Медиа-ангел

      В огромном зале аквариума, залитом теперь мягким синим светом, воздух вибрировал от тихого, довольного гула, исходившего от его обитателей… морских существ… ну, в каком-то смысле морских.       Кибернетические акулы, словно почувствовав облегчение в системе, стали ещё активнее. Они кружили вокруг Эмили, сидевшей на краю бассейна, свесив босые ноги в воду; она от души хохотала, когда очередная акула тёрлась о её голень или тыкалась носом в пятку.       Она осторожно гладила гладкие прохладные спины механических созданий, а те в ответ подталкивали её ладони своими холодными носами. Эмили не могла сдержать восторга.       Непонятно было только одно: почему сэр Пентиус так их недолюбливал? Что-то тут не сходилось — его рассказы против этой реальности, где эти «страшные», «кровожадные» «монстры» якобы были готовы на неё наброситься!       Да они и мухи не обидят! Максимум — закружат голову своей нежностью!       — Какие вы хорошие! — щебетала она, и её нимб сиял, отражаясь в воде. — Ой, смотрите, у этой замигали синие огоньки! Она счастлива? — Эмили говорила больше сама с собой, чем с Аластором.       В какой-то момент Эмили стала относиться к Аластору с опаской. Поймите её правильно — Аластор ей в чём-то нравился, честно. Он был харизматичным и умным! Почти как Винсент, но порой вёл себя странно по отношению к самому Винсенту…       И под «странно» она имела в виду его взгляды. От них Эмили становилось немного… скажем так, не по себе. О, точно! А ещё нарушение личного пространства Винсента; Медиа-ангел вообще-то весьма трепетно к этому относился.       Именно в этот миг тяжёлая дверь с громким скрипом отворилась. В проёме появился Валентино. Он вернулся, сменив промокший костюм на новый — такой же экстравагантный, из алого бархата и чёрного шёлка, но сухой.       Вау, симпатично, — как уже было ясно из мыслей Серафима.       Его крылья были аккуратно сложены за спиной. Однако на лице отсутствовала привычная приторная ухмылка. Он выглядел… сосредоточенным. Взволнованным.       Он чем-то похож на Винсента перед каким-то важным событием.       И тут его глаза, скрытые за красными очками (почему там всё красное, боже правый? Будто в Аду все на этом помешаны), заметили перемену.       Мягкая, но устойчивая подсветка аквариума, которую раньше обеспечивали лишь аварийные биолюминесцентные грибы, сменилась ровным холодным электрическим сиянием.       На стенах зала, где раньше были лишь тени, теперь светились скрытые светодиодные ленты, подчёркивая архитектуру. Где-то в глубине здания слышался далёкий, но уверенный гул оживших систем вентиляции.       Валентино замер в дверях. Рука с сигаретой остановилась на полпути ко рту. Медленно, почти не веря своим глазам, он снял очки. Его красные глаза, лишённые привычной томности, были широко распахнуты. Он смотрел на зажжённые огни, слушал знакомый, родной гул механизмов, которого не слышал годами.       Он скучал по этому чувству.       — Ад… чёрт, — хрипло выдохнул он, и в его голосе не было ни гнева, ни привычного распутства. Только шок. Чистый, неподдельный шок. — Он… Он сделал это. Блять, он реально это сделал.       Он мельком взглянул на Эмили, которая, на первый взгляд, и не заметила его прихода, будучи поглощённой акулами, а затем его взгляд метнулся к другой фигуре в зале.       Аластор стоял у огромного панорамного окна, выходящего на пробуждающийся Пентаграмм-Сити. Он не обернулся. Руки были спокойно сложены за спиной. Но его отражение в стекле было красноречивым. Его вечная, натянутая улыбка была на месте, но в красных глазах, прищуренных от внезапной яркости города…       Он наблюдал, как один за другим зажигаются неоновые огни: сначала в развлекательном районе Валентино, затем у Вельветт, затем у леди Кармиллы и у всех остальных. Как свет — тот самый свет, который когда-то запустил Вокс, а теперь заново зажгла рука того, кто даже не помнил собственного имени — начал растекаться по улицам, всё ещё пустым и ошеломлённым.       Валентино умел быть сообразительным, когда хотел. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем у всех возникнет логичный вопрос: кто-то пришёл и сделал то, что никто другой не мог сделать долгих семь лет. Возможно, у некоторых даже появятся глупые теории о возвращении Вокса, и они будут почти правы.       — Грядут интересные времена, — тихо прошипел Аластор, почти про себя, и в его голосе не было привычной статической бодрости. Он был низким, вдумчивым, опасным. Его взгляд скользнул по отражению Эмили, беспечно играющей с акулами, и Валентино, который присел на корточки рядом с ней.       