цивилизованные люди, но Малфой толкнул её внутрь и защёлкнул замок.       — Что ты себе позволяешь? — прошипел он тут же, указывая на неё пальцем, но не касаясь.       — Это что ты себе позволяешь? Я сделала что-то такое плохое, за что ты вычеркнул меня из своей жизни?       Теперь она точно поняла, что это была боль от обиды. Малфой быстро скрыл её, наступая и загоняя Гермиону ближе к стене.       — Я имею полное право вычеркнуть из своей жизни какую-то там маглу.       Гермиона застыла у стены, вдавленная в него его словами и дыханием. Пальцы заледенели и не смогли согнуться, когда ей захотелось ударить его. Но она стояла, глядя на ошарашенного не меньше её Малфоя. У него вырвалось это иначе, чем было когда-то давно. И даже не грязнокровка, но почему же от этого слова было больнее? Не ядовитое презрение ударило по ней будто пощёчина, Гермиона была задета тем, что Малфой сказал без задней мысли, чтобы задеть именно её.              — Повтори. — И она бы ответила, что не удивлена его словам. Они не дружили, а иногда проводили время и очень много ссорились на работе. Между ними не было ничего, но Гермиона не сумела проигнорировать всё это, как в детстве. Было больно, так больно, что в глазах заблестели слёзы. — Повтори! — закричала она, когда он не подумал и шелохнуться. — Повтори, что ты сказал, Малфой!       — Я не собираюсь этого делать, — холодно отчеканил он, а от обиды и злости Гермиона пихнула его в плечо. — Грейнджер!       — Зачем же тогда мелочиться в выражениях? Если собрался быть придурком, то делай это по-настоящему. Куда же делась моя любимая «грязнокровка»? Даже это не так больно, как магла, сукин ты сын! — она ударила его ещё раз, пробегая под его рукой и хватаясь за горло, так жадно глотающее воздух. — Пошёл вон из моей квартиры! Убирайся из этого района! И не смей! — сверкнула она взглядом. — Не смей больше заявляться ко мне и оскорблять меня! Я хотела узнать, почему ты так себя ведёшь, но теперь даже видеть тебя не хочу!              — А до этого ты хотела, да?       — Что? — Гермиона вздрогнула от его смешка.       — Когда ты разревелась тем вечером, мне показалось, что я вообще не должен быть рядом с тобой. А теперь ты носишься за мной и обвиняешь во всём меня? Я лишь сделал тебе одолжение! — Малфой вскинул руки и посмотрел на неё. Мерлина ради… Малфой почти что плакал, когда говорил ей это.       Гермиона прикрыла рот и отвернулась. К тому нельзя было подготовиться. Ни в какой вселенной, которую можно было себе представить. Нельзя!       — Я знаю, что омерзителен тебе, но обязательно было делать всё это?       — Да с чего же ты решил, что омерзителен мне? Я могла расплакаться по разным причинам! Мы ведь были пьяны, Малфой, — глупо хихикнула Гермиона, кажется, заставляя Малфоя думать о том, что она над ним издевалась. — Я не помню, чтобы плакала и над чем. Но могу точно сказать, что это вряд ли связано с тобой. — Малфой вскинул голову, щурясь на неё с недоверием. — Да, не помню. Мы болтали о всяком, и дальше совсем ничего не помню. Хотела даже спросить тебя, почему у меня так болит спина, — затараторила она, стараясь напрямую не смотреть на Малфоя. — Но если дело в каком-то недоразумении, то его ведь можно уладить, да? Только если ты извинишься за свою грубость.       — Извини.       На миг Гермиона растерялась.       — Что ж, это было просто, — вырвался смешок, и Гермиона нервно прикусила губу. Искренности в этом прозвучало столько же, сколько в ней было сейчас уверенности. Малфой стоял перед ней и впервые за их общение её пугал. — Тогда давай обсудим то, почему же я расплакалась.       — Я извиняюсь за другое.       Она не успела спросить его, уточнить, как Малфой схватил её за плечи, повернул к себе и поцеловал. Первой реакцией было замереть. Гермиона уставилась на Малфоя, который и не думал отводить свой взгляд от неё, внимательно выискивая в ней что-то на месте текущей пустоты.       Гермиона постаралась отстраниться, как только поняла, что Малфой поцеловал её! Он целовал и не отпускал, подчиняя тело Гермионы себе, вжимая ладонь в её лопатки и вдавливая ближе к своей груди. Его губы не отпускали её, слизывая, сцеловывая любой протест и звук. Очень крепко и настырно, из-за чего Гермиона с трудом могла позволить себе дышать.       