Нимфоманка

Йеджи лежала, приподнявшись на локте, и смотрела на спящую Рюджин. Та дышала ровно и глубоко, ресницы чуть подрагивали, губы были приоткрыты. Как всегда абсолютно безмятежная, недосягаемая в своём сне. Простыня сползла до талии, обнажая плечо и изгиб шеи, и Йеджи почувствовала, как низ живота сжимается от одного только этого зрелища. Дело было даже не в том, что Рюджин красива, хотя это был факт, не требующий никаких доказательств. Аксиома, как говорят в геометрии. Дело было в том, что организм Йеджи, казалось, имел собственное «я», не зависящее ни от времени суток, ни от логики, ни от каких-либо принятых в обществе приличий. Вот уже три года они жили вместе, и за эти три года Рюджин перестала удивляться многому. Например, тому, что Йеджи может прервать важный звонок, потому что мысли о сексе стали слишком громкими. Или тому, что после бурной ночи, когда нормальные люди хотят спать, Йеджи просыпается через два часа с новым приливом желания. Рюджин перестала удивляться, но каждый раз смотрела на неё с той смесью восхищения и обречённости, которая стала их личным языком. Первый раз, когда это случилось, они встречались всего месяц. Йеджи тогда стеснялась. Она помнила, как сидела на краю кровати, теребя край футболки, и бормотала что-то невнятное про «ну, мне очень хочется, прости». Рюджин, которая только начала привыкать к мысли, что у неё теперь есть девушка и этот факт сам по себе требует пересборки реальности, тогда растерялась. Она спросила: «Прямо сейчас? В четыре утра?» — и Йеджи кивнула с таким трагическим выражением лица, будто речь шла о жизни и смерти. Потом Рюджин поняла, что для Йеджи это действительно так. — У тебя зависимость, — сказала ей как-то ее подруга Юна, когда Йеджи в десятый раз за вечер проверила телефон в ожидании сообщения от Рюджин. — Причем, не простая, а сексуальная — Это не зависимость, — возразила Йеджи, но рука уже тянулась к телефону. — Это высокая потребность.. либидо. — Ага, прям как у наркомана высокая потребность в дозе. Йеджи тогда обиделась, но ночью, лёжа в обнимку с Рюджин после того, как они занимались сексом трижды за четыре часа, она задумалась. В голове всё ещё гудело, тело было мягким и разморённым, но где-то глубоко, на самом дне, уже начинал разгораться тот знакомый огонь. Как будто её организм никогда не получал достаточно. Она повернулась к Рюджин, которая уже почти спала, и прошептала в её плечо: — Прости. — М-м-м? — Рюджин не открыла глаза, но её рука автоматически погладила Йеджи по спине. — Я тебя изматываю? Наступила пауза. Рюджин медленно выдохнула, потом приподнялась на локте и посмотрела на Йеджи тем самым усталым, но бесконечно нежным взглядом. — Ты меня изматываешь, — сказала она честно. — Но не в том смысле, который ты думаешь. Я просто не знаю, как угнаться за тобой. Иногда кажется, что ты способна на десять раундов подряд, а я... а я человек. Йеджи почувствовала, как к горлу подступает комок стыда. — Прости, — повторила она. — Не извиняйся. — Рюджин погладила её по щеке. — Я люблю тебя. И я люблю секс с тобой, но иногда мне нужно отдохнуть и поспать, понимаешь? И нужно, чтобы ты просто лежала рядом и ничего не хотела. Йеджи кивнула. Она правда понимала. Проблема была в том, что понимание не отключало ее грязное желание. На следующее утро Рюджин проснулась от того, что Йеджи прижималась к ней сзади, тихо и отчаянно двигаясь бедрами, и лицо у неё было красным от смущения, потому что она пыталась справиться с собой, но тело не слушалось. — Прости, — в третий раз за двенадцать часов. Рюджин тогда развернулась, притянула её к себе и сказала: — Ладно. Давай поговорим об этом серьёзно. Они поговорили, выяснив, что старшая может сдерживаться примерно полтора дня, после чего начинает сходить с ума. Ее мысли путаются, концентрация падает, настроение портится и она будет на иголках, пока не получит желаемое. Это не было похоже на обычное «хочется потрахаться». Это было похоже на жажду посреди пустыни, когда пересыхает в горле и ты не можешь думать ни о чём, кроме воды. Рюджин предложила использовать игрушки. Йеджи прислушалась купила несколько вибраторов, но быстро выяснила, что они не помогают, ибо ей нужна была именно Шин. Её тепло, её дыхание, её член. То особенное ощущение, когда внутри оказывается что-то живое и горячее, пульсирующее в такт сердцу. — Ты странная, — сказала как-то раз Юна, когда Йеджи попыталась объяснить это. — Я знаю. — Но Рюджин, похоже, не против. — Ей приходится мириться с этим. И это была правда. Рюджин мирилась с тем, что Йеджи могла внезапно наброситься на неё посреди готовки ужина, который конечно же сгорит, пока они играют друг с другом. Мирилась с тем, что Йеджи просила «ещё» тогда, когда обычный человек уже не способен даже пошевелиться. Мирилась с тем, что иногда по утрам просыпалась от того, что её девушка уже занята делом. Собственно, и просыпалась она не всегда. Было открытие, которое случилось случайно и изменило их совместные утра навсегда. Примерно полгода назад Хван проснулась в шесть утра от очередного приступа отчаянного, почти болезненного желания. Рюджин спала рядом, и Йеджи не стала её будить, потому что накануне они поругались (конечно же из-за того же секса) и Рюджин сказала: «Иногда мне кажется, что я для тебя только секс-игрушка». Эти слова прозвучали так больно и обидно, что Йеджи проплакала полчаса в ванной, а потом поклялась себе быть сдержаннее и контролировать себя И вот теперь она лежала, смотрела