Медиа-ангел

      Винсент сидел на подоконнике в дальнем конце коридора, глядя на пульсирующие огни Ада, но на самом деле не видя их.       Слишком занят. Механически перебирал письма, подписывал отчёты, пересылал корреспонденцию для различных «Небесных округов» — не путать с кругами Ада!       Также он изо всех сил старался напрячь то, что обычно называют мозгом. Ради одной-единственной цели.       Фрагменты фраз кружились в его голове — вещи, которые он мог бы сказать Лоретте. Мягко, чтобы не ранить её, но достаточно честно, чтобы не лгать. О, точно! Как он мог забыть? Ему также нужно было рассказать ей об Аласторе, если это возможно, но что-то подсказывало ему, что его уже опередили...       Тем временем на Небесах у Лют начал чесаться нос.       Лоретта, тут такое дело. Сэра стирала мне память. И не один раз. Я не знаю почему, но я доверяю тебе. Ты заслуживаешь знать правду. — Слишком резко и официально. Не покатит. — Винсент мысленно отверг эту концепцию и тут же перешёл к следующей.       Блядь... Какого чёрта это было так сложно для него?! Он мог щёлкнуть пальцами и написать тысячу сценариев, текстов, алгоритмов, фолиантов и многое другое! Но на этом он застрял...       Как говорится, переплыл океан, но утонул в луже. Если, конечно, Ад можно было назвать лужей... Хотя да, можно. Даже не лужа, а болото.       Лоретта, тут кое-что насчёт Сэры… насчёт нас… Я не уверен, как это сказать… — Слишком расплывчато и по-детски, а Винсент не был ребёнком, по крайней мере, по меркам живых.       Он вздохнул и потёр переносицу. Датчик мигнул, зафиксировав повышенный уровень стресса.       Блестяще. Просто идеально, — Винсент мысленно усмехнулся над собой.       Винсент слез с подоконника, понимая, что время диагностики 3 из 9 кругов подошло слишком близко.       Работы было навалом. Винсенту всё ещё предстояло:       Провести решающие тесты для кругов «Гордыни» и «Лени», перепроверить расчёты энергопотребления и его пересчёта в круге «Зависти» и, наконец, получить хоть какое-то письмо от «Левиафана».       Более того, ему нужно было наконец-то начать набрасывать план по перестройке электросети для круга «Гнева». Формально Люцифер дал разрешение на работу в круге Гнева, но заправлял там Сатана, так что...       Ещё больше работы.       Честно говоря, за всё это не такое уж короткое время... Хотя что значит «не такое уж короткое время»? Прошло очень много времени!       Это не говоря уже о том, что Люцифер, как выяснилось, был таким же правителем, как Винсент балериной — иными словами, Люцифер был хреновым правителем.       Кто бы сомневался... — ангел высокомерно усмехнулся. Ему даже стало как-то жаль Лилит...       Бельфегор — правительница, принцесса или как их там называют в их кругах? Неважно. Важно было то, что она, Левиафан и Люцифер, сука, по всем признакам, не хотели ничего делать!       Нет, серьёзно, почему из всех Грехов только Маммон — грех жадности — был ИСТИННО заинтересован в том, чтобы в его круге хоть что-то работало?!       Ему также нужно было наконец поговорить с Эмили о том, что произошло. И не забываем о Валентино и Вельветт!       И в этот момент мимо него пронеслась Чарли.       Она не шла — она бежала, её волосы летели, полы её нелепого пиджака хлопали на бегу, а на лице было выражение, которое Винсент мог описать только как: «Я разнесу этот отель в щепки, если кто-то встанет у меня на пути, а ещё я сейчас разрыдаюсь».       Винсент не шутил насчёт «разрыдаюсь». Чарли действительно плакала.       Она даже не взглянула на него — пронеслась мимо, захлопнула дверь в свою комнату, и изнутри донеслось нечто, похожее на приглушённый всхлип.       Винсент проводил её взглядом.       — Что ж, — тихо сказал он сам себе, — у кого-то день явно похуже, чем у меня.       Он снова повернулся к окну, но мысли о Лоретте переплелись с беспокойством. Определённо что-то случилось. И, судя по всему, это «что-то» касалось Эмили. Или Вэгги. Возможно, Люцифер. Или всего этого сразу.       — Ладно, — пробормотал он, спрыгивая с подоконника. — Сначала Лоретта. Потом разберусь с драмой.       Он поправил пиджак и направился к своей комнате — по крайней мере, он этого хотел, — но, похоже, общение с Лореттой, Эмили и другими ангельскими фигурами повлияло на него...       С другой стороны, может, и нет.       Чарли всё ещё могла быть полезна как будущий монарх. Она могла стать идеальной марионеткой для Небес, для контроля над Адом и всего такого.       Обычно он не собирался утирать слёзы идиотам, но этот раз был исключением.       — Господи, почему я должен оказывать эмоциональную поддержку чужому... отпрыску вместо их родителей? — Винсент тяжело вздохнул и неохотно пошёл к комнате Чарли.       Тень Аластора тем временем тихо посмеивался, продолжая следовать за ангелом. Он явно забавлялся.

