i just wanna be one of your girls tonight

***

Приглушенный, темный полумрак охватывал комнату. Масляная лампа на тёмном деревянном столе была почти единственным источником света в комнате, но она прекрасно освещала всё находящееся на столе. На нём были разбросаны книги, документы, пергамент и инструменты, но девушке с ключом, который вращался в её спине, не мешал этот беспорядок. Она сосредоточенно крутила механизм, стоящий перед ней, он был похож на часть от Стража Руин. Её лицо оставалось бесстрастным. В углу стоял Пулония, неподвижный, и продолжал быть в режиме сна, даже когда в комнате появилась чья-то светлая макушка. Сандроне заметила это, но ничего не сказала, продолжая копаться в механизме своими руками, в одной из них был гаечный ключ. Её перчатки, когда-то белоснежные, теперь испачканы сажей и машинным маслом, но Марионетка не спешила их сменить. — Сэнди, — поздоровалась светловолосая путешественница, прислонившись к стене. Голубые глаза лишь на мгновенье взглянули на Люмин, после чего она вернулась к работе, издавая едва слышное мычание. Путешественница оттолкнулась от стены и убрав руки за спину, медленным шагом прошла в сторону стола. На её лице играла полузаметная улыбка, а янтарные глаза прикрыты. Облизнув губы она села на край стола, который ту же скрипнул, заставив Сандроне закатить глаза. — Я занята, — раздражённо бросила Марионетка. Люмин попыталась дотронуться до механизма стоящего на столе, но была лишь прервана холодной хваткой на её запястье, которая тут же оттолкнула её подальше от устройства. — Не трогай тут ничего! — возразила голубоглазая, нахмурившись. — Мне скучно, — сказала Люмин, наигранно выдохнув. Нахмуренные брови Сандроне на секунду взлетели вверх, — Вот это новость. Не думаю, что когда-то слышала, как ты произносишь эти два слова, о, великая Спасительница, которая не может усидеть на месте. Почему бы тебе не пойти и поиграть с Паймон? — сарказм прямо лился из её рта. Для куклы, Сандроне не очень то на неё и похожа. Её явно очень легко разозлить. Сандроне могла чувствовать запахи, вкусы и прикосновения. На ощупь её "кожа" действительно ощущается как кожа. Правда, очень холодная. Хоть Люмин уже касалась её раньше, ей бы хотелось больше исследовать девушку. И зачем ей этот ключ в спине? Слишком много вопросов. Ален явно постарался, когда создавал её. — Арлекино и Колумбина пригласили Паймон на прогулку, так что мне придется остаться здесь, — блондинка перекинула ногу на ногу и постукала пальцами по столу. — Почему не пошла с ними? — голубые глаза вопросительно уставились на неё. Пару мгновений они смотрели друг на друга, пока Люмин раздумывала, что же ответить на это. — Подумала, что тебе будет одиноко. Она расплылась в широкой улыбке, глядя, как нос Сандроне сморщился, будто она только что сделала что-то очень противное. — Ты должна знать лучше! Все в этом доме знают, что не стоит отвлекать меня во время работы, — возразила Марионетка, сжимая гаечный ключ в руке. Это было негласное правило, и даже Колумбина, которая обычно не боялась гнева Сандроне, старалась не мешать ей. Арлекино же просто приносила чай в мастерскую, не говоря ни слова. Их дом располагался в Нод Крае, и был больше похож на большое поместье, купленное Арлекино не так давно. Теперь они жили тут вместе. Сандроне, Колумбина, Арлекино и Люмин... Ну и Паймон, хотя никто не сказал ей истинную причину того, почему Путешественница живет в одном доме вместе с тремя предвестницами Фатуи, но она не жаловалась, ведь в доме всегда было полно еды. Люмин с Паймон обычно пропадали в подземельях, возвращаясь домой либо поздно