Казанская весна

Андрей резко вздрогнул во сне и тотчас проснулся. Сердце гулко колотилось в груди, и мальчишке казалось, что своим неистовым стуком оно способно сейчас разбудить всех его соседей - сокамерников. Впрочем, на обычную тюремную камеру их комната с большими окнами и двумя рядами двухъярусных кроватей походила не очень сильно. Скорее на общежитие или на жилое помещение в пионерском лагере. Единственное, что отличало их комнату - это толстые решётки на окнах, более, чем красноречиво говорившие о местонахождении данного жилища. Казанская воспитательно - трудовая колония или попросту Казанская "малолетка", куда Андрей угодил по собственной глупости и где провёл уже один год из двух ему назначенных. Что же ему снилось? Почему он так разволновался? Андрей рассеянно провёл мелко дрожащей рукой по влажному от пота лбу, откидывая назад заметно отросшие светлые волосы. Опасливо огляделся по сторонам, но никто из ребят не проснулся. Пацаны продолжали мирно сопеть на своих койках. Не сказать, что Андрей был здесь проблемным или конфликтным. Скорее, его считали странным... нелюдимым... Но при этом другие малолетние заключённые старались лишний раз не вступать с ним в конфронтацию. Да, он был молчаливым, замкнутым и необщительным, но вместе с тем было в нём что-то такое, что даже самым отпетым преступникам и признанным местным авторитетам не позволяло переступать дозволенную черту... Мягкая, светлая внешность резко констатировала со стальным характером и уже давно перестала вводить пацанов в заблуждение. Короче, к Андрею здесь относились ровно, некоторые даже немного побаивались и сторонились. Его это очень даже устраивало, потому что заводить здесь с кем-то дружбу он совсем не собирался. Не цепляются - и ладно. Андрей наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что же его разбудило. Опять этот сон! Один и тот же, но в разных вариациях. Марат... Опять ему снился этот чёртов Марат, который каждый раз врывался в его сновидения нахально, напористо, совсем непрошенно... Как же это было на него похоже! В тот раз, в самую первую ночь в колонии, Андрею сначала снилась мама. Она тихо плакала, укоризненно качая головой. Потом он увидел её, стоящую в проёме окна больницы. На ней почему-то была та самая ворованная шапка. Пугающе спокойная, она явно намеревалась шагнуть вниз. Он бежал к ней по бесконечным больничным лестницам и этажам, но всё равно чувствовал, что не успевает. Сердце болезненно сжимал ледяной обруч страха, а этажей, как на зло, становилось всё больше. Он старался бежать как можно быстрее, но движения его, как это часто бывает во сне, замедлялись и слабели. А потом неожиданно появился этот предатель Марат и протянул маме руку. Крепко удерживая её на самом краю. Своей широкой, белозубой улыбкой возвращая ей желание жить. Прогоняя из снов Андрея все другие кошмары. С тех пор Марат стал сниться ему постоянно. Андрея это злило неимоверно, но вместе с тем он стал чувствовать что-то вроде успокоения. Раз Марат пришёл, раз он уже здесь, значит, никаких кошмаров больше не будет и до самого утра можно будет спать спокойно. Сегодня приснилось, что Марат приехал к нему в колонию. В своей памятной голубой куртке, которая ярким пятном отсвечивала Андрею везде, куда бы он не повернулся. Вообще, Васильев стал замечать, что вздрагивает каждый раз, как видит где-то подобный цвет. Неважно где. Одежда, занавески, скатерти... Маленькие весенние цветочки, которые стали робко пробиваться из земли, едва только начал сходить последний снег... У него как будто случилось тихое помешательство на этом проклятом ярко - голубом оттенке... Он как будто специально выискивал его глазами повсюду, а когда наконец замечал, то сразу же резко зажмуривался, не в силах смотреть и до скрежета сжимая зубы. Потому что видеть этот яркий, невыносимо знакомый, режущий острой болью синий цвет было просто невозможно. Всегда теперь этот проклятый оттенок будет напоминать ему о Марате... О любимой куртке Марата и о той студёной и одновременно удивительно горячей зиме, которая изменила их жизни навсегда... Андрей тихо выругался и досадливо поморщился. Снова Суворов, снова его голубая куртка! Надо же, какой бред ему опять приснился! Чтобы Марат приехал к нему сюда? С чего бы это? Да никогда в жизни такого не будет. Этот комсомолец - изменник уже и думать про Васильева давно забыл. Ну дружили, потом поругались, потом подрались... И всё. С кем не бывает? Ничего их больше не связывает. Только почему-то всякий раз становится так больно и обидно, что хочется громко завыть и затопать ногами. Раз и навсегда прогнать из своих мыслей и из своих снов этого бывшего лучшего друга, который вероломно пробрался Андрею в голову и в сердце, нагло там обосновался и совсем не собирался оттуда уходить. Васильев обессиленно рухнул обратно на свою койку, которая оглушительно, как ему показалось, заскрипела под его весом. Закрыл глаза и снова прошептал проклятия в адрес Марата. Была ещё глубокая ночь, и до подъёма оставалось часа четыре. Хоть бы удалось снова заснуть. Хоть бы ему приснился хороший сон, а не очередной кошмар. Хоть бы... снова к нему во сне пришёл Суворов...