Она злилась на него, не желала видеть, а теперь он целовал её, как самую желанную девушку. Гермиона проглотила воздух, когда Малфой толкнул её на диван, мгновенно следуя за ней и вновь прижимаясь уже распухшими от поцелуя губами. Мысли сбились в кашу от падения и тяжести тела сверху. Он был на ней, нависал сверху и пробегался руками по талии, прикасался к рукам и притягивал их к себе, чтобы Гермиона обняла его или задушила. Она думала об этом, думала, но… сжала далеко не его шею, а плечи и повернула голову вбок, целуя Малфоя в ответ.       Он глубоко задышал и промычал в поцелуе, пропуская этот звук через всё тело Гермионы, доводя её до дрожи. Спина изогнулась, приникла к его торсу, а мешающие до этого ноги завелись назад, обнимая поясницу.       Малфой отстранился только для того, чтобы отдышаться самому, и в это время Гермиона отчётливо поняла, как приятно и жарко он целовался. Без поцелуев было уже не так правильно лежать вместе с ним на диване и по сути касаться его в тех местах, куда она никогда и ни за что даже не посмотрела бы! Гермиона опустила взгляд ниже на дрожащий кадык, на вздымающуюся грудь, но ужаснуло её, как тесно она прижималась к нему своей промежностью. Даже через халат и его брюки ощущалось горячая твёрдость там, где она его касалась.       Это же Малфой, Гермиона! Малфой!       — Что это? — поёрзала она.       — Вроде как, это мой член.       Лицо окрасила краска.       — Почему ты поцеловал меня? Это я спрашиваю!       Вместо ответа этот сумасшедший поцелуй продолжился. Тягучий, душный, от которого при всём желании она не могла оторваться. Губы Малфоя были мягкими и необузданными, и такими, будто она их уже касалась. И тогда они имели вкус, подозрительно напоминающий ей вино.       Огосподибожемой!       Они целовались! Они целовались в вечер его дня рождения, когда речь зашла о том, что ему подарили самый идиотский подарок на свете, и это лошадь! Гермиона была так пьяна, что уговорила Малфоя отвести её к той конюшне и прокатить её на этом коне прямо в их никудышном состоянии! И, конечно, Гермиона свалилась с него, что объясняло её больную спину, а Малфой…       — Гермиона! Ты в порядке? — его обеспокоенный голос затрепетал в ушах, и тогда Гермиона позволила себе лишнее, приблизилась к его лицу и поцеловала в уголок губ. Под луной его лицо было таким чудесным, таким милым, поэтому она и захотела коснуться его и как можно ближе рассмотреть. Это могли сделать только губы.       Это она поцеловала его первой, привлекла к себе, и по-собственнически обвила шею, когда Малфой поднял её над землёй и понёс подальше от коня, который свалил её на землю.       Малфой целовал её в настоящем, и Гермиона вспомнила, как они касались друг друга у кронов деревьев. Она бесстыдно стонала, закидывая ногу на его талию, и всё это двоилось в голове, ведь происходило и на памяти, и в реальности, окутанной ещё и теплом и запахом Малфоя.       Но ничего о слёзах. Гермиона была на седьмом небе от наслаждения, плавясь словно воск в руках Малфоя, но с чего же ей было плакать? Даже сейчас она не видела в этом причин и просто продолжала отвечать на требовательные поцелуи. И странно. Алкоголь сегодня она не пила.       Было ясно, как Божий день, что Малфой не хотел вычёркивать её из своей жизни. Никто не целовал так тех, на кого им было всё равно, но он впитывал любоё её удовольствие, гнался за ним, как неудержимый гонщик и хватался руками за любую возможность. Гермиона пискнула, ощущая ожог холодных рук на своей горячей коже под халатом. Его пальцы плясали под тканью на животе, обрисовывали талию и были в непозволительной близости от груди и её нижнего белья.       Гермиона сильно зажмурилась, когда Малфой перестал терзать губы и спустился к шее. Его глаза были прикрыты, и больше она не могла наблюдать серебра. Он не следил за ней, потому что увлёкся их близостью, напрочь забывая о цели.       — Малфой, — коснулась она его плеча, но он перехватил её ладонь и поцеловал внутреннюю сторону. От влажного и горячего языка мурашки рассыпались по спине и плечам. — Постой же!       — Ты вспомнила? — сразу спросил Малфой серьёзно. Или пугливо? От его поцелуев мысли заволок мутный туман, и думать было до безумия тяжело!       — Нет, — Гермиона рассеянно заморгала, отвлекаясь на то, как ходила его челюсть. — Но я бы хотела поговорить. Я припоминаю, как поцеловала тебя, когда свалилась с лошади. Какого соплохвоста, ты повёл меня в конюшню?       — Ты попросила.       — И я была пьяна!       — Грейнджер, ты пила не одна. Но явно больше меня, — Малфой взял бёдра Гермионы и подмял их под себя, роняя ведьму на лопатки. — Я поговорю с тобой, но только если после мы продолжим это.       — Это так не работает! — Попытка отстраниться закончилась хуже, чем до этого. Малфой завёл её руки за голову и, стянув с шеи болтающийся галстук, перевязал им запястья. — Да ты издеваешься!       — Тогда я не хочу говорить, если мы остановимся.       — То есть ты боишься, что всё повторится, и я заплачу? Я действительно не знаю, почему я тогда разревелась, но не думаю, что причина связана с тобой. Это нелепо.       — Почему же? — Малфой распахнул полы её халата. Гермиона вся задрожала под прохладным воздухом и одновременно с этим его жарким взглядом. Смущение переросло в стыд, когда он неторопливо рассматривал её голую грудь. — Ты понимаешь, что молила меня остановиться со слезами на глазах, будто поцелуи со мной были для тебя самой омерзительной вещью на свете?       Нет же, она думала совсем не так! Гермионе хотелось поцеловать Малфоя! В её опьянённом мозгу и настоящем, и она сделала это, прильнув и прикусив его нижнюю губу, чтобы он перестал вести себя, как придурок!       — Ты в этом так уверен? — отстранилась она, падая обратно и заглядывая на Малфоя с вызовом. — Удивительно, как ты плох в коммуникации, даже не потрудившись поговорить со мной после случившегося.       — Что ты обсмеяла, что я к тебе чувствую? — Малфой осёкся, понимая, что ляпнул лишнего. Он помассировал переносицу, опуская голову близко к груди Гермионы. Она испуганно опустилась ниже от его лица, но от последующего касания ладони и обжигающего языка это помогло мало. Гермиона зашипела под нос и раскрыла рот, наслаждаясь тем, как правильно ощущались поцелуи на всём её теле, куда бы только ни упали его губы. — Грейнджер, скажи же что-нибудь, чтобы я остановился. И делу придёт конец.       — Гермиона, — прошептала она, выгибаясь спиной навстречу его губам. — Ты звал меня по имени. Это я помню. Не нужно звать меня по фамилии, когда ты такой.       Малфой поцеловал её грудь, опалил дыханием талию и стянул нижнее бельё по ногам, устраиваясь между её разведённых бёдер. Он подхватил её за них и весь скопившийся жар бурлил именно там, куда пришёлся последний, долгий поцелуй перед которым Гермиона отчётливо услышала своё имя.       Она простонала, прикрывая губы на полушёпоте с тем, что так напоминало уже его имя. В глазах скопились слёзы от невозможности запустить ладони в его пряди, притянуть его к себе ближе. Гермионе оставалось беспомощно извиваться, пока он слизывал её соки и ласкал языком набухший клитор. Ей оставалось чувствовать эту пытку и видеть, как Драко смотрел на неё уже без извращённого желания вытянуть из неё нечто одно. Теперь он желал получить от неё всё, и Гермиона не стеснялась в том, как шептала его имя, как молила и хвалила, ведь не желала, чтобы это заканчивалось.       Но ведь она просила его остановиться. Просила и, вероятно, затем, чтобы испытывать всё это с ясной головой. Стоило отдать себе должное за проявленную выдержку, потому что ни за что на свете Гермиона не позволила бы себе прокричать «стоп!». Настолько с Драко всё ощущалось восхитительно и нереально.       Гермиона прижалась щекой к своему плечу, желая укусить его и прекратить эту сладкую дрожь. Драко наращивал темп и успокаивался как раз вовремя, чтобы последний стон не успел сорваться с её губ от достигнутого оргазма. Но его не было, как не было и больше терпения. Гермиона завела вместо рук ноги за его плечи и вцепилась пальцами в ткань рубашки, надеясь поцарапать кожу и причинить ему то же, что он вытворял с ней.       И Гермиона была готова поклясться, что чувствовала его ухмылку, пока она сжимала кулаки над головой и пыталась подстроиться под его движения рта. Но Драко стиснул, придавил её ладонью к дивану и позволил своему языку показать Гермионе, как именно ощущалась смерть в правильных руках. И Гермиона умерла бы в самом деле, если бы забыла всё это, если бы не остановилась в тот вечер.       