ночью, либо через несколько дней. Сандроне же проводила всё время в стенах мастерской, едва вспоминая про отдых. Колумбина устала заставлять её прилечь поспать. Путешественница нечасто пересекалась с Марионеткой — у них разный ритм жизни, но это не значит, что они не думают друг о друге... Хотя, возможно, Марионетка едва осознает существование другой девушки. Люмин же хочется узнать о ней больше. Она заметила, что Сандроне отдает большее внимание Колумбине, нежели двум другим девушкам и если признаться честно, это заставляет Люмин чувствовать лёгкое разочарование. С другой стороны, говоря о Арлекино, Блондинка была рада, что Четвертая Предвестница уделяет равномерное время между ними, как и Колумбина. — Как давно ты спала, Сэнди? — мягко начала блондинка. — Выглядишь так, будто тебе стоит немного расслабиться. Она встала со стола и медленно зашла за стул. Сандроне сузила глаза, всё еще хмурясь. Стул был слишком большим для неё и она сидела с краю, выпрямив спину, чтобы ключ не касался спинки стула. Люмин облокотилась на него руками. — Это не твоё чёртово дело! — зарычала Сандроне. Люмин лишь усмехнулась, пропуская рычание мимо ушей. Её пальцы легко скользнули по спинке стула, подбираясь к плечам Марионетки. Сандроне напряглась, но не отстранилась – гордость не позволяла ей отступать. — Не моё дело? — протянула Люмин, и её голос стал ниже, мурлыкающим. — А как насчёт заботы партнёра? Она сделала вид, что поправляет воображаемую складку на воротнике Сандроне, но кончики её пальцев невзначай спустились ниже, очерчивая линию ключицы. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу Марионетки пробежала бы дрожь, будь она способна на такое. Сандроне дёрнулась так резко, что гаечный ключ выпал из рук и со звуком упал на стол. — Какого дьявола ты творишь?! — голубые глаза расширились от негодования, но в их глубине мелькнуло что-то, похожее на растерянность. — Проверяю, насколько ты живая, — беззаботно ответила Люмин, не убирая руку. Наоборот, она чуть сильнее надавила подушечками пальцев, изучая гладкую, прохладную кожу. — Колумбина права, ты слишком много работаешь. Превращаешься в настоящий механизм, Сэнди. При упоминании Колумбины глаза Сандроне загорелись, челюсть неестественно сжалась. Это не ускользнуло от Люмин. Она наклонилась к уху голубоглазой и поддразнивающе прошептала: – Думаешь о своей девушке? Поведение Люмин сейчас напоминало Сандроне о Колумбине и их времени, проведённом вместе. — Ты прямо вспыхнула, неужели Колумбина так сильно на тебя действует? — закусив губу, сказала Путешественница. Она почувствовала укол ревности в груди, но все равно продолжала поглаживать Марионетку. — Хватит, — голос Сандроне зазвучал жёстче, но где-то глубоко дрогнул. – Прекрати анализировать меня, будто я одна из твоих головоломок! Она резко повернула голову, теперь они оказались лицом к лицу, в паре сантиметров друг от друга. Марионетка сидела, задрав подбородок, её губы были плотно сжаты в тонкую линию. — Моё тело, моё время, моя работа — это только моё. Ты поняла? Янтарные глаза Люмин с интересом изучали её лицо. Она не выглядела ни обиженной, ни напуганной. Скорее, заинтригованной. — Твоё тело, говоришь? — переспросила она, медленно наклоняясь ближе. Расстояние между ними сокращалось. Сандроне инстинктивно откинулась назад, но подлокотник стула преградил путь. — А Ален, создавая тебя, вложил в это тело способность чувствовать? Не только холод и тепло, но и... Второй рукой Люмин обхватила плечи Марионетки, притягивая ближе. Теперь она полностью обнимала её, их лица разделяли миллиметры. Люмин глубоко выдохнула, пытаясь