Осколки, что цветут

ГЛАВА 9. СМЯГЧЕНИЕ БЕНЗО Бензо не разговаривал с Джинкс почти два месяца. Он появлялся в общем зале, кивал Экко, перекидывался парой фраз со Скрэбом, игнорировал новичков — и игнорировал её. Проходил мимо, как сквозь пустое место. Не смотрел. Не здоровался. Не угрожал. Просто... отсутствовал. Джинкс сначала бесилась. Потом привыкла. Потом перестала замечать. Но на восьмой неделе её беременности (или на девятой — она уже сбилась со счёта) что-то изменилось. Она сидела на кухне, пила свой отвратительный чай и пыталась починить старый фен, который нашла в мусорном баке. Механизмы успокаивали её. Пальцы помнили, как обращаться с винтиками и шестерёнками, даже когда голова была занята другим. Бензо вошёл неожиданно. Она не слышала шагов — он всегда двигался тихо, как охотник. — Это опасно? — спросил он, кивнув на фен. Джинкс подняла голову. Не поверила своим ушам. — Что? — Фен. Он может взорваться? Или ударить током? — Может, — она моргнула. — Если я соберу его неправильно. — А ты соберёшь неправильно? — Я никогда ничего не собираю неправильно. Я собираю всё по-своему. Бензо хмыкнул. Сел напротив неё. Достал из кармана какой-то мелкий механизм — похожий на часть от часов — и положил на стол. — Это сломано. Починишь? Джинкс посмотрела на механизм. Потом на Бензо. Потом снова на механизм. — Почему ты просишь меня? — Потому что Экко говорит, ты лучше всех в Зауне работаешь с мелкими деталями. А я ему верю. Даже когда речь о тебе. Она не знала, что ответить. Поэтому просто взяла механизм. Покрутила в пальцах. Достала отвёртку. — Стерлась шестерёнка, — сказала она через минуту. — Нужна новая. У Экко в мастерской есть запасные. — Возьми. Она встала. Живот уже мешал — она оперлась рукой о стол, чтобы подняться. Бензо тоже встал. Протянул руку. Неуверенно. Будто не знал, как это делать. — Помочь? — Я не инвалид, — огрызнулась Джинкс. Но руку приняла. Они пошли в мастерскую вместе. Молча. Неловко. Но без ненависти. В мастерской Экко удивлённо поднял бровь, увидев их рядом, но ничего не сказал. Просто кивнул и продолжил строгать что-то деревянное. Джинкс нашла шестерёнку. Вставила. Проверила механизм — он зажужжал ровно. — Готово, — сказала она, протягивая Бензо. Он взял. Покрутил. Убрал в карман. — Спасибо, — сказал он тихо. А потом добавил, глядя в пол: — Я не простил тебя. Я не умею прощать таких вещей. Но я вижу, что ты пытаешься. И, может быть... может быть, я тоже попробую. Не прощать. Просто... не ненавидеть. Он вышел. Джинкс смотрела ему вслед. — Он почти улыбнулся, — сказала она Экко. — Ты видел? — Видел, — Экко отложил рубанок. — Для Бензо это как признание в любви. — Дурак, — фыркнула Джинкс. Но на глаза навернулись слёзы. — Ага. Но теперь — твой дурак тоже? Она не ответила. Но когда Экко подошёл и обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо, она не отстранилась. Внутри неё Эритея брыкнулась так сильно, что Джинкс охнула. — Она одобряет, — засмеялась Джинкс. — А Абель? — Абель молчит. Но она всегда молчит, когда согласна.