За душой

Представьте себе мрачное и суровое место, раскинувшееся от берегов студеного моря до Чёрных гор в глубине материка. Густые леса, заброшенные замки, далёкие деревушки, в которых живы суеверия и поверья — всё это здесь в изобилии. Время забыло этот край, и жизнь здесь течёт по своим законам. В то же время среди лесов раскинулись заливные луга, дающие корм скоту; в горах есть залежи руды и разных минералов, что позволяет ковать сталь, достойную эмиров Востока; в реках — много рыбы, а в лесах — полно лекарственных растений, используя которые местные знахари творят поистине чудеса… Именно сюда пришел мир историй Короля и Шута.

Глава 1       

Гордо скину плащ, вдаль направлю взор.

Может, она ждёт? Вряд ли, это вздор.

И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз —

Это моей жизни заключительный каприз.

© «Король и шут»

       «Сегодня не лучший день для ловли, — подумал Эрих, подтягивая корзину с снастями. — Но сидеть без дела тоже нельзя. Отец и так хмурится: в амбаре почти пусто». В поселении Эриха редко звали по имени — в основном просто Рыжим из-за цвета волос. Но особо над ним не подшучивали: и Эрих мог ответить, и отец его был уважаемым человеком. Он привозил самый большой улов, постоянно помогал своему старинному другу — настоятелю местной каплицы, а сына обучил не только хитростям рыбалки, но и грамоте, а также работе с разными механизмами. На берегу жили сурово: лето было коротким и дождливым. Некоторые дома так и стояли заколоченными после зимних бурь, а на прибрежные камни то и дело выкидывало останки лодок и даже торговых судов. Прибрежные воды здесь были коварны, но Эрих гнал от себя мрачные мысли. Давно хотел он заняться чем-то другим, но пока ловил рыбу. Он уже подгребал к своему проверенному месту под скалой, чтобы закинуть сети, когда случайно заметил Его. Человек в тёмном плаще и колпаке стоял на самом краю отвесной скалы и смотрел куда-то вдаль. Ветер трепал полы черного плаща и в конце концов сорвал с головы колпак, но незнакомец не шевелился — словно статуя, высеченная из камня. «Глупец, что там делать в такую то погоду? — подумал Эрих. — Даже чайки прячутся от порывов ветра». Прошло не меньше получаса, силуэт был неподвижен, и Эрих даже забыл про него. Потом он вдруг резко разбежался — и с диким криком ринулся вниз. Эрих не раздумывал ни секунды. Отбросил сети, рванул вёслами — лодка скользнула к месту падения. Волны толкали судно, пена слепила глаза, но вот — рука, бледная на фоне тёмных вод. Вытащить бедолагу оказалось нелегко. Тот был тяжёлым, обездвиженным, а волны то и дело норовили утянуть его обратно. — Ну уж нет, — процедил Эрих сквозь зубы. — Если решил умереть — делай это на суше. А то ещё скажут, что я утопленников коллекционирую. Он втащил тело в лодку, перевернул на бок — из горла хлынула вода. Эрих достал из рыбацкого набора полированную стальную пластинку, поднёс ко рту. Поверхность слегка затуманилась. Дышит. Накрыв спасённого парусиной, Эрих развернул лодку к берегу. Ветер не стихал, да и ни о какой рыбалке уже не было и речи. Незнакомец очнулся, когда лодка уже ткнулась в песок. Глаза его были пусты — ни страха, ни благодарности. Только холодная, бездонная тоска. — Зачем? Зачем ты меня вытащил? — Потому что ты ещё жив, — коротко ответил Эрих. — Как твоё имя? Парень долго молчал, будто взвешивал каждое слово. Потом выдохнул: — Ларс. Из Бьернгара, что севере И он снова надолго замолчал. Но потом его как будто прорвало: — Она не замечала меня, не замечала. Как будто я пустое место. Я хотел сделать её счастливой, я хотел любви и семьи, а она… Жить с этим… — он сглотнул, — хуже смерти. Эрих помолчал. В голосе Ларса звучала не просто обида — целая бездна невысказанной боли. Ветер выл в ушах, а где то вдали, за скалами, раздался протяжный крик — то ли чайки, то ли чего иного. — Думаешь, скала дала бы тебе покой? — наконец спросил он. — Или твоя избранница заметит твоё отсутствие? Ларс не ответил. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд снова устремился к морю, будто там, в беспокойной глади, таился ответ. Дом Эриха хоть и стоял на самом краю поселения, но был довольно большим и добротно сделанным. Внутри было много часов — отец Эриха их любил и по возможности отовсюду привозил домой. Внутри пахло солёной рыбой, табаком и дымом. На стене висел старый трезубец — то ли оружие, то ли память о рыбном промысле. Отец Эриха, суровый мужчина с обветренным лицом и шрамом через всю щёку, лишь мельком взглянул на мокрого незнакомца, кивнул и молча ушёл в другую комнату. В тишине было слышно, как на улице воет осенний ветер, да часы — каждый со своим тиканьем — будто вели между собой молчаливый спор о времени. Эрих поставил перед Ларсом миску с горячей похлёбкой — густую, с кусочками рыбы и кореньями. Ложка, которую он подал, была умело вырезана из дерева, с орнаментом на держале. — Ешь, — сказал он. — Иначе завтра не встанешь. А я не нанимался тебя второй раз спасать. Ларс поколебался, потом взял ложку. Ел медленно, будто каждое движение требовало усилий. Капли воды с его волос падали на стол, оставляя тёмные пятна. — Ты всегда такой… спокойный? — вдруг спросил он, не поднимая глаз. — Нет. Но море учит сдержанности. Если поддаваться каждому порыву — разобьёшься о скалы. Как ты сегодня. Ларс вздрогнул, ложка застыла в воздухе. — Прости. Не хотел… — Нет, ты прав, — Ларс отложил ложку. — Я действительно чуть не разбился, хоть и хотел этого. Молчание повисло между ними, но теперь оно было не тягостным, а почти дружеским. За окном ветер не унимался, и где то вдалеке раздался глухой удар — то ли волна о скалу, то ли что иное. — Почему ты решил спасти меня? — снова спросил Ларс, поднимая взгляд. — Ты ведь даже не знал, кто я. — А нужно знать? — Эрих пожал плечами. — Человек тонул — я вытащил. Разве тут нужны причины? Да и потом… — он усмехнулся, — кто знает, может, ты мне ещё пригодишься. Вдруг море решит пошутить и подкинет нам что нибудь поинтереснее? — Я не просто тонул, я сам прыгнул. Это был мой выбор, а ты его у меня отнял, — Ларс провёл рукой по лицу. — Здесь всё проще, — кивнул Эрих. — Море не терпит суеты. Оно либо принимает, либо отвергает. А шутки его, знаешь ли, не всегда смешны. Ларс долго смотрел на огонь в очаге, будто видел там что то своё. Пламя дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены, и в этих тенях то и дело мерещились странные фигуры — то ли звери, то ли люди, то ли вовсе не здешние существа. — Спасибо. Нет, не за спасение. За то, что не пытаешься меня утешить. — Утешения нужны тем, кто ждёт жалости. А ты не из таких, — Эрих встал, подкинул в огонь пару поленьев. — Ложись, спать Ларс из Бьернгара. Завтра будет новый день. И, гляди, может, даже рыба клюнет. Когда Эрих проснулся, Ларса уже не было. Ни записки, ни каких либо следов — только примятая кровать, где он спал, и слабый запах сырости, оставшийся после ночного дождя. Эрих вышел на берег. Море волновалось, но не бушевало; в его рокоте ему, казалось, становилась понятна история Ларса и его прыжок, но… Глава 2              

Когда испанцы взяли в плен,

Возле крепостных казнили стен,

Затем во мраке, среди скал,

Свой череп я в кустах искал…

© «Король и шут»

       — Ого, вот и подкинуло море что то поинтереснее, — с сарказмом сказал Эрих, в очередной день выходя на своей лодке с уловом из за скалы. Недалеко от него, на рейде, стоял фрегат. И всё бы ничего — кораблей он видел много, — но этот отличался от всех остальных. Рваные паруса, торчащие доски; в некоторых местах борта были проломлены, как будто от попадания ядра. Было ощущение, что этот корабль сначала вышел из боя, а следом угодил в лютый шторм. Но самое удивительное — с него доносилась лихая пиратская песня, звучавшая странно и глухо, будто доносилась изпод воды. Эрих активнее взялся за вёсла, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Он старался как можно быстрее оказаться подальше от опасности и поскорее приплыть в посёлок. Пришвартовав лодку и быстро выгрузив улов, Эрих поспешил домой, чтобы рассказать отцу об увиденном. Дома никого не было, и он, немного поразмыслив, решил сходить в ближайший постоялый двор — может, там удастся разузнать какиенибудь новости или слухи о таинственном судне. Зайдя в кабачок при постоялом дворе, он заказал себе кружку эля и сел за дальний столик, стараясь занять место так, чтобы видеть и слышать всё, что происходит вокруг. В помещении стоял густой табачный дым, слышался гул голосов и звон кружек — обычная суета портового кабака. Через некоторое время в кабак зашёл странный человек. Это, вне всякого сомнения, был старый моряк. На нём был старый потёртый ферноут, штаны из парусины и ремень с пустыми ножнами. Он переступал неуклюже, как будто ботинки надевал крайне редко и ему было в них жутко неудобно. Его лицо покрывали глубокие морщины, а глаза смотрели пронзительно и устало. Оглядевшись, он увидел Эриха и, ухмыльнувшись, пошёл прямо к нему, стуча каблуками по деревянному полу. — Ну что, смотришь? Я видел, как ты сегодня утром быстро работал вёслами. Ну что, удалось тебе убежать? — с издёвкой спросил он, присаживаясь напротив. — Кто ты? Что тебе от меня нужно? Я ни от кого не бежал! Ты явно меня с кемто перепутал! — начал злиться Эрих, невольно сжимая кулаки. — Заткнись, закажи мне выпивку и внимательно слушай, что я буду говорить! — прорычал негромко собеседник, но его голос показался Эриху громче всего кабачного шума. В нём звучала такая властность, что Эрих невольно подчинился. После этого незнакомец взял кружку Эриха, сделал большой глоток и начал свой рассказ: — Когдато давно мы на бриге «Фортуна» выискивали манильские и испанские галеоны в Карибском море. Команда у нас была слаженная, капитан — удачливый и дерзкий, но вот корабль уже старый. Мы жили охотой за богатством, мечтая о днях, когда сможем сойти на берег и зажить припеваючи. Однажды на горизонте мы увидели фрегат, но, что было странно, все три его мачты были без парусов. Подойдя на близкое расстояние, мы поняли, что на корабле никого нет, и захватили его. В ту ночь на палубе звенели кружки, ржали от восторга пираты, и сам воздух пьянил победой. Никто не задавался вопросами: почему корабль оказался пуст? Почему в трюмах и на мостике не слышно ни единого шороха матросской суеты? Корабль оказался исправен — и теперь это был наш корабль. «Фортуну» с минимальным экипажем мы отправили в порт, а сами отправились дальше на нашем новом фрегате, который назвали «Тень». Мы верили, что это судно принесёт нам небывалую удачу. Мы легко захватывали торговые корабли и делили награбленное, ещё не зная, что ждёт нас впереди. Поначалу всё шло как обычно — добыча, веселье, мечты о богатой жизни. Незнакомец с шумом сделал ещё один глоток эля, неторопливо набил трубку табаком, закурил и, выпустив клуб табачного дыма прямо в лицо Эриха, продолжил: — В первом же бою с голландцами выяснилась одна деталь — нас невозможно было убить. Первый удар судьбы пришёлся на меня. В жарком бою меня сразили насмерть. Я рухнул на палубу, закрыл глаза — и… не увидел тьмы. Не почувствовал холода смерти. Я поднялся, смахнул кровь с лица и продолжил сражаться, словно и не было раны. Потом были французы. На их земле мы сошлись в рубке. Меня убивали девять или десять раз за четыре дня — клинки пронзали грудь, топоры рубили плечи. Но каждый раз я вставал, собирал себя по кускам и шёл в бой. Однажды хитростью испанцы взяли нас в плен. У крепостных стен нас казнили: вешали, рубили головы, жгли на кострах. Но утром мы вновь бродили по скалам, искали свои черепа в кустах, прилаживали отрубленные конечности. Мы горели — и не сгорали. Тонули — и всплывали. Шпаги, ножи, пули — всё было бесполезно. Даже пушечное ядро, влетевшее мне в живот, лишь замедлило нас: целый год я собирал себя по частям, но снова встал в строй. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил Эрих, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Ято тут при чём? — Не перебивай! — рявкнул пират, стукнув кулаком по столу. — И до тебя очередь дойдёт. — Оказалось, что это был не дар, а проклятье. Оказалось, что сойти с корабля и обрести покой можно только в том случае, если ты выставляешь вместо себя замену — свежую заблудшую душу. Я уже очень старый моряк и уже давно искал себе замену. Годы тянутся бесконечно, и каждый день — это мучение, а не жизнь. Мы шли к этой скале издалека, чтобы я мог обрести покой, но всё пошло не так. Помнишь ли ты, что на днях спас утопленника? Теперь ты понимаешь, что ты натворил и почему я здесь? — Но я ж не знал всего этого, — ошарашенно ответил Эрих, чувствуя, как земля уходит изпод ног. — И что теперь? Я должен занять его место? Но я не готов и не хочу умирать! — Нет. Пока что речь не о тебе. Меня должна заменить душа самоубийцы. И раз ты сломал все мои планы, то и найдёшь для меня новую или сам решишь стать такой душой. В общем, теперь тебе нужно искать человека, которого уже ничего не держит в мире живых, а найдя подходящего кандидата, прийти в ближайшую таверну и заказать эля в эту вот самую кружку, из которой сейчас пью я. В тот момент ты снова увидишь меня и мы обсудим, что будет дальше. А пока, до новой встречи, твой отец погостит на нашем фрегате, чтобы твои поиски не затягивались… Не помня себя, Эрих бросился домой. Отца дома не было, в комнате все перевернуто, а на столе стояла кружка изпод эля… Глава 3       

Висели над камином старинные часы,

И стрелки замерли на них сто с лишним лет назад.