на спящую Рюджин и чувствовала, как тело горит. Низ живота пульсировал, а влажность между ног стала такой, что бельё промокло насквозь. Она закусила губу, пытаясь перетерпеть, но когда Рюджин во сне перевернулась на спину, и простыня окончательно сползла, открывая взгляду расслабленный член. Рюджин предпочитала спать абсолютно нагой, что всегда возбуждало ее девушку даже во сне. Йеджи в этот момент сдалась. Она сдалась не разуму. Она сдалась телу, которое, кажется, существовало отдельно от неё и имело собственные планы на утро. Словно в ней жило две личности сразу. Йеджи осторожно приподнялась, наблюдая за тем, как Рюджин, видимо, снится ровноглубокий сон, тот самый, из которого её не могли вытащить даже самые громкие будильники. Йеджи знала эту особенность: Рюджин засыпала как убитая и просыпалась только от очень громких звуков или от того, что её начинали трясти. Всё остальное, а точнее: прикосновения, поцелуи, даже лёгкие ласки вовсе не работало. Это знание пришло тоже случайно. Однажды Йеджи разбудил посреди ночи кошмар, и она потянулась к Рюджин за утешением, обняла её, поцеловала в плечо и не получила какой-либо реакции от любимой. Младшая спала как камень. Тогда Йеджи поцеловала её в губы и снова ничего. Тогда она осторожно провела рукой вниз и только тогда Рюджин что-то пробормотала во сне, но не проснулась. А член у неё, что интересно, отозвался на стимуляцию , потому что тело реагировало на прикосновения даже тогда, когда сознание было выключено. Йеджи тогда испугалась собственной смелости и отодвинулась, но мысль засела глубоко. И вот теперь, спустя полгода, она лежала и смотрела на Рюджин, и мысль эта распускалась в голове липким, запретным цветком. Она не проснётся. Она никогда не просыпается от прикосновений. «Я просто.. Я просто немного. Только чтобы унять эту дрожь.» Йеджи сделала глубокий вдох, потом выдох, потом ещё один. Не помогло. Тогда она осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, сползла вниз по постели. Голова оказалась на уровне бёдер Рюджин. В сером утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, она видела каждую часть её тела. Живот, тёмные волосы внизу, и самое любимое — член. Полувозбужденный, расслабленный, но уже начинающий наливаться кровью от одного только присутствия горячего рта поблизости. Йеджи облизнула губы, сердце быстро колотилось от такой идеи. Стыдно было до дрожи, но тело уже не слушало голос стыда, ведь оно требовало своего. — Прости, Рю, — прошептала Йеджи в пустоту, хотя Шин всё равно не могла её услышать. Старшая положила ладони на внутреннюю сторону бёдер Рюджин, разводя их чуть шире. Кожа под пальцами была гладкой, тёплой, чуть влажной от утренней испарины. Йеджи провела ладонями вверх-вниз, от коленей до паха, мягко массируя, разогревая, не для Рюджин, та всё равно не чувствовала, а для себя. Ей нужно было, чтобы тело под ней стало податливым, чтобы ничто не мешало скольжению внутри нее. Она наклонилась и провела языком по внутренней стороне бедра, то есть от колена до самой паховой складки. Медленно, с нажимом, чувствуя под языком солоноватый привкус чистой утренней кожи. Шин все также дышала ровно, но мышцы бедра под щекой Йеджи слегка напряглись, так как это чистый рефлекс. Йеджи повторила движение на другой ноге, симметрично, как крылья бабочки. Теперь член перед её лицом стоял уже почти полностью. Йеджи облизнула губы, собрала слюну во рту, ведь смазка понадобится обильная, чтобы всё шло легко и плавно. Она выдохнула прямо на головку, тёплой волной, и увидела, как член дёрнулся в ответ. Автоматически. Тело знало, чего хочет, даже когда сознание спало. Первый поцелуй в самый кончик, нежно, почти благоговейно, словно она сейчас поклоняется члену младшей. Потом ещё один, чуть ниже, потом ещё, и вот Йеджи уже целовала член по всей длине, от головки до основания, оставляя влажные отпечатки губ. Ей нравилось, как он отзывался на каждое прикосновение. Легкое подрагивание, едва заметное набухание, хотя тверже уже некуда. Она взяла в рот только головку и просто держала, согревая ее языком. Вкус был мягким, чуть сладковатым, с утренней горчинкой. Йеджи закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Ей нравилась эта тяжесть на языке, пульсация под верхним нёбом, влажность, которую она сама создавала, обильно смачивая член слюной. Когда она почувствовала, что скольжение будет идеальным, Йеджи начала. Она двигала головой вверх-вниз, и каждое движение было точным, отточенным, только вот не быстрым, а глубоким и размеренным. Вниз – упирался в нёбо, проскальзывал дальше, касался корня языка. Вверх –головка выходила почти полностью, и Йеджи проводила по ней кончиком языка, круговым движением, прежде чем снова нырнуть вниз. Йеджи нашла угол, при котором член скользил вдоль языка без сопротивления. Нужно чуть наклонить голову, чуть приподнять подбородок, расслабить горло, которое она научилась открывать за эти годы. Не то, чтобы она брала глубоко. Пока нет, сейчас был другой фокус. Ей нужно было подготовленное тело Рюджин. Йеджи положила ладони на бёдра девушки и, продолжая сосать, потянула их на себя. Бёдра приподнялись на несколько сантиметров, чтобы поясница оторвалась от матраса. Теперь член смотрел вверх, под острым углом, и Йеджи могла работать с ним ещё удобнее. Язык скользил снизу вверх по всей длине, от мошонки до головки, широкими плоскими движениями. Она сосала так, чтобы создавать вакуум. Сжимала губы вокруг основания