уловить дыхание, но была лишь тишина. Но запах... Путешественница ожидала машинное масло, но почему-то Марионетка пахла цитрусом. Свежим, терпким, живым. И это противоречие ударило в голову сильнее любого вина. Она вдруг осознала, что хочет попробовать эти губы на вкус, несмотря на то, что они уже целовались раньше, но это было не в такой интимной атмосфере. Люмин не могла вспомнить, как же это ощущалось. Сандроне перехватила одну из рук, сжимая запястье достаточно сильно, чтобы причинить боль обычному человеку, но Люмин даже бровью не повела. — Ты играешь с огнём, — прошипела Марионетка, но в её голосе уже не было прежней стали. Слишком много эмоций смешалось в её взгляде: злость, замешательство и... что-то ещё, чему она отказывалась давать название. — Я люблю играть с огнём, — просто ответила Люмин, глядя прямо в её голубые глаза. — А ещё я люблю разбираться в том, что мне интересно. А ты, Сандроне, мне очень интересна. Она не пыталась вырвать руку. Наоборот, расслабила ладонь в хватке Марионетки, позволяя той чувствовать, как её собственная кожа медленно теплеет под холодными пальцами. — Мне плевать на твой интерес, — прошептала Сандроне, но хватка ослабла. Она смотрела на их переплетённые руки, на то, как пальцы Люмин касаются её запястья в ответном жесте. Сердце? У неё не было сердца. Но что-то в груди гудело чаще и громче. Она списала это на перегрев системы. — Неправда, — мягко возразила Люмин. — Если бы было плевать, ты бы уже давно вышвырнула меня в окно. Пауза затянулась. В комнате было слышно лишь тихое потрескивание масляной лампы и гул механизмов — ритмичный, но слишком частый. Взгляд Люмин потемнел, радужка стала глубокого карего цвета. Она закусила губу, глядя на губы напротив. Голубые глаза Сандроне распахнулись шире, внизу живота что-то отозвалось глухой вибрацией. Она не знала, можно ли это назвать чувством, но тело откликнулось. — Не смей, — выдохнула Сандроне, ослабляя хватку окончательно. Она хотела отвернуться... Но рука Люмин уже легла на её затылок, она резко поддалась вперед – и их губы столкнулись. Язык Путешественницы без предупреждения скользнул внутрь, пробуя на вкус. Цитрус смешался с чем-то терпким, почти шоколадным. В этот раз она запомнит. Вторая рука сжала плечо Марионетки, стальная кожа под пальцами казалась почти горячей. Сандроне ахнула в губы Путешественницы, хватая ту за плечо и пытаясь оттолкнуть. — Люмин, — предупреждающе выдохнула она, чувствуя, как лицо начинает гореть. Она никогда так не перегревалась, даже когда они с Колумбиной проводили время вместе. — Мы уже делали это раньше, — хрипло ответила Люмин, снова находя её губы. — Но это... – сквозь поцелуи выдыхала Сандроне. — ...было не так. Люмин отстранилась ровно настолько, чтобы видеть её глаза. Губы припухли, щёки тронул неестественный для куклы румянец. — Потому что в прошлые разы с нами были Колумбина и Арлекино? – с усмешкой сказала Путешественница. —Ты этого так боишься? Того, что сейчас здесь только ты и я? Сжав зубы на это заявление, Сандроне окончательно оттолкнула Люмин от себя. Слова упали в тишину мастерской, и что-то внутри неё, не механизм, не система охлаждения, а то самое, чему она не могла подобрать названия, сжалось в тугой узел. Она не позволяла никому подобраться так близко. Никому, кроме Колумбины и Арлекино, но ведь Люмин тоже здесь. Внезапно в голове что-то щелкнуло, и она вдруг осознала: никто кроме неё самой не сдерживает её. Все отговорки про работу - это лишь боязнь сблизиться с чем-то... с кем-то, кто не полностью ей знаком. Но ведь она знала Путешественницу, и та заставляла её