Без названия

Мистер и миссис Дурсль жили в доме номер четыре по Тисовой улице и с гордостью заявляли, что они, слава богу, совершенно нормальные люди. Последнее, чего они могли пожелать в своей жизни — это оказаться замешанными в чем-то странном или загадочном. Мистер Дурсль был директором фирмы под названием «Граннингс», которая производила дрели. У него почти не было шеи, зато имелись очень пышные усы. Миссис Дурсль была тощей блондинкой с шеей вдвое длиннее, чем у обычных людей, что было крайне удобно, так как она обожала шпионить за соседями. У них был маленький сын Дадли, и, по их мнению, на свете не было ребенка прекраснее. Но был у Дурслей секрет — и больше всего на свете они боялись, что он раскроется. Они делали вид, что у миссис Дурсль нет сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. Они содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу нагрянут Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть дети, но они никогда их не видели. Наличие племянников было еще одним веским доводом в пользу того, чтобы держаться от Поттеров подальше: Дурсли не хотели, чтобы Дадли общался с такими детьми. В тот вторник, когда начинается наша история, мистер Дурсль не заметил ничего необычного, пока не застрял в утренней пробке. Он вдруг осознал, что по тротуарам ходят люди в странных одеждах — в мантиях изумрудного и фиолетового цветов. А еще он увидел кошку. Она сидела на углу его дома и, казалось, читала карту. Весь день в городе шептались. Мистер Дурсль то и дело улавливал обрывки фраз: — Поттеры, верно... — Их дети, Гарри и Мия... говорят, они выжили... У мистера Дурсля похолодело внутри. Гарри и Мия. Кажется, именно так звали племянников. Он хотел обсудить это с женой, но решил не волновать её лишний раз — она так расстраивалась при одном упоминании имени сестры. Ночью Тисовая улица была тиха и безлюдна, пока на углу не появился высокий старик в длинной мантии с серебристой бородой, заправленной за пояс. Альбус Дамблдор достал серебряную зажигалку и по очереди погасил все двенадцать фонарей на улице. На заборе дома номер четыре сидела полосатая кошка. В мгновение ока она превратилась в суровую женщину в очках — профессора Макгонагалл. — Альбус, это правда? — прошептала она. — Лили и Джеймс... их больше нет? — К сожалению, это так, — печально ответил Дамблдор. — Но дети? — голос профессора дрогнул. — Как они могли уцелеть там, где не выжил никто? — Мы можем только догадываться, — сказал Дамблдор. — Хагрид уже везет их. Вскоре тишину нарушил нарастающий гул. С неба свалился огромный мотоцикл и приземлился прямо перед ними. Гигант по имени Хагрид, ростом почти в три метра, слез с сиденья. К его груди были пристегнуты две корзинки, обмотанные пушистыми одеялами. Дамблдор и Макгонагалл склонились над детьми. В первой корзинке крепко спал черноволосый мальчик. На его лбу, под непослушным вихром, виднелся странный порез, похожий на молнию. Во второй корзинке посапывала маленькая девочка. Она была удивительно похожа на брата, и на её лбу красовался точно такой же шрам. — Гарри и Мия, — прошептал Дамблдор. — Они станут легендами. В нашем мире не будет ребенка, который не знал бы их имен. — Вы оставляете их здесь? — ужаснулась Макгонагалл, глядя на темные окна дома Дурслей. — С этими людьми? Я наблюдала за ними! Их сын пинал мать всю дорогу до машины! — Им лучше расти вдали от славы, — твердо сказал Дамблдор. — Пока они не будут готовы узнать правду. Дамблдор осторожно взял обе корзинки и поставил их на порог дома номер четыре. Он положил письмо между ними и на мгновение задержался, глядя на маленькие личики. — Удачи вам, Гарри и Мия Поттер, — тихо произнес он. Он повернулся, щелкнул зажигалкой, и фонари на улице снова вспыхнули. Мотоцикл Хагрида взмыл в небо, а Дамблдор исчез в ночной тени. Дети спали, прижавшись друг к другу в своих корзинках, не зная, что они особенные. Они не знали, что через несколько часов их найдет миссис Дурсль и огласит улицу криком. Они не знали, что в этот самый миг люди по всей стране поднимали бокалы и шептали: — За Гарри и Мию Поттер — за детей, которые выжили! Мия резко подскочила на кровати, едва не ударившись головой о низкий потолок чулана. Снаружи доносился грохот, будто по лестнице бегало стадо слонов — это Дадли, их кузен, традиционно начинал утро с попытки обрушить дом. — Просыпайтесь, сони! Живо! — пронзительный голос тети Петуньи сопровождался резким стуком в дверь. Мия вздохнула и потёрла шрам на лбу, который иногда покалывал по утрам. Рядом зашевелился Гарри. Он нащупал свои очки с замотанной изолентой дужкой и нацепил их на нос, щурясь от полоски света, пробивавшейся через щель в двери. — Опять его день рождения? — пробормотал Гарри, кивнув в сторону потолка, откуда сыпалась пыль от прыжков Дадли. — Хуже, — Мия потянулась и начала заплетать свои спутанные черные волосы в тугую косу. — Это значит, что нам опять придется весь день выслушивать, какой он «золотой мальчик», пока мы