***

- Васильев! На выход! - раздался грубый голос охранника, заглянувшего в комнату к пацанам. Сейчас было время посещения, но Андрей никого сегодня не ждал. В прошлый визит около месяца назад Ирина предупредила, что в следующий раз приехать получится не раньше мая. На работе у неё шли бесконечные проверки, отнимавшие уйму времени, да и Юльку надо было начинать к школе готовить. А больше Андрея никто не навещал, да и некому было. Мама по-прежнему находилась в больнице, не Ильдару же к нему приезжать... Поэтому он сейчас очень удивился и глянул на вечно хмурого охранника Петровича с некоторым недоверием. Отложил в сторону потрёпанную библиотечную книгу, которую читал и медленно поднялся на ноги. - Шевелись давай, чего как не живой! - прикрикнул на Андрея Петрович, однако терпеливо подождал, пока тот не подойдёт, - Чего глаза - то вытаращил? Приехали к тебе. Иди давай. Видно похлопотали за тебя, раз свиданку в отдельной комнате разрешили. Все остальные - то в общем зале встречаются. Знаешь хоть, куда идти? - Знаю, - Андрей растерялся ещё больше. Обычно все свидания проходили в общем большом помещении, заставленном отдельными столами и стульями. В нём постоянно стоял гул от множества голосов, ведь именно здесь пацаны встречались со своими приехавшими родными и друзьями. Отдельные комнаты для свиданий в Казанской "малолетке" вообще были не предусмотрены, только в очень редких, исключительных случаях для этого использовалась небольшая светлая комнатка, служившая мастерской при классе трудового обучения. Тут было большое окно, выходившее прямо на КПП и прямоугольный стол с несколькими табуретками. Пока шёл по длинным казённым коридорам, всё думал, кто мог к нему приехать. На память почему-то сразу пришёл вчерашний сон, и в лицо ударило внезапным жаром. Щёки горячо запылали, а сердце на каждом шагу громко ухало где-то в ушах. И чего он так разволновался? Наверное, Ирина всё же сумела вырваться из своих проверок и нашла время навестить в колонии своего непутёвого подопечного. Не успел он войти в комнату, как его едва не сбило с ног маленькое, громко завопившее от радости существо, которое вихрем пронеслось навстречу и с размаху кинулось ему на шею. - Андрюша! - Юлька с восторженным криком обхватила его своими тонкими ручками и повисла на нём, заливисто смеясь, - Ну наконец-то! - Юлёк, привет! Вот так сюрприз! - Андрей радостно обнял сестрёнку, поднимая её и крепко прижимая к себе, - Ты откуда здесь? - он перевёл свои удивлённые голубые глаза с широко улыбающейся девочки на Ирину Сергеевну, которая скромно встала из-за стола и с мягкой улыбкой подошла к ним. За прошедший год это был первый Юлькин визит к Андрею в колонию. Ирина совершенно справедливо считала, что маленькому ребёнку было абсолютно нечего делать в таком учреждении, коим являлась Казанская "малолетка". Юля каждый раз слёзно умоляла свою молодую опекуншу взять её с собой, когда та навещала Андрея, но Ирина была непреклонна. Видимо, на этот раз произошло что-то необычное, раз строгая Ирина Сергеевна привезла девочку с собой. - Здравствуй, Андрей, - непринуждённо произнесла Ирина, как будто они виделись только вчера, - Вот, всё же сумели вырваться к тебе. Юля еле уговорила меня взять её с собой, - она слегка качнула головой, улыбаясь, - С днём рождения тебя уж очень поздравить хотела. Точно, у него же неделю назад днюха была, целых шестнадцать лет стукнуло. Он и не вспомнил... Да здесь особо и не праздников было. - Я тебе специально рисунок нарисовала! Вот, смотри! - громко тараторила Юля, доставая откуда-то аккуратно сложенный альбомный лист. Её голубые, как у