чувствовать то, что она раньше не испытывала. Быстро крутящиеся перегретые механизмы были тому доказательством. Сандроне медленно подняла свободную руку и потянула перчатку на другой. Палец за пальцем, обнажая бледную кожу с тонкими швами на суставах, следами того, что это тело когда-то собирали по частям. Люмин смотрела, затаив дыхание. В этом жесте было что-то невероятно интимное. Сандроне сделала глубокий вдох. Тот самый, который не был нужен для жизни, но почему-то помогал собрать мысли в кучу. Воздух в комнате нагрелся, запах цитрусов смешался с мятой и ягодами, запахом Люмин. Её близостью, её теплом, её настойчивостью. Она отодвинула в сторону механизм над которым работала. С поднятым подбородком она обернулась на Путешественницу, которая тяжело дышала, взгляд той излучал лишь желание. — Думаю, ты слишком много говоришь, — Сандроне схватила её за воротник, притянула к себе и толкнула ту на стол. Люмин позволила ей это сделать. Спина Путешественницы мягко ударилась о столешницу, сбрасывая на пол пару чертежей и медную шестерёнку, которая со звоном покатилась в темноту. Масляная лампа качнулась, отбросив танцующие тени на стены. Сандроне нависла сверху, её холодные пальцы уже впились в талию Люмин сквозь тонкую ткань платья. — Ты сама напросилась, — выдохнула Марионетка, и в этом шёпоте не было ни капли сомнения. В этот раз поцелуй не был осторожным или изучающим. Сандроне целовала жадно, словно хотела компенсировать всё то время, что притворялась безразличной. Её язык скользнул внутрь, смешивая цитрусовый холод с мятным жаром Путешественницы. Люмин ахнула в поцелуй, но не отстранилась. Наоборот, её руки сами взметнулись к плечам Сандроне, сжимая их с силой, от которой у обычной девушки остались бы синяки. Сандроне оказалась между её бёдер. Она чувствовала, как дрожит Люмин под напором, как её дыхание сбивается, становясь прерывистым. Путешественница попыталась приподняться, чтобы перехватить инициативу, но Сандроне сильно сжала её талию — пальцы впились в изгиб выше бедер, припечатывая обратно к столу. — Не так быстро, — прошептала она прямо в губы. Люмин замерла на секунду, а затем её глаза потемнели. Она не стала сопротивляться — наоборот, сама чуть подтолкнула бёдра вперёд, прижимаясь теснее. Под давлением ног и рук Сандроне она села на стол чуть глубже, откидываясь назад на локти. Свободная рука Сандроне скользнула на затылок Люмин, пальцы запутались в золотистых прядях. Она держала её за волосы — не больно, но властно, держа крепко на месте. Язык Сандроне исследовал каждый сантиметр, и Люмин выгнулась дугой, когда холодные пальцы на талии начали медленно подниматься вверх, к рёбрам. Из Путешественницы вырвался сдавленный стон. Воздуха катастрофически не хватало. Сандроне целовала так, будто хотела выпить её до дна. Каждый вдох Люмин перехватывало, язык Марионетки заполнял рот, не оставляя места для воздуха. Золотистые пятна поплыли перед глазами. Люмин начала задыхаться по-настоящему — грудь ходила ходуном, но вдохнуть удавалось только через раз. — Сэнди... — выдохнула она прямо в губы, но Сандроне не остановилась. Тогда Люмин упёрлась ладонями в плечи Марионетки и оттолкнула её с неожиданной силой. Их губы разомкнулись с влажным звуком. Люмин жадно глотнула воздух, её щёки пылали, а глаза слезились. — Ты меня задушишь, — прохрипела она, прижимая ладонь к своей груди, пытаясь отдышаться. Сандроне не сдвинулась с места. Она всё так же стояла между её ног, слегка наклонив голову. В её глазах смесь торжества и чего-то более тёмного. На губах лёгкая, почти незаметная усмешка. — Думала, тебе нравится играть с