Пёрышки

Первое перо я помню смутно. Тогда я был в детском доме совсем один. Дружба не складывалась, дети вокруг были довольно жестокими созданиями. Не сказать, что я был слишком позитивно настроен – возможно, это тоже их отталкивало. Мало запомнилось с тех времён, но этот период отложился в голове густой тоской по «дому». Я, честно говоря, вообще не помню, чтобы у меня когда-то был дом. Кажется, я всегда был один. Недостаточно хорош, чтобы остаться с собственными родителями. Недостаточно хорош, чтобы обрести новую семью. Потом появился Птица. Он был дружелюбным, играл со мной, рассказывал умные истории, которых не знал никто из моего окружения. Даже воспитатели! Однажды я обыграл его в шахматы. Я тогда подумал, что он мне поддался, да и никогда я не думал иначе… В любом случае, именно тогда у меня появилось первое пёрышко. Оно было маленькое, абсолютно чёрное, выступающее на косточке моего запястья. Птица провёл своей ладонью по моей маленькой руке и сказал, что я заслужил это за честную победу. Я был так рад. Это было что-то вроде единственной личной вещи в детском доме, который делил всё и на всех. Главным чудом этого пера было то, что кроме меня и Птицы, его никто не видел. А это значит, что никто не мог это у меня отобрать. За несколько лет я обзавёлся ещё несколькими перьями на правой руке, но пиком стал тот страшный день… Тогда мне было лет восемь, я гулял на берегу, кидал камешки в воду, а потом вступился за собаку. Да, друзей в реальности у меня не было, но защищать тех, кто слабее, я хотел. Спортивным я никогда не был, дрался из последних сил и упрямства. Собаку я защитил, но их было трое, а я совсем один. Тогда я услышал его. Птица сказал, что поможет. Сказал, что всё будет хорошо, нужно только довериться… По сей день я не знаю, что именно случилось. Но это совершенно не меняет того, что очнулся я уже перед горящим домиком. Внутри звучали крики, но крыша уже начинала трещать; задержавшись всего на несколько секунд, она обрушилась с грохотом в пламя. Я долго говорил с воспитателями в тот вечер. Милая тётенька-психолог настояла на том, что я безумно напуган, потому что вышел гулять, а обнаружил пожар и захваченных им ребят. Дело назвали несчастным случаем и провели нам несколько лекций о том, что спички детям не игрушка. Вопросов мне больше не задавали. В ту ночь я ужасно спал, но тот сон запомнил на всю свою жизнь. Мне снилось, что я стою в центре пожара, но меня огонь почему-то не трогал. В кармане я нашёл спички, достал одну из коробка, взял её правой рукой и моментально поджёг. Вся моя правая рука то же мгновение начала покрываться чёрными перьями, красиво переливающимися в языках пламени. Я подорвался на кровати, пытаясь отдышаться от кошмара. Теперь моя правая рука на периферии всегда виделась мне укрытой чёрными перьями, напоминая о моём поступке. Я никогда себе этого не прощу. Я жутко поругался с Птицей, сказал, что мне не нужны его перья, но он меня не послушал. Через неделю в моей жизни появился он, мой лучший друг, первая и единственная любовь – Олег Волков. Человек, который стал моим домом.

***

Олег появился очень вовремя. Хотя тогда мне так не казалось. Он был нелюдимым. И дело даже не в его характере. Как раз таки Волков отличался от меня: он был более открыт к другим людям, но что-то такое было в нём… Будто бешеная энергия фонила за километр. Многих это пугало, вызывало дискомфорт, но в кругу детдомовских пацанов он сразу обрёл уважение. Магия, не иначе. Но если у других он вызывал дискомфорт, то между нами случилась какая-то абсолютно невообразимая связь. Мы понимали друг друга даже молча. При разнице интересов всё равно могли круто проводить время. Олег был более спортивным, что помогало в драках, а мои мозги были полезны на уроках, контрольных и в домашних работах. Всё налаживалось. Стало спокойнее; мы знали, что всегда друг друга защитим в любой ситуации. Подтверждение этому появилось даже там, где я этого не ожидал. Когда мы познакомились по-настоящему, а не просто выслушали от воспиталки, что это наш новый житель, – я заметил странную картину. На полу возле ноги лежало маленькое пёрышко. Я посмотрел на свою руку и понял, что моя вина, запечатанная на периферии сознания, начала отпускать. Птица так и не явился. Первое время я успокаивал Волкова, потому что у него понимание дома всё же было. А ещё был папа, который совсем рано умер, и бабушка, которая умерла совсем недавно. После этого Олег и оказался тут. Я не особо понимал, как поддерживать людей, да и про семейную жизнь ничего не знал, но Олегу становилось лучше после коротких слёз в пустых комнатах. Он быстро влился, и так мы стали домом друг для друга. С каждым месяцем перьев становилось меньше. За неделю до выпускного, я понял, что моя правая рука снова стала обычной. Вина поселилась глубоко в душе, но больше не разрушала. В тот момент я понял, что хоть чего-то во мне достаточно для того, чтобы обрести Олега.