и тянула, отсасывая, пока во рту не становилось тесно от давления. А потом резко ослабляла хватку, и член с влажным причмокиванием выскальзывал наружу. И снова глубоко в рот, снова вакуум, снова тягучее, медленное извлечение. Тело Рюджин начало раскачиваться. Ее дыхание оставалось таким же ровным, ресницы не дрожали, но инерция работала на славу. Каждое движение головы Йеджи передавалось через член в таз, из таза – в поясницу. Рюджин слегка подавалась бёдрами навстречу, автоматически, как машина. Вверх, когда Йеджи насаживалась ртом на член, вниз, когда отстранялась. Йеджи ускорилась. Не сильно, но достаточно, чтобы амплитуда выросла. Теперь Рюджин двигалась в такт её минету. Ее тело раскачивалось на кровати мягкими волнами. Бёдра приподнимались и опускались, простыня под ними сминалась в складки. Йеджи смотрела на красивый живот Рюджин. Пфф, Шин столько тренировалась, что ее крепкий пресс стал излюбленной частью тела для Йеджи. Он то напрягался, то расслаблялся, пока мышцы пресса перекатывались под кожей прям как волны. Йеджи поймала ритм и встроилась в него идеально. Она работала ртом так, чтобы каждое её движение усиливало раскачку. Взяла глубже — получила толчок бёдрами навстречу. Кровать начала мерно поскрипывать. скрип-скрип, скрип-скрип, будто это какой-то гипноз. Йеджи чувствовала, как возбуждение внутри неё растёт, но пока держала себя в руках. Сейчас был не её оргазм. Сейчас был спец ритуал. Она провела языком по всей длине члена снизу вверх, чувствуя, как под языком перекатывается твёрдая, горячая плоть. В самом верху задержалась, обводя головку по кругу, собирая слюну, которая уже текла по подбородку. Потом снова вниз, и снова широкое скользящее движение, теперь уже сверху вниз, языком по верхней стороне. Рюджин все так же ровно дышала, но её бёдра двигались без остановки, сами по себе, как хорошо заведённый механизм. Йеджи улыбнулась члену, который пульсировал у неё во рту, и подумала: «Какая же ты красивая, когда спишь. И какая же ты послушная, моя сладкая девочка». Она взяла глубже. На этот раз позволила члену войти в горло ровно настолько, чтобы почувствовать лёгкий позыв на рвоту, который тут же подавила, расслабляя мышцы. Глубокий горловой минет требовал практики, и у Йеджи она как раз-таки была. Она знала, как дышать через нос, как держать челюсть расслабленной, как не давить зубами на член, чтобы, не дай бог, случайно причинить любимой боль. Головка упёрлась во что-то мягкое в глубине горла. Йеджи замерла на секунду, позволяя члену просто побыть там, согреваться, привыкать. Потом медленно, очень медленно, начала выходить сантиметр за сантиметром, чувствуя, как член скользит по языку, по нёбу, между губ. Вышла почти полностью и взяла в рот его также глубоко, как могла. Тело Рюджин качнулось сильнее. Простыня сползла окончательно, обнажая маленькую, аккуратную грудь с тёмными сосками, которые стояли торчком. Йеджи заметила это краем глаза и внутренне усмехнулась. «Даже во сне тебя заводит то, что я делаю». Она продолжала. Десять минут? Пятнадцать? Может, даже двадцать? Она потеряла счёт времени. Существовал только рот, член, ритм и раскачивающееся тело Рюджин. Йеджи чередовала техники: то глубокое размеренное сосание, то быстрая работа только с головкой, то долгие облизывания всей длины, то вакуумные всасывания с громкими влажными звуками, от которых в утренней тишине становилось почти неприлично громко. Она знала, что Рюджин вот-вот кончит, по тому, как напряглись мышцы её живота, как член стал ещё тверже, как пульсация во рту участилась. Йеджи чувствовала предоргазменную дрожь, пробегающую по телу спящей девушки. И остановилась. Резко. Полностью. Отстранилась, вытерла рот, посмотрела на мокрый член, пульсирующий в воздухе без её рта. Рюджин выгнулась во сне, бессознательно потянулась за утраченным теплом, и Йеджи погладила её по животу успокаивающим жестом. — Не сейчас, — прошептала она. — Не твоя очередь, Рю. Она подождала, пока пульсация члена немного утихнет, пока тело Рюджин расслабится обратно в матрас. Только тогда Йеджи удовлетворённо кивнула самой себе и перекинула ногу через бёдра девушки. Минет закончился. Теперь начиналось самое главное. Йеджи нависла сверху, взяла скользкий от слюны член и направила его к себе. Между ее ножек все было также готово. Она прикусила губу, медленно опускаясь.. Опустившись до конца, Хван замерла. Зажмурилась. Внутри всё сжалось от переполняющего ощущения полноты. Член стоял просто идеально, упираясь куда-то глубоко, в самое приятное место. Йеджи сделала медленный выдох, положила ладони на плоский живот Рюджин и начала двигаться. Сначала почти невесомо, делая едва заметные покачивания бёдрами, как будто она пробовала член на вкус, только уже своим лоном. Вверх-вниз, вверх-вниз, по несколько сантиметров, не выходя полностью. Ей нравилось чувствовать, как головка скользит вдоль стенок, как внутри всё горит от этого размеренного трения. Рюджин под ней не шевелилась и как обычно дышала ровно. И Йеджи, успокоенная этим, постепенно наращивала темп. Она приподнялась выше, теперь член выходил почти полностью, оставаясь внутри только головкой, и снова опускалась, резче, глубже, позволяя ему войти одним толчком до основания. Тело Рюджин вздрагивало от каждого такого движения, как манекен, которому задали ритм. Йеджи положила руки на бёдра спящей девушки, сжала их для опоры и задвигалась быстрее. Кровать заскрипела в такт её движениям. Йеджи откинула голову назад, закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущению того, как член скользит внутри нее. Она чувствовала, что приближается к оргазму. Волна накатывала медленно, но верно, закручиваясь где-то глубоко внизу, расползаясь теплом по всему телу. Старшая задвигалась отчаяннее. Быстрее. Сильнее. Шлепки кожи о кожу наполнили комнату влажными, неприлично громкими звуками. Йеджи дышала ртом, сбивчиво, тихо постанывая на каждом толчке. Ещё немного, ещё чуть-чуть.. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, стенки начинают пульсировать вокруг члена, вот тогда и приближается тот самый момент, когда.. Рюджин открыла глаза. Йеджи не заметила, потому что была слишком близко к желанному. Бёдра двигались сами, быстрее и быстрее. Йеджи уже не могла остановиться, даже если бы захотела. Она чувствовала, как кончик члена давит на нужную точку, как каждый толчок приближает её к краю, и— Рука Рюджин резко сжала её липкое бедро, по которому стекала естественная смазка. — Стоп. Одно слово. Спокойное, ровное, но с металлом внутри. Йеджи замерла, не в силах понять, что произошло. Оргазм был в миллиметре, она чувствовала напряжение в ногах и пульсацию внизу, которая уже начала переходить в сокращения, но не завершилась. Всё оборвалось на полуслове. Она открыла глаза и встретилась с взглядом Рюджин. Та смотрела на неё снизу вверх с тем самым спокойствием без злости, смущения или чего-то еще. Во взгляде читалась даже не злость, а скорее усталое, почти материнское «ну что за ребёнок». Рука Рюджин всё ещё сжимала бедро Йеджи, не давая ей продолжать движение. — Рю... — выдохнула Йеджи, замирая. Член всё ещё был внутри неё, твёрдый и горячий, и каждое малейшее движение передавалось прямо в низ живота, дразня нервы. — Я проверяла, — сказала Рюджин, и голос её звучал так, будто они обсуждали сегодняшнюю погоду, — сколько ты ещё так будешь играться с моим членом. Йеджи замерла окончательно. Сердце ухнуло где-то в пятки, а потом заколотилось где-то в горле. — Бля, когда ты вообще проснулась?… — Давно. — Рюджин приподнялась на локтях, и от этого движения член чуть сдвинулся внутри Йеджи, заставив её судорожно вздохнуть от ощущений. Рюджин заметила это, и уголок её губ дёрнулся в усмешке. — Где-то когда ты меня оседлала. Хотела посмотреть, как далеко ты зайдёшь, пока думаешь, что я сплю. Йеджи почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она всё ещё сидела на члене Рюджин. Вся мокрая, горячая, пульсирующая от прерванного оргазма, и это было одновременно унизительно и ебать как возбуждающе. — Я... — начала она. — Ты хотела кончить, — закончила за неё Рюджин. — Я видела. Ещё пару движений — и всё. — Она наклонила голову, рассматривая лицо Йеджи, которое было красным, растерянным и с мокрыми дорожками на щеках (когда ее девочка успела заплакать? она даже не заметила). — Но я не дала. — Почему? — выдохнула Йеджи. Рюджин медленно села, и от этого движения член вошёл ещё глубже, и Йеджи всхлипнула, вцепившись пальцами в плечи девушки. Теперь они сидели лицом к лицу, соединённые там, внизу, и Йеджи чувствовала каждый сантиметр Шин внутри себя. — Потому что ты опять начала без меня, — сказала Рю тихо, почти ласково. — Опять решила, что можно использовать моё тело как игрушку, пока я сплю. — Она провела рукой по волосам Йеджи, убирая их с лица. — Я ведь просила тебя. Не раз. И даже не два. А ты всё равно это сделала. Йеджи хотела сказать «прости», но слова застряли в горле. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается и пульсирует, а разум понимает: сейчас не будет. Рюджин ведь не позволит. — Ты хотела поиграть? — спросила Рюджин. — Давай поиграем, но по моим правилам. Она взяла лицо Йеджи в ладони, пристально посмотрела в глаза. — Сейчас ты слезешь с меня, ляжешь на спину и будешь лежать тихо, пока я не решу, что делать дальше. И если ты посмеешь хотя бы пальцем себя тронуть без моего разрешения, я тебе обещаю, сегодня ты не кончишь вообще. Ни от меня, ни от себя. Ты меня поняла? Йеджи судорожно кивнула. — Словами. — мягко, но жёстко сказала Рюджин. — Поняла, — прошептала Йеджи. — Умница. Рюджин убрала руки и Хван медленно, с дрожью в коленях, приподнялась. Член выскользнул с влажным звуком, вследствие чего Йеджи почувствовала, как пустота внутри почти болезненна после того, как несколько минут она была заполнена. Она послушно легла на спину, сложила руки на животике и уставилась в белый потолок. Сердце все еще быстро колотилось, а тело горело. Оргазм, который Рюджин украла у неё в последний момент, всё ещё висел где-то в нервных окончаниях, не отпуская ее. Младшая села рядом на кровати, опираясь на руку, и посмотрела на неё сверху вниз. Член между её ног был всё ещё твёрдым, мокрым от слюны и смазки Йеджи, и вид у него был такой, будто его жестоко обманули. — А теперь, — сказала Рюджин задумчиво, — подумаем, что с тобой делать. Она склонилась над Йеджи, проведя пальцем по её губам — Ты ведь хотела кончить, да? Прямо сейчас? Сидя на мне? Йеджи кивнула, не в силах говорить. — А я хотела выспаться, — сказала Рюджин, и в голосе проскользнула настоящая, неподдельная усталость. — Но ты решила иначе. Так что теперь мы обе не получим того, чего хотели. По крайней мере, пока. Она легла рядом, повернулась на бок и положила руку на живот Йеджи. Она просто лежала, не двигаясь, не лаская. Просто присутствовала. И это было хуже всего для гиперсексуальной девушки. Йеджи лежала, чувствуя, как тело требует завершения, а Рюджин молчит и смотрит на неё. В этом взгляде было обещание. Наказание только начиналось. — Рюджин…, — прошептала Йеджи. — М-м-м? — Пожалуйста.. — Что «пожалуйста»? Йеджи закусила губу. Унижение смешивалось с возбуждением, а стыд с отчаянным желанием. — Пожалуйста..