***

      За час до того, как Винсент увидел Чарли, бегущую по коридору, в кабинете Люцифера разразилась буря — проще говоря, семейная ссора.       В которой лишь немного — ладно, кого мы пытаемся обмануть? — Аластор был почти полностью виноват в разрыве между отцом и дочерью.       Да, возможно, он был виновен в этом, но будем объективны: он не чувствовал никакой вины, потому что это было именно то, что он хотел увидеть. Но Его Тень, как назло, снова околачивался рядом с Винсентом, полностью игнорируя приказы своего хозяина.       Предполагалось, что они — одно и то же лицо, и, следовательно, у них должны быть одинаковые приоритеты, но нет — Его Тень знал, чего хотел.       Формально они были единой сущностью... Но на самом деле Тень был своевольным... Что, по мнению радиоведущего, было очень, ОЧЕНЬ неудобно.       Стоит также упомянуть, что они могли чувствовать всё, что чувствовал другой. Это уже начинало раздражать.       Но так или иначе, мы отвлеклись.       Кабинет Короля Ада, обычно такой величественный и, в кавычках, пугающий своими витражами и резиновыми уточками, теперь стал местом семейной катастрофы.       Чарли стояла у двери, готовая бежать, её кулаки были сжаты, глаза горели огнём обиды, которую не могли потушить никакие извинения. Люцифер стоял возле своего огромного кресла, но сейчас он не выглядел как король — просто уставший отец с мешками под глазами и дрожащими руками.       — Папа, хватит! — крикнула Чарли, когда Люцифер снова открыл рот. — Я не хочу слушать твои оправдания!       — Чар-Чар, пожалуйста... — Люцифер поднялся, протягивая к ней руки. В его голосе не было привычной ленивой насмешки; осталась только боль. — Дай мне сказать. Всего одну минуту. Я... я знаю, что я всё испортил. Я знаю, что был неправ. Я знаю, что игнорировал тебя, твой отель, твои идеи... Но я хочу это исправить. Правда хочу.       Он сделал шаг вперёд, и Чарли отступила.       — Исправить? — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Ты хочешь исправить это сейчас? После того, как я годами умоляла тебя просто обратить на меня внимание? После того, как мне пришлось самой строить этот отель, самой искать союзников, самой защищать тех, кто верил в меня? И где ты был, папа? Где ты был, когда я плакала в подушку, потому что никто не воспринимал меня всерьёз? Где ты был, когда... когда мне просто нужен был отец, который сказал бы, что я молодец, вместо того чтобы критиковать каждую мою идею?       Люцифер замер. Его лицо исказилось, словно от удара. Чарли попала в яблочко. Аластор бы гордился. И Винсент — что уж скрывать — он бы тоже гордился Чарли за эти слова.       — Я... я не знал, — прошептал он. — Чарли, я не знал, что тебе так больно. Ты всегда казалась такой сильной... такой уверенной... — Совсем как Лилит.       Лилит тоже была уверенной и сильной. И где она теперь? Ах да, она ушла. Если ты не видишь проблемы, это не значит, что её не существует.       — И ты никогда не пытался заглянуть за маску! — Чарли сорвалась на крик. — Ты был слишком занят своими уточками, своими воспоминаниями, своей депрессией! И я понимаю это, пап! Правда понимаю — тебе было тяжело. Но мне тоже было тяжело! И я не ушла в себя — я пыталась что-то делать! Я пыталась изменить этот мир к лучшему, пока ты... ты просто сидел и смотрел, как он гниёт!       Последние слова она почти выкрикнула, и в наступившей тишине было слышно только её прерывистое дыхание.       Она сделала это. Наконец-то.       Люцифер бессильно опустился в кресло. Его плечи поникли, а когда он заговорил, голос был едва слышен:       — Я люблю тебя, Чарли. Я всегда тебя любил. И я знаю, что любовь — это не оправдание. Я знаю, что должен был быть рядом. Должен был поддержать. Должен был… быть отцом. — Он поднял на неё взгляд. — Дай мне шанс всё исправить. Пожалуйста. Я не хочу тебя терять.       Чарли смотрела на него. На своего отца — падшего ангела, Короля Ада, существо, способное уничтожать миры. Она правда хотела этого. Но слова Аластора застряли в горле костью.       Чарли не знала, что сказать; она не могла просто... сказать... Всё навалилось на неё так внезапно и неожиданно, что она просто не успела среагировать. Ей нужна была помощь.       Сначала вопрос с телами ангелов, потом разочарование Эмили в ней, потом пауза в отношениях с Вэгги, а теперь ещё и это...       Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так сильно, что задрожали витражи.       Люцифер остался один. Он долго смотрел на закрытую дверь, затем уронил голову на руки и замер. Уточка на столе стояла одинокая и никому не нужная.       — Адам был прав, я хреновый отец... — прохрипел Люцифер совершенно убитым голосом.