будем жарить бекон. Они вышли из чулана одновременно. Близнецы Поттер были удивительно похожи: те же изумрудно-зеленые глаза, те же вечно растрепанные темные волосы и те же тонкие шрамы-молнии на лбах. Но если Гарри часто старался просто стать невидимым, Мия обладала странной способностью — когда она злилась, вокруг начинали происходить «необъяснимые вещи». То стакан треснет, то у тети Петуньи внезапно посинеет парик. На кухне всё было завалено горой подарков. Дадли как раз занимался своим любимым делом — пересчитывал их с лицом человека, готовящегося к мировой войне. — Тридцать шесть, — прохныкал он. — На два меньше, чем в прошлом году! — Но детка, — засуетилась тетя Петунья, — мы еще купим тебе два подарка, когда поедем в зоопарк! Мия и Гарри переглянулись. Зоопарк. Это означало, что их не оставят у сумасшедшей миссис Фигг с её бесконечными фотографиями кошек. — Надень мою старую кофту, — шепнул Гарри сестре, когда они подошли к плите. — У твоей дырка на локте, дядя Вернон опять начнет орать, что мы позорим их своим видом. — Пусть орет, — огрызнулась Мия, но кофту взяла. Дядя Вернон уже сидел за столом, спрятавшись за газетой. Когда дети вошли, он издал звук, похожий на ворчание рассерженного бульдога. — Ты! — он ткнул пальцем в Гарри, а затем перевел взгляд на Мию. — И ты. Чтобы ни звука в машине. И никаких... фокусов. Если мне покажется, что в зоопарке происходит что-то странное, вы останетесь в этом чулане до Рождества. Мия почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение. Ей хотелось сказать, что «фокусы» случаются сами собой, но она лишь сжала лопатку для бекона чуть сильнее. — Мы поняли, дядя Вернон, — тихо сказал Гарри, незаметно коснувшись плеча сестры, чтобы она успокоилась. Они еще не знали, что сегодня в террариуме огромный питон подмигнет им, а через несколько недель в их почтовый ящик упадет первое письмо, адресованное «Мистеру Г. Поттеру и Мисс М. Поттер, Чулан под лестницей». Их жизнь вот-вот должна была превратиться в сказку, но пока что для Мии и Гарри пределом мечтаний было просто доесть свою порцию яичницы до того, как Дадли решит, что ему «недоложили». На следующее утро Тисовая улица выглядела как обычно, но внутри дома номер четыре назревала буря. Дядя Вернон был багровым от ярости, а тетя Петунья нервно сжимала в руках кухонное полотенце. Причиной их паники стали не просто письма, а те, кто их доставил. У ворот припарковался роскошный черный автомобиль, который выглядел слишком дорогим для этого района. Из него вышли люди, казавшиеся пришельцами из другого мира: высокий мужчина с длинными платиновыми волосами и тростью с набалдашником в виде головы змеи, и женщина с холодным, но величественным лицом. С ними был мальчик — ровесник близнецов, который смотрел на облупившуюся краску двери Дурслей с явным отвращением. — Люциус Малфой, — холодно представился мужчина, когда дядя Вернон, заикаясь, открыл дверь. — Мы здесь, чтобы передать официальные приглашения мистеру и мисс Поттер. И, судя по всему, мы вовремя. Мия и Гарри стояли в тени коридора. Вчерашнее наказание за инцидент в зоопарке оставило свои следы: у Гарри под глазом наливался свежий синяк, а Мия старалась не хромать, прикрывая разбитую губу рукавом старой кофты. Драко Малфой, стоявший за спиной отца, замер, когда увидел близнецов. Его взгляд скользнул по их грязной одежде и отметинам на лицах. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство, смешанное с гневом. — Это они? — спросил Драко, подходя ближе. Он протянул два тяжелых конверта из желтоватого пергамента, запечатанных пурпурным воском. — Держите. Это из Хогвартса. Школа магии и волшебства. Гарри дрожащими пальцами принял свое письмо. Мия взяла свое, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Вы... вы волшебники? — прошептала она, не обращая внимания на то, как болит губа, когда она улыбается. — Разумеется, — надменно ответил Люциус, но его взгляд, задержавшийся на дяде Верноне, стал ледяным. — И я вижу, что ваши опекуны не слишком обременены заботой о национальном достоянии нашего мира. Дядя Вернон попытался что-то возразить, но под взглядом Малфоя-старшего его голос превратился в жалкий писк. — Мы заберем их в Косой переулок через час, — отрезал Люциус. — Мальчик, девочка, идите собирайтесь. Хотя, судя по вашему виду, собирать вам нечего. Мия и Гарри переглянулись. Несмотря на боль от синяков и гудящие от усталости ноги, они чувствовали себя так, будто за спиной выросли крылья. Мия прижала письмо к груди — оно пахло старой бумагой и чем-то удивительным, чего никогда не было в этом доме. — Мы сейчас, — быстро сказала она, хватая брата за руку. Впервые в жизни они бежали в свой чулан не для того, чтобы спрятаться, а чтобы навсегда его покинуть. Счастье, переполнявшее их, было сильнее любого запрета Дурслей. Они еще не знали, кто такие Малфои и почему они приехали, но одно было ясно: их старая жизнь закончилась в тот момент, когда восковая печать на письме была сломана.