Свинец и соль

Сцена: Признание в гримёрке Запах крепкого кофе и грима в комнате отдыха казался Марату удушающим. Он сидел на диване, обхватив голову руками. В ушах всё ещё стоял звон от выстрела Полины и звенящая пустота, которую оставил после себя уходящий Семён. Дверь тихо скрипнула. Илья Ларионов вошёл, держа в руках два пластиковых стаканчика. Он сразу всё понял. Менталисту не нужны были карты или ритуалы, чтобы прочитать позу абсолютного отчаяния. — Держи, — Илья протянул ему горячий чай. — Ты бледный как смерть, Марат. Марат поднял голову. В его глазах стояли слёзы, которые он так отчаянно пытался сдержать на глазах у съёмочной группы.— Он ушёл, Илья. Просто развернулся и ушёл. Словно меня никогда не существовало в его жизни, — голос Марата сорвался на шепот. Илья присел на край стола напротив него, внимательно и сочувственно наблюдая за парнем. — Марат, это шоу. Здесь каждый сам за себя. Семён — закрытый человек, ты же знаешь. Он защищается своей холодностью. — Да плевать мне на шоу! — Марат резко вскочил, расплескав чай, и по его щеке наконец покатилась первая слеза. — Ты не понимаешь... Полина думала, что спасает меня от него. Она выстрелила, чтобы разорвать эту связь. Но стало только хуже. Я ведь люблю его, Илья! Люблю этого невыносимого, молчаливого сибирского ведьмака! Каждое его слово, каждый этот ледяной взгляд… И то, что он вот так просто перешагнул через всё и ушёл, убивает меня изнутри. Илья молчал несколько секунд, крутя в руках свой стаканчик. Он видел сотни человеческих драм на этой съёмочной площадке, но искренняя, ломающая человека боль всегда задевала его за живое. — Любовь к экстрасенсу — это всегда хождение по тонкому льду, — тихо и без капли иронии произнёс Илья, подходя ближе и ободряюще кладя руку Марату на плечо. — Ты любишь его силу или человека, Марат? Потому что если человека — то за него нужно бороться. Даже если он пытается скрыться в своём сибирском тумане Марат поднял на Илью полные боли и слабой надежды глаза: — Ты думаешь, ещё не поздно?..