И гость не отрывал от них свой любопытный взгляд —

Они давно стоят…

© «Король и шут»

Эрих проклинал всё: Ларса, эту злосчастную скалу, рыбалку, которая в последнее время приносила лишь разочарование, и ту самую девушку, из за которой Ларс решил свести счёты с жизнью. В мыслях снова и снова всплывала картина — незнакомец, стоящий на краю обрыва, ветер, рвущий полы плаща, и бездонная пропасть под его ногами. Но сейчас главной заботой был отец: Эрих обегал уже весь посёлок и прилегающие места, заглядывал в каждый укромный уголок, расспрашивал соседей, стучался в дома — всё без толку. В отчаянии он зашёл к настоятелю местной каплицы. Отец нередко засиживался у своего старого друга, обсуждая дела и вспоминая молодость. Эрих толкнул тяжёлую дверь, переступил порог — в храме пахло воском и старым деревом. Священник поднял глаза от книги, внимательно посмотрел на взъерошенного юношу. — Опять нет? — спросил он, уже зная ответ. Эрих лишь кивнул, сглотнув ком в горле. Уже за полночь Эрих вернулся домой. В пустой избе было непривычно тихо — ни отцовского кашля, ни его размеренной походки, ни ворчливых замечаний по поводу беспорядка. Он опустился на лавку, обхватил голову руками. Что делать? Куда идти? Как спасти отца? Вопросы крутились в голове, сплетаясь в тугой клубок тревоги. Незаметно для себя он забылся тревожным сном — не сном даже, а полузабытьём, где реальность смешивалась с кошмарами. Во сне ему явился пират. Образ был настолько явным, что Эрих на мгновение забыл: это всего лишь видение. — Долго ты ещё будешь бегать по берегу без толку? — голос звучал глухо, будто изпод воды. — Если так пойдёт дальше, то твоему отцу понравится у нас, и он станет прекрасным боцманом. Эрих в ужасе проснулся. За окном занималась заря — бледный свет пробивался сквозь щели ставен, выхватывая из полумрака очертания мебели. В комнате стало различимо каждое пятно, каждая трещина на стенах, каждый предмет, хранящий память о прежней, спокойной жизни. Решив не терять ни минуты, он быстро собрал самое необходимое: смену одежды, немного еды, огниво, верёвку. В последний момент добавил к поклаже коекакие инструменты — на всякий случай. Руки дрожали, но движения были чёткими, выверенными: страх подгонял, но не лишал рассудка. Путь лежал к каплице. Найдя настоятеля, Эрих, стараясь говорить ровно и убедительно, придумал историю: отец подал весточку, что срочно уехал на заработки на север и ему тоже нужно срочно туда ехать. Он оставил ключ от дома, попросил присмотреть за скромным хозяйством, за скотиной, за огородом. Священник, привыкший к внезапным отъездам местных жителей, не стал расспрашивать — лишь кивнул, перекрестил юношу и пожелал доброго пути. Уладив тем самым свои немногочисленные дела, Эрих вышел на дорогу, ведущую в сторону Бьернгара. Он рассудил, что возможно, там он разузнает о Ларсе и это поможет ему каким-то образом решить проблему. Парутройку раз его подвозили на попутных телегах — добродушные возчики, видя усталого путника, не отказывались помочь. Но большую часть пути приходилось идти пешком, меряя шагами пыльную дорогу, вслушиваясь в шорохи леса и тревожные крики птиц. Спустя несколько дней, почти выбившись из сил, он зашёл в глухую деревню, спрятавшуюся в стороне от основной дороги. Дома, казалось, почти вросли в землю — старые, покосившиеся, с крышами, поросшими мхом. Между ними вились узкие тропинки, а посреди деревни стоял особняк — единственный дом, выглядевший ухоженным. Он резко контрастировал с общей картиной запустения: резные наличники, чистые стёкла, аккуратно подстриженные кусты у крыльца. Время шло к закату. Небо наливалось багрянцем, тени удлинялись, а воздух становился всё прохладнее. Эрих решил попроситься на ночлег — других вариантов всё равно не было, а ночевать на улице ему решительно не хотелось. Он подошёл к двери и постучал. На удивление, хозяйка особняка встретила его приветливо. Её присутствие в этой глуши, да ещё и в одиночестве, было очень загадочно. Довольно красивая женщина с тонкими чертами лица и проницательным взглядом, улыбнулась без тени настороженности. Увидев растерянность Эриха, она мягко сказала: — Меня зовут Адель, проходите в дом. Я вижу, что вам необходим отдых. Как ваше имя? —Не волнуйтесь, вам нечего бояться в этом доме. Вся прислуга на ночь уходит в деревню — так уж у нас повелось со времён болезни моего мужа. — Эрих. Я направляюсь в Бьернгар, чтобы помочь своему отцу и да, я бы не отказался от небольшого отдыха и скромного ужина. Но почему вы одни? Где все остальные? Такой порядок в одиночку не поддержать. — А где сейчас муж и чем он болеет? — простодушно спросил Эрих, пытаясь скрыть волнение. — Больше его нет, — голос Адели звучал ровно, но в нём проскользнула тень боли. — Однажды он решил играть со временем… и проиграл. Слова прозвучали непонятно и таинственно, но Эрих решил особо не вникать. Усталость брала своё, и он послушно пошёл вглубь дома за хозяйкой. Войдя в гостиную, он сразу заметил над камином старинные часы. Их массивный корпус из тёмного дерева, украшенный резьбой, притягивал взгляд. Циферблат, покрытый патиной времени, мерцал в свете угасающего дня. Эрих невольно задержал дыхание: его отец был знатоком и коллекционером часов, да и сам юноша очень хорошо разбирался в часовых механизмах. Он мог по одному взгляду определить эпоху, мастера, особенности сборки. — Какие шикарные часы! — восхитился Эрих, подходя ближе. — Я хорошо разбираюсь в подобных вещах и готов их купить — в подарок своему отцу. Адель сразу же поменялась в лице. В глазах её вспыхнул страх, а затем чтото ещё — холодное, пронзительное, от чего у Эриха пробежал по спине ледяной озноб. — Нет! Они не продаются, — резко оборвала она тему, и в голосе прозвучала такая твёрдость, что юноша невольно отступил. Через некоторое время, чтобы разбавить неловкость, Адель предложила выпить вина. Вино оказалось превосходным — насыщенным, с долгим послевкусием. Закуски к нему были изысканными: сыры, маринованные оливки, тонкие ломтики вяленого мяса. Некоторые блюда Эриху были в новинку — он с любопытством пробовал каждое, отмечая богатство вкусов. Так проходило время. Они болтали на разные отвлечённые темы: о погоде, о дальних краях, о старинных ремёслах. Адель посмеивалась над простотой Эриха, но без злобы — скорее с добродушной иронией. Мимоходом она рассказала, что её бывший муж любил эксперименты со временем, но в подробности не стала вдаваться. Лишь добавила, что однажды он перегнул палку, и это закончилось для него плохо. Теперь она одинока, но и свободна — в этих словах звучала странная смесь горечи и облегчения. Постепенно разговор иссяк. Адель предложила провести гостя в спальню — просторную, с высоким потолком и большим окном, зашторенным тяжёлыми портьерами. Эрих поблагодарил, но сон не шёл. Мысли о часах не давали покоя. Он вспоминал, как отец, склонившись над очередным механизмом, объяснял ему тонкости сборки, рассказывал истории о мастерах прошлого. Решив отблагодарить Адель за гостеприимство, Эрих дождался, когда она заснёт, и тенью проскользнул в гостиную. Часы молчали — стрелки замерли на полуночи. С виду механизм был исправен: шестерёнки блестели, пружины выглядели упругими. Но чтото мешало часам работать — какаято невидимая преграда. Эрих долго изучал устройство. Он осторожно снимал крышки, проверял соединения, прислушивался к малейшему шороху. В воздухе пахло воском и старым деревом. За окном медленно светлело — первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи. И только под утро, когда небо стало розоветь, он понял, в чём проблема и как её исправить. Оказалось, одна из пружин была слегка перекошена — достаточно было чуть подправить её положение. Остальное было делом техники. Эрих аккуратно собрал механизм, и часы ожили. Сначала тихо, почти неслышно, затем всё громче и громче — зазвонил колокол. Звук наполнил дом, отразился от стен, прокатился по коридорам. Радостный, Эрих поспешил в спальню, чтобы обрадовать Адель. Но вместо радости он увидел ужас в её глазах. Она начала хрипеть и корчиться, лёжа в кровати. С каждым ударом колокола её лицо менялось: кожа теряла упругость, волосы седели, глаза тускнели. Она старела — стремительно, необратимо. Через несколько мгновений от прекрасной женщины остался лишь прах, рассыпавшийся по простыням. В ужасе ошеломленный Эрих бросился вон из дома… Глава 4       

На улице темнело, сидел я за столом.

Лесник сидел напротив, болтал о том о сём.

Что нет среди животных у старика врагов,

Что нравится ему подкармливать волков.

© «Король и шут»

Он бежал, не помня себя, — ломился, как лось через горящий лес, подальше от этого кошмара. Ветви хлестали по лицу, ноги подкашивались от усталости, но страх гнал вперёд, не давая остановиться. Наконец Эрих рухнул на мшистую кочку, хватая ртом воздух. Грудь разрывало от бешеного ритма сердца, в висках пульсировало. Он тяжело осознал: всё, что случилось, — не сон. Это реальность. Но какая реальность? Он убийца? Или ему пришлось делить постель с ведьмой? Он всего лишь починил часы и не хотел никому зла. Почему так происходит? Что делать дальше? Куда идти? Эрих плохо ориентировался в этих местах. Карты не было — он и не думал брать её, когда покидал дом в спешке. Лес вокруг стоял дремучий, неприветливый, будто нарочно заслонял путь. Ни дымка вдали, ни звука людского — казалось, здесь не ступала нога человека уже много лет. Долго шёл он по звериным тропкам, то и дело сбиваясь с пути. Корни норовили подставить подножку, кусты цеплялись за одежду, словно пытаясь удержать. Но вот впереди показалась широкая тропа — не звериная, а явно протоптанная людьми. Эрих почувствовал слабый проблеск надежды: эта дорога могла вывести к какойнибудь деревне или хотя бы к тракту. Практически выбившись из сил, он наконец увидел одинокий дом на опушке. Крыша, поросшая мхом, узкие окна, дверь, сколоченная из толстых досок — всё выглядело ветхим, но крепким. Не раздумывая долго, Эрих постучал в дверь — просить ночлега. Дверь отворилась почти сразу. На пороге стоял старик с добродушной улыбкой, в простом холщовом кафтане, подпоясанном верёвкой. — Заходи, сынок, заходи! — голос его звучал тепло, почти ласково. — Откуда ты здесь взялся? На десятки лиг вокруг нет людей. Только вот я, здешний лесник, уже не один год тут обитаю, да за порядком в лесу приглядываю. — Я шёл в Бьернгар и заблудился, — выдохнул Эрих, переступая порог. — Знаешь ли ты дорогу туда, отец? — Дорогу знаю, — кивнул старик. — Да ты присаживайся. Какой путь на ночь глядя? Сейчас ужинать будем. Он тут же поставил на стол миску с горячей похлёбкой, нарезал хлеба, сел напротив. Огонь в очаге мерцал, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены. В избе пахло сушёными травами, дымом и чемто ещё — едва уловимым, но тревожным. — Зватьто тебя как? И что за дела у тебя в Бьернгаре? — спросил лесник, прищурившись. — И почему ты оказался совсем в другой стороне от дороги туда? Эрих напрягся. Рассказать правду — про фрегат, про Ларса, про Адель и её жуткую судьбу — значило бы навлечь на себя новые беды. Кто знает, что у этого старика на уме? Поэтому он повторил историю, которую уже не раз прокручивал в голове: — Отец срочно уехал на заработки, а следом вызвал к себе и меня. Я и пошёл… да вот заблудился. Было видно, что старику не терпится пообщаться с редким гостем. Новости послушать, да свои порассказать. — А я тут только с природой и общаюсь, — начал лесник, разглаживая бороду. — Помогаю лесу и лесным обитателям. Зимой ко мне лоси да косули приходят — соль лижут, да сеном угощаются. Птицы под крышей прячутся от холодов и непогоды… Он говорил долго, с умилением описывая каждую мелочь: как кормит белок, как ставит солонец для косуль, как следит, чтобы браконьеры не заходили в его владения. Потом вдруг добавил: — Даже волков подкармливаю. Поэтому среди животных у меня врагов нет. Они меня уважают. Эрих слушал, но внутри всё сжималось. Чтото в тоне лесника, в его взгляде, скользившем по гостю, заставляло насторожиться. Ночь опустилась быстро. За окном сгустилась тьма, лишь изредка нарушаемая шорохами леса. Эрих сидел за столом, уже еле держась, чтобы не заснуть прямо так. Лесник всё говорил, говорил — о ветрах, о следах на тропах, о том, как меняется лес от сезона к сезону. Его голос звучал монотонно, убаюкивающе. Вдруг за окном раздался вой — протяжный, густой, будто песня из самой глубины чащи. Старик замолчал. Улыбка медленно сползла с его лица, но тут же вернулась — уже другая, острая, хищная. Он встал, бесшумно подошёл к стене, снял ружьё. — Друзья хотят покушать, пойдём, приятель, в лес, — прошептал он, наставив оружие на парня. В голосе лесника прозвучало чтото такое, что заставило Эриха действовать. Практически мгновенно он бросил в старика миску с похлёбкой. Тот дёрнулся, теряя прицел. Эрих схватил нож со стола и, не раздумывая, кинулся вперёд. Толи лесник не успел нажать на курок, толи случилась осечка — но Эрих успел. Нож вошёл в грудь старика по самую рукоятку. Тот лишь удивлённо посмотрел вниз, на нож, потом на юношу — и беззвучно осел на пол. Эрих подтащил тело к входной двери, приоткрыл её и вытолкнул труп лесника на улицу. Едва успел захлопнуть дверь — за ней тут же раздались звуки борьбы: волки дрались, рычали, рвали то, что осталось от бывшего хозяина леса. До Эриха начало доходить происходящее и ему стало плохо. Вот теперь он получается точно убийца. Но он же защищался! Проклятый старик хотел его скормить волкам! Вообще Эрих не понимал, что происходит вокруг него в последнее время. Что он сделал плохого, что на него навалились все эти напасти — пират и похищение отца, Адель, теперь вот этот старик. Неужели это всё из-за Ларса? Неужели не надо было спасать человека, упавшего в море? Но это бред! Эрих справедливо решил, что сначала вызволит отца, а потом уже будет разбираться во всем остальном. Нужно было определиться, что делать дальше. Поход не сложился с самого начала. Куда идти дальше? Где искать замену Ларсу? Покопавшись в вещах лесника, Эрих обнаружил коекакие припасы: сушёное мясо, хлеб, соль. И что самое важное — карту. Она была старая, потрёпанная, но на ней чётко обозначены тропы, реки и даже небольшие поселения. Ещё раз недобрым словом вспомнив Ларса, он собрал всё необходимое в дорогу. Устал так, что ноги подкашивались, но уснуть не получалось. Сидел у очага, прислушиваясь к звукам снаружи — к рычанию, хрусту костей, к шелесту ветра в кронах. Страшно было представить, сколько путников до этого приходило к этой зловещей избушке… Сколько историй оборвалось здесь, в глуши, под вой волков и шёпот леса. Глава 5       

Он, видно, в ссоре с головою,

Видно, сам себе он враг,

Надо ж выдумать такое —

Во дурак!