Эмили, наконец оторвавшись от игры с акулой, которая только что нежно ткнула её в колено холодным носом, подняла голову и повернулась к Валентино.       Свет от оживших светодиодов играл на бархате его костюма, придавая ему глубокий кроваво-красный оттенок. Его крылья, огромные и всё ещё немного влажные от недавних брызг, были сложены, но даже в покое они казались грозными и в то же время… элегантными.       Эмили нравилось, как выглядят крылья Валентино; они казались пушистыми и мягкими.       Интересно, можно ли ими укрыться, как большим тёплым одеялом? — подумала она.       Ей хотелось потрогать сложенные крылья у него на спине, но это было бы невежливо. Винсент читал ей долгие лекции о личном пространстве и о том, почему его нарушение — это невоспитанно и непозволительно.       Кстати, в сложенном состоянии крылья Валентино напоминали плащ — в точности как крылья Винсента, что Эмили находила забавным.       Она уже привыкла к его облику за эти несколько часов. Более того, он относился к ней со странной, отстранённой, но не злой вежливостью. И он был близок с Винсентом, а Винсент, казалось, безоговорочно ему доверял. А если Винсент доверял ему, значит, и она могла ему доверять, верно?       Простая математика. И совершенно детское мышление: если он ему доверяет, то и я должна!       Её взгляд, чистый и прямой, скользнул по его лицу, мимо сиреневого… э-э… меха? Шерсти?… Ладно, разберётся потом. Его красные глаза, и замер на общем впечатлении. На безупречном крое костюма, на этой смеси грубой силы и извращённого шика, которую он источал.       Она улыбнулась ему своей самой солнечной, невинной улыбкой и сказала просто, без тени сомнения, как ребёнок, заметивший красивую бабочку:       — Ты красивый, Валентино. Очень яркий. Как… как большая бабочка-мотылёк.       Слова повисли в воздухе. Гул акул, шипение помех от Аластора у окна — всё на секунду словно затихло.       Валентино замер. Бровь, обычно выгнутая в насмешливой или похотливой кривой, дёрнулась. Его красные глаза за широкими очками в недоумении уставились на ангела.       Ну это сюрприз, конечно… Он, Оверлорд, в чьих руках была вся порноиндустрия.       Он, умевший манипулировать и соблазнять своими сладкими речами, привыкший к тому, что его внешность вызывает в глазах лишь жадный блеск…       Он никогда не слышал такого комплимента. И под «таким» имелся в виду детский. Искренний. Было даже удивительно, как кто-то из ангелов с их менталитетом может считать порнопродюсера красивым.       Но сказать, что это потешило его эго — значит ничего не сказать.       Его губы, обычно растянутые в приторной или хищной ухмылке, на мгновение потеряли всякое выражение. Он кашлянул в кулак, почти по-человечески смутившись, отводя взгляд.       — Э-э… ну, спасибо, пушинка, — пробормотал он, и его голос, обычно такой хриплый и вязкий, прозвучал непривычно растерянно, но тем не менее гордо.       Аластор у окна, не оборачиваясь, издал тихий звук, похожий на подавленный смешок.       Это было забавно. Абсолютно уморительно. Ангельская наивность, одним неуклюжим, но точным выстрелом разбившая броню одного из самых циничных демонов Ада. Жаль только, что не из дробовика… И не в одного конкретного оленя.       Валентино полез в карман за сигаретой, чтобы занять руки, но тут же остановился, вспомнив, где он и кто рядом. Он снова посмотрел на Эмили, которая продолжала глядеть на него своими большими блестящими глазами.       Она могла бы сыграть кота в Шреке… — Валентино фыркнул от этой мысли и весело хмыкнул.       Тем временем Эмили, похоже, решила завести себе нового друга в лице грешника-мотылька и, заодно, узнать что-то новое об Аде, пока Винсент занят.       Да, она всё ещё могла бы расспросить об этом Аластора, но… она уже спрашивала его обо всём этом. Ей хотелось услышать мнение кого-то другого, а раз уж Валентино был здесь, то почему бы не попробовать.       Тем временем Аластор, не особо таясь, наблюдал за взаимодействием двух радикально разных личностей. Но как бы ни было это интересно, у него не было на это времени.       К тому же ему нужно было кое-что проверить… Возможно, оставить двух ангелов на попечении двух Оверлордов было не такой уж плохой идеей, если бы не один маленький и совершенно «незначительный» факт: эти двое были самыми близкими людьми для Вокса в прошлом, так что технически он их не бросал.       — Мне нужно отойти на минутку.       — Удачи! Увидимся в отеле! — крикнула Эмили вслед фигуре, растворяющейся в тенях. Он лишь слегка махнул рукой, не оборачиваясь, и его практически фирменная фраза       — До новых встреч, дорогая — эхом отозвалась уже из другого конца зала.       — Заткнись, позёр… — недовольно фыркнул Валентино, закатив глаза. Внезапное исчезновение Аластора явно его порадовало. Даже дышать как-то легче стало.       И вот они остались одни. Ну, вдвоём. Вернее, втроём, если не считать кибернетических акул, которые теперь лениво кружили у ног Валентино, подталкивая носами его бархатные брюки.       Эмили повернулась к мотыльку, её нимб отбрасывал причудливые тени на стены.       — Мне просто любопытно, — начала она, сложив руки на коленях. — Кто до Винсента снабжал Ад электричеством? Ведь свет же был и раньше, верно?       — Что? — Он явно не ожидал такого внезапного вопроса. — Мы что, в грёбаную викторину тут играем? Что это за сегмент «тысяча и один вопрос» внезапно начался? — Ему хотелось сказать многое, но он взял себя в руки. — А, это… — он помахал сигаретой в воздухе, хотя и не зажёг её. — Был тут один парень. Умный. С технологиями на «ты». Его звали Вокс. Он был нашим… партнёром. — Кратко закончил мотылёк. Да, Валентино мог бы часами распинаться о том, какими охуенными они были вместе с Воксом, но настроение для этого было паршивое.       Он говорил с намеренным безразличием, но в его красных глазах, бросавших взгляды на ожившие огни за окном, мелькало многое из того, что неопытная Эмили вряд ли смогла бы распознать.       Эмили кивнула, впитывая информацию.       — И он… Он тоже был таким? Как ты? Или как Винсент?       Валентино фыркнул, и на его губах появилась кривая, почти искренняя улыбка.       — Детка, он был само очарование. В своём стиле. Но да… в чём-то они… похожи. — Он не стал вдаваться в подробности. Он не собирался говорить ей, что это, по сути, один и тот же человек.       Эмили задумалась на секунду, нахмурив брови. Затем она посмотрела прямо на Валентино, и её следующий вопрос прозвучал с такой пронзительной, детской прямолинейностью, что демону захотелось спросить, есть ли у неё вообще чувство такта.       — А ты… ты скучал по нему? По этому Воксу? И Вельветт тоже? — тихо спросила она. — И… и ты не выглядишь счастливым сейчас. Хотя свет наконец-то включился. Разве это не хорошо?       Валентино замер.       Значит, у нас реально викторина? Если так, я хочу, чтобы призом было возвращение памяти Вокси и его пребывание в Аду. Он смотрел на неё, слушал её вопросы, на которые, кстати, у него самого не было простых ответов. Хотя нет. Были.       Скучал ли он? Блять, конечно скучал. С каждым часом, проведённым за бумажной волокитой, с каждым проклятием, брошенным в сторону пустого кресла в кабинете. Скучал так сильно, что иногда устраивал кровавые бани на улицах. А Вельветт… Очевидно, что эта сучка тоже скучала!       Чёрт, её отца украли, а вернули без единого воспоминания о ней; любой на её месте закатил бы истерику.       А счастье? Свет включился. Его империя снова могла работать на полную мощность. Но этот свет зажёг не Вокс. Ну, это был он, но не совсем он.       Валентино не мастер аллегорий, ясно? Так что не вините его в том, в чём он изначально не силён.       Его зажёг кто-то другой, кто носил его лицо, но не знал его имени.       — Счастье — штука сложная, пушинка, — наконец выдавил он, и его голос прозвучал непривычно хрипло, лишённый всякой приторности. — Иногда ты получаешь то, что хочешь, но… не так, как ожидал. И да, солнышко, тебе лучше не задавать слишком много вопросов. Некоторые ответы… они могут опалить даже ангельские крылья. И тогда ты будешь как Икар, который подлетел слишком близко к солнцу, или как там его звали.       Тишина после слов Валентино была не неловкой, а тяжёлой. Его ответ повис в воздухе, как ядовитый дым. Это звучало интересно, учитывая тот факт, что он был бы не прочь сейчас закурить. Раньше Вокс часто спорил с ним из-за его никотиновой зависимости, но в итоге сдался.       Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что и сам Вокс когда-то этим баловался…       Эмили перестала болтать ногами в воде. Она не знала имени «Икар», но догадалась, что это, скорее всего, имя. Она уловила смысл по тону. — «Не лезь туда, где тебе не место».       Но она была Эмили. А Эмили, если уж начинала задавать вопросы, редко останавливалась. Особенно когда Винсента не было рядом, так что ничто не мешало ей поговорить с Валентино. Тем более что, если бы это его беспокоило, он бы попросил её замолчать.       А он этого не делал, так что всё было в порядке.       Она поджала губы, её лицо стало сосредоточенным. Жалкое подражание лицу Винсента, когда тот был серьёзен.       — И всё же… — начала она снова, чуть тише. — Что ты думаешь об… искуплении? О проекте Чарли? Разве это не хорошо, если грешники могут измениться?       Валентино наконец прикурил. Розовый дым закружился вокруг его головы, создавая призрачный ореол. Это выглядело красиво и в какой-то мере любопытно.       — Искупление, — произнёс он, растягивая слово, словно пробуя его на вкус и находя абсурдным. — Прелестное словечко. Как конфетка с ядом внутри. Допустим, твоя принцесса-идеалистка добьётся успеха. Допустим, самый заядлый ублюдок здесь — ну, не будем называть имён, мало ли — вдруг станет белым и пушистым. И вознесётся. Попадёт в ваш миленький, сияющий Рай. — Валентино не называл имён, но его забавляла мысль о том, что, скажем, Аластор мог бы искупить свою вину. Но учитывая, что Воксу это как-то удалось, идея уже не казалась такой абсурдной.       Он затянулся поглубже, его красные глаза сузились.       — И что дальше, солнышко? — его голос стал приторным. По скромному мнению Эмили, у мотылька и так был приятный голос, но когда к нему примешивалась такая нежная нотка, он казался гипнотическим, если бы не одно «но»…       — Он гуляет по золотым улочкам. Вдыхает аромат чистого воздуха. И натыкается на душу. Душу того, кого он замучил до смерти на Земле. Или на родственника жертвы. Или просто на того, кто знал, что он натворил. Как ты думаешь, что произойдёт? — Валентино на этот раз не сдержал хитрой улыбки.       Эмили открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Она никогда об этом не думала. Никогда. Рай был… Раем. Там не могло быть конфликтов, боли, ненависти… верно?       — В Раю… там всё прощается. — Эмили лишь немного поколебалась, прежде чем попытаться отстоять свою точку зрения.       — Кем прощается? — парировал Валентино. — Богом? Системой? А те, кто был убит… они простили? Или им просто… сказали, что нужно простить? — Он наклонился к ней, и между ними поструился дым. — Ты можешь себе представить, каково это — видеть лицо своего убийцы, который теперь улыбается и живёт своей лучшей жизнью, в то время как в твоей памяти всё ещё отдаются эхом твои собственные крики? Или видеть насильника своей дочери, который теперь «очищен» и наслаждается вечным покоем, пока ты вечно оплакиваешь её? Это не прощение, пушинка. Для жертв ваш Рай превратился бы в самый изощрённый Ад.       Эмили растерянно посмотрела на Валентино, затем на своё отражение в воде. Акулы всё так же лениво плавали туда-сюда.       Перед её мысленным взором всплыли обрывки фраз, которые Винсент осторожно вставлял в их разговоры: «Тебе нужно думать о последствиях, Эмили», «Благие намерения должны подкрепляться мудростью», «Не всё так просто, как кажется».       Она отмахивалась от них, считая его излишне осторожным и пессимистичным, но теперь эти слова обрели пугающий вес.       — Но… но тогда… — её голос дрогнул, — тогда что? Оставить их здесь страдать? Это тоже неправильно!       — А кто сказал, что в этой вселенной вообще есть что-то «правильное»? — Валентино откинулся назад, выпуская облако дыма к потолку. — Может, весь смысл в том, что каждый получает то, что заслужил, или человек просто не хочет меняться, потому что ему и здесь норм. Подонок — здесь, в дерьме, которое сам и создал. Жертва — там, в покое. А ты и твоя принцесса хотите смешать всё в одном котелке и назвать это «супом милосердия». Получится дерьмо, уж поверь. Просто другое дерьмо. Но вкус не изменится.       Он замолчал, давая ей переварить сказанное. Эмили сидела, уставившись в воду, где тихо кружили акулы. Её детская, чёрно-белая картина мира медленно давала трещины. В ней появлялись оттенки серого. Сэре бы это очень не понравилось, узнай она об этом.       — Винсент… — Эмили снова с интересом посмотрела в красные глаза напротив. — Винсент тоже так думает? Что это… бессмысленно?       Валентино ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было радости. Вокс, вернее Винсент, мог думать о многом, и, к счастью для Эмили, Валентино знал Вокса достаточно хорошо.       — Твой Винсент — парень умный. Он видит дальше собственного носа. Наверняка он замечает все эти камни на дороге. Но он… кажется, исполняет приказы, которые его ограничивают.       Он потушил сигарету о плитку края бассейна.       — Запомни, солнышко: доброта без силы — это жестокость. Милосердие без правосудия — это насмешка. А ваше искупление… — он махнул рукой в сторону ожившего, но всё ещё грешного города за окном, — пока что выглядит как первое и второе, украшенное розовыми бантиками и песенками.