Андрея, глаза при этом сияли неподдельным счастьем. Она с трогательным трепетом развернула рисунок, гордо демонстрируя его брату. - Ну-ка, дай рассмотреть получше, - Андрей со смехом опустил сестрёнку на пол, беря в руки её "шедевр". Взгляд его при этом совершенно случайно скользнул по окну напротив. Шторы были широко раздвинуты и вся прилегающая территория очень хорошо просматривалась. Квадратный двор перед КПП, высокий каменный забор с колючей проволокой... Снующие туда-сюда охранники и заключённые... Андрей снова остро ощутил своё положение, о котором умудрился на миг забыть. Увидев радостную Юльку, он словно выпал из реальности. Забыл, где находится. Что здесь делает. Однако, ставший уже давно привычным вид из окна, которому даже яркое весеннее солнышко и ослепительно синее небо не прибавляли привлекательности, резко вернули Васильева к суровой действительности. Жёстко опрокинули с небес на землю. Он незаметно вздохнул и попытался улыбнуться, чтобы не расстраивать Юлю. В конце концов он был очень рад её видеть, и незачем ей показывать, как ему сейчас было тяжело. Внезапно глаза его зацепились за какое-то яркое пятно, странно маячившее у будки охранников. Неужели показалось? Он что, уже совсем здесь с ума сходит? Андрей пригляделся внимательнее, чувствуя, как всё лицо его заливает кипятком. Где-то внутри заклокотало неверием, шоком, потом безудержным гневом, внезапно сменившемся столь же безудержной радостью, которую он изо всех сил пытался запихнуть в себя обратно, но которая против его воли отчаянно вырывалась наружу. Да не может этого быть! Он ошибся! Это ярко-голубое пятно, которое он сейчас видел в окне, не могло быть тем, о чём он подумал. Просто опять этот проклятый синий оттенок, который действовал на него, как раскалённый нож на рану... Который всякий раз заставлял его горло сжиматься от мучительно-горького спазма. От острой тоски и обиды, мучившей его постоянно. Проследив за его взглядом, Ирина тихо проговорила: - Он каждый раз приезжал со мной, но не решался зайти на территорию. Всегда ждал только снаружи. Знал, что ты не будешь рад его видеть. - Зачем тогда приезжал? - сдавленно прошептал Андрей, не отрывая широко открытых, напряжённых глаз от того, кто занимал все его мысли, - Зачем? - он, казалось, забыл обо всём другом, кроме этого ярко-синего силуэта, такого невыносимо знакомого и чужого одновременно. Юлька, заметив, как Андрей резко побледнел и изменился в лице, притихла и осторожно сжала его ладонь. Её рисунок он по-прежнему держал в руке, но теперь ему стало явно не до этого. - Спроси у него сам, - Ирина подошла к окну и кивнула в сторону маячившей на улице голубой куртки, - Я позову его, только скажи. Это по его просьбе Ильдар Юнусович уговорил здешнее начальство разрешить нам встречу в этой комнате, а не в общем зале. - Значит, я его ещё и благодарить должен? - зло процедил Андрей, однако голос его предательски дрогнул. Он резко зажмурился, чувствуя, что не выдерживает... Что сейчас расплачется прямо здесь, перед Юлькой. - Андрей... - мягко проговорила Ирина с лёгкой укоризной, - Он, правда, хотел как лучше. Давай, я схожу за ним. - Андрюша, почему ты не хочешь, чтобы Марат пришёл сюда? - тихонько спросила Юля, сжимая ладонь брата, - Он же такой хороший. Вы же с ним дружили раньше. Он мне всякие вкусные пирожные приносит. Играет со мной, когда в гости приходит. У Андрея от её слов потемнело в глазах. В гости приходит... Дружили... Из горла вырвалось что-то похожее, на рваное, судорожное рыдание. Вот, значит, как... - Это он уговорил тётю Ирину взять меня сегодня сюда, - с гордостью добавила девочка, не