© «Король и шут»

А что же Ларс? Он не мог прийти в себя. Эрих вернул ему жизнь, но смысл этой самой жизни остался потерян. Ларс бродил от деревни к деревне словно безумец: чтото бормотал, спорил сам с собой, сторонился людей и ночевал в самых невообразимых местах — заброшенных домах, развалинах, а то и вовсе в склепах на кладбищах. В его глазах больше не было ни страха, ни надежды — лишь пустота, будто душа покинула тело, оставив лишь оболочку, одержимую какойто неведомой идеей. Однажды он умудрился разом удивить целую деревню. Погода была отвратительная: ветер гнул деревья к земле, дождь хлестал по лицу и заливал всё вокруг, гром гремел так, что тряслись оконные рамы в домах. Непогода разыгралась не на шутку — мало кто спал в этот час. В воздухе стоял острый запах озона, а вспышки молний на мгновение выхватывали из тьмы очертания леса, делая его похожим на застывшее чудовище с раскинутыми лапами. Но чтото ещё привлекло внимание жителей. Недалеко от деревни, на соседнем холме с одиноким деревом, в которое часто била молния, стоял какойто безумец. Он поднял руки к небу и чтото кричал — слова тонули в раскатах грома, но по жестам было ясно: он бросал вызов самой стихии. — Может, случилось чего и он зовёт на помощь? — подумали жители. Но, приблизившись, они были удивлены и обескуражены: парень вызывал молнию и грозился её поймать! В руке у него даже была сумка для этого — потрёпанная, но весьма вместительная. Все наблюдавшие за Ларсом прекрасно знали, что бывает, когда попадает молния: обгоревшее дерево на холме было тому немым свидетелем. Его скелетный силуэт, чёрный и искривлённый, стоял как напоминание о силе, с которой не стоит шутить. — Он, видно, совсем безумен.— Да. Надо ж выдумать такое — невообразимо! — Зачем он это делает? Он что, сам себе враг? — Во дурак! — слышались из толпы голоса жителей. А парень в это время бегал от леса к полю, от поля к ручью — туда, куда за мгновение до этого попадали разряды молнии. Иногда останавливался, поднимал сумку навстречу вспышке, выкрикивал чтото невнятное и снова срывался с места. Его фигура, мечущаяся между светом и тьмой, казалась частью самой грозы. Час был поздний, так что через некоторое время жители потихоньку начали расходиться по домам. Кто то качал головой, кто то усмехался, а кто то долго смотрел вслед безумцу, и в глазах его читалась не насмешка, а тревога. Ларс же так и бегал с сумкой по холму, выкрикивая: — Давай же, залетай ко мне в сумку! Хоть ты станешь моей!.. Он не чувствовал холода, не замечал, как дождь превращает землю под ногами в липкую грязь. Что он собирался делать с пойманной молнией? Вероятно, даже он сам не мог ответить на этот вопрос. Но в тот момент это было неважно. Настало утро. Деревня проснулась, и жители принялись восстанавливать то, что повредила ночная непогода. Ветви, сломанные ветром, лежали поперёк дорог; коегде сорванные ставни бились о стены; лужи отражали бледное солнце, словно осколки разбитого зеркала. Кроме того, никто не отменял ежедневных дел, коим нет числа. У колодца, набирая воду, люди обсуждали незнакомца — кто то с усмешкой, кто то с жалостью… — Видали, что творит? — Небось, голову потерял после какой беды. — А может, и не безумен вовсе? Может, знает что то, чего мы не знаем? — Да ну, брось! Какой смысл ловить молнию? Вдруг на дороге показался ночной паренёк. Он шёл, слегка покачиваясь, но в походке чувствовалась странная решимость — будто он не сдался, а лишь переводил дух перед новым забегом. Одеяние его было под стать его ночным приключениям: рубаха изорвана в нескольких местах, местами прожжена, а там, где ткань уцелела, — насквозь промокла и теперь висела тяжёлыми складками; штаны — в грязи и траве, с разошедшимися швами на коленях и бёдрах, местами тоже прожжены или продырявлены; пояс потерялся в ночной беготне; обувь — если и была, то давно слетела в бурной погоне; ступни — грязные, в царапинах и ссадинах. Голова была вся лохматая и седая, притом, что брови и небольшая бородка остались чёрными как смоль. На лице — ни следа усталости, лишь странное, почти блаженное выражение. Жители деревни, не сговариваясь, расступились, когда Ларс подошёл к колодцу. Он поднял ведро и шумно, жадно стал глотать студеную воду, пока не напился вдоволь. Вода стекала по подбородку, капала на изорванную рубаху, но он, казалось, не замечал этого. — Ну что, поймал? — спросил кто то из толпы. Ларс ничего не ответил, лишь довольно улыбнулся и пошёл дальше. Его глаза блестели, а на губах играла загадочная полуулыбка, будто он знал нечто, недоступное остальным. Уже глядя в удаляющуюся спину безумца, крестьяне заметили, как будто чтото блеснуло в его обгоревшей сумке… Глава 6       

— Я был проворней, значит, денежка моя!

— Не допущу, чтоб ты богаче был, чем я!

— Сейчас вцеплюсь тебе я в горло и на части разорву!

— Я прибью тебя дубиной и все деньги заберу!

      

© «Король и шут»

Эта молния не убила его, но встряхнула — привела в порядок мысли и чувства. Электрический разряд словно расставил всё по местам. Теперь в голове сложилась единая картина: каждое действие имело смысл, а каждая ошибка — цену. Ларс решил вернуться в родной Бьернгар, восстановить прежние связи и дела, а затем отыскать спасителя и отблагодарить его. В памяти всплывало лицо Эриха — спокойное, твёрдое, без склонности к пустым словам. «Он не ждал благодарности, когда вытаскивал меня из воды, — подумал Ларс. — Но ято знаю: добро нельзя оставлять без ответа». Не стоит обрывать жизнь изза того, кто тебя не ценит. Когданибудь найдётся та единственная, ради которой он будет готов на любые жертвы. Но это случится «когданибудь». Сейчас главное — просто жить: дышать, ходить, видеть солнце, слышать шум ветра. Возможно, однажды придёт настоящая любовь, которую он так жаждал. С этими мыслями Ларс шёл к городу. Солнце клонилось к закату — пора искать ночлег. После встречи с молнией его вид был плачевным: рубаха изорвана и прожжена, штаны испачканы грязью и травой, обуви не было — потерялась в ночной беготне. Ступни покрывали царапины и ссадины, седые волосы спутались и взъерошились. «В таком обличии никто меня не пустит на ночлег», — подумал он.«Нужно что нибудь придумать, а то уже темнеет». Дорога шла мимо старого кладбища. Ларс не боялся — за последнее время он набрался опыта, и встреча полуночи на погосте не была для него в новинку. Он решил переночевать в старинном склепе, а утром в ближайшей деревне раздобыть одежду и обувь. «Потом — в Бьернгар. Потом — найти Эриха. А там… Там будет видно», — размышлял он, выбирая между двумя полуразрушенными постройками. Одна почти целиком ушла под землю, вторая сохранила дверь и окна, затянутые паутиной. Устроившись в глубине подходящего склепа, Ларс уснул. Ему приснился старый моряк, который с ухмылкой разглядывал его, словно примерял новую мебель к своей каюте. Лицо незнакомца менялось: то появлялся пиратнекромант, то отец Эриха, то бывшая возлюбленная. Ларс пытался заговорить, но слова застревали в горле, а моряк лишь качал головой и шептал чтото на непонятном языке. Сон был странным и неприятным. Сквозь него Ларс услышал резкий, злобный спор с хриплыми выкриками и лязгом металла. Он открыл глаза и прислушался. Похоже, пара разбойников делила награбленное у склепа, где он укрылся. Спор накалялся. Коренастый вор с кривым ножом пригрозил: — Отдай монету, а не то я рассержусь! Высокий и худой разбойник с бледным лицом усмехнулся: — Мне наплевать, я твоей злости не боюсь! Коренастый размахивал ножом: — Но ведь я похитил деньги и всё дело провернул! Худой скрестил руки на груди: — Без моих идей, невежа, ты бы и шагу не шагнул! Кто придумал, как обойти сторожей? Кто знал тайный ход в сокровищницу? Воры замерли, глядя друг на друга с неприкрытой враждебностью. Монета в руке одного из них блестела, словно насмехаясь над их жадностью. После паузы коренастый предложил: — Отдадим покойнику! Высокий кивнул на дверь склепа: — Отлично! Так тому и быть! Пусть заберёт мёртвый, а мы поделим остальное. Но перемирие длилось недолго. Спор вспыхнул вновь. — Я был проворней, значит, денежка моя! — настаивал первый, сжимая нож. — Не допущу, чтоб ты богаче был, чем я! — возразил второй, делая шаг вперёд. Накал достиг предела. — Сейчас вцеплюсь тебе в горло и на части разорву! — зарычал первый. — А я прибью тебя дубиной и все деньги заберу! — не отступал второй, хватаясь за дубину у пояса. И тут в склепе что то зашевелилось. Раздался скрип и скрежет — дверь медленно отворилась, и в проёме возник «мертвец» в обветшалом одеянии. Его фигура казалась нечёткой, словно сотканной из тумана и теней, но голос прозвучал ясно и грозно: — Довели меня, проклятые, ей богу, довели! Воры переглянулись и бросились наутёк, забыв и про золото, и про злополучную монету. Их крики затихали вдали, а Ларс, ещё притворявшийся «мертвецом», не мог сдержать усмешки. Убедившись, что воры ушли, он собрал тяжёлый мешок с монетами и драгоценностями и поспешил покинуть укрытие — пока один из них не вернулся с подмогой. При свете луны он пересчитал деньги и понял: хватит и на то, чтобы привести себя в порядок, и на дорогу в родной город. Да и для благодарности Эриху что нибудь придумается. Всё складывалось удачно. Но сон в склепе не выходил из головы. Ларс снова видел лицо моряка, его ухмылку, взгляд, будто знавший, чтото неведомое ему самому. «Что он хотел мне сказать? — думал он, шагая по дороге. — И почему именно сейчас?» Впереди мерцали огни деревни. Гдето лаяла собака, пахло печёным хлебом и дымом. Ларс вдохнул этот запах и улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал не обиду и горечь, а что то похожее на надежду. Глава 7       

В чёрном цилиндре,

В наряде старинном,

В город на праздник

Путник очень спешил.      

© «Король и шут»

