Цена её сияния

Не так все должно было произойти. Если быть до конца честной, это вообще не входило в ее планы. Когда много лет назад Гермиона решилась стать матерью, ей повезло, рядом были те, кто поддержал и не оставил одну. Без них она бы на это не решилась. Благодаря этим людям она смогла реализовать себя, стать целителем, продолжить учебу и начать жить заново. Несмотря на это, материнство не далось легко, но она справилась. Жизнь шла своим чередом, и девушка почти поверила, что так и должно быть. Разумеется, были мысли, что рано или поздно информация о маленьком секрете могла просочиться. Но с каждым годом они возникали все реже. И что теперь? Все слишком неправильно, слишком не вовремя. Тишину разрушил шумный выдох Малфоя через нос. Он оттянул ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. — Ты не собиралась мне рассказывать, верно? Его голос заставил Гермиону вжаться в спинку кресла, в котором она сидела. — Читаешь мои мысли? — Всего лишь хочу понять - его стальной голос вызывал мурашки - как, когда, почему? Бежать от разговора было бессмысленно. Он уже услышал достаточно. Ему нужны ответы. И причин их не давать больше не было. Гермиона попыталась сосредоточить внимание на небольшом букетике цветов в центре стола. Так говорить было проще. Смотреть в глаза она не решалась. — Когда я очнулась, тогда, после…нашей последней встречи, то почти ничего не помнила. Единственное, на что обратила внимание – это то, что нахожусь в квартире на площади Гриммо, 12. К тому моменту я провела без сознания почти три дня. Война была выиграна. Все вокруг были слишком заняты. Кто-то залечивал собственные раны, а кто-то хоронил близких. На удивление, в доме никого не было, кроме одного человека. Мне помогли. И это была Нарцисса. Не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, Драко еле сдерживается. — Нарцисса? — он резко выпрямился. — Ты хочешь сказать, что моя мать… прятала тебя? Мужчина залпом выпил бокал вина и отставил его в сторону, позволив продолжить рассказ. — Я была удивлена не меньше. В тот момент, она успокоила меня и заверила, что о моем местонахождении известно только ей и Гарри. Дом был защищен чарами, пэтому туда больше никто не мог попасть. Гриммо отныне больше не являлся штабом Ордена. Но в тот момент никому уже до этого не было дела. Тогда я и узнала, что официально считалась мертвой со 2 мая 1998 года. И таковой должна была оставаться для своей же безопасности. На этом моменте она сжала пальцами край скатерти до побеления костяшек, стараясь не выдать скопившегося внутри напряжения. — Мы не знали, как точно работало твое проклятие, поэтому данное решение казалось разумным. Нарцисса была весьма неплоха в колдомедицине. Она находилась со мной рядом почти все время. Проводила осмотры, заботилась, приносила зелья. Даже Кикимер слушался, выполняя ее приказы и поклялся молчать обо всем. Блэки всегда были в этом доме в особом почете, поэтому это не стало проблемой - девушка горько усмехнулась, вспоминая нерадивого эльфа - а потом я узнала, что уже как два месяца… Повисла нагнетающая пауза и напряженный выдох вырвался из груди девушки. — …беременна. И выдержка Малфоя дала трещину. Он замер, но по глазам было заметно, как трещат по швам его стены самоконтроля. Гермиона, устало прикрыв глаза, всего на секунду, медленно выдохнула и после небольшой паузы почему-то решила уточнить. — У меня были подозрения и раньше, но все симптомы я списывала на чрезмерное переутомление из-за войны. Дрожащей рукой она взяла свой бокал и не отрывая взгляда от цветов сделала глоток. — Как бы то ни было, оставаться на Гриммо было нецелесообразно. Несмотря на всю защиту, нужно было искать новый дом. Учитывая мое положение, я не могла жить там вечно. Возникли вопросы. Так узнала Джинни. Губы Драко плотно сжались, а пальцы стали нервно постукивать по поверхности стола. Ему стало понятно, что круг вовлечённых людей расширялся, просто он никогда не был достоин чести становиться его частью. — Тогда они с Гарри были еще вместе. Она, конечно же, была несказанно рада и так же поклялась хранить наш секрет. Времени оставалось мало, необходимо было решить, куда отправляться. Аппарация несла определенные риски, поэтому Нарцисса предложила пожить в вашем поместье во Франции, пока все не разрешится, но я отказалась. Он чуть приподнял брови — в этом жесте читался немой вопрос: почему она не приняла предложение? Она поняла его без слов и спокойно начала объяснять. — В то время еще оставалась возможность вернуть родителям память, и я планировала ею воспользоваться. Она меня поддержала. Так я оказалась здесь. Ты и твой отец к тому моменту уже были в Азкабане. Шли активные судебные слушания Визенгамотом и выслеживались сбежавшие Пожиратели смерти. Девушка зажмурилась и потерла переносицу, заканчивая свой