подозревая, что ещё больше подлила масла в огонь, - Его она каждый раз с собой брала, а меня ни разу. А он уговорил, и она взяла! Андрюша! - Юля осторожно подёргала брата за рукав казённой рубашки, посмотрела на него снизу вверх своими огромными умоляющими глазами, - Пусть Марат зайдёт! Он же всё время про тебя спрашивает. - Ладно, - произнёс Васильев быстрее, чем подумал, - Пусть заходит. - Ура! - Юля радостно запрыгала и захлопала в ладоши, - Маратик, заходи! - закричала она и уже рванулась к выходу, но Ирина удержала её. - Я сама его приведу, оставайся здесь со своим братом, - сказала она как можно строже, однако не переставая улыбаться, - Незачем тебе тут по улице бегать. "Маратик, надо же... " - очень тихо пробормотал Андрей, так чтобы Юля не заметила. Но вопреки всему на душе почему-то стало разливаться такое тепло, какого он не чувствал уже очень давно.

***

Поначалу Марат ощущал явное напряжение и неловкость. Его выразительные карие глаза беспокойно перебегали с Андрея на Ирину и Юлю, которая уверенно уселась между ним и своим братом и трогательно держала их обоих за руки. Девочка была здесь своего рода громоотводом. Андрей при ней не решался нагрубить Марату, резко ему ответить или ещё как-то выразить свои чувства. Которые, впрочем, были крайне противоречивыми и буквально разрывали Васильева на части. Он смотрел на Марата в упор и не понимал, чего ему сейчас хотелось больше - врезать ему как следует или крепко обнять. За прошедший год Суворов почти не изменился. Тот же дерзкий, с хитринкой карий взгляд, те же суетливые, порывистые движения, та же неуёмная энергия, которая когда-то сразила примерного мальчика Андрюшу наповал. Сперва, правда, немного заторможенный, он быстро освоился и уже через несколько минут болтал без умолку. Они с Юлей активно переглядывались и улыбались, совсем, как старые приятели. Ирина старалась поддерживать непринуждённый разговор. Андрей с тихим удивлением наблюдал за Маратом и сестрёнкой и постепенно тоже стал расслабляться. Напряжение первых минут после встречи с Суворовым стало исчезать, уступая место привычной лёгкости, какую он всегда испытывал рядом со своим другом. Другом? Андрей словно очнулся. Марат же был предателем! Он сдал всю группировку! Всех универсамовских! Это из-за него посадили за решётку столько пацанов! Однако сколько не пытался Андрей убедить себя в том, что ему был неприятен Марат, его визит и его общество в целом, ничего у него не получалось. А чем дольше он смотрел сейчас на Суворова, на его подвижное лицо и такие знакомые ласково-нахальные глаза, тем теплее становилось на сердце. Комната уже не казалась такой мрачной и неприветливой, и весеннее солнышко за окном как будто стало светить ещё ярче... Юлька громко тараторила что-то про Андрюшин прошедший день рождения, про подготовку к школе и про что-то ещё, но ни Марат, ни Андрей её уже не слышали. Они теперь просто смотрели друг на друга, иногда невпопад вставляя слова, и мыслями были очень далеко отсюда. В прошлогоднем феврале, таком необычном и судьбоносном. Когда всё у них только началось... Наконец Ирина засобиралась, сказав, что время свидания подходит к концу. - Юль, идём пока отметимся перед уходом, - она взяла девочку за руку, - Марат, ты догонишь нас? - она вскользь глянула на Суворова, который не отрывал взгляда от сидящего рядом Андрея. Юлька взмахнула руками и обняла мальчишек с двух сторон, крепко прижимая к себе их головы. - Мы ещё приедем к тебе, Андрюша, я обещаю! - она с явным сожалением посмотрела сначала на одного, потом на другого, - Мы вместе с Маратом приедем! - Юль, пошли, - поторопила