сделай что-нибудь… Я же не выдержу.. Рюджин медленно улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Йеджи подкашивались колени даже лёжа. — А я говорила, что ты должна выдержать, — сказала она. — Я говорила, что ты будешь лежать тихо. Или ты уже забыла? Йеджи покачала головой. Из глаз потекли слёзы от перегрузки. Слишком много ощущений и напряжения,особенно после украденного оргазма. Рюджин вздохнула, пододвинулась ближе и обняла её. Просто обняла. Прижала к себе, погладила по спине и поцеловала в макушку. — Тише, — сказала она мягче. — Тише. Я не злая, но тебе нужно учиться терпению. Ты не можешь просто брать, когда хочешь. Тем более когда я сплю. — Я знаю, — всхлипнула Йеджи в её плечо. — Прости меня. — Прощения мало, — сказала Рюджин, но рука её поглаживала спину всё так же нежно. — Нужны действия. Она отстранилась, посмотрев в заплаканные глаза Йеджи. — Хочешь кончить? Йеджи кивнула с такой отчаянной надеждой, что Рюджин едва не рассмеялась. — Тогда сделаем так. Ты будешь лежать и не двигаться, а я буду тебя дразнить, пока ты не заплачешь уже по-настоящему. И только тогда, когда я решу, что ты достаточно наказана, может быть, я позволю тебе кончить. Только может быть. Она провела пальцем по соску Йеджи, и та выгнулась, как струна. — Или не позволю. Посмотрим, Йеджи, посмотрим. Рюджин села на кровать, опираясь на пятки, и посмотрела на Йеджи сверху вниз. Та лежала на спине, раскинув руки. Старшая сдалась, отдалась ей, полностью в её власти. Грудь тяжело вздымалась, соски стояли твёрдыми бутонами, бёдра чуть подрагивали от напряжения, а между ног всё блестело, влажное и готовое. Лицо девушки было красным, глаза мокрыми, губы прикушенными. Как будто в порно, хах. Хотя это зрелище намного бесценнее, лучше и вкуснее всякого дешевого и неживого порно. Рюджин задумчиво наклонила голову. — Посмотри на себя, — сказала она ровным, почти спокойным голосом. — Раскинулась, как шлюха, и ждёшь, чтобы тебя трахнули. Только что ты сосала мой член, пока я спала, как маленькая извращенка, которая не может контролировать свои грёбаные инстинкты, а теперь лежишь и трясёшься от того, что я не дала тебе, сучке, кончить. Йеджи всхлипнула. Слова Рюджин били в точку и от этого становилось только жарче. — Тебе нравится, когда я так говорю? — спросила Рюджин, наклоняясь ближе. — Нравится, когда тебя называют шлюхой? — Да, — выдохнула Йеджи, даже не думая врать. — Конечно, нравится. — Рюджин усмехнулась и провела кончиками пальцев по животу Йеджи — легко, едва касаясь. — Потому что ты и есть шлюха. Только моя шлюха. И ты забыла, что это значит. Она наклонилась и нежно поцеловала Йеджи в шею, почти ласково, и одновременно с этим провела ладонью по внутренней стороне бедра, не касаясь самого главного места. Йеджи замерла, затаив дыхание. Рука Шин скользнула выше, добралась до влажных складок.. и прошла мимо. Просто погладила лобок, поднялась к животу и легла на грудь. — Не-а, — сказала Рюджин, глядя, как Йеджи закусывает губу от разочарования. — Не так быстро. Ты думала, я просто возьму и дам тебе кончить после того, как ты устроила шоу с моим спящим телом? Она резко сжала сосок Йеджи и та моментально вскрикнула. — Громче, — велела Рюджин. — Пусть соседи слышат, какая у меня похотливая девка. Она отпустила сосок и тут же провела по нему языком, зализывая боль. Хван выгнулась, не зная, куда деть свои руки. Ей хотелось схватить Рюджин, притянуть к себе, заставить... но она помнила:без разрешения ничего нельзя. И это знание делало всё только острее. — Хорошая девочка, — прошептала Рюджин ей в шею. — Лежишь смирно, хотя внутри всё горит, а между ног уже наверняка течёт так, что простыню можно выжимать. — Да, — прошептала Йеджи. — Течёт. — Знаю. — Рюджин отстранилась и снова посмотрела на неё. — Я чувствую твой запах. Ты такая мокрая, что я могла бы войти в тебя без рук, просто толкнувшись бедрами, но мы обе знаем, что я не буду. Она взяла мокрый член в руку и медленно провела им по животу старшей, оставляя влажную дорожку. От пупка до груди, от груди до ключицы. — Открой рот, — сказала Рюджин. Йеджи послушно разомкнула губы. Рюджин направила член ей в рот, но не глубоко, только головку, и Йеджи тут же начала жадно сосать с влажными звуками, втягивая в себя самый желанный вкус, который всё ещё помнила с утра. — Смотри на меня, — велела Шин. Йеджи послушно подняла глаза. Рюджин смотрела сверху вниз, и в её взгляде читалось такое спокойное, холодное удовольствие от власти, что у Йеджи подкосилось что-то внутри. — Ты сейчас сосёшь мой член, как будто от этого зависит твоя жизнь, — сказала Рюджин. — А ведь ещё полчаса назад ты делала то же самое, пока я спала. Разница только в том, что сейчас я смотрю. И мне нравится видеть, как ты унижаешься. Она толкнула член глубже, и Йеджи подавилась, но не отстранилась, только сглотнула, расслабила горло, впуская его глубже. Из глаз потекли слёзы. — Вот так, — протянула Рюджин. — Моя маленькая грязная шлюшка. Ты бы и не такое проглотила, лишь бы я позволила тебе кончить, да? Йеджи мычала что-то утвердительное, не в силах говорить с набитым ртом. Рюджин вытащила член, оставляя Йеджи с открытым ртом и текущими по щекам слезами. — Не