рассказ. — Это, если коротко - вздохнула она - но на данном этапе, думаю, что этого достаточно. Все это время Малфой не сводил с нее глаз. Он будто снова переживал все те события многолетней давности. На душе становилось паршиво. Конечно, у него оставались вопросы. Много вопросов. Но готов ли он? Полученной информации и так было слишком много. Необходимо время, чтобы все переварить. — Почему ты не рассказала мне раньше? - подался вперед Малфой, чтобы девушка не смогла спрятать лицо. Гермиона вздернула подбородок и посмотрела на него с вызовом. — До или после того, как ты зашвырнул в меня Авадой? – вопрос риторический. Она срывалась, но при этом старалась оставаться невозмутимой. Вот оно, его больное место. То, за что никогда себя не простит, а она тем более. Он действительно сделал это, хладнокровно и жестоко. Нет смысла отпираться, оправдываться. Он позволил этому случиться, это главное, остальное не имело значения. На лице Драко отразилась боль. Он не смог выдавить ни слова и отвел взгляд, потому что в глубине души понимал, что бы она не сказала о нем, попадет в самую точку. — Твое сознание и без того превратилось в полную кашу. Воландеморт постарался на славу. А пребывание в Азкабане явно не улучшило ситуацию. Так или иначе, мы приняли решение, оставить все как есть на неопределенный срок. Теперь Гермиона смотрела на него с сожалением. — Я понимаю, что тебе было не легко. Особенно первые месяцы после выхода на свободу. Нарцисса рассказывала. Регулярные всплески ярости и агрессии, ты буквально доводил себя до смерти. В тот момент, казалось, о восстановлении не идет и речи. Общество все еще видело в тебе Пожирателя смерти, убившего «золотую девочку». И газеты не переставали напоминать об этом каждый божий день. Я читала их все. Мне было больно. Больно. Он уже и забыл, каково это. Ее было настолько много, что она уже казалась хроническим недугом. Сделать еще больнее просто невозможно. Как же он ошибался. Ее глаза. Он снова это ощутил. Как клинком по сердцу. Она заплакала, хотя изо всех сил старалась скрыть. Только не из-за него. Почему это всегда должен быть он? Тот, кто уничтожает одним своим присутствием все светлое вокруг. Именно такой она и была. Всегда. И если она была светом, он стал ее делюминатором, бесстыдно похитившим сияние, которое ему даже не принадлежало. Драко видел, как тяжело Гермионе даются воспоминания и решил прекратить ее мучения. Он медленно подался вперед и протянул руку, большим пальцем осторожно стёр слёзы, скатывающиеся по её щекам. Девушка тихо всхлипнула от неожиданной нежности, такой внезапной, что она почти не поверила в её реальность. Его ладонь задерживается на скуле чуть дольше, чем нужно. Прохладная кожа контрастировала с ее разгоряченной, усиливая ощущение хрупкости момента. — Не плачь из-за меня. Я того не стою – сказал он тихо. И это было искренне. Терраса ресторана медленно тонула в густеющих сумерках, словно город устал от дневной суеты и теперь тихо выдыхал накопившуюся тяжесть. Разговор шел тяжело, с паузами, которые звучали громче любых слов. Драко поднялся с кресла и подал девушке руку. — Думаю, нам нужно прогуляться. И Гермиона не сопротивлялась. Она вложила свою ладонь в его и последовала за ним. Уже смеркалось. Солнце медленно опускалось за горизонт. В воздухе витали ароматы цветов и морского бриза. Пара переместилась на отдаленный безлюдный пляж города. Закат здесь был особенно красив. Вытащив из кармана брюк носовой платок, Малфой превратил его в небольшое покрывало. Сбросив обувь, они устроились недалеко от берега и какое-то время просто любовались видом, погруженные каждый в свои мысли. Драко вынул серебряный портсигар и закурил. Дым вишневых сигарет смешивался с прохладным воздухом, растворяясь в сумерках, но всё равно оставался — тонкой нитью между словами, которых так и не нашлось. Спустя какое-то время он решил нарушить тишину первым. — За неделю до битвы, Темный лорд вызвал меня и без предупреждения начал пытки Круциатусом, на глазах родителей и безумной тетки. Воспоминание отозвалось в его теле неприятным ощущением. Будто все это происходило вчера. — Тогда я не понимал, где провинился. Как оказалось, кто-то донес ему о нас. Все тело разрывало от боли, а сознание потеряло связь с реальностью. И когда я почти отключился, он проник в мою голову. Воландеморт не церемонился, рассматривал все до мелочей. А когда вышел, то лишь плюнул на мое почти безжизненное тело и назвал предателем крови. Отец упал перед ним на колени вымаливая прощения. Говорил, что я слишком юн и это всего лишь гормоны, якобы я не ведал, что творю. На что тот лишь истерично рассмеялся. Горькая усмешка с примесью боли отразилась на лице Драко в этот момент. — Но просто убить меня было бы слишком простым наказанием, как он считал. Поэтому поставил перед