***

      Винсент находился в белой беззвучной пустоте, которая на самом деле была переполнена до предела. Его виртуальное поле зрения не было чёрным — оно представляло собой сплошную мерцающую стену текста. Экстренные сообщения перекрывали друг друга.

ОШИБКА: АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ОТ ПОРТОВ 2-9... УСПЕШНО.

ВНИМАНИЕ: ОСТАТОЧНЫЕ ДАННЫЕ В БУФЕРАХ. УГРОЗА ПЕРЕПОЛНЕНИЯ.

СИСТЕМНАЯ ОШИБКА: МОДУЛЬ СИНТЕЗА РЕЧИ НЕ ОТВЕЧАЕТ. ПОВРЕЖДЕНИЕ ВОКАЛЬНОГО КОНТУРА.

ОШИБКА: КОНТРОЛЛЕР ПРИВОДА КРЫЛЬЕВ (ЛЕВЫЙ) ЗАВИС. ТРЕБУЕТСЯ РУЧНОЙ СБРОС.

ВНИМАНИЕ: ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА НЕСТАБИЛЬНО ПАДАЕТ. РИСК ТЕРМИЧЕСКОГО ШОКА.

ОШИБКА ПАМЯТИ: НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ПРОЦЕССЫ ОБРАБОТКИ ДАННЫХ ИЗ КОЛЕЦ 2-9. ФРАГМЕНТАЦИЯ...