Эрих подходил к поселению. Если верить карте, это был маленький провинциальный городок почти на границе Истервинда — он примостился у подножия больших, практически неприступных гор. Эти горы служили жителям источником уникальных руд. Местные кузнецы, умело смешивая металлы, ковали сталь, которой не было равных. В горных долинах паслись стада овец — они давали жителям мясо и шерсть, позволяя выживать в суровом климате. А знахари собирали в ущельях редкие растения, из которых готовили целебные отвары и настойки. Сейчас городок жил в предвкушении: приближалась ярмарка урожая. Центральная площадь, обычно тихая и деловитая, оживала под руками горожан. Деревянные помосты украшали гирляндами из рябины и сушёных трав. Между столбами натягивали полотнища с вышитыми звёздами и рунами — древними оберегами от зла. Ремесленники расставляли прилавки: кованые крючки соседствовали с глиняными кувшинами, а рядом дымились корзины с копчёным мясом и солёной рыбой. В воздухе витал аромат свежескошенной травы, мёда и горячего хлеба. Женщины развешивали на окнах красные ленты — символ плодородия. Дети бегали между телег, хватая упавшие орехи и изюм. Даже собаки, обычно ленивые и равнодушные, носились кругами, словно заразившись общим весельем. Эрих вошёл в город и, окунувшись в предпраздничную суету, наконец расслабился. Весь пройденный путь теперь казался не более чем дурным сном. Вид обычного поселения и простых людей вокруг ненадолго увел его мысли от цели странствия. Юноша даже принялся помогать жителям украшать площадь: подтолкнул телегу, застрявшую колесом в брусчатке; прикрепил ленты, которыми озорные крестьянки декорировали ярмарочные ворота; помог старушке достать ведро воды из колодца. Все вокруг были заняты делом, но оставались приветливыми и разговорчивыми. К вечеру Эрих добрался до приюта для путников и решил остановиться там на ночь. Ему нужно было перевести дух, уточнить дальнейший путь в Бьернгар и, конечно, посетить праздничную ярмарку. Для жителя рыбацкого посёлка такие гуляния были редкостью. Уже лёжа в постели, он попытался осмыслить всё, что с ним произошло — от спасения Ларса до столкновения с Лесником. Но усталость взяла верх: Эрих, путаясь в нахлынувших воспоминаниях, погрузился в глубокий сон. Утро разбудило его громкой праздничной музыкой и гулом оживлённых голосов. Поспешно завершив утреннюю трапезу, Эрих вышел на площадь торопливым шагом — боялся упустить чтонибудь интересное. Ярмарка уже набрала ход. Площадь заполнили люди; в воздухе плыли ароматы печёного хлеба, жареных семечек, квашеной капусты и копчёной рыбы. У края площади дымились котлы с похлёбкой. Старуха в платке разливала её по глиняным мискам, приговаривая: — Горячо, не обожгись! Рядом торговали мёдом — густым, янтарным, в берестяных туесах. Продавец время от времени снимал ложкой пенку и предлагал попробовать. На сколоченных на скорую руку прилавках лежали разные травы, овощи и домашняя утварь. Кузнецы привезли кованые ножи и серпы. Женщины разглядывали их, пробовали лезвие пальцем, перешёптывались. У телеги с овчинами толпились мужчины: щупали шерсть, приценивались, спорили о качестве. В центре площади устроили балаганчик. Мальчишка в рваной шапке жонглировал яблоками, а его товарищ играл на дудке. Дети бегали вокруг, смеялись, пытались повторить трюки. Старушки сидели на лавках у колодца, наблюдали и перекидывались репликами: — Вот озорники… А мой то внук лучше умеет! По краям площади бродили собаки: выпрашивали куски, иногда лаяли на лошадей, запряжённых в телеги. В воздухе стоял гул — крики торговцев, смех, скрип колёс, блеяние овец, привезённых на продажу. Но вдруг среди ликующей толпы возник странный силуэт. По улице к ярмарке шёл человек. Прохожие невольно отводили взгляд; дети замолкали, когда он проходил мимо. Лишь местные собаки провожали его долгими, настороженными взглядами — словно чуяли в нём чтото нечеловеческое. На нём был старинный наряд и чёрный цилиндр, давно потерявший лоск: ткань истрепалась, цилиндр был смят, будто после долгой дороги. На плечах висел грязный плащ, не спасавший от осеннего холода. Человек не смотрел по сторонам — только под ноги, словно боялся увидеть чтото непоправимое. В руке он сжимал маску — рыжую, с ухмыляющейся обезьяньей мордой. Эрих не выдержал его угрюмой отрешённости и окликнул: — Эй, приятель! Почему такой хмурый? День то какой светлый, праздник! Повеселился бы с нами немного. Странник медленно поднял глаза. В них не было тепла — лишь глухая злоба и усталость. — Я своими фокусами и шутками всех вас замучить был бы рад, — произнёс он глухо, и голос его звучал, как скрежет ржавого железа. — Оттого и не весел. Он помолчал, затем поднял маску, будто показывая её всему городу: — Я мечтал попасть на ваш праздник в этой маске — рыжей обезьяны. Хотел устроить представление, поддержать веселье… Но не вышло. Его взгляд устремился к горным вершинам, видневшимся за крышами домов. — Камень сорвался с горных вершин и упал на мою голову. Окаянный камень… Теперь для меня всё завершено. Музыка продолжала звучать, люди смеялись и танцевали, но в воздухе повисло нечто неуловимое — как тень, скользнувшая по солнечному пятну. Странник опустил маску, снова уставился в землю и медленно пошёл прочь, растворяясь в толпе, которая его уже не замечала. Только собаки ещё долго смотрели в ту сторону, где исчез незнакомец, и тихо, тревожно рычали. У Эриха учащенно забилось сердце: «А вдруг это тот, кого я ищу? Что делать дальше? Как быть?» Он кинулся что есть мочи на постоялый двор, достал из походного мешка кружку и спустился на первый этаж. Налив в кружку эля, Эрих сел за первый попавшийся столик. Не успел он перевести дух, как услышал знакомые шаги. — Ну что, салага? Вижу, глаза горят. Есть что рассказать? Дайка мне выпить, — грозно произнёс пират, с шумом усаживаясь на лавку за стол. — Рассказывай. Эрих, сбиваясь, поведал о странном незнакомце на ярмарке, а заодно упомянул и о Леснике, правда, не стал уточнять, как сумел оттуда уйти. — Да, ножом ты орудуешь ловко, — усмехнулся пират. Эрих похолодел: о ноже и о том, что случилось с Лесником, он даже не собирался рассказывать. Пытаясь сменить тему, он спросил: — Как там мой отец? С ним всё хорошо? Отпусти его, прошу тебя! — Я сдержал слово — нашёл того, кто может занять твоё место. — Тихо! Тот парень с ярмарки мне не подходит: он расстался с жизнью не по своей воле, да и моряк из него никакой. Фрегат его не примет. С твоим отцом всё хорошо. Как только ты выполнишь задание, он окажется дома и будет свободен. Внутри у Эриха всё кипело. Он боялся за отца, досадовал, что не смог выполнить задание, и злился оттого, что всё это происходит именно с ним. — Почему? Почему это происходит со мной? Что я сделал плохого? Я же просто спас человеку жизнь. Это нормально — и за это нельзя нести наказание! — вырвалось у него. — Это не наказание. Это твоя судьба. Потом ты поймешь, но не сейчас, — ответил пират. Он встал со скамейки и медленно направился к выходу. Глава 8

Воины замучены, жгут холода.

Северный флот идёт в никуда.

Богом забыта наша земля,

Враг будет плакать — всё было не зря!

© «Король и шут»

— Ооо! Кого я вижу! Олаф, ты ли это? Решил составить компанию старым друзьям? — довольно растягивая слова, произнёс один из двух пиратов, приставленных охранять отца Эриха. Его грубоватая фигура заслонила узкий луч света, пробивавшийся сквозь щель в переборке. — Не помнишь меня? Это ж я, Хромой Рори. Вспомнил? Как ты здесь оказался? Ты же остался тогда на «Фортуне» и повёл её в порт. Сколько времени с тех пор прошло… Это было первое, что услышал Олаф, очнувшись. Он сидел в тёмном углу на соломенном тюфяке, пропитанном сыростью. Руки оставались свободными, но едва он попытался двинуться, на лодыжке дёрнулась цепь, звякнув о железное кольцо, вмурованное в балку. Звук отозвался глухим эхом в тесном помещении. Время от времени до него доносились звуки палубы: скрип дерева, плеск волн о борт, крики чаек, гул голосов команды, звон колокола и свист боцмана. Воздух был густым, спёртым, пропитанным запахом гнили и сырости. На полу лежал слой опилок, перемешанных с мусором; под ногами хрустели осколки ракушек, будто крошечные кости забытых жертв. — Где я? Рори, откуда ты тут? Неужели это «Тень»? Что случилось? Зачем я здесь и почему прикован? Мне нужно поговорить с капитаном. Это какаято ошибка. — Капитан сейчас занят, — ответил стражник, поправляя ремень с ножом. — Очень скоро он тебе всё объяснит, а пока придётся посидеть здесь. Одно могу сказать: похоже, твой сынок гдето очень сильно напортачил. Прошло время. Стражнику явно было скучно, да и уж очень хотелось пообщаться со старым знакомым. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и задумчиво посмотрел на пленника. — Олаф, а помнишь старые добрые времена? Мы с тобой в какие только передряги не попадали, в каких только штормах не побывали! Помнишь? Бешеный ветер был такой силы, что рвал паруса. Старый варяг Свен еле удерживал штурвал. Мы точно знали: из всей армады завтра ктонибудь утонет — корабля три, так уж точно. Но нас было не остановить. А, Олаф? — Да, помню, Рори, помню. Давно это было. Очень давно. Мы же хотели дойти до самого Рима — и никакие трудности, даже холода, нас не страшили. Ну так что там по поводу капитана? Хромой стражник поднялся наверх — доложить, что пленник очнулся, и получить дальнейшие указания. Пока его не было, Олаф вслушивался в звуки корабля, пытаясь понять, где он находится и сколько времени провёл в беспамятстве. Вскоре стражник вернулся, отстегнул Олафа и повёл его к капитану. Путь пролегал через сумрачные закоулки судна — мимо штабелей бочек с провизией и порохом, сквозь лабиринт канатов и снастей, натянутых так густо, что местами приходилось пригибаться. В полумраке то и дело мелькали фигуры матросов: ктото драил палубу, ктото возился с парусами, а пара пиратов у гротмачты азартно резалась в кости, перебрасываясь грубыми шутками. Фрегат качался на волнах, словно хищный зверь, примеривающийся к добыче. Тёмный корпус, пропитанный смолой и солью, хранил следы многих штормов и битв: сколы и пробоины на бортах, заплаты на парусах, потёртости на канатах. Под ногами — грубая доска, иссечённая сапогами и временем. В воздухе висел терпкий запах: соль, смола, порох, протухшая рыба из трюма. Повсюду царил суровый порядок морского разбоя. У мачт лежали смотанные бухты канатов, словно спящие змеи; вдоль бортов выстроились кованые крючья и абордажные сабли, готовые к схватке; возле орудийных портов — ядра, выстроенные в ряд, как зубы чудовища; в центре стояла бочка с питьевой водой, накрытая доской. У кормы возвышался штурвал — скрипучий и могучий; рядом мерцал латунью компас. На носу, словно страж, застыла резная фигура — русалка с печальными глазами, будто знающая больше, чем положено смертным. У кормы, за массивной дверью с железным засовом, скрывалась обитель капитана. Окно с решёткой пропускало тусклый свет, рисуя на полу узор из теней. В воздухе пахло табаком, воском и кожей карт. У стены стоял массивный стол, заваленный бумагами. Рядом примостился шкаф с бутылями рома и свитками, где, возможно, хранились тайны морских путей. На стенах висело оружие: сабли с инкрустированными рукоятями, пистоли с серебряными накладками. В углу притаился сундук, запертый на тяжёлый замок, будто хранящий не сокровища, а чужие судьбы. За столом с бутылкой в руках сидел капитан. — Ну, здравствуй, Олаф из Нордмара. Давно не виделись. Садись. Ром не предлагаю — он проклят, как и всё на этом корабле. — Здравствуй, Виллем Крючник. Ты прав — не виделись мы много лет. С тех самых пор, как вы взяли «Тень», а нас отправили на «Фортуне» на базу, после чего вы пропали. Что с вами случилось? И почему я сейчас очнулся у тебя в трюме? Объясни, зачем ты меня приковал и какие дела у тебя с моим сыном? — Проклятый хромой пёс… Так и не научился держать язык за зубами, — раздражённо проговорил капитан, постукивая пальцами по столешнице. — Так вот, слушай. «Тень» оказалась проклята — мы потеряли смерть. Сначала нам показалось это удачей и преимуществом в битвах. Но выяснилось, что наше золото нельзя потратить, ром не пьянит, а табак не имеет вкуса. И уйти с этого корабля просто так нельзя: утром всегда просыпаешься снова на нём. В одной из бумаг, хранящихся в шкафу, я узнал, что уйти с корабля можно, только оставив вместо себя душу человека, наложившего на себя руки. Эта бумага и карта могут показать мне, куда идти за такой душой. Но одну из подходящих душ, за которой мы пришли издалека, спас твой сын. И теперь это нужно исправить. К тебе, Олаф из Нордмара, у меня претензий нет. Ты с честью выполнил свой долг и в награду получил тихую мирную жизнь. Но чтобы твой сын тоже выполнил свой долг, ты останешься у нас в заложниках. — Ты думаешь, что мой сын обманет тебя или не станет искать для тебя души? Зная меня и пройдя вместе со мной тысячи миль, ты считаешь, что я мог так его воспитать? — попытался возразить Олаф, поднимая взгляд на капитана. — Нет, — резко ответил капитан, вставая изза стола. — Я лишь хочу побыстрее уладить это дело. Оно и так сильно затянулось. Думаешь, мне не хочется спокойной жизни, как у тебя? Не хочется различать вкусы, запахи, ощущать тепло солнечных лучей? Ты сильно ошибаешься. А если хочешь всё ускорить и освободить своего сына от поисков, займи сам место в команде. — А сейчас Рори отведёт тебя обратно. Наша беседа окончена. Олафу было над чем поразмыслить. Не думал он, что прошлое настигнет его в этом маленьком и неизвестном рыбацком посёлке. В голове крутились обрывки воспоминаний — штормы, битвы, смерть товарищей, Северный Флот смело шедший в никуда. Но он точно знал — всё, что было в прошлом, было не зря. И ещё предстояло решить, как вытащить Эриха из этой истории, не пожертвовав ни своей честью, ни жизнью сына. Глава 9       

Мне слишком тесно взаперти,

И я мечтаю об одном —

Скорей свободу обрести,

Прогрызть свой ветхий старый дом

      

© «Король и шут»