Ирина, - Поздно уже, нам ещё до дома добраться нужно. После того, как они вышли на улицу, Андрей и Марат некоторое время молчали. Андрей первым решил нарушить затянувшуюся паузу, очень тихо спросив: - Ты зачем каждый раз с Ириной сюда приезжал? - А ты как думаешь? - также тихо ответил Суворов, нервно теребя рукав своей голубой куртки, которая лежала с ним рядом. Той самой куртки, которую Андрей так хорошо помнил. И которая мерещилась ему здесь повсюду... - А почему не зашёл ни разу? - голос Андрея сел от волнения. - Ты совсем дебил, Андрюша? - привычно усмехнулся Марат, - Как будто ты бы принял меня. Что-то мне подсказывает, что и сегодня ты на меня не набросился только из-за Юли. И вообще согласился на эту встречу. - Ирина сказала, что ты с Ильдаром обо мне разговаривал. Просил его о свиданке в отдельной комнате, - Васильев испытывающе смотрел на Марата, ощущая бешеное биение собственного сердца. - Ну да, просил, - Суворов вдруг заметно смутился, что бывало с ним крайне редко, - А чё, так же удобнее, - он с напускным безразличием пожал плечами. - Удобнее для чего? - Андрей чувствовал, что голова у него шла кругом, а все разумные мысли благополучно её покинули . Марат был сейчас так близко, что Васильев мог разглядеть каждую чёрточку на его лице. Родинку на щеке. Явственно ощущал его запах - слабую смесь сигарет, свежего мальчишеского пота и чего-то ещё, такого лёгкого и приятного, что Андрею хотелось вдыхать это глубоко и постоянно. Всё это было таким родным, полузабытым и неизменным. Марат не ответил. Вместо этого он, как часто делал раньше, глубоко заглянул в широко распахнутые голубые глаза напротив. Увидел там живое отражение тёплого апрельского солнца, которое старательно согревало замёрзшую после долгой зимы землю. Или это было вовсе не солнце, а светящаяся чистым счастьем душа человека, сидящего рядом... И тогда Суворов, не спрашивая разрешения, не думая и не сомневаясь, приблизил одной рукой Андрея к себе и сделал то, о чём Андрей запрещал себе даже думать. Он легко прижался своим ртом к губам Васильева, впитывая в себя их невероятную мягкость. На ощупь и вкус они были именно такими, как Марат себе и представлял. Очень тёплые, нежные и неожиданно отзывчивые. Андрей, в первый момент оторопевший от такой наглости, уже через несколько секунд стал охотно отвечать на поцелуй, сам от себя того не ожидая. Руки его уже вовсю обнимали Суворова, ласково перебирая короткие тёмные волосы на затылке, в то время, как Марат совершенно естественно гладил его по спине, осторожно забираясь под жёсткую тюремную рубашку. Как будто они делали это всегда. Они с трудом опомнились спустя некоторое время. С большой неохотой оторвались друг от друга и одновременно улыбнулись. Никакого смущения, никакой неловкости. Всё это было таким правильным, нужным и долгожданным. - Давно хотел это сделать. А ещё сказать "спасибо" Флюре Габдулловне, - лукаво хихикнул Марат, по-прежнему прижимая Андрея к себе. - За что? - Васильев удивлённо приподнял брови. - За то, что привела тебя тогда ко мне, - Марат тихо засмеялся, снова целуя Андрея прямо в полуоткрытые манящие губы, - Она ведь когда сказала, что репетитора ко мне приставить хочет, я думал - всё, капец, сейчас какого-нибудь ботана чушпанского приведёт. Уже приготовился как следует прописать ему потом, чтобы отвязался от меня и не приставал больше со своим английским. А привела она тебя... И бить тебя почему-то расхотелось. - Ну ты и придурок! - Андрей не смог сдержать ласковой улыбки. Ему сейчас было настолько хорошо, что хотелось громко закричать об этом на весь мир. - Возвращайся скорее, Андрюша, - тихо