      Он не видел комнаты. Он не слышал Вельветт. Он был заперт внутри собственного черепа, наблюдая, как его системы отказывают одна за другой под тяжестью необработанной информации. Он пытался дать мысленную команду на перезагрузку, но команда терялась в лавине ошибок. Многие из его систем выходили из строя или выплевывали ещё больше ошибок.       Сказать, что Винсент тысячу раз пожалел о том, что согласился на эту авантюру… думаю, вы и сами знаете ответ.       Физически он всё ещё сидел на полу, но поза его была неестественной — он слегка раскачивался взад-вперёд, мелкая дрожь сотрясала всё тело.       Сенсор на его глазах излучал ровный, тревожный красный свет. Из-под неплотно прилегающей панели на виске сочился едкий дым перегретых компонентов. Его крылья были полурасправлены.       Вельветт недолго наблюдала за этим. Это была не первая перегрузка Вокса. Такое случалось и раньше, когда он пытался одновременно управлять тысячами потоков данных во время крупных трансляций, но это было крайне редко, и последний раз модница могла припомнить что-то подобное где-то в 1970 годов, хотя и не была уверена. Тогда у них был отработанный протокол. Но сейчас…       — Винс? Винсент, ты меня слышишь? — её голос звучал относительно спокойно; отчасти она уже понимала, что от неё требуется. — Чёрт. — Она схватила его за плечи, поворачивая лицо к себе, пытаясь поймать взгляд, но сенсор был непроницаем.       Она могла бы, конечно, снять эти дурацкие футуристические очки, но лучше не рисковать — кто знает, вдруг она что-нибудь сломает.       Он не реагировал. Только тихий звук — гул перегруженных вентиляторов и треск искрящих проводов. Ей не нравились эти звуки.       Синтез речи отключён. Моторные функции нарушены. Когнитивная перегрузка, судя по всему.       Ему нужна была принудительная перезагрузка. Жесткий сброс всей системы до базовых функций, чтобы очистить буферы и перезапустить ядро.       Раньше для этого существовал внешний интерфейс — порт на запястье, под перчаткой. Она тысячу раз подключалась к нему для диагностики и синхронизации, когда он её просил.       Теперь она не была уверена, где находится этот порт. Его новая «ангельская» конфигурация… заметно всё усложняла.       Но Вельветт не была бы Вельветт, если бы так легко сдалась. Блять, она не зря столько времени возилась со всем этим дерьмом!       — Блять, да ладно, сто процентов этот грёбаный разъём где-то на шее! — Она прощупала его шею, за ушами, вдоль челюсти, ища хоть малейший шов, панель, что угодно. Её пальцы скользили по идеально гладкой коже, которая теперь казалась чужой.       И тут её ноготь за что-то зацепился. Едва заметно. На затылке, прямо под линией роста волос, где кожа переходила в череп. Не шов, а… микроскопическая линия.       — Бинго! — Триумфальная улыбка снова осветила её лицо.       Она нажала, и с тихим щелчком маленькая прямоугольная панель размером с ноготь откинулась, открывая тёмный матовый порт. Совсем другой дизайн. Более элегантный. Порт экстренного доступа.       Но одной её было мало. Или всё-таки достаточно? На самом деле — достаточно! Винсент был тяжёлым, его тело обмякло, но не расслабилось — оно было напряжено, как натянутый кабель. Если он начнёт биться в конвульсиях во время перезагрузки… Что ж, она могла удержать его магией и прочей хернёй; она же чёртова ведьма! Так что она могла справиться и сама.       Именно в этот момент из теней позади неё раздался знакомый статический голос.       — Кажется, наш Небесный гость взял на себя чуть больше, чем может вынести. — Аластор материализовался из ниоткуда. Он стоял, наблюдая за сценой с той же бесячей улыбкой и этим своим недовольным видом. — Нужна помощь?       Ярость, горячая и мгновенная, вспыхнула в Вельветт. Он будет только злорадствовать и смотреть.       — Убирайся отсюда к чёрту, — прошипела она.       — О, миледи, от таких эмоций руки дрожат, — заметил он, прислоняя трость к стене и делая жест рукой вперёд. — А для такой… деликатной работы, как перезагрузка живой системы, требуется точность. И стабилизация объекта.       Он сделал шаг вперёд. Вельветт инстинктивно заслонила Винсента своим телом, но Аластор лишь мягко, но неумолимо отодвинул её в сторону.       — Я не причиню ему вреда. Пока что в моих интересах, чтобы он функционировал. Держи его. Ты знаешь, что делать.       И, к её неверию и отвращению, он сделал именно то, что было нужно. Он опустился на колени перед сидящим Винсентом, обхватил ангела своими длинными сильными руками за плечи, прижав его спину к своей груди, фиксируя его в положении почти сидя. Времени спорить не было. Ладно. У неё ещё будет куча шансов расчленить Аластора позже. Сжав зубы, она отвернулась от Аластора и сосредоточилась на порте. У неё не было подходящего кабеля — ангельские интерфейсы были другими. Но ей и не нужен был кабель. Она была Вельветт. Она знала системы Вокса лучше всех, даже в их «изуродованном» виде.       Она поднесла указательный палец к порту. На кончике её перчатки с почти неслышным гулом выдвинулся тонкий, игольчатый микрозонд — инструмент для точечного контакта и передачи сигнала.       Вокс долго уговаривал её добавить эту функцию на всякий случай… Как оказалось, он не ошибся.       Она вдохнула, выдохнула и презрительно цокнула языком, закатив глаза.       — Ладно, — пробормотала она и вставила зонд в порт.       Её сознание через интерфейс на мгновение коснулось хаоса. Она отправила последовательность команд. Тот самый аварийный код, который они придумали вместе на случай, если всё полетит к чертям.

