Gasoline

«Do the people whisper 'bout you on the train like me?

Saying that you shouldn't waste

Your pretty face like me?»

      Парень в поезде несколько минут смотрит на то, что он сидит в телефоне, что-то листая, Тэхён поднимает взгляд на него и тот улыбнувшись, подходит ближе.       — На тех фотках твоё лицо, я смотрю и смотрю, думаю, ты или нет, — Тэхён выключает телефон, по которому ввёл переписку с Юнги и поднимает голову, — может тебе стоит снимать на сайты для взрослых? Такое личико может зарабатывать много денег.       — Мне кажется, ты лезешь не в своё дело.       — Что, не хочешь кому попало давать, тот айдол был прав, когда говорил, что ты грубый?       Тэхён выходит не на своей остановке, идёт пешком до своего дома и только войдя в внутрь квартиры, облегчённо вздыхает.       — Тварь какая, — Чимин ходит вдоль и поперёк комнаты, измеряя её шагом, хотя на деле просто злится, — нужно принять меры и ездить не на общественном транспорте, — Тэхён мотает головой, — у тебя денег не хватает?       — Я не хочу ездить с водителем, понимаешь? Смотреть, как он не хочет с тобой работать…       — А какая разница? — Чимин останавливается напротив него.       — Ты то сам за рулём, или Юнги, — Чимин цокает, — а у меня машины нет.       Юнги входит в комнату, садится рядом с Тэхёном и валится на другой бок, подогнув под себя колени, закрывает глаза и собирается погрузиться в дрёму.       — Спать хочу, — бурчит он, пока Тэхён поглаживает его по бедру.       Чимин выходит из квартиры с Юнги на руках, который наотрез отказывался вставать, чтобы поехать домой, Тэхён машет им рукой, пока они не скрываются в дверях лифта.