       Ларс преобразился. Оправившись и обзаведясь деньгами, он первым делом обновил одежду, привёл в порядок внешность и мысли. Теперь мог позволить себе коня — путь до родного города обещал быть быстрее. Вскоре путешественник достиг пригорода Бьернгара. С момента его отъезда многое переменилось. На месте отчего дома теперь пролегла новая дорога — широкая, ровная, оживлённая: по ней непрерывно катили телеги с бочками и тюками. Глядя на это движение, Ларс невольно задумался: сколько ещё следов его прошлого стёрто неумолимым временем? Бьернгар предстал перед ним во всей суровой северной красе. Крепкие бревенчатые дома с крутыми крышами тянулись к серому небу, словно пытались дотянуться до холодных облаков. Узкие улочки были вымощены булыжником, отполированным ногами тысяч прохожих. В воздухе плыли запахи соли, рыбы и сосновой смолы — неизменный аромат северных портов, который Ларс помнил с детства. Над крышами дымились трубы кузниц и пекарен, а изза частокола городской стены доносился мерный стук молотков. На главной площади кипела жизнь: зазывалы выкрикивали объявления о товарах и услугах, звенели монеты при расчёте, лаяли собаки, гонявшиеся за курами. Ларс медленно ехал по улицам, вглядываясь в лица — знакомые и одновременно чужие. Вот лавка кузнеца, где он мальчишкой таскал уголья, получая за это пару медяков и кружку холодного кваса. Вот таверна «Подкова», где отец когдато пивал с товарищами, рассказывая байки о бравых походах. Вот старый колодец, возле которого они с ребятами играли в прятки, прячась в тени раскидистого дуба. Всё было на месте — но стало другим. Время стёрло следы детства, оставив лишь призрачные очертания былого. Ларс снял комнату на постоялом дворе, выбрав самую тихую, в дальнем конце коридора. Хозяин, седобородый мужчина с проницательным взглядом, молча принял плату и лишь кивнул в ответ на просьбу принести ужин в комнату. Оставшись наедине с собой, Ларс опустился на жёсткую кровать и долго смотрел в окно, где угасал багряный закат. Мысли путались: стоило ли возвращаться? Что он надеялся найти в этих местах, где даже дома смотрели на него чужими глазами? Решив, что размышления не принесут покоя, он решил отдохнуть, а на следующий день — прогуляться по родным местам. Утро выдалось ясным, с лёгкой прохладой, обещавшей тёплый день. Ларс неспешно шёл по улочкам, позволяя памяти оживлять забытые картины прошлого. Он сворачивал то туда, где когдато бегал с друзьями, то сюда, где мать покупала свежую выпечку. Постепенно город остался позади, и он вышел на окраину Бьернгара, где дома становились реже, а между ними проглядывали заросли дикого шиповника и чертополоха. В конце одной из безымянных улочек, в заросшем заброшенном парке, его внимание привлёк старинный дом. Покосившийся забор и высокие сорняки почти скрывали угрюмый фасад, будто природа пыталась поглотить это строение. Двери и окна были наглухо заколочены досками — внутрь не проникал ни единый луч света. Крыша просела и угрожающе нависла над крыльцом, словно дом нахмурился, недовольный вторжением. Не понимая, зачем это делает, Ларс подошёл к дому и открыл калитку с ржавыми петлями. Металл протестующе заскрежетал, нарушая тишину. В тот же миг сзади его испуганно окликнул местный житель — мужчина в грубом шерстяном плаще, с котомкой за плечами: — Эй, ты что делаешь? Туда нельзя ходить! Это опасно. — Почему? Чей это дом? — спросил Ларс, приблизившись к собеседнику. Мужчина нервно огляделся, будто опасаясь, что их могут услышать. — В этом доме жил слепой старик — жутко злой. Говорят, все, кто попадал внутрь, пропадали без вести. Даже грабители, которые однажды залезли сюда ночью. — Так дом же заброшен. Где сейчас этот старик? — Он умер зимой, лет десять назад. Соседи так боялись заходить в дом, что не знали, как быть, и решили просто заколотить все окна и двери. Да так и оставили. — С тех пор в доме стали слышать скрежет, вой, стоны и другие страшные звуки. То ли дух старика не нашёл покоя, то ли чтото иное поселилось в этих стенах. Поэтому это место забросили. И ты шёл бы отсюда, парень, пока беды не стряслось. Прохожий ушёл, торопливо оглядываясь, но Ларс не торопился. Какаято неведомая сила притягивала его к ветхому строению. Он обошёл дом кругом, замечая всё новые признаки запустения: выбитые камни в фундаменте, мох, покрывший ступени крыльца, паутину трещин на заколоченных окнах. «Какуюто чушь наговорил мне этот тип, — подумал он. — Нет никаких чудовищ, это всё суеверия. Нужно пойти и посмотреть, в чём там дело». С такими мыслями он подошёл к боковой двери, осмотрел хлипкие доски, которыми она была заколочена, и, собравшись с силами, сломал их. Дверь со скрипом отворилась, выпуская облако пыли и затхлого воздуха. Ларс зажёг факел, и свет озарил прихожую, полную теней и забытых вещей. В ту же секунду в голове раздался чейто вопль, пронзительный и ледяной: — Затуши свет факела! Мне больно видеть свет, мне лучше в полной темноте! — Кто здесь? — от неожиданности Ларс отпрыгнул, но, совладав со страхом, продолжил путь. Его сердце колотилось, но любопытство оказалось сильнее. Он притушил факел, и в полумраке разглядел изгрызенное и исцарапанное полотно входной двери. — Но что случилось? — спросил он невидимого собеседника, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Они меня боялись — и, конечно, были правы. Никому не дозволено хозяйничать в моём доме. Я хоть и был слеп, но слышал и чувствовал лучше многих. Тех воров, что забрались ко мне, я услышал сразу… Они навсегда остались в моём подвале. Голос звучал то глухо, то пронзительно, словно его обладатель метался между яростью и отчаянием. Ларс сглотнул, но спросил: — Я не хочу причинить вреда тебе и твоему дому. Чем я могу помочь? — Открой мне дверь, — ответил голос, и в нём прозвучала такая тоска, что Ларс невольно содрогнулся. Это оказалось непросто. Даже после того, как Ларс оторвал доски, закрывавшие центральную дверь снаружи, предстояло проделать много работы внутри. От времени стояк перекосило, петли проржавели и не поддавались, словно их чтото удерживало. Он дёргал, толкал, пытался расшатать — всё без толку. Пот струился по лицу, мышцы горели от напряжения, но Ларс не сдавался. Наконец, когда солнце уже клонилось к закату, он расшатал засов и дверь слегка подалась. Собрав последние силы, он рванул её на себя — и с оглушительным треском дверь распахнулась. В тот же миг изнутри, мимо него, пронёсся невидимый, но обжигающе ледяной вихрь. Он взметнул пыль и устремился в чёрное небо, оставляя после себя лишь леденящее ощущение свободы. От неожиданности Ларс опрокинул факел. Трухлявые остатки мебели и разбросанные доски мгновенно занялись ярким огнём, будто были пропитаны маслом. Пламя взметнулось вверх, пожирая ветхие стены, и Ларс, едва успев выскочить, оказался снаружи. Он оглянулся: дом пылал, освещая окрестности алым заревом. Никто не бросился тушить проклятый старый дом. А через пару дней, разбирая пожарище, люди нашли замурованный вход в подвал, где лежали десятки скелетов… Глава 10       

Ели мясо мужики,

Пивом запивали!

О чём конюх говорил —

Они не понимали!

© «Король и шут»

После случившегося, у Ларса хватило сил лишь дойти до комнаты и упасть на кровать. Он мгновенно уснул, а во сне увидел калейдоскоп незнакомых лиц. Все они будто были героями невероятных и зачастую страшных событий, которые почемуто казались ему очень важными — хотя он не понимал, в чём их смысл. На следующий день Ларс проснулся очень поздно, чувствуя себя разбитым, словно всю ночь таскал мешки с картошкой. Приведя себя в порядок, он решил зайти в таверну — узнать последние новости. Спустившись на первый этаж, он заметил непривычное оживление. Оказалось, конюха увели на дознание, обвинив в убийстве жены. Для Бьернгара это было небывалое событие, и Ларс не сомневался: сегодня сплетен и слухов будет предостаточно. Он толкнул тяжёлую, окованную железом дверь и оказался в гулком полумраке таверны. В лицо ударил плотный, многослойный запах: дым от камина, аромат жареного мяса, кисловатый дух пролитого эля и отдалённый привкус конского пота из двора. Просторное, но приземистое помещение тонуло в приглушённом свете. Потолочные балки, чёрные от вековой копоти, нависали так низко, что, казалось, давили на плечи. Узкие оконцащели с мутным стеклом и деревянными ставнями почти не пропускали дневной свет — лишь редкие лучи пробивались внутрь, будто стесняясь. Главным источником света и тепла служил огромный камин в глубине зала: его рыжее пламя дрожало, отбрасывая на стены и столы причудливые блики. Между столами мерцали масляные плошки и сальные свечи в кованых подсвечниках, множа тени, которые словно жили своей жизнью. Стены из грубого камня коегде прикрывали выцветшие гобелены с полустёртыми гербами и сценами охоты. В трещинах и нишах торчали пучки сушёных трав — полыни, зверобоя, розмарина, — развешанные, чтобы отгонять нечисть и мух. Над камином красовались оленьи рога и ржавые клинки, а рядом — деревянное распятие и грубая маска лесного духа: два мира, две веры, уживавшиеся под одной крышей. Массивные дубовые столы, иссечённые ножами и залитые пивом, стояли на чурбаках. На самых потрёпанных ктото выцарапал имена, даты, грубые рисунки — корабли, сердца, чертей. Грубые скамьи без спинок ждали усталых путников, а у камина примостились два высоких кресла для «почтенных гостей» — купцов и старшин караванов. В воздухе висела сизая пелена дыма и пара от горячей еды. Со всех сторон доносились звуки: треск огня, гул разговоров на разных языках, стук кружек, скрип скамеек, смех, изредка — резкий окрик хозяина. Гдето в углу бренчала лютня, и ктото тянул песню о морских чудовищах. За одним столом сидел широкоплечий мужчина с обветренным лицом и густыми рыжими усами. Он то и дело размахивал руками, будто сам с собой спорил, а потом вдруг вскидывал взгляд, словно замечая слушателей. Ларс присел неподалёку, делая вид, что разглядывает резьбу на столе, но всё внимание сосредоточил на рассказе. — Так вот, я и говорю: сначала и не понял, чего это Густав нас пригласил, — начал рыжеусый, обводя взглядом пространство перед собой. — Вроде и праздника никакого не было, да и не особо мы с ним общались. Он же день и ночь на конюшне пропадал. Помню, ещё прошлым летом просил меня помочь подновить крышу — так я ему отказал, времени не было. А теперь вот он нас всех к себе позвал… — Много вас там было? — раздался чейто голос изза спины Ларса. — Да нет, нас пятеро было, и он. Эль поставил, стол накрыл, как на свадьбу. Я ещё подумал: «Что это с Густавом стряслось?» Стол ломился от еды — мясо, хлеб, соленья. Он сам всё раскладывал, наливал, улыбался… Рыжеусый замолчал, будто заново переживая тот вечер. Потом продолжил тише: — Сидим, разговариваем, а жены его нигде не видно. Я ещё удивился: обычно она сама гостей встречает, угощает. А тут — ни звука, ни шороха. Густав только о ней и говорил, расхваливал так, будто мы её не знаем. «Она у меня красавица, — говорил. — И хозяйка добрая, и в постели горячая». А мы сидим, молчим, потому как неловко стало. — И что дальше? — подтолкнул рассказчика тот же невидимый собеседник. — Сидели мы, сидели. Густав говорил, мы эль пили, мясо ели. Решили его на охоту пригласить — вы ж знаете, что мы всегда пятером охотимся. Ну и между делом спрашиваем его, чего такое случилось, что он нас решил в гости позвать. А он и говорит: — Узнал я случайно, что вы с женой моей встречались. Пока я на конюшне работал, ухаживали за ней. Да и она каждому из вас не отказывала. Правда или нет? Было такое? Тут все замолчали. Я почувствовал, как в горле пересохло, а ладони стали влажными. Остальные тоже притихли — ктото кашлянул, ктото отодвинул кружку, будто она вдруг стала лишней. — Ну тут мы все, конечно, поняли, что конюх из ума выжил, — продолжил рассказчик, понизив голос. — Стали говорить, что ошибается он, что его жена верна ему. Я даже клятву дал, что никогда к ней не приближался. Но он только головой качал, ухмылялся. — А он чего? — снова спросил невидимый слушатель. — Он наложил нам свежего мяса, налил эля, поднял бокал. Мы выпили, закусили. Густав и говорит: — Я не виню вас, парни. Я за ней не уследил. Моя вина. А потом случилось то, чего я до смерти не забуду. Посмотрел он на нас внимательно, каждому прямо в душу заглянул. И спрашивает: — Правда, вкусная она? Мы все как один поперхнулись в этот самый момент. Я почувствовал, как кусок мяса застрял у меня в горле, а в животе будто нож воткнули. Ктото рядом вскрикнул, другой опрокинул кружку, третий вскочил так резко, что скамья с грохотом упала. — Моментально вскочили и побежали, — прошептал рассказчик, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что Густав может появиться здесь. — Думали, он нас тоже всех перережет, как овец, и зажарит. Я бежал так, что чуть сердце не выскочило. — А что с женойто его стало? — спросил ктото. Возможно, он невнимательно слушал рассказ, а может, до него ещё не дошёл весь кошмар ситуации. В тот же момент рассказчика стало сильно тошнить, будто он только сейчас осознал, чьим мясом его накормили. Он рванулся к выходу, прикрывая рот рукой… Эрих с Ларсом тоже услышали этот рассказ и, несмотря на радостную встречу, были немного в шоке от услышанного. — Так зачем ты меня стал искать? — спросил Ларс. — Ты не поверишь, — ответил Эрих и рассказал ему историю про фрегат, встречу с пиратом и пропажу отца. — Чем я могу тебе помочь? — Не знаю. Может, ты поговоришь с пиратом, и всё решится само собой? — неуверенно ответил Эрих. — Может, он объяснит, почему шёл именно за твоей душой. — Доставай кружку и наливай в неё эль — уверенно сказал Ларс… Глава 11       

Два друга шли домой

Дорогой ночной,

Вдруг разбойники из леса

Вышли целою толпой.

© «Король и шут»

Эти шаги Эрих узнал сразу, хотя сидел спиной ко входу. Пират шёл к ним, не обращая внимания на шумную компанию, живо обсуждавшую участь конюха и его жены. Лишь на охотника он взглянул на долю секунды — с явным сожалением. Неторопливо опустившись за стол, пират набил трубку табаком, закурил и сделал большой глоток эля. — Даа… — тихо произнёс он, скорее для себя, чем для собеседников. — Совсем никакого удовольствия мне это не приносит… Ларс не выдержал первым: — В чём дело? Всё, что рассказал мне Эрих — правда? Почему ты хотел забрать меня на корабль? С чего ты взял, что я соглашусь? Он требовал объяснений, голос звучал возмущённо. Эрих молчал, напряжённо следя за встречей. Ведь именно он привёл к пирату Ларса — того, ради кого Виллем и приплыл к злополучной скале. — Ну что, Эрих, — словно прочитав его мысли, произнёс пират, — думаешь, нашёл того, кто мне подойдёт? Затем он повернулся к Ларсу: — Здравствуй, Ларс. Я Виллем Крючник — капитан фрегата «Тень». Ты уже должен был стать частью моей команды, но твой спаситель перекроил и твою судьбу, и мою. — Я не сделал ничего плохого! — вспыхнул Эрих. — В море принято помогать тем, кто в беде. А теперь из-за этого мой отец в заложниках — разве это справедливо? — Молчи! — резко оборвал его пират. — Я уже сказал, как восстановить равновесие. Кораблю нужна новая потерянная душа. Мне всё равно, как ты её добудешь. Уговори друга наложить на себя руки — и он попадёт ко мне на фрегат. Ларс сжал кулаки: — Ты хочешь, чтобы я сам пошёл на это? После того как меня вытащили из воды, дали шанс… Виллем не повернул головы. Дым из трубки тянулся к потолку, завиваясь причудливыми кольцами. Он ждал решения Эриха. Эрих ощутил, как внутри всё сжалось. Нужно было выбирать. — Нет, — твёрдо произнёс он. — Я не стану уговаривать Ларса снова лишить себя жизни. Я спас его не для того, чтобы убить. Пират усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло чтото давнее, болезненное. — Что ж… Ты в очередной раз сделал правильный выбор. В отличие от меня. Он затянулся, выпустил дым и продолжил: — Когда то давно мне тоже предложили похожий выбор. Мы с другом шли по лесной дороге, и вдруг из-за деревьев вышли разбойники. Я так испугался, что упал на колени и пообещал сделать всё, лишь бы они меня не трогали. У нас с другом ничего ценного не было — я надеялся, что нас отпустят. Но вышел атаман и протянул мне нож: «Хочешь жить — убей друга своего». Виллем замолчал, взгляд его стал отстранённым. — Я понимал, что это плохо, но страх заглушил разум. Я даже не осознал, что делаю, пока не услышал предсмертный крик и не увидел нож в груди друга. Руки дрожали. В голове билась лишь одна мысль: «Надеюсь, теперь меня не убьют». Он горько усмехнулся. — Но атаман приказал связать меня и бросить в яму — вместе с трупом. Оказавшись там, лицом к лицу с тем, кого убил, я уже не надеялся увидеть солнечный свет. Когда меня откопали случайные прохожие, я едва дышал. С тех пор каждую ночь я вижу лицо друга. Пират посмотрел на Эриха и Ларса. В его глазах читалась усталость. — Чем быстрее моё место займёт новая потерянная душа, тем быстрее я смогу попросить у него прощения и обрести покой. Больше не говоря ни слова, пират встал из-за стола и не спеша пошел к выходу. Проходя мимо охотника, он как бы невзначай сказал: — бросал бы ты охоту, да и друзей бы поберёг. Эрих и Ларс сидели в тягостном молчании. — Что будем делать? — спросил Ларс. — Ты, ничего. Это моя проблема, буду искать душу. — Ответил Эрих устало. — Ну нет. Ты попал в эту историю из-за моей глупости, поэтому теперь мы будем вместе вытаскивать твоего отца. Тем более возможно вдвоем это выйдет быстрее… Глава 12       

Все те, кто не прочь

поразмять немного кости —

Вас ждут в эту ночь —

мастер приглашает в гости!