***

О перьях я вспомнил вновь лишь через год. Олег тогда пришёл ко мне в общагу, сказал, что больше не хочет тратить время на бесполезную учёбу. Он тогда поступил больше для меня, чем для диплома. Сказал, что хочет найти что-то своё, а бесконечные подработки и долги по учёбе просто не оставляли на это времени. Сказал, что уйдёт в армию… Тогда я понял, что у Птицы есть крылья. Понял не потому, что он их показал, а потому, что я был в ярости и отчаянии. Я снова был недостаточно хорош для хорошего. На секунду я выпал из реальности и попыток Олега меня успокоить. В пустоте своего сознания я топал на крышу общежития. Поднимался на четырнадцатый этаж. Смотрел вниз, оценивая высоту. В реальность я вернулся быстро, от встревоженных вопросов Олега. Тогда мне показалось, что что-то защекотало руку, но пера я там не обнаружил. Так я проводил Волкова в армию. Собрал все силы и начал жизнь в ожидании. Редкие встречи, короткие звонки, подработки, учёба и бессонные ночи за собственным проектом смогли удержать меня на плаву. Вернулся Олег уже на съёмную квартиру на окраине города. Ко мне. Тогда я снова стал достоин хоть чего-то… Продлилось это недолго. Спустя всего месяц Олег сказал, что ему предложили подписать контракт, а военное дело казалось интересным. Деньги тоже принесло бы хорошие. Покой разрушился, не успев обрести форму в моей душе. Я злился, кричал, плакал, шантажировал и успокаивался. Единственное, чего я не мог допустить – молчание. В любом случае, мне пришлось принять этот выбор. Олег уехал.

***

Мир рухнул неожиданно. Я шел домой после одной из моих первых встреч. Не знал, как приняли мой проект. Не понимал, получу ли хоть какое-то финансирование. Не знал, достаточно ли сделал хотя бы сейчас. В двери квартиры, которую я тогда снимал, торчал конверт. Это был конверт от чего-то военного – уже не помню, как они тогда его подписали. Я не знал, что внутри, понимал только, что это что-то не особо хорошее. Единственное, о чём я не думал – это о смерти, потому что в моём мире никогда не наставал момент, где Олег умирает. В любом случае я очень злился. Эти суки не смогли даже лично мне его передать. Олег ведь указал меня в контактах. А если бы я съехал, ушёл или эту бумажку просто утащили! Как же я был зол… А потом я понял, что мне придётся принять то, что есть внутри. Может, Олег ранен? Или он просто укатил на новое задание? Так, конечно, было бы лучше. Когда я его открыл, меня поглотил ужас. Я видел только «погиб». В глазах потемнело, я начал проваливаться в чёрную бездну крутящихся вокруг перьев. Перья утягивали меня за собой, закрывали свет, закрывали все мои мысли. Я умирал и отдавался смерти в объятия смерти. Птица шептал на ухо, что всё будет хорошо.

***

Я проснулся в собственной кровати. Не помню, как успел туда залезть. Мне казалось, что я увидел страшный кошмар, но никак не мог его вспомнить. Хотелось прокрутить это в голове ещё раз и выкинуть навсегда, но голова упорно сопротивлялась. Ещё долго мне казалось, что я вижу какие-то страшные сны, но уловить их смысл я так и не смог. Олег приехал через неделю. Он выглядел так хорошо… Нет, он и раньше мне очень нравился, но что-то будто в нём изменилось. Он стал острее. Так вообще говорят о людях? Короче, я был счастлив. Олег всегда был рядом, всегда меня поддерживал, выслушивал, обсуждал, какие инвесторы мудаки в том случае, если они отказывали моим идеям. Я снова стал достоин признания.

***

Потом появился Чумной Доктор. Я думал, что Олег сошел с ума, но я не мог предать его и пойти в полицию. Пока не узнал, что с ума сошел я. Оказалось, что моё горе стало таким сильным, что я смог сделать его физическим сгустком. Моим горем стал Олег. Я был счастлив с собственным горем… Я так и не понял, как этот получилось, но времени на философию больше не было. Перед моими глазами стоял я… Когда я был маленьким, я почему-то абсолютно не думал о том, что Птица выглядит как моя взрослая копия. Тогда черты лица меня не интересовали. Родителей я не помнил, чтобы найти их черты в лице Птицы, сам я был ещё мал. Только рыжие волосы у нас были похожи. Но мне это нравилось, это было редкостью, а Птица доказывал, что редкость — это очень круто, а не так, как говорили все вокруг. Птица был зол. Я видел это в его улыбке. Но пугало меня другое. Я начал покрываться перьями. Всё мое тело затянули чёрные пёрышки, которые больше не успокаивали, а жутко пугали. Мы с ним стали одинаковыми. Двумя лицами зеркала. Мы стали одним целым.