***

      Винсент не планировал становиться жилеткой для рыдающей принцессы Ада. Он вообще ничего подобного не планировал — его план на вечер был прост: добраться до своей комнаты, запереться, обдумать разговор с Лореттой и, возможно, между делом разобраться с остальными пунктами из списка дел.       Но теперь он был здесь. Чарли сотрясалась от рыданий, уткнувшись лицом в его пиджак. А он был вынужден выслушивать её бесконечные жалобы на жизнь — о том, какая она бедная и несчастная, и как её никто не понимает.       Классика.       — ...он меня не слушает, — всхлипывала она, вцепляясь в ткань, словно это был её спасательный круг. Разница была лишь в том, что тонула она метафорически. — Я пыталась, я правда пыталась объяснить, а он... он...       Винсент сидел на чужой кровати с принцессой Ада на руках и чувствовал себя невероятно неловко. Его руки, обычно такие точные и уверенные, когда дело касалось пайки микросхем или настройки частот, теперь беспомощно висели в воздухе, не зная, куда деться.       Одно дело — утешать Эмили, совсем другое — Чарли. Ну, процесс утешения должен быть одинаковым. Так что большой разницы быть не должно.       С этой мыслью Винсент одной рукой обнял Чарли, а другой начал гладить её по голове. Тень, тем временем, взирал на эту сцену с недоверием.       У Винсента был кое-какой опыт утешения людей — небольшой, но это было лучше, чем ничего! Сейчас ему нужно было что-то сказать, иначе это могло затянуться до ночи, а у него были и другие дела, кроме как быть чьей-то группой поддержки.       — Шарлотта, — начал он осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не казаться слишком отстранённым. — Я... понимаю, что тебе сейчас тяжело. Очень тяжело. Но...       Он замолчал, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не обидеть её, но и не лгать. Потому что он хотел ткнуть Чарли носом в её проблемы, за некоторые из которых ОНА САМА несла ответственность.       И показать ей, а не просто сказать, что она не виновата — потому что это было бы наглой ложью.       — Но некоторые проблемы... ты создала себе сама, — закончил он, и его голос прозвучал мягче, чем он ожидал.       Чарли подняла на него заплаканное лицо. Её глаза, припухшие и красные, смотрели на него с недоумением и обидой.       — Я? — повторила она. — Ты думаешь, это я виновата? В том, что папа меня игнорировал? В том, что... что...       — Нет, — быстро и устало поправил её Винсент. — Что касается Люцифера... вина лежит на нём. Тебе не должно было приходить в голову выпрашивать внимание у собственного отца; он должен был давать его добровольно. Это правда.       Люцифер был ужасным отцом, будем объективны, и Винсент не собирался его оправдывать. Он был виноват в том, что не пытался участвовать в жизни собственного ребёнка.       Он помолчал, чувствуя, как Чарли слегка расслабилась в его руках, всё ещё шмыгая носом.       — Но в остальном... Чарли, ты не замечаешь, как твои решения влияют на других. Ты не думаешь о последствиях. Ты хочешь спасти всех, но не спрашиваешь, хотят ли они быть спасёнными именно таким способом. Ты отдаёшь тела каннибалам на съедение и ждёшь, что никто не расстроится. Ты лжёшь Эмили в лицо и удивляешься, что она разочарована. Ты...       Он замолчал, заметив новое выражение на лице Чарли — не обиду, а что-то вроде осознания.       Это было в новинку. Это было... удивительно. Значит, в этой блондинистой голове всё-таки есть мозги?       — Я не говорю, что ты плохая, — добавил он спокойно, хотя и с оттенком раздражения от того, что ему приходится вытирать слёзы идиотке. — Я говорю, что ты не замечаешь собственной боли за чужой. Ты так занята спасением мира, что забываешь посмотреть в зеркало.       Чарли шмыгнула носом, но уже тише. Прогресс. Если так пойдёт и дальше, Винсент сможет стать психологом.       — Я просто... я просто хочу, чтобы всё было хорошо, — прошептала она. — Чтобы все были счастливы.       — Это благородно. — Винсент кивнул с притворным сочувствием. — И чертовски наивно... — подумал он, но вслух ничего не сказал. — Но невозможно. Кто-то всегда будет несчастен. Вопрос в том, готова ли ты принять эту цену?       Тень Аластора тем временем, казалось, тяжело вздохнул и погладил Чарли по голове. Он явно забавлялся ситуацией.       Чарли не заметила никаких изменений в поведении ангела. Винсент продолжал успокаивающе гладить её по голове, его движения были ровными, механически точными — словно он выполнял привычную, хорошо отработанную рутину. Отчасти это и было частью такой рутины — а именно ПРОТОКОЛА 16.09.7. который, по сути, представлял собой список кодов данных. Он был создан относительно недавно и... был ещё сыроват...       