КОМАНДА ПРИНЯТА. ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ВЕЛЬВЕТТ (ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЙ ДОСТУП).

ЗАПУЩЕНА ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА ЯДРА.

СБРОС ВСЕХ НЕЗАВЕРШЁННЫХ ПРОЦЕССОВ.

ОЧИСТКА ОПЕРАТИВНОЙ ПАМЯТИ.

ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕКРИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ...

      Его нимб погас. Голубые линии на крыльях потухли, наконец перестав мигать, как аварийные огни.       Вельветт вытащила зонд; её палец дрожал. Она давно этого не делала и явно потеряла сноровку.       Тишина, воцарившаяся в центральном узле после перезагрузки, была абсолютной и звонкой. Лишь тихое шипение систем охлаждения Винсента нарушало её.       Его тело, лишившись всякого напряжения, полностью обмякло в руках Аластора. Голова ангела откинулась на плечо демона, тёмные волосы смешались с рыжими — хотя даже не рыжими, а ядерно-красными — прядями. Сенсор на его глазах был тёмен.       Вельветт, отступив на шаг, тяжело дышала. Адреналин уходил, оставляя после себя дрожь в руках и ледяную ярость в груди. Она вытерла пот со лба тыльной стороной перчатки. Вы спросите, откуда и зачем у куклы пот? Что ж, все вопросы к Люциферу; возможно, он знает ответ.       Наконец она подняла взгляд на Аластора. Её глаза, горящие холодным огнём, встретились с его неизменным оскалом.       — Ладно, — прошипела она низким, опасным голосом. — Ты сделал своё дело. Теперь можешь проваливать. Исчезни. Пока я не передумала и не решила проверить, насколько горюч твой радио-каркас.       Аластор не шелохнулся. Он лишь слегка поудобнее перехватил Винсента (или скорее — чтобы ему самому было удобнее его держать), его длинные пальцы всё ещё лежали на плечах ангела мёртвой хваткой, почти впиваясь в них.       — О, леди Вельветт, какая неблагодарность, — его голос был слащавым, но у Вельветт он вызывал лишь глубокое чувство… омерзения. — И это после того, как я столь любезно помог стабилизировать наш… общий актив. — Его взгляд скользнул по лицу Винсента, и в красных глазах вспыхнул голодный, хищный интерес. — Куда мне спешить? Наблюдение за процессом восстановления столь сложной системы само по себе является захватывающим зрелищем.       Вельветт почувствовала, как её нос сморщился от отвращения при его словах; она мысленно повторила их ещё раз. «Общий актив». Он посмел. Он посмел говорить о Воксе как о вещи, как о трофее, как о своём трофее! Это было возмутительно!       — Он не твой, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. — И никогда не был.       — Разве? — Аластор притворно-кротко наклонил голову. — А кто первым встретил его в Аду? Кто дал ему мотивацию стать сильнее? Кто был его первым «приятелем»? Кто помог ему стать тем, кем он когда-то был? Кто нашёл его в этом… новом, ангельском обличье? Кто первым начал собирать этот пазл? Кто узнал его первым, когда все остальные видели лишь небесного посланника? — Он сделал паузу, позволяя каждому слову осесть в голове девушки.       У Вельветт было много слов, которые она могла бы бросить в ответ. Аластор исчез на семь лет. За это время Вокс изменился сотни раз, так что вся эта чушь, которую сейчас нёс этот старомодный хрен, была ложью. Он ни черта не знал о Воксе!       Но прежде чем она успела что-то сказать, её перебили.       — Мы оба знаем правду, дорогая. И мы хотим одного и того же, — продолжил он, и теперь его голос утратил часть приторности, став более… деловым.       