© «Король и шут»

— Есть идея! — с порога выпалил Ларс, не давая Эриху даже поздороваться. — Послушай, моя семья в этом городе имеет вес, да и с финансами пока всё в порядке, — усмехнулся он, доставая из кармана туго набитый кошель. — Предлагаю пойти к ратману, получить все нужные бумаги, а потом обратиться в городскую стражу. Они чаще других сталкиваются с необычными делами. — А ты уверен, что нам помогут? — с сомнением спросил Эрих. — Звонкая монета открывает многие двери и тайны, — подмигнул Ларс. — Пойдём в эту обитель бумаг и перьев. Серые каменные стены здания магистрата нависали над площадью, словно древний страж. Их поверхность покрывали следы времени — выбоины, трещины и потёки дождевой воды. Главная башня с часами и флюгером отбрасывала густую тень на мостовую. Вход охраняли массивные дубовые двери с железными накладками. Над ними возвышался глубокий проём с потемневшим каменным наличником. По бокам тянулись узкие окна-бойницы с толстыми решётками. Внутри царила атмосфера власти и порядка. Вестибюль встречал прохладой и запахом старых бумаг. Мраморные плиты поскрипывали под ногами, отражая тусклый свет масляных ламп. Лестница из тёмного дерева вела наверх, где в полумраке виднелись гербы города. В воздухе витал особый запах — смесь пыли, чернил и воска. Стражники в доспехах несли службу у входов, их шаги сливались с размеренным боем часов. За дубовой дверью с городским гербом располагалась приёмная. За массивным столом восседал пожилой чиновник с седыми бакенбардами — Герман фон Штайн, известный своей строгостью. Его взгляд скользнул по Ларсу, и в глазах мелькнуло узнавание. — Ба, да ведь Вы сын старого барона фон Вик! — произнёс ратман, откладывая перо. — Какими судьбами в наших краях? Ларс, чувствуя, как Эрих напрягся рядом, выпрямился: — Да, это я, господин ратман. Мы с отцом всегда уважали ваше служение городу, поэтому и решено обратиться именно к Вам. Фон Штайн кивнул, словно припоминая: — Помню Вашего батюшку. Достойный был человек, много сделал для города. А что привело Вас ко мне? Ларс достал из сумки документы: — Нам необходима помощь в поиске определённых сведений. Дело касается безопасности города. Ратман поднял бровь: — Безопасность города, говорите? Что случилось? И что вы ищете? Эрих вмешался: — Мы ищем информацию о пропавших людях, господин ратман. Это может быть связано с серьёзной угрозой. Чиновник побарабанил пальцами по столу: — С серьёзной угрозой, значит? А кто поручится за Ваши намерения? Ларс положил на стол туго набитый кошель: — Мы готовы оплатить все расходы. Но дело требует особой деликатности. Фор Штайн взвесил кошель на руке: — Да, у Вас убедительный аргумент. Но просто так я документы не выдаю. Что именно Вас интересует? Эрих решился: — Нам нужны сведения о людях, совершивших самоубийство при необычных обстоятельствах. Ратман прищурился: — Любопытно. Очень любопытно. Хорошо. Я помогу, но с условиями. Он достал пергамент и перо: — Напишете заявление, укажете, что действуете по поручению городских властей. И запомните — каждая ошибка будет стоить дополнительных денег. — Вот ваши документы. Но помните — если вдруг выяснится, что эти поиски связаны с чем-то незаконным… Ларс твёрдо ответил: — Мы действуем на благо города, господин ратман. — Посмотрим, — хмыкнул фон Штайн, ставя печать. — У вас есть месяц. И ни днём больше. Когда они вышли из кабинета, Эрих спросил: — А почему ты не сказал мне про свое происхождение? Я даже не думал, что нас вообще пустят в кабинет. Ларс покачал головой: — Всё, что было до скалы больше не имеет для меня значения, поэтому и не говорил. Но ладно. Не стоит расслабляться. Теперь главное — правильно использовать эту возможность. Вечером, сидя в своём кресле, Генрих фон Штайн вспоминал эту встречу. Несмотря на заслуги семьи Вик и оплату услуг, он уже сомневался, стоило ли помогать Ларсу. «Мало ли что могут разузнать эти двое», — подумал он. — Эй, Питер, подойди сюда, — позвал он своего слугу. — Слушаю, мой господин, — через некоторое время отозвался тот. Чиновник поднял глаза на вошедшего слугу и жестом пригласил его к столу. — Присаживайся, — голос его звучал хрипло, но в нём чувствовалась властная нотка. — Хочу задать тебе вопрос, мой преданный помощник. Слуга опустился на стул, чувствуя, как под его весом заскрипели старые доски. — Сколько раз за всё время нашей работы ты провожал моих гостей за дверь? — спросил ратман, не отрывая взгляда от черепов. Помощник на мгновение замер, затем ответил: — Ни разу, господин. Я всегда встречал их с улыбкой и провожал до самой двери вашего кабинета. Ратман усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то зловещее. — А знаешь ли ты почему? — спросил он, поднимаясь из-за стола. Он подошёл к камину, помешал угли кочергой. — В те дни, когда я в настроении, — начал он, — я люблю сидеть здесь, у огня, и перебирать свои сокровища. Открыв большой сундук, фон Штайн указал на черепа, и в отблесках пламени они словно подмигнули слуге пустыми глазницами. Помощник понимающе улыбнулся. — Я всегда ценил ваш труд, — сказал он. — Ваши руки творят настоящее искусство. — Да, и я тоже люблю своё ремесло, — продолжил слуга. — Люблю создавать фигурки из костей, люблю работать с ножом. И, признаться, обожаю принимать гостей. Ратман посмотрел прямо в глаза слуге. — А знаешь, — сказал он тихо, — если эти парни будут совать нос, куда не следует, у меня будет особое приглашение для них. Слуга улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — О, — согласился он, — двери вашего дома всегда открыты для особых гостей. Тех, кто готов стать частью вашей коллекции. Глава 13       

Проснувшись дома на полу,

Охотник в зеркало взглянул:

«О, как я сладко спал!» —

Себе со смехом он сказал.

© «Король и шут»

       Не теряя времени, Ларс с Эрихом отправились к начальнику городской стражи, но им сообщили, что начальник находится на охоте и встретиться с ним сейчас невозможно. Целый день они провели, блуждая по городу, где Ларс знакомил Эриха с расположением улиц и рассказывал истории о местах, знакомых ему с детства. На следующее утро молодые люди направились в таверну, чтобы обсудить дальнейшие действия и узнать последние новости. В зале стоял такой гул, что хозяин перестал пытаться успокоить посетителей. Толпа собралась плотная — все обсуждали страшную находку у реки. Запах эля смешивался с дымом трубок, а грохот кружек о стол эхом отражался от стен. — Слыхали? — толстый торговец в дорогом кафтане стукнул кулаком по столу. — У реки нашли пятерых охотников! И все в крови! — Да быть того не может! — молодой подмастерье отставил кружку. — Они же всегда собирались впятером в охотничьем доме! — А я вам говорю, — старая трактирщица понизила голос, — утром нашли. Тела у самой излучины. — А что за ночь была-то? — рыбак с мозолистыми руками почесал бороду. — Гроза такая, что даже волки в норы попрятались. — Полно вам, — городской стражник в форме отхлебнул эля. — К полуночи гроза уже прошла, дождь закончился. Полная луна светила, а к утру погода наладилась. Да и что им непогода? Наверняка гуляли допоздна. У нас начальник тоже заядлый охотник, в любую погоду в лесу пропадает. — А дверь-то на чердаке выбита была! — дородная служанка подала новую порцию эля. — Пастухи говорили, что там такой беспорядок нашли… — Медведь, не иначе! — охотник в потрёпанной одежде хлопнул по столу. — Следы у реки видели — здоровенные! — Да какой медведь! — торговец отмахнулся. — В наших краях лет десять как зверья крупного нет. Одни лисы да волки по лесам шастают. — А может, и не медведь то был… — шепнул кто-то в углу, понизив голос. — А как нашли-то тела? — спросила молодая служанка. — Пастухи утром шли, — трактирщик вмешался в разговор, — увидели на берегу пятна крови, а там… — А в доме-то что было? — заинтересовался подмастерье. — Говорят, — старая торговка перекрестилась, — дверь будто изнутри ломилась. Следы странные нашли — будто кто-то на двух ногах ходил, да когтистые! — Брешешь! — кузнец фыркнул. — Какие ещё когти? По трактиру пробежал тревожный шёпот. — Городская стража уже знает? — спросил кто-то из толпы. — Конечно, — стражник кивнул. — Завтра отправят дознание. Всё выяснят. Ларс и Эрих приблизились к стражнику. — Послушайте, уважаемый. Как нам увидеть начальника городской стражи? Уже несколько дней не можем с ним встретиться, — решил уточнить Ларс. — Так он с утра на месте, — ответил стражник. — Как раз занимается этим делом. Вот в здании стражи его и найдёте. …Утром Себастьян проснулся дома, лежа на полу. — О, как я сладко спал, — со смехом сказал он самому себе. Сполоснувшись ледяной водой и быстро позавтракав, он поспешил на службу. День обещал быть долгим и насыщенным… Скромное двухэтажное строение располагалось неподалёку от ратуши, на одной из главных улиц города. В отличие от пышного здания магистрата, дом стражи выглядел более утилитарно и практично. Первый этаж занимали просторные казармы для стражников. Здесь же находилась караульная комната с массивными дубовыми дверями и узкими окнами-бойницами. В центре помещения располагался большой очаг, согревающий воинов в холодные вечера. Второй этаж отводился под служебные помещения. В главном зале хранились отчёты о происшествиях и протоколы допросов. Кабинет начальника стражи находился в восточной части здания — простая, но прочная дверь с медным молотком охранялась одним дежурным. Внутренний двор был вымощен неровной брусчаткой. В центре располагался старый колодец, вокруг которого стражники держали коней. Конюшня представляла собой приземистое строение с нависающей крышей. На входе дежурили двое стражников в форменных плащах. Они внимательно проверяли всех входящих, сверяясь со списком разрешённых лиц. Железные ворота с простой городской эмблемой закрывались на ночь, превращая здание в небольшую крепость. У Эриха с Ларсом были документы, дающие право доступа. Их провели к кабинету начальника и доложили о посетителях. Через полчаса ожидания начальник стражи пригласил их к столу. — Чем могу быть полезен? — внимательно просмотрев документы, спросил он. — Меня зовут Ларс фон Вик, это мой друг, Эрих сын Олафа из Нордмара. Нам нужна любая информация о возможных самоубийствах или любых серьёзных происшествиях, в которых могут пострадать люди или уже пострадали. Необходимое разрешение магистрат нам выдал. — Вижу, что выдал. Что ж. Давайте знакомиться. Меня зовут Себастьян. Себастьян Майер. Пока можете поговорить с дежурным дозором, а у меня сегодня с утра очень важное дело. Кто-то разорвал пятерых охотников и надо успокоить население, да разузнать всё подробнее. Себастьян, потянувшись, бодро встал с кресла, усмехнулся, дружески приобнял Эриха с Ларсом за плечи и вышел с ними из кабинета. Глава 14       

Вряд ли бы кто мог

Представить хоть чуть-чуть,

Как был непрост

Его обратный путь.

© «Король и шут»

             Эрих с Ларсом прошли в караульную комнату. У огня сидели несколько стражников и оживлённо переговаривались друг с другом. На вошедших они посмотрели подозрительно и напряжённо. — Кто такие? — строго спросил старший смены. — Мы с разрешения Себастьяна Майера. Ищем людей и хотели бы узнать побольше о том, что творится в городе, от самых опытных мастеров своего дела, то есть от вас, — решил смягчить ситуацию Ларс. — Я Ларс фон Вик, многие из вас, скорее всего, знали моего отца, а это Эрих, мой друг. Нам интересны любые сведения о происшествиях с людьми в городе и окрестностях. И если вы с нами великодушно поделитесь этими сведениями, то я буду вам весьма признателен. — с этими словами Ларс положил на стол несколько монет. — Всякая всячина у нас в главном зале записана. Гляньте, коль интересно. А ежели свеженькое хотите знать — айда с нами на обход. На улицах всяко интересней, чем в бумажках копаться. Там такое творится — в отчёты не запишешь! — ответил один из стражников, в то время, как старший ловко смахнул со стола монеты. — Договорились. Пожалуй, имеет смысл разделиться, — вступил в разговор Эрих. — Я останусь тут и просмотрю записи, а Ларс может пойти с вами. Так мы быстрее что-нибудь найдём, — предложил он. Эрих прошёл в главный зал и стал просматривать свежие папки с записями. Очень много записей было о пропаже людей, о кражах, о соседских спорах. Одна из свежих записей привлекла его внимание: «В селе, недалеко от города, соседи обнаружили тело местного кузнеца с разбитой головой. Еле-еле опознали — от головы практически ничего не осталось. Начали опрашивать селян и выяснилось, что незадолго до этого у кузнеца ученик пропал. Через некоторое время на ярмарке в городе задержали ученика кузнеца — он пытался продать ножи с клеймом кузнеца. Вот его рассказ: — До сих пор помню тот день. Помню, как обычно помогал учителю в его кузнице. Мы разбирали завалы у печи, и вдруг дед обнаружил древнее сокровище — полный рыцарский доспех с мечом. Металл был настолько ценным, что глаза его загорелись жадным блеском. Я стоял рядом, когда он рассматривал находку, и не мог даже представить, что произойдёт дальше. Учитель, обычно добрый и мудрый, внезапно изменился. Помню момент, когда его руки сомкнулись на моей шее. Последнее, что я видел — его безумные глаза и жадную улыбку. А потом… темнота. Очнулся я уже в другом месте — в роскошном дворце султана, закованный в те самые доспехи. Осознание пришло мгновенно — учитель продал меня туркам как рыцаря. Гнев и жажда мести захлестнули меня с головой. Доспехи оказались прочными, снять их было почти невозможно. Но судьба оказалась ко мне благосклонна — благодаря чуду мне удалось сбежать из дворца. Путь домой оказался невероятно сложным, полным опасностей и испытаний. Но я вернулся, движимый желанием справедливости и возможно Боги отомстили за меня. А больше я вам ничего рассказать не могу. Вердикт: По результатам дознания убийца не найден». Эрих покрылся холодным потом от мысли, что скорее всего ученик справился сам, без помощи Богов. Но раз дело ушло в архив, а доказательств его догадки найти невозможно, то поднимать этот вопрос с начальником стражи не имело смысла. Сколько подобных историй хранили эти записи и как среди них найти нужное? Эрих с тяжелым чувством подошел к следующей стопке записей. Все мысли его были о том, как вызволить отца. Глава 15       

Добро пожаловать, друзья, в таверну мою!