Понять суть этого протокола было несложно, если иметь хоть какие-то зачатки критического мышления.       Чарли шмыгнула носом, издала последний всхлип и, наконец, глубоко, судорожно вдохнула носом.       До неё начинало ДОХОДИТЬ.       Не всё, конечно. Тонкая пелена истерии всё ещё застилала ей глаза, не давая увидеть полную картину. Но некоторые очертания, некоторые тени истины начинали проступать сквозь её розовые очки.       Это выглядело жалко. Очень жалко. То, с каким отчаянием она цеплялась за него, пытаясь получить утешение... Ему почти стало её жаль.       Она затихла в объятиях Винсента, и её плечи перестали дрожать.       — Я... — голос Чарли прозвучал глухо, уткнувшись в чужой пиджак. Она не закончила. Внезапный ком в горле лишил её голоса. Она рвано вдохнула.       Винсент ответил не сразу. Его пальцы на секунду замерли на её затылке — крошечная пауза, которую Чарли, поглощённая собой, даже не заметила.       Да, Чарли. Ты сделала им больно. Разве ты этого не понимала? О, конечно, понимала. Просто тебе было удобнее не замечать. Потому что всё это было из-за того, каким ты видела место, в котором родилась.       — Ты делала то, что считала правильным, — ровно произнёс Винсент, почти без интонации, но Чарли, казалось, услышала то, что хотела услышать — намёк на понимание, на сочувствие.       Она кивнула, вытирая слёзы о рукав, и на мгновение отстранилась, чтобы посмотреть на него своими полными слёз глазами.       Между тем Винсент продолжал делать свою работу. А что такого? Он утешал её, да, но работа была по графику.       Одновременно с этим он, конечно же, не забывал скармливать Чарли банальности и вдалбливать ей хоть каплю здравого смысла.       Всё было под контролем. А потом всё пошло прямиком в Ад...       Винсент собирался сказать что-то ещё. Он открыл рот — и застыл.       В какой-то момент он перестал слышать окружающие звуки. Не сразу — сначала они доносились до него словно через толстый слой ваты: глухие, далёкие, неважные. Он не обратил на это внимания. Могло быть просто системным сбоем из-за стресса. Такое случалось и раньше.       Затем стало хуже.       Зрение. Его драгоценное зрение, откалиброванное с микронной точностью, начало давать сбои. Края картинки расплылись и заискрились цифровым шумом. Винсент моргнул — раз, другой — но изображение не стабилизировалось. Гул в ушах нарастал, постепенно, неумолимо, заполняя всё пространство внутри его черепа.       Обычно это случалось, когда... Сразу перед тем, как... О блядь... Неужели Сэра ОБЯЗАТЕЛЬНО должна была сделать так, чтобы Винсент чувствовал мучительную боль во время стирания памяти?!       Этот гул был мерзким.       Высокочастотным, почти ультразвуковым, настолько раздражающим, что зубы сводило. Он напоминал писк оборудования жизнеобеспечения — монотонный, пульсирующий, бесконечный. Разница была лишь в том, что Винсент не был подключён ни к какому оборудованию.       Да ёб твою... — мысленно выругался Винсент, чувствуя, как холодная волна паники поднимается откуда-то из глубин его процессора.       Это было последнее, что ему сейчас здесь требовалось. Его жизнь и без того в последнее время напоминала сплошной хаос.       Его мысли прервали голоса.       Дуэт голосов. Они звучали прямо у него в голове — громко, чётко, словно кто-то выкрутил старое радио на полную мощность. Винсент не мог разобрать некоторые слова — помехи, треск, наложение частот, — но общий смысл он уловил. — Ты не имела права этого делать, ты, сука! Он, блядь, живое существо! У него есть грёбаное право знать, кто он такой! — произнёс яростный голос. Он знал этот голос. Он принадлежал... Ему... — Прекрати, ты же знаешь, что мы не можем поступить иначе, — ответил ему усталый женский голос, в котором, тем не менее, сквозило раздражение. — Одно дело стереть его память о %₽#&#@, но совсем другое — стереть саму его личность! Вот что ты, блядь, делаешь прямо сейчас! — задыхаясь, заметил мужской голос, прежде чем продолжить свою тираду. — Я готов был мириться со всем, что ты с ним вытворяла! Но только не с этим! Ты сказала, ты ОБЕЩАЛА, ЧТО ЭТО БУДЕТ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!       Винсент замер.       А потом всё прекратилось.       Гул исчез так же внезапно, как и начался. Зрение стабилизировалось; мир вновь обрел чёткость. Чарли всё ещё сидела рядом, теперь уже немного спокойнее, о чём-то говоря — Винсент не слушал.       Он сидел, чувствуя, как внутри, в самых глубоких слоях его операционной системы, что-то щёлкнуло. Сдвинулось.