***

      Чонгук стоит на ноющих коленях, придерживая тело на них и на руках, Хосок тянет его ещё на себя и придерживает за подбородок.       — Смотри на себя, — Чонгук открывает глаза, смотря на обнажённого себя в зеркало, вздыхает, кусая губу, — давай же, не закрывай, — Хосок отпускает его и Чонгук опустив голову, стонет, выгибаясь от толчков в самую простату, — смотри на себя, либо я не дам тебе кончить.       Чонгук валится на свой живот, носом утыкается в мягкую подушку на своей кровати и закрывает глаза, чувствуя, как по бедру и мошонке течёт смазка.       Она застынет у него там, как и сперма, брызнувшая на поясницу, но спать ему сейчас хочется больше всего, чем идти в душ, где помимо этого находится Хосок.       — Чимин, — Юнги разлепляет глаза, смотря на сидящего рядом человека, — ты ёбнулся? — увидев совершенно другого, тянет на своё тело покрывало, лежащее только на его ногах, ничего не прикрывающее, — ты зачем… — его голос по-прежнему сонный и он хотел бы поспать ещё, — где Чимин?       — Я пришёл поговорить, — Чонгук не смотрит на него, сидя боком на краю кровати, — Чимин ушёл в магазин, купить тебе покушать.       — Ты портишь всю идиллию, я бы сейчас пошёл в душ, покушал, поблагодарил Чимина…       — Я могу подождать, пока ты вернёшься из душа.       — Нет уж, — его голова вовсе не собирается варить, потому что, во-первых бывший его друга, с которым они не ладили с начала, сидел и просил его поговорить, во-вторых он только проснулся, — о чём?       — Тэхён не хочет видеть меня.       — И что? Это, по моему, так и должно быть, — Чонгук мотает головой.       — Я не расставался с ним.       — В смысле? — Юнги садится на кровати, укрыв покрывалом свои ноги, — я ничего не понимаю, ты сказал ему, что ты не любишь его и ушёл, а сейчас приходишь и говоришь, что вы не расставались.       — Ну, мы по-сути расстались, но я люблю его, — Чонгук поворачивается в его сторону и Юнги видит его покрасневшие щёки, глаза и синяки на шее, — мной шантажировали.       — В чём заключался шантаж?       — Он сказал, чтобы я сломал жизнь Тэхёну и он отпустит меня, а Тэ не собирается ломаться, — Чонгук трёт свои запястья с синяками на них и жмуриться от неприятного ощущения, — он сейчас у Тэхёна, не сможет слушать через прослушку, что я говорю, да и его люди в отдыхе, после вчерашнего, — он всплихивает, — я не знаю, что делать.       — Для начала успокойся, — Юнги оборачивается в покрывало, встаёт и надевает бельё, а на них шорты, — ты не тряпка в конце концов.       Чимин возвращается и они вместе едут к Тэхёну, вызывая полицию, Юнги отпирает дверь, оказывшуюся открытой и заходит в комнату.       — Тэ? — Юнги проходит внутрь и застаёт двух парней, — что происходит тут?       Чонгук смотрит через его плечо на нервно усмехающегося Тэхёна и сглатывает, отходя назад.       — Что же ты делаешь, ты сбежал от своего ухажёра, который ищет тебя у меня? — Тэхён смотрит на Юнги с Чимином, выискивая за их спинами невинного кролика, — кроль, ты сначала говоришь, что он не хочет со мной знакомиться, а потом он приходит на чай, может съебёте вместе?       — Ты сказал, расскажешь ему, — Чонгук выходит к ним, сразу становясь тем, на кого обращено всё внимание, его голос начинает предательски дрожать, — отпустишь меня.       — Что ты врёшь, Гук-и, — Хосок подходит к нему с улыбкой обнимает за талию и прижимает к себе, — почему ты ушёл ничего не сказав? — спрашивает он с нежным тоном, — я подумал, что ты сбежал, прочти, что сделал вчера больно во время…       — Тэ… — скулит он, смотря на Тэхёна, а после на его друзей с дрожащей нижней губой.       Внутри Тэхёна что-то ломается, он со свистом выдыхает, смотря на них и совсем не обращает внимания на жалобное лицо. Видимо, уже совсем не верит ему.       — Тэхён, — Чонгук плачет, тяжело вздыхая, а Хосок успокаивает его, поглаживая по плечу.       — Идём домой, — Хосок тянет его в сторону выхода, но Чонгук сопротивляясь, падает на свои колени, — Чонгук, не веди себя как ребёнок, — он повышает немного голос.       Тэхён садится на диван, тянет свои волосы, а Юнги, стоя возле Чимина, смотрит на Чонгука. «А что, если он говорил правду» — Юнги подходит ближе к Чонгуку и садится на корточки, — «Чонгук…»       — Чонгук, вставай, — он поднимает его за плечи и смотрит в лицо.       — Я не хочу, — шепчет, а Хосок закатывает глаза, — он врёт.       Хосок перехватывает его и уводит за собой в коридор, обувает его в кроссовки.       Усаживает в пассажирское сиденье, застёгивает ремень и уезжает.

***

      Его бьют в щёку, после толкают в сторону кровати и Чонгук падает на пол, ударившись локтём и взвыв от боли.       — Ты что себе позволяешь, Чонгук? — кричит Хосок, садится на корточки перед ним и поднимает его со спины, держит за шею и смотрит в заплаканные глаза, — ты портишь весь план, сукин ты сын, — парень всхлипывает, держась за его руку, пытаясь расслабить хватку, начиная задыхаться, он закрывает глаза, — я могу убить тебя, Гук, это будет простая смерть, — снова бьёт ладонью по щеке и Чонгук кричит.       — Мне больно, не бей, — кричит, отползая назад.       Хосок подходит к нему ближе, когда он доползает до стены и рывками стягивает его штаны, переворачивая на живот.       Чонгук сидит на коленях, освобождая запястье от верёвки и то и дело вытирает свои щёки от слёз. Прикладывает холодные л адони к горящим ягодицам и закусывает губу. Хосок хлестал его стеком до маленьких ранок, кровоточащих сейчас.