торопись, — сказала она, поглаживая себя — медленно, дразняще, глядя прямо в глаза Йеджи. — Я ещё не решила, заслужила ли ты вообще оргазм сегодня. Может, я просто кончу тебе на лицо, а ты так и останешься с пульсирующей пустотой между ног. Хван жалобно застонала. — Пожалуйста, — прошептала она. — Я сделаю всё, что скажешь. Всё.. — Всё? — переспросила Рюджин. — Даже будешь умолять? — Да. — Тогда умоляй. — Рюджин снова провела членом по её губам, мазнула по щеке, оставляя влажный след. — Скажи,что ты грязная шлюха, что хочешь, чтобы я отъебала тебя так сильно, чтобы ты забыла своё имя. Йеджи зажмурилась. Слова лились сами, горячо и стыдно, и она не узнавала свой хриплый, срывающийся на всхлипы голос: — Я... я хочу, чтобы ты трахнула меня... Рю, без твоего члена я сойду с ума... ты нужна мне внутри, как самой грязной шлюхе ,прямо сейчас, пожалуйста, Рюджин, пожалуйста, я больше не могу.. Рюджин спокойно слушала ее. На её лице медленно расцветала улыбка, никак не злая, нет, скорее довольная. Как у кошки, которая наконец поймала особенную мышь. — Достаточно, — сказала она. — Открой глаза. Йеджи открыла. Рюджин нависала над ней, член был в паре сантиметров от её лица. — Один раз, — сказала Рюджин. — Я позволю тебе кончить один раз. Но сначала ты сделаешь то, что я скажу. — Всё что угодно. — Раздвинь ноги шире. Покажи мне, как сильно ты хочешь меня. Йеджи раздвинула бёдра шире, ещё шире, до лёгкой боли в суставах. Влагалище пульсировало, сжималось и разжималось впустую, и она знала, что Рюджин видит это ,видит, как её тело умоляет само, без слов. — Красиво, — сказала Рюджин почти нежно. — Ты всегда такая красивая, когда хочешь. Жалкая и красивая. Вся моя. Она спустилась ниже, легла между ног Йеджи, и провела языком по влажным складкам всего один раз, легонько, только кончиком. Йеджи вскрикнула и выгнулась, едва сдерживаясь, чтобы не схватить Рюджин за волосы. — Не смей трогать, — напомнила Рюджин, поднимая голову. — Лежи смирно, Йеджи. И снова опустилась лицом между её ног. На этот раз она взяла член в руку и начала аккуратно водить им по клитору Йеджи. Головка скользила по набухшему комочку нервов, и Йеджи задыхалась от каждого движения. — Чувствуешь? — спросила Рюджин, не прекращая. — Чувствуешь, какой у меня твёрдый член? Он хочет быть внутри тебя. Он хочет трахать эту твою мокрую дырочку, пока ты не забудешь, как тебя зовут, но я не пускаю его туда, потому что ты не заслужила. — Заслужила, — простонала Йеджи. — Я же заслужила, пожалуйста... — А что ты сделала, чтобы заслужить это? Разбудила меня тем, что оседлала, пока я спала? Сосала мой член, как будто он твоя личная игрушка? — Я больше не буду, — пообещала Йеджи, хотя они обе знали, что это ложь. — Будешь, — усмехнулась Рюджин. — Ты всегда будешь. Потому что ты зависима от моего члена, как наркоманка от дозы. Она отстранилась, поднялась на колени и одним движением резко вошла в Йеджи до конца. Йеджи закричала не то от боли, не то от облегчения. Наконец-то. Наконец-то внутри. — Тише, — сказала Рюджин, начиная мучительно медленно двигаться. — Тихо. Я здесь командую. Ты кончишь только тогда, когда я скажу. Она входила и выходила, размеренно, не ускоряясь, и каждое движение было пыткой для Йеджи. Для нее это слишком медленно, слишком слабо, недостаточно, чтобы достичь пика, но достаточно, чтобы держать её на грани. — Посмотри на меня, — велела Рюджин. Йеджи подняла затуманенные слёзами глаза. — Ты моя, — сказала Рюджин. — Моя похотливая, грязная, ненасытная девочка. И ты никогда не получишь достаточно, потому что тебе всегда будет мало. Но сегодня.. Сегодня ты получишь ровно столько, сколько я решу. И ни капли больше. Она чуть-чуть ускорилась, прям самую малость, и Йеджи застонала, вцепившись в простыни. — Рюджин, я сейчас... — Нет, — оборвала её Рюджин. — Не сейчас. Смотри на меня. Смотри и не смей закрывать глаза. Она двигалась быстрее, жёстче, шлёпая бёдрами по внутренней стороне бёдер Йеджи, и комната наполнилась влажными, неприличными звуками. — Скажи мне, кто твоя хозяйка, — велела Рюджин. — Ты, — выдохнула Йеджи. — Кому принадлежат твои дырки? — Тебе. — Кто решает, когда ты кончаешь? — Ты... только ты, любимая... — Пообещай, что в следующий раз ты разбудишь меня, а не будешь играть с моим телом, как с силиконовой куклой. Ты должна как следует попросить, прежде чем взять. — Обещаю, — прошептала Йеджи. — И что ты сделаешь, если захочешь, а я буду спать? — Разбужу и попрошу. — И что ты скажешь? Йеджи зажмурилась. Младшая ждала. Член внутри чуть пульсировал от возбуждения, которое Рюджин не пыталась скрыть, но и не удовлетворяла. — Скажу: «Пожалуйста, Рюджин, трахни меня», — проговорила Йеджи, и голос её сорвался. — Не просто «трахни», — поправила Рюджин. — Скажи правильно. Как ты хочешь, чтобы я тебя трахала? — Грубо. — Йеджи сглотнула. — Хочу, чтобы ты трахала меня грубо, пока я не забуду своё чертовское имя. Хочу чувствовать тебя внутри каждый день и сосать твой член каждое утро, но с твоего разрешения, а не пока ты спишь… Рюджин тихо засмеялась. — Какая же ты у меня развратная, — сказала она почти ласково. — Моя маленькая нимфоманка. Моя похотливая куколка. Ты готова обещать что угодно, лишь бы кончить, да? — Да, — честно выдохнула Йеджи. — И ты выполнишь обещание? — Постараюсь. Рюджин усмехнулась. — Честный ответ. За это я тебя и люблю. Она нежно, почти целомудренно поцеловала Йеджи в уголок губ и начала двигаться. Медленно. Так медленно, что каждое