огнём, — спокойно ответила она, и её голос звучал как закалённая сталь. Люмин, всё ещё тяжело дыша, вдруг ухмыльнулась, с той бесшабашностью, которая заставляла Сандроне терять самообладание. — Было бы забавно, — сказала Путешественница, облизывая припухшую нижнюю губу, — если бы я умерла от нехватки воздуха при поцелуе с марионеткой, а не в жаркой битве от меча врага. — Чем тебе сейчас не жаркая битва? — парировала Сандроне, и в её голосе проскользнула нотка вызова. Люмин фыркнула, а затем рассмеялась. Почти беззвучно, хрипло, но так искренне. Уголки губ Сандроне дрогнули. И через секунду Марионетка улыбнулась в ответ — не той саркастичной, ухмыляющейся улыбкой, а настоящей, пусть и сдержанной. — Ладно, — выдохнула Люмин, проводя рукой по своим растрёпанным волосам. — Продолжим бой. Сандроне не заставила себя ждать. Она наклонилась снова, но в этот раз её губы коснулись губ Люмин намного нежнее — почти благоговейно, словно та была не нахалкой, свалившейся на её стол, а хрупкой драгоценностью. Рука Сандроне скользнула по щеке Люмин, большим пальцем поглаживая скулу. Другая рука всё так же лежала на талии, но теперь не сжимала, а просто держала, чувствуя, как под тканью бьётся горячий пульс. Люмин закрыла глаза, позволяя этому моменту длиться. Она ощущала холодную кожу на своей щеке, цитрусовое дыхание, смешанное с металлическим привкусом масла. А потом поцелуй снова начал набирать обороты. Сначала медленно — языки встретились, лениво сплетаясь. Затем быстрее. Губы Сандроне стали настойчивее, поцелуй становился горячее. Пальцы Сандроне на талии снова сильно сжались, впиваясь в нежную кожу, оставляя следы. Люмин вздрогнула от неожиданности. Резкая боль смешалась с удовольствием, и она, не контролируя себя, укусила нижнюю губу Сандроне. Не сильно, но чувствительно. Её рука метнулась вверх, и прежде чем Люмин успела что-то сказать, ладонь Сандроне закрыла ей рот. Широко, властно, пальцы легли на щёки, опрокидывая голову на стол. Чертежи смялись, какие-то детали впились в спину, но Путешественница даже не заметила. Люмин замычала от недовольства, но её глаза — янтарные, расширенные — горели вовсе не протестом. — Я предупреждала, – прошептала Сандроне. Люмин под ладонью выглядела одновременно злой и возбуждённой — идеальное сочетание, от которого у Сандроне внутри что-то щёлкало и вставало на место. Другая рука Марионетки скользнула под платье Люмин. Ткань поползла вверх, оголяя бёдра. Пальцы — холодные, уверенные — нащупали пояс шорт. Без лишних церемоний Сандроне резко стянула их вместе с трусами одним рывком вниз, до колен. Люмин дёрнулась, но рука на её рту не позволила издать ничего, кроме приглушённого всхлипа. Тёплый воздух мастерской коснулся влажной, чувствительной кожи, и по телу Путешественницы пробежала дрожь. Она выгнулась, бессознательно прижимаясь бёдрами к Сандроне. Марионетка смотрела на неё сверху вниз — на растрёпанную, покрасневшую, с припухшими губами и шортами, спущенными до колен. Такой вид она видит впервые. Ладонь, зажимавшая рот Люмин, медленно поползла вниз. Пальцы погладили щёку, скользнули по подбородку, а затем легли на шею. Не сжимая. Просто ощущая, как под тонкой кожей бьётся горячий, учащённый пульс. —Ты слишком легко воспламеняешься. И прежде чем Люмин успела огрызнуться, губы Марионетки прильнули к её шее. Люмин выдохнула, запрокидывая голову ещё сильнее, подставляясь. Её пальцы сами вцепились в плечи Сандроне. Не отталкивая, а притягивая ближе. — Сэнди… — прошептала она, и в этом шёпоте не было ни капли жалобы. Потом Сандроне укусила. Не сильно — скорее обозначила намерение. Зубы