Цена её сияния

— Авада Кедавра… Луч ослепительно-зеленого света вырвался из лаконичной темной палочки из боярышника длиной в десять дюймов и устремился прямо в грудь Гермионы Грейнджер. Резко подскочив на кровати, словно задыхаясь, девушка схватилась за место предполагаемого удара и, казалось, вовсе перестала дышать. Воздух застрял в груди, сердце сбилось с ритма. Было странно снова испытать это чувство, так давно забытое. Кошмары о той ночи не тревожили её уже девять лет. Девять долгих лет тишины — и вдруг снова. Почему сейчас? Воспоминания того злополучного дня обрушились снежной лавиной. Слишком яркие, слишком реальные. Это все какая-то игра разума. Ведь она жива. Здесь и сейчас. Это не могло быть взаправду. Бред, бред… — Милая, что-то случилось? - голос с противоположной стороны постели был сонным и обеспокоенным. Девушка перевела взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. 4:36 — Нет… просто сон… - выдохнула она, машинально похлопывая себя по груди, будто пытаясь успокоить сердце - не бери в голову. Дрожащей рукой попыталась взять лежащую рядом с часами палочку, чтобы наколдовать в стакан воды, но парень перехватил ее запястье. — Давай лучше я - он мягко ей улыбнулся и произнес заветное: -Агуаменти. Гермиона залпом выпила воду и с облегчением выдохнула — тревога отпустила, а взгляд прояснился. В ответ она посмотрела на него тем же тёплым взглядом. Он заправил прядь волос ей за ухо, словно боялся спугнуть, и задержал руку на скуле. — Гермиона… — Правда, всё в порядке - тихо ответила она, покачав головой, скорее убеждая саму себя, чем его. — Хорошо… - тихо на выдохе ответил парень - иди ко мне. Он мягко, но уверенно притянул её к себе, прижимая спиной к своей груди. Накрыл одеялом и, едва касаясь губами, поцеловал в висок. Затем опустил голову рядом, зарывшись в её волосы, вдыхая их знакомый аромат. Они доверяли друг другу. Уже какое-то время. Безоговорочно. Но оставались темы, которые, словно ящик Пандоры, были табу. Ее негласным запретом. Он слишком долго ждал ее, чтобы все испортить своим праздным любопытством. Прошлое было у всех. Бесспорно. И ворошить его — значит застрять в нем. Они же решили двигаться дальше. Не планируя, не мечтая, просто жить здесь и сейчас. На данном этапе этого было достаточно. Боль со временем притупилась. Не исчезла, а лишь сменила остроту на глухую, тянущую. Как старая рана: сначала рваный, болезненный рубец, а потом — надоедливый, зудящий шрам, который так и не смог выцвести до конца, упрямо напоминая о себе. Прощение — это не забвение, а освобождение от бремени, которое ты больше не хочешь нести. Простила ли она? Да. Но не забыла. Переживать тот переломный момент в своих воспоминаниях снова и снова было настоящей пыткой. Поэтому она создала в своей голове сундук: тяжёлый и неприступный. Перетянула его цепями, закрепила массивным кодовым замком и без колебаний сбросила на самое дно озера памяти — туда, где под толщей обломков войны и осколков прежней жизни уже давно тонули забытые вещи. Несмотря на то, что после окончания битвы за Хогвартс прошло уже девять лет, ощущение того, что завтра может не наступить все еще давило. Страх и неуверенность в будущем застряли где-то глубоко внутри и давали о себе знать время от времени. Гермиона не застала окончания войны и последние полгода не участвовала в сражениях, но оставалась в курсе происходящего в магической Британии, благодаря надёжным источникам. Событие такого масштаба невозможно было скрыть: его отголоски разнеслись далеко за пределы страны, прокатившись по всему миру. Не осталось ни одного печатного издания, которое бы не писало об этом. Несмотря на то, что смерть Воландеморта ознаменовала окончание войны, празднование было решено разделить. В середине ноября отмечали окончательное завершение и поимку последнего Пожирателя смерти, последователей Темного лорда. Для Гермионы это время было особенно значимым по нескольким причинам. Каждый год вместе с самыми близкими она отмечала его так же бурно, как Рождество. Для них эта праздничная неделя ознаменовала начало новой жизни. Для магической Британии и всего мира Гермиона Джин Грейнджер официально была мертва со 2 мая 1998 года. Золотой девочки больше нет, и, как ей казалось, никогда не было. Немного поёрзав в крепких объятиях, девушка замерла, глядя в узор на стене. Сон не шел. Она плавно провожала витиеватые линии, а перед глазами застыл, словно во времени, тот самый взгляд — в котором она уже однажды утонула, без шанса на спасение… …серо-голубые, бездонные глаза.