Вот этого я сейчас и боюсь больше всего… — Если бы Вельветт могла, она бы сейчас залепила пощёчину и себе, и Аластору, учитывая тот факт, что он не желал выпускать тело бывшего демона из рук.       Из-за этого ей пришлось довольствоваться тем, что она просто взяла Винсента за руку. Когда она успела сесть рядом и взять его за руку? Пару минут назад.       — Мы хотим, чтобы Вокс вспомнил. Кто он. Чей он. Где его место. И мы хотим, чтобы он остался здесь. В Аду. Где его власть, его империя, его… настоящая семья. — Последнее слово он произнёс с лёгким ядовитым нажимом, бросив насмешливый взгляд на Вельветт.       Он предлагал сделку. Ну, хотя бы не за душу, и на том спасибо. Вельветт не оценила столь… заманчивое предложение, судя по тому, как она сейчас на него косилась, словно на больного.       Но. Она видела в этом определённую перспективу.       Ненавидеть Аластора было так же естественно, как дышать. Он был всем тем, что Вокс презирал: старомодным, театральным, полагающимся на магию и страх, а не на технологии и реальную власть. Он был конкурентом. Врагом. Но в основном для Вокса и, в некотором смысле, для Валентино.       Но. Он был прав. Он знал. Он, сволочь, знал всё это время и играл с ними. И у него, в отличие от неё и Валентино, был доступ к Винсенту в отеле; он мог наблюдать, манипулировать, влиять. Хотя это было под вопросом, учитывая, насколько независимым был Винсент; он, вероятно, уже послал его на хер, хоть и в завуалированной форме.       Но ей также не нравилась мысль о том, что Рай может забрать Вокса обратно в любой момент. Так что теперь она столкнулась с двумя метафорическими золами, и оба они были грёбано одинаковыми. Меньшего зла не существовало. К сожалению.       Ей и Валентино нужен был рычаг. Нужен был кто-то внутри. Кто-то, кто мог бы мягко, тонко пробуждать воспоминания, создавать «случайные» намеки, подбрасывать ключи. Аластор с его манией величия и любовью к сложным играм идеально подходил на эту роль.       — Условия? — медленно произнесла Вельветт, всё ещё обдумывая эту… перспективу сделки.       Улыбка Аластора стала шире, торжествующе. Он понял, что поймал её на крючок.       — Простое взаимовыгодное сотрудничество, — пропел он. — Я продолжаю свою… «игру» с ним. Подталкиваю, намекаю, создаю ситуации, в которых его прошлое будет просачиваться сквозь ангельский глянец. А вы… вы обеспечиваете доступ. К нему. К его системе. К тому, что осталось от Вокс.тек. Вы знаете его техническую сторону лучше всех. Вместе мы сможем восстановить не только электричество, но и его самого. И когда он вспомнит… — Аластор чуть сильнее сжал плечи Винсента, отчего у Вельветт дернулся глаз, — мы решим, что делать дальше. Как вернуть нашего Медиа-демона домой. Насовсем.       Он сказал «нашего», но Вельветт услышала подтекст: «А там посмотрим, кому он достанется». Это была сделка с дьяволом. Буквально. Хотя точнее — с демоном, так как сам дьявол сейчас находился хрен знает где.       Вельветт на секунду закрыла глаза. Взвесив все «за» и «против», она открыла их.       — Ладно, — нехотя бросила она. — Но одно условие. Никаких прямых сделок на его душу. Никаких попыток перетянуть его на свою сторону магией или контрактами. Мы играем на поле воспоминаний и фактов. Чисто.       Она знала, что «чисто» в отношении Аластора — понятие абстрактное, но это была её черта, которую нельзя переступать.       Аластор слегка кивнул, словно принимая условия.       — Разумеется. Я предпочитаю, когда мои… партнёры сотрудничают добровольно. Или хотя бы из осознания неизбежности.       Валентино её точно поймёт, он должен понять. Он может злиться, но это для общего блага, ведь у всех троих одна общая цель.