движение было пыткой. Она выходила почти полностью, оставляя внутри только головку, замирала на секунду, и так же медленно, толчок за толчком, погружалась обратно. Всё до основания, глубоко, чувствуя, как теплые и влажные стенки влагалища обхватывают её. Хван протяжно стонала, не в силах сдерживаться. Каждый толчок был идеальным, слишком идеальным, слишком медленным, чтобы довести до оргазма, но достаточно интенсивным, чтобы держать её на грани. — Нравится? — спросила Рюджин, не ускоряясь. — Нравится, когда тебя трахают медленно и глубоко? Чувствуешь, как мой член скользит внутри тебя? — Да, — простонала Йеджи. — Да, да, да... — Скажи это. Скажи, что ты чувствуешь. — Твой член... он такой горячий... я чувствую каждый сантиметр... как головка давит на... о боже, блять, Рюджин... — На что давит? — Рюджин чуть изменила угол, и Йеджи вскрикнула. — На это место? На ту маленькую шершавую точку внутри, от которой у тебя темнеет в глазах? — Да-а-а... — Хорошо, это потому что я хочу, чтобы ты чувствовала каждое моё движение. Я хочу, чтобы ты запомнила, как я тебя трахаю и тебе этого всегда не хватало. Рюджин ускорилась, переходя от мучительно-медленного к размеренному темпу. Кровать заскрипела в такт: скрип-скрип, скрип-скрип. Йеджи вцепилась в простыни, от чего костяшки пальцев побелели. — Посмотри на меня, — велела Рюджин. Йеджи открыла глаза. Она, блин, даже не заметила, когда закрыла их. Рюджин была прямо над ней, волосы упали на лицо, глаза блестели в утреннем свете, а ее достоинство двигалось внутри неё.Она видела это краем сознания, как он, такой мокрый и блестящий, входил и выходил. — Ты вся течёшь на мне, прям как течная сучка, — сказала Рюджин. — Испачкала мой член, испачкала мои бёдра, испачкала простыню. Ты даже не представляешь, как это грязно и как мне это нравится. Она наклонилась и поцеловала Йеджи, жадно, кусая нижнюю губу. Язык ворвался в рот. Йеджи застонала в поцелуй, чувствуя, как внутри неё продолжается то же ритмичное, неумолимое движение. Рюджин отстранилась,да бы перевести дыхание. — Кончай. Сейчас. Громко. Хочу слышать. И Йеджи кончила. Это не было похоже на обычный оргазм, не просто волна, а взрыв. Всё тело выгнулось дугой, мышцы влагалища сжались вокруг члена с такой силой, что Рюджин зашипела сквозь зубы. Йеджи громко, отчаянно кричала, не слыша себя, не контролируя от слова совсем. Внутри всё пульсировало, сокращалось, выжимало из неё последние капли удовольствия. Рюджин продолжала медленно, глубоко даигаться, позволяя Йеджи прочувствовать каждое сокращение на члене. Когда последняя волна затихла, Йеджи лежала, глядя в потолок, и не могла дышать. Слёзы текли по вискам в волосы. Тело было ватным, невесомым, почти нереальным. — Умница, — прошептала Рюджин, целуя её в лоб. — Ты моя вселенная, Йеддон. Но она не вышла. Осталась внутри, твёрдая и горячая. И Йеджи почувствовала — Рюджин ещё не кончила. — А теперь, — сказала Рюджин, и голос её был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, — моя очередь. Она села, не выходя из Йеджи, и потянула ту за собой, так, что Йеджи оказалась у неё на коленях, лицом к лицу, всё ещё насаженная на член. Властные руки Рюджин легли на её бёдра. — Ты уже кончила, — сказала Шин. — А я — нет. И теперь ты поможешь мне, потому что ты моя игрушка, только моя куколка для члена. И ты будешь двигаться на мне, пока я не скажу «стоп». Поняла? Йеджи кивнула. Внутри всё было нежно и чувствительно после оргазма, каждое движение отдавалось сладкой болью, но она покорно начала двигаться, так неуверенно, приподнимаясь и опускаясь на члене. — Быстрее, — велела Рюджин. — Я не собираюсь ждать весь день. Хван ускорилась. Рю же откинула голову назад, закрыла глаза, и Йеджи увидела,наконец-то увидела, как удовольствие растекается по её лицу. Член внутри нее пульсировал, становился ещё тверже, словно камень, и Йеджи чувствовала каждую пульсацию. — Ты так сладко скачешь на моём члене, будто родилась для этого. — сказала младшая хриплым от секса голосом. — Да, — выдохнула Йеджи. — Родилась. Только для тебя. — Только для меня, — повторила Рюджин, сжимая её бёдра так сильно, что наверняка после останутся синяки. — Только мой член тебе нужен. Только я могу заполнить эту твою ненасытную дырочку. Она резко толкнулась бёдрами навстречу, входя глубже, и Йеджи вскрикнула. — Не смей останавливаться, шлюшка ты моя. — приказала Рюджин. — Двигайся. Я хочу кончить в тебя, и ты поможешь мне. Йеджи двигалась все быстрее, быстрее и отчаяннее, чувствуя, как внутри снова начинает разгораться возбуждение, хотя оргазм был прям только что. Она знала, что не кончит второй раз так быстро, но это было и не нужно. Сейчас главным было не её удовольствие. — Рюджин, — прошептала она. — Кончи в меня, пожалуйста... Я хочу чувствовать тебя внутри. — Ещё, — выдохнула Рюджин. — Кончи.. — повторила Йеджи, ускоряясь ещё. — Кончи в меня.. Я вся твоя... Наполни меня. Хочу, чтобы ты… Шин гортанно застонала , и Хван в тот же момент почувствовала, как член внутри напрягся, дёрнулся, и тёплая влага залила её изнутри. Рюджин кончала долго, судорожно, сжимая бёдра Йеджи так, что та не могла двинуться, только сидела на ней, чувствуя каждую пульсацию. Когда всё закончилось, Рюджин обмякла, уронив голову на плечо Йеджи. Они сидели обнявшись, всё ещё соединённые, дыша в унисон. — Чёрт, — прошептала Рюджин в её шею. — Ты меня убьёшь когда-нибудь. Ты ведь моя смерть, Хван Йеджи. Йеджи слабо улыбнулась. — Но ты же любишь