Я на ночь комнаты сдаю, вы здесь, как в Раю!

Если у вас в карманах денежки звенят,

Вам буду я рад!

© «Король и шут»

             На следующее утро друзья разделились. Эрих пошел пересматривать бумаги в городской страже, а Ларс по совету начальника стражи отправился в отдаленное селение, о котором ходили разные дурные слухи. Добравшись до места, он зашел в местную таверну и сел в сторонке, чтобы понаблюдать со стороны да послушать постояльцев. Таверна стояла у оживленной дороги, и многие путники заходили сюда перекусить и отдохнуть. К Ларсу подошла симпатичная женщина с подносом в руках: — Что желаете? Принести эль, ром или похлебку? — улыбаясь, спросила она. — Как ваше имя? Я впервые здесь. Можете рассказать мне об этом месте? И я не отказался бы от куска жареного мяса, — Ларс решил, что, познакомившись с ней поближе, он побольше узнает про это место. — Моё имя вы сможете узнать у моего мужа — хозяина таверны. Как раз он принесет вам мясо, — немного нервно ответила женщина и пошла к другим столам. Прошло немного времени, Ларс погрузился в думы и не заметил, как к нему подошел мужчина с подносом. — Добро пожаловать, уважаемый гость! — пробасил хозяин, поставив тарелку с мясом на стол. — Что привело вас в нашу скромную таверну? Ларс оглядел массивную фигуру хозяина: широкие плечи, цепкий взгляд, руки, покрытые мозолями. На поясе — тяжёлая связка ключей, на шее — толстая золотая цепь. — Интересуюсь местными новостями, — осторожно ответил он. — Да и перекусить не отказался бы. Хозяин присел за стол, не сводя с Ларса внимательных глаз. — Новости у нас, как водится, разные бывают. Кто что расскажет. А вы, стало быть, нездешний? — Верно подметили. Путешествую по округе. Слухи собираю, истории разные. — И как же вам наши края? — Места красивые, мне незнакомые. А что можете рассказать о селении? Хозяин помедлил с ответом, покручивая в руках кружку. — Селение наше древнее. Корнем в землю вросло. Тут и кузнецы есть знатные, и ремесленники всякие. А лес вокруг — словно стена живая. — А происходит что-нибудь? — Ларс решил зайти с другой стороны. — Странные дела, необычное? Хозяин насторожился: — Всякое болтают. Люд любит языками потрепать. Но вы, уважаемый, лучше с местными поговорите. Они вам и про чудеса лесные поведают, и про чудеса людские. В этот момент его жена подошла к их столу: — Ещё эля? — Позже, милая, — ответил он, не сводя с неё глаз. — Позже. Когда она отошла, хозяин хитро посмотрел на Ларса и сказал: — Жена — красавица у меня, правда ведь? Гостей готова и накормить, и напоить, и спать уложить! — Да вам очень повезло с ней. Постояльцы её тут не обижают? — Богом клянусь, она святая у меня! Но ты верно подметил насчет обиды! В этот момент один из посетителей, молодой парень, слишком долго задержал взгляд на хозяйской жене. Хозяин тут же напрягся, его рука невольно легла на пояс, где обычно носят оружие. — Смотри-ка, — тихо проговорил он, не отводя взгляда от парня. — Вот и сейчас вижу — некоторые гости совсем стыда не имеют. Что ж не мыться ей и сажей вымазаться всей? — начал закипать он. Ларс решил сменить тему: — А давно ли таверну держите? — Да уж лет десять будет, — ответил тот, не отрывая взгляда от парня. — Его я приютил, едой угощал, но своей жены не обещал… Хозяин напрягся, его рука невольно легла на пояс, где обычно носят оружие. Парень, пьяно смеясь, хлопнул женщину по заду и привстал, чтобы обнять её. В ту же секунду раздался выстрел, и незадачливый посетитель упал на стол, а из затылка у него появилась струйка крови. — Значит, ты вор. А с ворами у меня разговор короткий, — грозно проговорил хозяин таверны, убирая пистолет за пояс. Ошарашенный Ларс не знал, как поступить. — Если дорожишь своей шкурой, то не посягнёшь на то, что принадлежит мне. Понял ты меня, гость дорогой? — закончил разговор хозяин. Глава 16

На кладбище разлил

Он волшебный эликсир,

И лишь проговорил:

«Что ж я, старый, натворил!»

© «Король и шут»

Эрих внимательно изучал документы в городской страже. В основном они все были похожи друг на друга: кражи, грабежи, разборки между соседями. Но спустя какое то время он обратил внимание, что в докладах часто упоминается одно и то же удалённое селение, куда отправляли многих нарушителей порядка. Конечно, со временем в этом месте скопилось такое количество разношёрстного народа, что неприятности происходили там буквально каждый день. Словно чёрная дыра, втягивающая в себя всякий сброд: пьяниц, драчунов, мелких воришек и тех, кого городские власти предпочитали не видеть на центральных улицах. Местечко это называлось Дорнвуд, и рядом с ним находилось кладбище, которое все благоразумные жители и путешественники, наслышанные об этих местах, старались обходить стороной. На Дорнвудском кладбище хоронили преступников, еретиков, бунтовщиков и пьяниц со всей округи. Поэтому это место считалось проклятым. Даже птицы старались не залетать на его территорию — лишь воронье, да и то лишь на самых высоких деревьях у края погоста. Поразмыслив, Эрих решил поехать именно в Дорнвуд и узнать у местных жителей поподробнее о том, что происходит. День ушёл на сборы и ещё два дня — на дорогу до поселения. Въезжая на окраины, Эрих удивился: многие дома были с выломанными дверями и ставнями, заборы повалены, а скотина беспорядочно разбрелась без присмотра. В воздухе висел тяжёлый запах гари и разложения, будто сама земля стонала от пережитого кошмара. В центре Дорнвуда был слышен поминальный звон и плач. Стало ясно, что перед его приездом сюда пришло какое то горе. Эрих заметил, как старуха в чёрном платке, опираясь на клюку, медленно шла мимо разрушенных домов, бормоча молитвы. Её глаза были сухими — видимо, слёз уже не осталось. Эрих поспешил на звуки поминок. На центральной площади стояло с десяток гробов; вокруг стояли и плакали женщины, мужчины были изранены и наспех перебинтованы, некоторые могли стоять на ногах только с чужой помощью. Одна девушка, едва достигшая совершеннолетия, прижимала к груди крохотный свёрток — видимо, последнее, что осталось от её семьи. — Что у вас случилось? — спросил он у женщины, стоявшей ближе всех к нему. — Это всё и-за старого Карла, будь он проклят! — гневно начала она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Своим колдовством полдеревни загубил и сам сгинул. А мы теперь… — её голос дрогнул, — а мы теперь даже не знаем, как жить дальше. Эрих дождался окончания церемонии и подошёл к старосте. Тот стоял в стороне, глядя на гробы с каменным лицом, но в глазах читалась невысказанная боль. — Приветствую, уважаемый. Я приехал из Бьернгара. Вот документы от магистрата и начальника городской стражи. Что у вас тут произошло? Почему так много раненых и мёртвых? — Здравствуйте, — ответил староста, устало проводя рукой по седым волосам. — Ох, и не в добрый час вы к нам приехали. Пойдёмте в дом, я расскажу, что произошло, но вы, возможно, мне не поверите. Зайдя в дом, староста пригласил Эриха к столу. Внутри было темно и прохладно — ставни плотно закрыты, будто хозяева боялись, что свет привлечёт ненужное внимание. — Марта, у нас гость из Бьернгара. Накрой стол, а мы пока поговорим. Пока жена старосты суетилась у печи, староста продолжил: — Ещё раз напомните, как ваше имя и по какому вопросу вы к нам прибыли? — Я — Эрих. Вот бумаги от магистрата. Приехал, чтобы ближе познакомиться с этим местом. В записях городской стражи очень много записей о Дорнвуде, поэтому я здесь. — Конечно, много, — с явным неодобрением воскликнул староста, стукнув кулаком по столу. — От них то всё и пошло. Высылают к нам кого ни попадя, да хоть того же слепого Карла! Словно мы мусорная яма для всего округа. — Я — Густав, местный староста. К нам постоянно привозят всякий сброд из города: мошенников, пьяниц… Даже вот старого колдуна пару лет назад привезли. Наверное, на перевоспитание. У нас здесь не забалуешь. — А что случилось сейчас? Откуда столько трупов? — поинтересовался Эрих, невольно оглядываясь на плотно закрытые ставни. — Этот Карл всё время ходил по полям, лесам, собирал всякие травы и варил зелья. Надо сказать, хорошо варил: многих на ноги поднял и зимой от лихорадки избавил. Хоть и слепой был, но как то умудрялся везде появляться. Люди к нему шли за помощью, даже из соседних деревень… — староста помолчал, словно взвешивая слова. — Вот и пришёл он пару дней назад на проклятое кладбище. Вечером туда пришёл и стал ходить средь могил. Его сторож видел. Рассказал, что Карл споткнулся, что то разлил, только и успел сказать: «Что ж я, старый, натворил…», — как из ближайшей могилы вытянулась рука и разорвала старика напополам. — Не может этого быть! — ошарашенно промолвил Эрих, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Слушай дальше, — продолжил староста, понизив голос до шёпота. — Сторож сказал, что в то же самое время стали оживать и все остальные трупы и вылезать из своих могил. Он помчался в деревню, начал всех будить, а вслед за ним в деревню вошла армия мертвецов. Это было ужасное зрелище. Они шли в истлевших одеждах; на многих не было даже кожи, и гнилая плоть отваливалась кусками, оставляя на земле склизкие следы. По пути мертвецы нападали на всех подряд, даже на домашний скот. Те, которых мы смогли убить, снова оживали и смеялись нам вслед — громкий, леденящий хохот, от которого кровь стыла в жилах. — И ничего их не брало? — поддержал рассказ Эрих, невольно сжимая рукоять ножа на поясе. — Нет. Мы даже пробовали жечь их огнём, но они превращались в ходячие факелы, и всё им было нипочем. Но самое главное — у них был главарь. — Главарь? Откуда у мертвецов главарь? — удивился Эрих, чувствуя, как нарастает тревога. — Не знаю, как он заставил их подчиняться, но все они шли, куда он указывал. Не так давно отправили нам из города этого ублюдка. Как я понял из его рассказов, английского пирата. А может, и не английского, но пиратский флаг у него всегда был при себе. Чего он только не вытворял в местной таверне! Был заводилой во всех драках и с ножом обращаться умел. Казалось, ничего его не брало — ни сталь, ни виски. Но однажды ему всё таки перерезали горло в пьяной драке. Вся деревня с облегчением вздохнула — ну и закопали этого анархиста побыстрее на проклятом кладбище. — А как вы справились с мертвецами? Что придумали? — Да ничего мы не придумали. Всю ночь от них бежали, в лесу да в полях прятались. Уже совсем отчаялись, да солнце нас всех спасло. Как только вышло из-за леса, так за полчаса все трупы пожгло. Никого не осталось на улицах. Вот сейчас всех жертв похороним, да будем хозяйство отстраивать. Даже не знаю, как доклад писать магистрату. В такое никто не поверит в здравом уме, — завершил рассказ староста, опустив голову. Тем временем его жена накрыла стол и пригласила мужчин ужинать. На столе появились чёрный хлеб, солёные огурцы и тушёное мясо — скромная трапеза, но в нынешних обстоятельствах и это казалось роскошью. Ели они в гнетущей тишине, и каждый думал свою думу. Но вдруг Эриху послышалось, что где то в глубине подвала кто то рявкнул: «Хой!» Эрих с тревогой посмотрел на старосту, но тот был поглощён своими мыслями и как будто ничего не слышал. Через пару дней Эрих вернулся в Бьернгар и рассказал Ларсу о своей поездке. — А ты уверен, что все мертвецы сгорели? — внимательно выслушав Эриха, спросил Ларс. — Ведь не просто так ты слышал в подвале звук. — Я не уверен, но какая разница? Даже если кто-то их них и остался, то рано или поздно жители его выведут на солнечный свет. — Не спеши. А вдруг на «Тень» и нежить подойдет? — подал идею Ларс. Глава 17

Я ведь не из робких —

Всё мне по плечу.

Сильный я и ловкий —      

Ветра проучу!