сомкнулись на нежной коже, и Люмин дёрнулась, но не от боли, а от того, как этот укол разошёлся по всему телу горячей волной. Сандроне тут же провела языком по укушенному месту, зализывая, успокаивая, а затем снова поцеловала. Путешественница непроизвольно застонала и пальцы Марионетки соскользнули с шеи на мускулистое плечо, испещрённое множеством шрамов, и продолжили медленно скользить вниз по руке. Люмин подняла руку и запустила пальцы в пепельные волосы Марионетки. Она легонько потянула, заставляя Сандроне поднять голову. Их глаза встретились — голубые, подёрнутые чем-то влажным, и янтарные, почти чёрные в полумраке. — Ты собираешься только целовать мне шею? — спросила Люмин с вызовом, но в её голосе дрожала хрипотца. — Или продолжишь то, что начала? Сандроне хищно усмехнулась. Её рука, придерживающая талию Люмин, опустилась вниз, задержалась на краешке задранного платья. — Ты такая нетерпеливая, — прошептала она, и её пальцы коснулись обнажённого бедра там, где уже не было ткани. Сандроне провела подушечками пальцев по внутренней стороне бедра — медленно, почти невесомо. Внизу живота разлилось тянущее тепло, и Путешественница прикусила губу, чтобы не издать какой-нибудь позорный звук. Марионетка облизнулась, с легкой улыбкой смотря на горячее тело, которое с каждой секундой близко к тому, чтобы сломаться. Ей нравится видеть Путешественницу такой уязвимой. Кончики пальцев пошли выше, туда, где тело требовало самого пристального внимания. Она провела пальцем во всей промежности, выдыхая, когда обнаружила, насколько она мокрая. — Что, уже? — Сандроне смотрела, как лицо Люмин становится бордовым от смущения, но девушка снизу всё равно ответила ухмылкой. — Может, перейдёшь к делу? — выпалила светловолосая, смотря прямо в глаза Сандроне. Она выгнулась навстречу пальцам и громко вздохнула, когда холодные пальцы надавили на клитор. — Не люблю, когда мной командуют, —закатив глаза прошептала Марионетка. — Но так уж и быть. С этими словами два пальца скользнули во внутрь. Люмин выгнулась дугой, вцепляясь ногтями в край стола. Непривычный холод быстро сменился жаром. Тело само рванулось на встречу, принимая. Она была настолько мокрой, что сопротивления почти не чувствовалось. Путешественница громко выдохнула, зажмуривая глаза и выругиваясь. Сандроне лениво закатила глаза. Её пальцы внутри двигались медленно, с пугающей методичностью, изучая. Она сделала паузу, когда пальцы уперлись в особенно чувствительную точку, и согнула их. Светловолосая сквозь зубы вскрикнула. По позвоночнику ударило током, и она бессознательно сжала бедра, пытаясь то ли остановить это безумие, то ли заставить двигаться быстрее. — Сэнди... пожалуйста... — шёпотом умоляла она. Пальцы замерли внутри. Марионетка подняла брови, вопросительно смотря на неё и едва уловимо прошептала, — Я не умею читать мысли. Люмин раздраженно зарычала, закатывая глаза. Она дёрнула бёдрами, пытаясь насадиться на пальцы глубже, но Сандроне другой рукой прижала её талию к столу, не давая шевелиться. — Да ты издеваешься надо мной! — её уши покраснели, и она схватила Марионетку за руку которая удерживала её на месте, хватая ртом воздух. Внизу живота нарастал тугой, горячий ком. Она чувствовала каждую фалангу, каждый миллиметр прохладной кожи внутри себя. Это сводило с ума. Девушка сверху лишь повела бровью. — Ты специально... — прохрипела Люмин между стонами, — так медленно? —А ты заслужила быстро? — Сандроне чуть ускорилась, но всё еще дразняще. Её большой палец нашел клитор и начал рисовать на нём ленивые круги. Люмин выгнулась так сильно, что со стола посыпались ещё какие-то