Лицо её раскраснелось, а рот готовился кричать от того, что Драко будто бы не собирался останавливаться, но как раз в момент, когда наслаждение стало превращаться в дрожащую боль, он оставил последний поцелуй на её клиторе и поднялся. Его лицо комично вытянулось, и стоило пальцам коснуться её щёк, Гермиона поняла, что отпустила слёзы, и те измарали её щёки.       Она быстро замотала головой, стараясь улыбнуться сквозь тяжёлые вздохи.       — Нет, я боялась, что ты остановишься.       — И поэтому заплакала? — удивился Драко, размазывая горячие слёзы.       — И тогда тоже. Тогда мне больше всего на свете хотелось бы, чтобы ты сделал это со мной, но я была не совсем в своём уме. Это неправильно. Хотя я не уверена, что могу утверждать, что трезво мыслю сейчас. Ты всегда умел вытворять такие вещи?       — У меня был стимул учиться, — ухмылка растопила все льды между ними, и Гермиона с мольбой посмотрела на него, игриво прикусывая губу и протягивая связанные галстуком руки. — Извини.       — Нет, ты забавно злишься. Только если не называешь меня какой-то маглой.       — И за это тоже извини, — он быстро избавил Гермиону от пут и обвёл покрасневшие запястья большими пальцами, приятно разминая затёкшие мышцы.       — Так выходит, — Гермиона приподняла одну бровь, ощущая себя хозяйкой положения. И ведь, в отличие от неё, Драко был полностью одет! Но невинный и виноватый взгляд уменьшал его долговязую фигуру. — Я тебе нравлюсь? И с каких пор?       — Если бы я знал, то сумел бы это проконтролировать и убраться отсюда.       — Говоря об этом! — Гермиона врезалась в Драко, обнимая его плечи и заглядывая в упор в глаза. — Я ведь спросила тебя, почему ты выбрал именно этот район? Что ты ответил?       Драко стеснялся отвечать ей, а его скулы стремительно розовели и блестели от пота.       — Я его не выбирал. Так сложилось, что мне предложили купить здесь дом.       — Но ведь зачем-то остался, когда понял, кто твоя соседка.       — Гермиона, ты когда-нибудь ловила себя на мысли, как интересно наблюдать за соседями? Как их жизнь может быть полна смысла, хотя обычно ты этого не замечаешь? — улыбнулся Драко, а его взгляд наполнился искорками мыслей. — И так я стал наблюдать за тобой, — мечтательно произнёс он. — И прости, но тогда я притворился, что увидел тебя здесь впервые. Я знал, кто моя соседка задолго до того, как это поняла ты.       — Извращенец, — в шутку надулась она. — Мог бы однажды подарить мне цветы и сказать, что я тебе понравилась! А не выдумывать так много дурацких причин!       — Но спорить с тобой мне тоже нравится.       — И выслеживать меня через окна. И как часто ты видел меня в ванной? — Он замолчал. Возмутительно! Хоть бы слово сказал!       — Я и сказал, и после этого нормальные шторы ты всё-таки купила.       — А, припоминаю, — сощурилась она, опасливо растягивая слова. — Это когда ты назвал меня непривлекательной и предложил подобрать средства для ухода за собой.       — Ляпнул без задней мысли.       — Ага, разумеется.       — Гермиона, я видел тебя голой! Ты понимаешь, что выбила мне вообще все мысли?       — Тогда почему же ты так много думаешь сейчас?       Намёк был схвачен мгновенно. Драко повалил её и, склонив голову набок, поцеловал за ухом. Он отвёл её кудри в сторону и стал осыпать поцелуями розоватую шею.       — Как тебе одна идея? — засмеялась она, щурясь от удовольствия и щекотки из-за его быстрого дыхания, когда он спросил её «какая?». — Сделаешь со мной то же самое, что делал парой минут ранее? Только сейчас я смогу сжать тебя за волосы.       — Задушить меня хочешь?       — И не думала, — заулыбалась Гермиона, глядя на Драко. — Ведь я ещё хочу кончить на твоём члене, — с этими словами она положила ладонь на живот и раздвинула бёдра пошире. — Только поласковее. Спина ещё немного болит после того, как твоя лошадь меня скинула.       Она откинула голову назад, задыхаясь в итогах своего желания и наблюдая, как Драко облизывал губы и стирал её смазку с подбородка. В глазах плясал его раздвоенный силуэт, и оба они улыбались ей.       — Я как-то говорила, что ты худший сосед на свете.       — Такого я не припомню, — хмыкнул он, снимая с себя лишнюю одежду.       — Но я точно об этом думала.       — И что, изменила своё мнение?       — Не уверена, ведь мой сосед оказался не только неприятелем, но ещё и моим постоянным оппонентом на совещаниях, а ещё извращенцем…       — Невозможная женщина.       — Худший сосед, — передразнила она его, ласково принимая в свои объятия, пока Драко накладывал Противозачаточное заклинание.       Он поцеловал её в висок и толкнулся внутрь, не убирая пальцев с её клитора, пока Гермиона не привыкла к нему. Ощущение наполненности, смешанного с запахом Драко, который она вдыхала из его шеи и которую целовала, кусала, пока он растягивал её собой. Драко толкнулся несколько раз и замер тогда, когда замерла и Гермиона, хныкая сквозь сжатые губы.       — Здесь? — спросил он заботливо, надавливая пальцем на её живот. Ещё один толчок, и Гермиона поцарапала его спину. — Здесь, — утвердительно улыбнулся Драко, раскачивая бёдрами. — Ты невероятно чувствительна. И это убийственное сочетание с твоим характером, — его голос дрогнул на очередном толчке, и Драко рухнул к её груди, проглатывая стон.       Движения потеряли паузу, превратившись в бесконтрольный поток ударов их тел, их вздохов и сумбурных поцелуев, где они слышали свои имена и стоны.       — Быстрее, — зашептала Гермиона, царапая спину и горячую шею, пока руки не сошлись на его скулах, которые Гермиона начала быстро целовать. Она укусила его губу и в поцелуе повторила свою просьбу, которой Драко подчинился. — Ещё, пожалуйста.       — Ненасытная ведьма. Ты кончила уже дважды, — прохрипел Драко с ухмылкой, поднося к её губам свой палец, и Гермиона облизала его, не сводя глаз с его лица. Драко шикнул и скользнул вниз, размазывая остатки выдержки по её клитору.       Сильное давление на нём, внутри неё и снаружи под его взглядом — и Гермиона выгнулась дугой, закрывая глаза от ослепительных мерцающих перед ними звёзд. Ноги сжались на пояснице, останавливая Драко в позе его личного наслаждения, которое он испытывал с хрипом на губах около её шеи.       Глаза открывать категорически желания не было, и когда уже Гермиона сделала это, на улице мерцал новый день, а тело болело уже не только в области спины. Она с усилием поднялась с кровати, замечая на тумбочке букет лилий, запах от которых и вытащил её из сна. Рядом с вазой лежала крохотная записка:       «За всё это время я так и не понял, какие цветы тебе нравятся»       Гермиона кротко улыбнулась и, так и не одевшись должным образом, только лишь накинув халат на плечи, выглянула на улицу через окно в ванной. Драко, как это и ожидалось, опирался о перила балкона и пил свой чай. Теперь Гермиона понимала, что в этом не было никакого смысла, кроме как увидеть её с самого утра.       Драко заметил её и улыбнулся в чашку.       — Мне нравится, что мне их дарят, — ответила Гермиона и, не дожидаясь ответа, закрыла окно.       На улице раздался приглушённый крик:       — Не опоздай на работу, невозможная женщина!       Ухмыляясь, Гермиона вернулась к окну, занимая любимое местечко на подоконнике, которое успело нагреть солнце.       — А ты подготовься к сегодняшнему заседанию, худший сосед! Вряд ли у тебя вчера было время сделать это.       Драко выплеснул чай и засмеялся, а Гермиона задержалась ещё ненадолго, делая вид, что ей очень интересны высаженные их общей соседкой цветы на веранде.       — Так какие тебе всё-таки нравятся больше всех? — спросил он как бы в шутку, а сам смотрел на неё, будто готовясь поймать и прочесть её мысли.       — Розы очень красивые, не думаешь?       — Классика, значит?       — Почему бы и нет? Тебе же можно любить глупое шоу, где главные герои расходятся и мирятся буквально в одной и той же серии.       Драко со смешком покачал головой и, поставив чашку на перила, потянулся с громким вздохом.       — Уж кто бы говорил, моя милая ведьма. Жди меня этим вечером, я собираюсь наверстать упущенные нами возможности.       — Драко! — Гермиона опасливо посмотрела по сторонам, лишь бы никто из соседей их не услышал!       — Я про сериал, — засмеялся он. — И кто же из нас извращенец?