выбором: либо искупление, либо смерть моих родителей. Не трудно догадаться, какой путь я выбрал, еще не осознавая на что подписываюсь. На протяжении недели он часами истязал мое тело Круциатусом, а после превращал мои мозги в месиво. Он брал самые светлые воспоминания о тебе и отравлял их темной магией, тем самым, взращивая во мне ненависть к самому факту твоего существования. После, когда пришло время Темный лорд приказал тебя убить… Настала гнетущая тишина. Снова возвращаться в тот день не хотелось никому из них, даже мысленно. Но это было необходимо. — Но я был природным легилиментом, как и большинство Блэков, а значит мог сопротивляться его внушению. Понимая это Воландеморт решил перестраховаться. Или, как он выразился, немного помочь. И перед отправкой наложил Империо. Мерзкий ублюдок. Он будто снова ощутил это физически прямо сейчас. Мышцы на челюсти дернулись, но в целом лицо оставалось непроницаемым. —  Оказавшись на поле боя, все, о чем я мог думать, это то, что я должен убить тебя, чего бы мне это не стоило. Где-то глубоко внутри была надежда, что рядом с тобой будут Уизли, Поттер или хотя бы Долгопупс, что ты будешь не одна и они тебя защитят от меня. Сделают хоть что-нибудь, выведут меня из игры любым способом. Я готов был умереть. Но ты была одна. Сражалась с вампирами на границе запретного леса. Увидев меня, они тут же разбежались. Идеальный момент, как по заказу. Бери и убивай… С опущенной головой Драко сидел оперевшись руками о согнутые колени и смотрел на песок под ногами. Взглянуть на притихшую рядом Гермиону оказалось выше его сил. Алкоголь уже почти выветрился из организма, поэтому он снова закурил. Пальцы держали сигарету чуть дольше, чем нужно, словно это был последний якорь, за который можно зацепиться. Тлеющий огонёк вспыхивал и гас, отражаясь в глазах, где усталость уже не пряталась. Каждый вдох — как попытка заполнить пустоту, каждый выдох — как признание, что внутри всё равно ничего не осталось. Спустя пару минут Драко все-таки поднялся, разминая затекшие мышцы и схватив первый попавшийся камень со всей злостью швырнул тот в воду как можно дальше. Не полегчало. — Я видел твое безжизненное тело. Ты умерла на моих глазах, от моей руки. И не мог себя простить. Когда все закончилось, действие проклятия так же спало. Я не помнил, как отключился тогда. Хотя это не удивительно, в голове творился настоящий хаос. А когда пришел в себя, то был уже схвачен членами Ордена и взят под стражу - в отчаянном порыве Драко пнул горстку песка у водной границы, будто она была виновата в происходящем. Яростно сжимая кулаки в карманах брюк он пытался сдержать вырывающийся наружу гнев. Гермиона слушала его душевную исповедь и не перебивала. Однажды, она уже слышала подобный рассказ от Нарциссы, но тем не менее дала возможность выговориться. Все это было ужасным. Заставить кого-либо выбирать между семьей и человеком, что выбрало твое сердце, было верхней степени бесчеловечным. — Твоя мать рассказывала, что когда тебя допрашивали в суде, то использовали Веритасерум и легилименцию, так как, не было иной возможности доказать, что ты действительно был под Империусом. Но в твоей голове была полная неразбериха, поэтому, в случае второго, это мало, чем помогло. Ее голос казался спокойным и ровным, хотя внутри все давно полыхало и норовило вырваться наружу. — Гарри тогда вступился за тебя перед Визенгамотом. Мы показали ему наши воспоминания. Он долго сомневался, но обдумав все, в конечном счете решил помочь. Все-таки тогда, в поместье, когда нас схватили егеря, ты не выдал наши личности Беллатрисе. А Нарцисса, рисковала жизнью, солгав самому Темному лорду о смерти Гарри, лишь бы только знать, что ее сын жив. Исход войны мог стать совершенно иным, а мы, вероятнее всего были бы уже давно мертвы. Для Драко же это совершенно ничего не меняло, так как не считал свой поступок личным достижением. В собственных глазах он был просто трусом. Безвольным и слабым. И даже тот факт, что они все были еще детьми не отменял этого. — А я все гадал, почему святой Поттер решил вписаться за Пожирателя смерти, убившего его боевую подругу. Мне дали всего год и это выглядело весьма подозрительно. Я должен был догадаться, что что-то здесь не так. Он вернулся и занял свое прежнее место рядом с Гермионой. Оставался вопрос, волновавший его все это время. И она ждала его. — Как тебе удалось выжить? Я же видел, как ты умерла. — Так оно и было - горькая улыбка отразилась на ее лице - буквально на минуту, мое сердце действительно остановилось. Но я выжила. Скажем так, не все было так просто. Но об этом я расскажу в другой раз, если захочешь. Девушка заправила выбившуюся прядь волос за ухо и посмотрела на Малфоя. — Охренеть, Грейнджер… У него не оставалось больше слов. Это какой-то, мать его, магловский детектив.