и неожиданно серьёзно проговорил Марат, - И пообещай мне, что больше никогда сюда не попадёшь. Слышишь, Андрей? Больше ты никогда не сядешь. В ответ Васильев только тяжело вздохнул. Хотел бы он быть таким уверенным... - Без тебя плохо очень... - Марат снова смотрел прямо в голубые глаза. Это прозвучало совсем, как признание. Андрей мягко улыбнулся и сам смело потянулся к Марату за новым поцелуем. Они не стали терять время, которого у них было так мало. Губы их вновь соединились, без всякой робости потираясь друг об друга, а руки с неистовым отчаянием обнимали и ласкали. Это было самое правильное и необходимое, что они могли сейчас сделать. Наконец пришло время Марату уходить. Нехотя он оторвался от Васильева и с хитрой улыбкой поправил его и свою одежду, которая, пока они целовались, вся сбилась и задралась. - Я приеду в следующий раз, - пообещал он, - И тогда мы с тобой попробуем что-нибудь ещё, - он многозначительно подмигнул Андрею, который от этих слов невольно весь вспыхнул. - Я люблю тебя... чушпан, - неожиданно выдал он и быстро чмокнул растерявшегося Марата, - Меня обещали скоро выпустить по УДО. Я вернусь к тебе. И сразу пойду отшиваться. В тюрьму я больше не хочу. - И чтобы понять это, тебе понадобилось столько времени? Целый год за решёткой, - Марат качнул головой. - Понять что? - Андрей снова улыбнулся, привычно облизнув полные губы. Не отрывая от Марата внимательных глаз. От этого простого движения Суворова как током прошило. - Андрюш, мне и правда пора, - уклончиво проговорил он, однако не смог удержаться от ещё одного поцелуя, - Всё, там Ирина с Юлькой ждут. Он решительно вскочил со своего места, задев при этом Юлькин рисунок, про который они совсем забыли. Наклонился, поднял с пола и удивлённо уставился в него. - Андрюш, а ведь она и меня тоже здесь нарисовала, - пробормотал Марат, показывая Андрею альбомный лист, - Смотри... С белого листа на Андрея весело смотрело дружное и счастливое семейство. Он отчётливо узнал свою маму по заплетённой длинной косе, Ирину по старательно, хоть и не очень умело прорисованной милицейской форме, себя по коротким светлым волосам... И Марата по его голубой куртке. Юля нарисовала их всех. Вместе. - Она же тебя просто обожает, - усмехнулся Андрей, - Не зря пирожные ей носил. - Иди ты... - Марат явно смутился, но было видно, что ему очень приятно. - Всё, пошёл, - Суворов не сдержал себя, опять коротко обняв Андрея, на долгий миг прижавшись к нему всем своим телом. Как же он, оказывается, соскучился! - А вы чего это делаете? - от неожиданно раздавшегося громкого голоса Юли оба вздрогнули. Они быстро отпрянули друг от друга в разные стороны, машинально поправляя одежду. Интересно, как долго она там уже стояла? При мысли, что сестрёнка могла видеть, как они с Маратом целовались, Андрей весь залился краской. - Юль, всё, я иду, - Марат заторопился. Он схватил, наконец, куртку и решительно кинулся к выходу. Андрей с улыбкой провожал его взглядом. Смотрел в окно, как они идут в сторону КПП, где их ждала Ирина. Теперь всё и правда хорошо будет, это Андрей уже знал точно. Вспомнил свой сон, который так неожиданно сбылся. Во рту вдруг очень отчётливо стал ощущаться неповторимый вкус того самого мороженого, которое они ели когда-то вместе, сидя на трубах... Вкуснее которого Андрей больше так и не пробовал. Продолжая задумчиво улыбаться, он глянул на чистое апрельское небо, ярко-синий цвет которого больше не причинял щемящей боли и тоски. Снег почти весь растаял и небольшую полянку перед окном тут и там усыпали ранние голубые цветочки. В Казань наконец-то пришла настоящая весна...