детали. Она зажмурилась, перед глазами сверкали звезды. Внутри всё горело и сжималось, требуя разрядки, но Сандроне снова замедлилась, когда она была уже на грани. Марионетка усмехнулась. Путешественница ненавидела её в этот момент. Так сильно, что хотелось придушить. Так сильно, что она начинала жалеть, что затеяла всё это. Но тело придавало, вибрируя от каждого малейшего движения. Горло сжималось от непролитых слез фрустрации. Она приоткрыла глаза, смотря на Сандроне из под ресниц, возвышающуюся сверху и выпалила, — Пожалуйста, доведи меня до конца, — голос задрожал, — Сандроне. В глазах Марионетки что-то дрогнуло, исчезла холодная насмешка. Осталось только голодное, почти нежное любопытство. — Так бы сразу, — прошептала она. Пальцы задвигались быстро, сгибаясь и надавливая именно там, где нужно. Большой палец надавил на клитор сильнее, и Люмин громко вскрикнула. Руки метнулись к затылку Сандроне, притягивая ближе. Ноги обвились вокруг талии, едва не задевая ключ. Она зарылась лицом в плечо Марионетки, вдыхая её запах и заглушая свои стоны. В перерывах между хриплыми выдохами слышались приглушенные «Сэнди» и «не останавливайся». Сандроне не останавливалась. Она наблюдала за Люмин. Как дрожит её тело, как сжимаются мышцы живота. Как она пульсирует вокруг её пальцев. Люмин кончила с тихим, протяжным стоном, в котором смешались облегчение, боль и нежность. Всё тело свело судорогой, пальцы ног поджались, и она на секунду ослепла. В глазах взорвались золотые вспышки, под стать лампе. Сандроне не убирала руку. Она замедлила движения, помогая Люмин спуститься с пика, проводя пальцами сквозь влажность, пока та тяжело дышала, уткнувшись лбом в её плечо. — Ну как, —тихо спросила Марионетка, — жаркая битва? Люмин не могла говорить. Она только всхлипнула — смесь смеха и выдоха — и подняла голову. Её лицо было красным, светлые волосы слиплись на висках, глаза блестели. На губах играла та самая улыбка. Её рука скользнула по холодной щеке Сандроне, притягивая для нежного поцелуя. Люмин хихикала сквозь поцелуй, и Марионетка улыбнулась. Сандроне аккуратно вытащила пальцы и, не глядя, вытерла их о край платья Люмин. Та возмущенно дёрнулась, но сил на протест не было. — Этот свидетель меня смущает, — она кивнула в сторону угла, где в режиме сна стоял Пулония. Люмин проследила за её взглядом и снова захихикала, закрывая рот рукой. Сандроне ухмыльнулась и помогла светловолосой сесть, она наклонилась и подтянула шорты Люмин обратно. Марионетка оглядела беспорядок на столе: смятые чертежи, разбросанные шестерёнки, масляную лампу, которая почти догорела. И растрепанную Люмин. Светловолосая провела рукой по волосам, тоже оглядываясь по сторонам. — Ты испортила мне несколько часов работы, — сказала Сандроне, но в голосе не было злости. — Придется остаться на ночь и всё переделать. —Я помогу, —выдохнула Люмин. В глазах светилась тёплая, ленивая улыбка. — Ты только мешать будешь. —Тогда я просто побуду рядом. Сандроне замерла. Её лицо на секунду потеряло всякое выражение — как у настоящей куклы, у которой выдернули все нити. Что-то внутри щелкнуло в последний раз. А потом она медленно, неуверенно улыбнулась. —...Ладно, — сказала она. — Но если тронешь хоть один чертеж, я вышвырну тебя в окно. — Договорились, — с безупречной улыбкой ответила Люмин. В итоге она всё же победила. Добилась чего хотела. Она увидела, как неестественно загорелись уши Сандроне, когда та отвернулась от стола. Люмин слезла со стола, чувствуя легкую боль в ногах. Масляная лампа снова качнулась, отбрасывая на стену одну тень. Куклы, которая училась быть живой.

***