Жизнь иначе

Утро выдалось непростым. В списке дел было много задач: нужно было немного прибраться, сходить в магазин за продуктами, разобраться со своей старой квартирой в Южной Каролине, которая пока стояла пустая и неубранная. Сейчас Рико понимал, что тогда нужно было дать брату убить себя, а не убегать, поджав хвост. Сейчас же ему было страшно... Очень страшно. Сначала он посетил врача-хирурга (или травматолога — сложно сказать точно), где ему промыли рану, очистили её от туши и зашили. После этого дышать стало легче. Системы не было, так что опасности не представляло. С одной проблемой он разобрался, осталось сходить в парикмахерскую, потом за продуктами и домой... К счастью, в парикмахерской никого не было, и сотрудницы встретили его с радостью. Это было самое то для Киро. Он выбрал каштановый цвет волос и, когда увидел результат в зеркале, не поверил своим глазам. Ему никогда не разрешали красить волосы, и видеть себя с другим цветом было непривычно... Оплатив стрижку, он поблагодарил сотрудниц и покинул помещение. До этого он потратил деньги на зашивание раны, и они буквально утекали из рук, как песок. Однако прибыль от работы была, но до неё ещё нужно было дожить на те деньги, что у него были. Все деньги с карты он снял и поменял на всё, что только можно было. Рико весь оставшийся месяц изучал немецкий, так как всё же определился с местом жительства, а значит, надо поменять будет имя и фамилию, но с этим он разберётся позже. Сейчас надо с этим разобраться. Нужную сумму на переезд он собрал и уже через месяц собрал сумку вещей, что у него была, и, обувшись, вышел из дома. Он не бежал, не паниковал, так как знал, что сейчас есть время. Прошло полгода. Германия встретила Рико — теперь уже официально Стефана Майера — прохладным воздухом и порядком, которого ему так не хватало в хаосе последних месяцев. Он обосновался в Мюнхене и создал свой бренд. Каштановые волосы отросли, шрам на лице стал бледной нитью, а взгляд перестал метаться в поисках угрозы. Он был «никем», и это было самым ценным достижением в его жизни. Мюнхен не просто убежищем, а местом, где он наконец-то нашел свой голос. Оказалось, что дисциплина и стремление к совершенству, которые в него вбивали в Эверморе, идеально подходят для мира высокой моды. Вместо того чтобы управлять людьми на поле, он теперь управлял линиями, тканями и силуэтами. Его бренд «S.M. Phoenix» (Стефан Майер: Феникс) только начинал набирать обороты, но его минималистичные костюмы с острыми, почти архитектурными линиями уже заставили критиков говорить о нем как о новом открытии. Новости о приезде «Лисов» на товарищеский матч с немецким клубом «Эвергрин» ворвались в его спокойствие внезапно. Весь город был обклеен плакатами, с которых на него смотрело лицо Кевина Дэя. В день матча Стефан долго боролся с собой. Он не должен был идти. Это было опасно. Но какая-то часть его — та, что когда-то дышала экси — требовала увидеть финал этой истории. Он надел глубокую кепку, неприметную куртку и купил билет в самый дальний сектор. Стадион ревел. Когда Кевин вышел на поле, Стефан почувствовал, как сердце пропустило удар. Дэй выглядел иначе. В нем больше не было того затравленного блеска в глазах, только чистая, концентрированная мощь. После матча, который «Лисы» выиграли с минимальным преимуществом, Стефан задержался. Он стоял у черного входа, скрытый тенью раскидистого дуба, просто желая в последний раз вдохнуть этот воздух. Он уже собирался уходить, когда дверь открылась. Кевин вышел один, с сумкой через плечо, жадно вдыхая ночной воздух. Он замер, почувствовав чужой взгляд. Опыт жизни с Эндрю научил его быть настороже. — Кто здесь? — резко спросил Кевин на немецком. Рико медленно вышел из тени. Он не поднимал головы, но свет фонаря выхватил его каштановые волосы и знакомый профиль. — Ты хорошо играл, Дэй. Твоя подача стала быстрее. Кевин застыл. Этот голос он узнал бы из тысячи, даже если бы Рико заговорил на марсианском. Дэй сделал шаг назад, его лицо побледнело, а рука судорожно сжала ремень сумки. — Рико? — прошептал он, и в этом шепоте было всё: ужас, боль и неверие. — Рико мертв, — тихо ответил тот, наконец подняв глаза. — Его убил собственный брат, или он сам... Это неважно. Перед тобой Стефан. Человек, который чинит часы прошлого, следит за модой и больше не держит в руках клюшку. Кевин смотрел на него долго, мучительно долго. Он искал в этом человеке ту ярость, ту жажду власти, которая едва не погубила их обоих. Но он видел только усталость и странное, почти пугающее смирение. — Зачем ты здесь? — спросил Кевин. — Ичиро знает? — Ичиро считает меня призраком, и я намерен им оставаться. Я пришел не за тобой, Кевин. Я пришел... за прощением? Нет, это слишком эгоистично. Скорее, я пришел убедиться, что ты свободен. Потому что только тогда смогу стать свободным я. Кевин молчал. Тишина между ними больше не была наэлектризована ненавистью. Она была пустой, как выбеленная комната. Внезапно из дверей стадиона послышались крики Нила и смех команды. — Тебе пора, — сказал Стефан. Он протянул руку, но тут же отдернул её, понимая, что его прикосновение всё еще может причинить боль. — Просто... живи. За нас двоих. У тебя это получается лучше. Он развернулся, чтобы уйти в темноту парка, но голос Кевина остановил его: — Эй! Стефан обернулся. Кевин стоял в свете прожектора, и на его губах впервые за весь вечер появилась тень слабой, но искренней улыбки. — Твоя квартира в Южной Каролине... та, про которую я думал в тот день. Ты продал её? — Все деньги ушли в фонд помощи пострадавшим от насилия в спорте. Считай, что я тоже внес вклад. Стефан улыбнулся, чувствуя, как в горле встал ком. Это была точка. Настоящая, окончательная точка в их кровавой истории. Год спустя. В Мюнхене жизнь текла своим чередом. Стефан стал популярным дизайнером, и его много куда звали, стал хорошо зарабатывать и переехал в центр. На стене у него было множество дипломов о первых местах, лицензия и пара фотографий Альп. Иногда, по вечерам, он включал спортивные новости и смотрел, как Кевин Дэй ведет сборную к новым вершинам. Он больше не чувствовал зависти, как раньше. Неужели Рико действительно умер в нём? Однажды утром, выходя из дома, он заметил конверт в ящике, этот конверт оказался без обратного адреса. Странно и немного страшно. Но когда он открыл письмо, то расслабился. Внутри был билет на финал чемпионата мира и маленькая записка, написанная размашистым почерком, это был почерк Кевина. Он так и не научился писать более аккуратно: «Сектор 1, ряд 10. Место всегда будет свободно. Просто знай это». Рико улыбнулся легко, и камень с души упал. Он счастлив. Он не поехал на матч, но в тот день он вышел на задний двор своего маленького домика, посмотрел на солнце и впервые в жизни почувствовал, что он действительно дома. Он был свободен. Кевин был счастлив. А «Вороны» остались лишь пеплом в прошлом, которое больше не имело над ними власти. (Happy end)