© «Король и шут»

В таверне, как обычно, было много посетителей. Гул голосов сразу оглушал вновь входящего человека и погружал его в атмосферу городских событий и сплетен. Эрих и Ларс сидели в дальнем углу и обсуждали предстоящий разговор с пиратом. — А если и этот вариант ему не подойдет? — Будем тогда дальше думать, что делать. Доставай кружку. Эрих достал кружку, налил в нее эль из кувшина на столе, с тревогой взглянул на вход в таверну. Через некоторое время дверь открылась и на входе появился уже знакомый силуэт пирата. Не спеша он подошел к их столику, присел и ни слова не говоря выпил эль из кружки. — Ну что на этот раз? — без лишних сантиментов начал пират. — В двух днях пути отсюда, в деревне Дорнвуд местный маг оживил мертвецов и их предводителем был как будто бы английский пират. Возможно он или кто то из них находятся ее в деревне. Может это тебе подойдет? — на одном дыхании выпалил Ларс. — Хм. Пират в этих краях? Слишком далеко… — задумчиво пробормотал Виллем. — Мне староста рассказал. Им привезли пирата из города и однажды, в пьяной драке, ему перерезали горло. Потом местный маг разбудил всех мертвецов и пирата тоже. Жители справились с ними, но я сам слышал звук в подвале, как будто там кто-то был. Может это как раз тот, кто тебе нужен, и ты уже отпустишь моего отца? — с надеждой и болью спросил Эрих. — Не торопись так, парень. Нужно посмотреть, о чем ты говоришь и вообще, остался ли там кто нибудь, кто представляет для меня интерес.— И как нам это сделать? — спросил Ларс. — Даже если мы найдем в подвале кого-то для тебя, то что нам делать? Он же нас может разорвать. Эрих сказал, что эти мертвяки не боялись ничего, кроме солнечного света и были очень агрессивны. — Разберемся. — сказал, как отрезал Виллем. — Отправляйтесь в Дорнвуд. Как будете на месте, у старосты в доме, наполните кружку элем, а дальше я разберусь. — закончил разговор пират и покачиваясь вышел из таверны… Староста Густав открыл им дверь своего дома, сжимая в дрожащих руках тяжелый колун для дров. Лицо его, и без того осунувшееся, теперь напоминало серую маску из застывшей извести. — Это вы? Но я ж только собирался отправлять письмо о помощи в магистрат. Как вы узнали? — Что случилось, о чем узнали? О какой помощи вы говорите? — решил уточнить Эрих. — Скорее всего, мертвецы еще в деревне. По ночам, кто-то ходит по улицам и рвет собак. Люди боятся выходить из домов после заката. — Да. Именно поэтому мы и приехали. Нужно попасть в подвал вашего дома — А вы думаете, что они ТАМ? — с испугом прошептал староста. — Конечно, конечно. Я отведу вас ко входу. — Подожди, — остановил его Эрих. — Вот кружка, сначала наполни ее элем и принеси сюда. Потом бери жену и уходи к соседям. Дальше мы сами разберемся. Как только староста с женой ушли, Эрих и Ларс услышали хорошо знакомые шаги за спиной. Старый пират, не останавливаясь и не обращая внимания, прошел мимо них прямо к входу в подвал и вошел в темноту. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом кислой капусты и старой крови. В дальнем углу, за решетчатой перегородкой для хранения овощей, что-то зашевелилось. — Эй, хозяин! — донесся из темноты хриплый, надтреснутый хохот. — Твои огурцы — дрянь! В них нет жизни! Дай мне того, от чего в башке зашумит, и я, так и быть, не стану грызть твои половицы! Ларс поднял фонарь. Свет выхватил из тьмы фигуру: разодранный кожаный плащ, угол черного флага торчащий из кармана, и жуткую, незаживающую рану на горле. Глаза мертвеца горели желтым, лихорадочным огнем. — Ты пират? — негромко спросил Виллем, шагнув к решетке. Мертвец замер. Он принюхался, вытянув шею, и его лицо исказила гримаса узнавания. — О-о-о… а от тебя не несет землей, приятель. От тебя несет солью и старым деревом. Неужели костлявая прислала за мной перевозчика? — Костлявая здесь не командует, — отрезал Виллем. — Мне нужен тот, кто не боится вечной бури. Моему кораблю нужен экипаж. Мертвый пират оскалился. — Корабль? Я артист. Часто играл пиратов на сцене, но зачем мне к тебе на корабль? — На моем корабле ты получишь то, о чем даже не мечтал, пока гнил в могиле. — Что же я получу? — Тебя не будет жечь солнце. Сможешь наслаждаться рассветом, надраивая палубу. — рассмеялся Виллем. — Но сначала докажи мне, что я не ошибся в выборе. Покажи на что ты способен. — Ха. Это мне подходит, люблю рассветы и закаты. Я могу обуздать ветер. Смотри. Сейчас покажу. Солнце уже село, но в деревне мало кто спал. Все жители боялись ночных происшествий, да и погода была неспокойная. Дул очень крепкий ветер. Сильный настолько, что на некоторых домах даже рвал крыши. Мертвец выбежал из подвала с метлой в руках и, крича на ветер, начал с ним сражаться. Он махал метлой, так как будто перед ним была огромная стая птиц, желающая выклевать ему глаза. Он удалялся всё дальше и дальше в поля, но и ветер перемещался вслед за ним. В деревне уже всё стихло, но было видно, что там, где мертвец сражался, ветер вырывал деревья с корнем и становился всё сильнее. В какой то момент, особо сильный порыв вырвал метлу из рук анархиста, а самого его поднял в воздух и закинул на соседнее поле в самый дальний стог сена. После этого стихия сразу же утихла. Тучи разошлись и показалось ночное небо с миллиардами ярких звезд и молодым месяцем. Эрих, Ларс и Виллем очень долго шли до того места, куда кинуло анархиста. Уже ближе к утру они его нашли, лежащего без всяких признаков движения. Старый пират подошел к нему вплотную, что-то тихо прошептал и повернувшись к Эриху сказал: — Ты выполнил свою работу. Твой отец вернется домой. Тем временем анархист начал шевелиться. — Ну что ж. Ты в команде. Солнце не причинит тебе вреда, пока «Тень» твой дом. Теперь нам пора… — А кружку оставь себе. Еще пригодится. — обернувшись к Эриху, сказал Виллем. Больше не говоря ни слова пират с артистом пошли в сторону города. Очень скоро они скрылись в утренней дымке. — Ну, что будем делать? — спросил Ларс. — Вернемся и успокоим старосту, а потом мне нужно домой. Мне нужно к отцу. — Хорошо. Как проведаешь отца, приезжай ко мне. Я уверен, для нас в Бьернгаре есть работа. Глава 18

«Не мешай мне, парень!» —

Незнакомец отвечал

И дрожащею рукою

К своей шапке молча прикоснулся.

© «Король и шут»

Попрощавшись с Ларсом, Эрих отправился в обратный путь. В Бьернгаре он повидал и узнал много, но сердце настойчиво звало его к отцу. Парень торопился так, что шёл даже по ночам, когда небо расчищалось от туч и луна заливала землю холодным светом. Однажды, выйдя из сумрачного леса, он замер: впереди чернел старый мост. Мост нависал над рекой, словно состарившаяся арка, едва держащаяся между берегами. Ветхие доски скрипели под порывами ветра, а обшарпанные перила поросли мхом — казалось, природа медленно поглощала это сооружение. Вода внизу текла бесшумно, отражая луну дрожащим серебряным бликом. На середине моста стоял человек. Он вцепился в перила, будто последняя нить, удерживающая его между жизнью и смертью. К щиколотке был привязан увесистый камень, оттягивающий ногу вниз. В лунном свете его лицо выглядело мертвенно бледным, а одежда сливалась с ночной тьмой. Лишь огромная шапка, похожая на колпак с отворотами, выделялась смутным силуэтом. Эрих замер, ощутив, как воздух наполнился запахом сырой земли и ржавого металла. — Здравствуй, дядя — произнёс он, стараясь унять дрожь в голосе. — Глядя на тебя, не могу понять… Что ты делаешь здесь в такой час? Неужто решил утопиться? — Не мешай мне, парень, — прохрипел незнакомец, не отрывая взгляда от воды. Его пальцы, побелевшие от напряжения, впились в облезлые перила. — Ступай своей дорогой. — Подожди! Не торопись, — Эрих шагнул ближе. — Расскажи, что с тобой случилось? — Мой путь завершён, — наконец выдохнул тот. — Я доверился женщине и жестоко обманулся. — Да брось, дядя! — Эрих попытался улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Неужели тебя не страшит холодная водица? Я вот однажды вытащил из морской пучины такого же отчаявшегося. И знаешь, что? Это стало началом совсем другой истории. — Что значит «обманулся»? Объясни, а то я ничего не пойму, — настаивал Эрих. — Что ж, смотри! — резко воскликнул незнакомец. Он сдёрнул шапку и швырнул её в реку. — Что за фокусы?! — Эрих отшатнулся. Из под спутанных волос торчали два больших козлиных рога. — Такого я вправду ещё не видел… На мгновение воцарилась тишина. Лишь ветер шелестел в прибрежных кустах. И тут Эриху в голову пришла одна идея. — Послушай меня, — тихо сказал он, протягивая кружку. — Тот парень из моря… Его спасение запустило череду событий, которые привели меня сюда. Я не стану тебя отговаривать. Но, может, это твой шанс — избавиться от рогов, от груза мирских проблем, от всего. Возьми эту кружку. Приди в любую таверну, закажи эля. Дальше сам всё увидишь. А пока… отвяжи камень. Незнакомец замер. Его взгляд метался между водой, кружкой и Эрихом, словно взвешивая: что страшнее — нырнуть в ночь или поверить странному путнику? — Странно это… — прошептал он. — Загадки с кружкой и таверной. Ничего не понимаю, но… ладно. Сделаю, как ты сказал. Хуже уже не будет. — Передавай привет Виллему. Он ждёт тебя — бросил Эрих, уже уходя. Он не знал, спас ли незнакомца, или толкнул его в новую пропасть. Но мост, наконец, остался позади, а впереди расстилалась дорога, усыпанная лунным светом. Глава 19

В океане нету места, где бы мы ни побывали,

И скажу я вам сейчас, без дураков!

Вы, ей богу, смельчаки, не на того сейчас напали!

Не охотятся овечки на волков!

© «Король и шут»

В портовой таверне пахло дымом, жареным луком и смолой — густыми, настоящими запахами, от которых у Виллема перехватывало дыхание. За самым тёмным столом, в углу, сидел он — бывший капитан пиратского фрегата «Тень». Перед ним стояла бутылка рома — настоящая, не призрачная. Стекло отливало янтарём в свете свечи, а из горлышка поднимался запах спирта, дуба и карамели. — За свободу! — громко крикнул он и сделал очередной глоток. Вкус взорвался во рту — не просто вкус, а целая симфония забытых ощущений. Сначала — густая сладость патоки, будто мёд, стекающий по языку. Затем — жгучий огонь, прокатившийся по глотке, обжигающий, но не мучительный, а освобождающий. И наконец — терпкая горечь, долгая, согревающая, оставляющая послевкусие, от которого на глазах выступали слёзы. Он закрыл глаза, чувствуя, как тепло растекается по жилам, пробуждая каждую клетку, каждый нерв. Это было не просто тепло — это было долгожданное наслаждение. Рядом на столе лежала трубка. Виллем взял её дрожащими пальцами — не от слабости, а от переполнявших его эмоций. Дерево было шершавым, с неровностями, которые он мог ощутить, в отличие от гладких, безжизненных предметов на «Тени». Он набил трубку табаком, поднёс огонь. Первый вдох — и дым обжёг лёгкие, но это была не боль, а наслаждение. Он закашлялся, рассмеялся и затянулся снова, вдыхая глубоко. В аромате табака читалась целая история: сначала — густая дымная горечь, будто от тлеющих углей в камине; следом проступали землистые оттенки, напоминающие влажный чернозём после дождя; а в финале — лёгкая пряность, едва уловимая, как отголосок далёких восточных рынков. — Я чувствую, — бормотал бывший пират, глядя на дрожащее пламя свечи. — Я чувствую всё. Пламя танцевало в стеклянном колпаке, рисуя причудливые тени на его лице. Виллем протянул руку, наблюдая, как свет играет на коже — тёплый, янтарный, с отблесками красного. Он сжал кулак, ощущая, как напрягаются мышцы, как пульсирует кровь в венах. Он был здесь. Он был жив. Наслаждаясь каждым глотком рома, он размышлял, как же удачно провернул сделку с Эрихом. Тот парень привёл ему аж двух членов команды — артиста и неудачника, что позволило Виллему снять с себя проклятие «Тени». Конечно, первый был артистом, а второй — неудачником, но какое ему теперь до этого дело? Главное — он свободен. Пират снова поднял стакан, словно салютуя воображаемому собутыльнику, и со смехом крикнул: — Спасибо, Эрих! Затем сделал ещё один глоток, закрыв глаза, чтобы полностью погрузиться в этот момент. Так Виллем сидел до самого вечера и наслаждался каждой минутой своего давно забытого состояния. Уже после захода солнца он вышел из таверны и пошёл вдоль улицы, покачиваясь, держа в руках очередную бутылку рома. Навстречу ему шли два молодых и крепких офицера, один из которых стал очень внимательно вглядываться в лицо подходившего к ним пирата. Виллем не стал их обходить, а пошёл напролом, толкнув обоих. — Эй, а ну стой! — окликнул его один из офицеров. — Я тебя узнал. Ты — известный пират, и тебя разыскивают во всех крупных портах. — Да, ты прав. За мою голову назначена награда, и очень большая. Но, согласись, мертвецам она уже будет не нужна. Так что проходите мимо и притворитесь, что меня не видели. Тогда, может, и доживёте до больших званий и погон. — Нет, старик, награда мне не нужна. Не в ней дело. Я хотел повстречать тебя лично, и моя мечта сбылась. — Что ж, за дело у тебя ко мне, парень? Захотел в команду на мой фрегат? Да ты опоздал. Мне больше не нужны юнги, теперь есть кому палубу драить, — стал издеваться Виллем над офицерами. — Дело в моём отце. Он был капитаном славного фрегата, но погиб от твоей руки. Пришло время тебе ответить за его смерть. — Даа, — задумчиво начал Виллем. — В океане, пожалуй, уже нет мест, где бы не побывал я со своей командой. И много посудин мы отправили на дно морское. Скорее всего, и фрегат твоего батеньки, — продолжил он с нескрываемой издевкой. — Хотя подожди. Припоминаю историю с твоим отцом. Он, убегая от меня, прыгнул в пасть акулы. Но до этого ему было очень плохо. Он испытывал огромные страдания. Ведь я отрубил ему голову и руку, — уже не мог остановиться старый пират. Он с нескрываемым удовольствием издевался над молодым парнем. От негодования и гнева молодой офицер напрягся так, что вздулись вены на висках, и в одно мгновение выхватил нож и всадил его в шею Виллема. Старый пират моментально свалился на песок, а из раны на шее вместо крови полился крепкий ром...