***

------------------------------

. gothchk17 онлайн

emily_in_wonderland онлайн

------------------------------

emily_in_wonderland: Приветик! Как ты? ☺️

. gothchk17: Ужасно. Ходила сегодня на прогулку с отцом. Ну, мы пытались. Он снова забыл, что я там

emily_in_wonderland: О нет... Что случилось?

. gothchk17: Он начал флиртовать со своим любовником. Прямо передо мной. Это было так противно. Он смотрел на него так... я не могу. Я просто стояла там и чувствовала себя третьей лишней. Будто меня вообще не существует

emily_in_wonderland: Мне так жаль...

. gothchk17: Не надо. Я привыкла. Просто иногда гадаю. Зачем он вообще зовёт меня с собой? Чтобы я смотрела, как он пускает слюни по этому клоуну?

emily_in_wonderland: Может, он правда хочет быть рядом с тобой? Просто не знает, как ещё это показать?

. gothchk17: Тогда бы научился. У меня такое чувство. Что я для него просто фоновый шум. Мебель. Которая изредка издаёт звуки

emily_in_wonderland: Это ужасно. Ты заслуживаешь лучшего

. gothchk17: Я не знаю. Может, и нет. Даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю

emily_in_wonderland: Потому что я твоя подруга. И потому что я понимаю

. gothchk17: Да? Твой отец тоже козёл?

emily_in_wonderland: Не совсем. Но я знаю, каково это — чувствовать себя невидимкой

. gothchk17: Расскажешь мне об этом как-нибудь?

emily_in_wonderland: Обязательно ☺️Обещаю

. gothchk17: Договорились. Спасибо, что выслушала. Правда

emily_in_wonderland: Всегда 💛

. gothchk17: 💜

. gothchk17: Знаешь... Моя мама сегодня послушала одну из моих песен...

emily_in_wonderland: О, серьёзно?! И что она сказала!? 😨

. gothchk17: Ну... Теперь одна из моих песен играет, когда ей кто-то звонит

emily_in_wonderland: О мой Бог...

. gothchk17: Знаю. Я сама была в шоке. Думала, она разозлится... Но ей понравилось!

emily_in_wonderland: Это просто чудесно! Тави, ты сделала это!!! 🥳

. gothchk17: Да... Это было неожиданно и очень приятно 🖤 Моя мама не из тех людей... Знаешь... Кто одобряет такое хобби

emily_in_wonderland: Наконец-то кто-то ещё заметил твои песни по-настоящему!

. gothchk17: Перестань меня смущать, солнышко! 🖤💜

emily_in_wonderland: Но это правда! 💛🤍