меня за это. Рюджин подняла голову, посмотрела ей в глаза усталыми, но счастливыми глазами и поцеловала. — Люблю, — сказала она. — Даже когда ты начинаешь без меня, даже когда ты сосёшь мой член, пока я сплю. Всегда. — Но в следующий раз я разбужу, — пообещала Йеджи. — Врёшь, — усмехнулась Рюджин. — Вру, — согласилась Йеджи. Они устало рассмеялись. Рю осторожно вышла из неё. Член был мягким, влажным от них обеих и смешан в их соках. Йеджи посмотрела на него, потом на Рюджин. — В душ? — предложила она. — В душ, — кивнула Рюджин. — А потом завтрак. Настоящий, а не тот, которым ты хотела заняться вместо еды. Она встала, потянулась, хрустнув спиной, и протянула Йеджи руку. — Идём, моя ненасытная нимфоманка. Кстати, ты как? — спросила она, целуя мокрое плечо. — Хорошо, — выдохнула Йеджи. — Очень хорошо. Она закрыла глаза, чувствуя, как вода стекает по телу, смывая пот и следы их утреннего безумства. Рюджин водила ладонями по её животу, бёдрам, ужене возбуждающе, а успокаивающе. И тут старшая замерла. Мысль пришла неожиданно, холодным душем посреди горячей воды. Она резко открыла глаза, схватила Шин за руки и развернулась к ней лицом. — Рю. — М-м-м? — Ты... — Йеджи сглотнула. В горле пересохло, хотя секунду назад ей было идеально комфортно. — Ты кончила в меня. Рюджин моргнула. Помедлила секунду, переваривая. — Да, — сказала она спокойно. — Кончила. — Без презерватива. — Без. — Рюджин! — голос Йеджи сорвался на фальцет. — Я не пью таблетки! Мы не предохранялись! Вообще! Ты кончила в меня, и я.. Она прижала ладонь к низу живота, как будто уже могла почувствовать там что-то. Глаза расширились, дыхание участилось. — Я могу забеременеть, — прошептала она. — Прямо сейчас почле этого раза. От того, что я... что мы... Она замолчала, не в силах договорить. В голове крутились обрывки мыслей: работа, учёба, их уютная квартира, куча планов, которые не предусматривали детский плач и пелёнки. Рюджин смотрела на неё и не выглядела испуганной. Вообще. От слова совсем. Она стояла под душем, мокрая, с расслабленным лицом, и в уголках её губ пряталась странная, почти загадочная улыбка. — Йеджи, — сказала она мягко. — Посмотри на меня. Йеджи подняла глаза. В них стояли слёзы от растерянности. — Мы давно этого хотели, — сказала Рюджин. Вода шумела, пар клубился между ними, и слова повисли в воздухе тяжёлыми, но сладкими каплями. — Что? — переспросила Йеджи, не веря своим ушам. — Мы говорили об этом, — продолжала Рюджин, беря лицо Йеджи в ладони. — Помнишь? Полгода назад. Ты сказала, что хочешь ребёнка. Я сказала, что тоже хочу, но мы решили подождать, потому что работа, потому что ремонт, потому что еще есть тысячу «потому что». — И... — Йеджи сглотнула. — И ты забыла. А твоё тело — нет. — Рюджин усмехнулась, поглаживая большими пальцами мокрые щёки Йеджи. — Ты неосознанно напомнила мне об этом сегодня утром. Проснулась, села на меня, кончила на моем члене. Ты хотела не просто секса. Ты хотела, чтобы я заполнила тебя. По-настоящему. Йеджи открыла рот, закрыла. Ни один звук не вылетел. — Я не планировала, — прошептала она наконец. — Честно, я просто.. просто хотела тебя. Как всегда. Я не думала о... — О том, что из этого может получиться ребёнок? — закончила Рюджин. — Знаю. Ты никогда не думаешь головой, когда хочешь секса. У тебя включается что-то другое. Более древнее. Более.. животное. Она провела рукой по животу Йеджи, задержалась на пару сантиметров ниже пупка. — И это животное знало, что ему нужно, даже если твоя глупая голова забыла. Йеджи всхлипнула. Слишком много информации за секунду. Оргазм, страх, надежда, любовь.. Это всё смешалось в одну горячую, липкую массу. — Ты не злишься? — спросила она. — На меня? За то, что я... начала без тебя? За то, что могла забеременеть без твоего согласия? — Йеджи. — Рюджин вздохнула и прижала её к себе крепко-крепко, прямо под струи воды. — Я люблю тебя. Всю тебя. Включая твою безумную гиперсексуальность, включая твои утренние выходки, включая то, что ты иногда ведёшь себя как озабоченный подросток. Это часть тебя. И я приняла это еще три года назад в начале наших отношений. Она отстранилась, заглянув в глаза. — Если ты сейчас беременна — значит, нам просто пора. Раньше, чем мы планировали. И что? Мы справимся. — А если нет? — тихо спросила Йеджи. — Если нет — попробуем ещё. Намеренно. С твоего согласия и с моего. Не во сне. Она поцеловала Йеджи в лоб. — Но один урок ты сегодня усвоила? — Какой? — прошептала Йеджи. — Что твоё тело иногда умнее тебя. И что я не против. Даже когда злюсь. Йеджи уткнулась носом в ключицу Рюджин и разревелась в голос, по-детски, размазывая слёзы по мокрой коже. Рюджин гладила её по спине и молчала. Вода текла, пар поднимался к потолку, и в этой маленькой ванной комнате пахло мылом, сексом и чем-то новым. тем, что могло стать началом чего-то гораздо большего, чем просто утренняя шалость. — Люблю тебя, — пробормотала Йеджи в её плечо. — И я тебя, — ответила Рюджин. — Даже когда ты сосёшь мой член, пока я сплю. Йеджи всхлипнула сквозь смех. — Я больше не буду. — Врёшь. — Вру. Они рассмеялись. А через две недели тест покажет две полоски. И Йеджи будет сидеть на краю ванны, трясущимися руками сжимая пластиковую палочку, а Рюджин будет стоять рядом, читать результат и улыбаться той самой улыбкой «я же говорила». Но это будет потом. А сейчас они просто стояли под душем, обнявшись, и слушали, как вода смывает с них всё лишнее, оставляя только самое важное. Друг друга.