Меж двух кровей

Просыпается Хенджин один. Но он не сразу это понимает, чувствуя прежде всего сильную тяжесть внизу живота. Несмотря на это неприятное чувство, на лице омеги всё равно ползёт улыбка. Нельзя сказать, что он влюбился по уши. Но Минхо вызывал у него трепет. Вчерашняя ночь была самой жаркой в его жизни. Хенджин чувствовал, что у него словно выросли крылья. Рядом постель была примята, что говорило о том, что вампир был с ним. Он обещал пойти к оборотням. Это почему-то его слегка напугало. Неужели он пошёл к ним сразу, как проснулся? Чёрт, Хенджин ведь даже не подготовил его. Не сказал, что нужно говорить, а о чём стоит промолчать. Паника быстро росла в его груди, пока он собирал свои вещи с пола и одевался. Если Минхо наломал дров – плохо будет всем. Хотя, с другой стороны, а что теперь изменится? У них уже случилась связь, это никто не вправе отнять. Они с Минхо связаны на всю жизнь. Хотят этого волки или нет. И почему вдруг они вообще получили право решать, с кем ему быть? Паника сменялась злостью. Ну уж нет, своим счастьем он не даст управлять. Пусть Минхо говорит волкам что хочет, а вот к встрече с родителями Хенджин его точно подготовит. Родители и родные братья – куда важнее всяких волков с учёбы. Выйдя из комнаты Минхо, Хенджин почти сразу сталкивается с Юнги. Он видел его в компании Минхо и по слухам знал, что это был самый безобидный. Просто любит выпить. Но сейчас Юнги смотрел на него мрачно, отчего в груди появлялось беспокойство. — Пошли. Я провожу тебя до выхода, чтобы на тебя не накинулись. Хенджин сглотнул. Очевидно, Минхо в блоке не было. Это он попросил встретить его, потому что сам задерживается? Какой заботливый. Но сердце уже беспокойно билось. Что-то точно случилось, но он уже не мог сам себя успокоить. До выхода они шли молча, но потом Юнги резко остановился, глядя ему вслед. Ноги чуть подкосились. Хенджин еле переборол себя и повернулся. — Что-то случилось? — Просто иди к себе. Там узнаешь. Сердце пропустило удар. С такой жизнью он точно скоро инфаркт получит. Набрав в лёгкие побольше воздуха и стараясь игнорировать холодное покалывание в пальцах, Хенджин направляется в свой блок. На пути он видит Минхо. Тот совершенно равнодушно выходит и... проходит мимо. На лице Хенджина на мгновение появляется смущённая улыбка, но она тут же исчезает с уходом вампира. Что это значит? Он его не заметил? Или поссорился с Чаном, а это равнодушие – маска, чтобы не покалечить других? Вопросы копились, а ответы, которые подкидывала фантазия, ему совсем не нравились. Набравшись смелости, он заходит внутрь и ловит на себе пристальные взгляды других оборотней. Не испуганные, не сочувствующие. Как будто с презрением. И это пугает его ещё сильнее, что до комнаты он еле доходит. Ноги подкашиваются, и приходится держаться за стенку. Внутри собралась вся их стая. И все молчали. Даже Чонин пришёл, первым заметив, что Хенджин вернулся. Сердце Хвана уже готово было выпрыгнуть из груди, и это было настолько очевидно, что Кай взял его за руку, подводя к стулу и усаживая. — Где ты был этой ночью? — начал Чанбин, скрещивая руки на груди. Странно, Минхо же был тут? Он ничего не сказал? Или волки просто хотят услышать это от него. — С Минхо, — тихим от страха голосом проговорил Хенджин, переводя взгляд от одного волка на другого. — Ты же в курсе наших правил. Нашего воспитания. Почему ты позволил ему сделать это? — Потому что я нравлюсь ему. И он обещал выучить наши правила. Этой ночью мы оба сорвались. Но... какая уже разница? Мы оба наверстаем. Я сделаю всё, чтобы родители одобрили его. Реакция стаи заставила его смутиться. Кто-то отвернулся к окну, кто-то громко цокнул. Кай помотал головой и вздохнул, садясь на кровать. — Это он тебе сказал? — Чанбин... послушай, я понимаю, почему вы не доверяете. Но не все вампиры одинаковы. Я... — Нет, — вдруг прервал его Чонин, глядя зло. — Не ты. Это не ты, Хенджин. Не тот оборотень, который ненавидел всех вампиров. Не тот хорёк, который готов был расцарапать глотку кровососу за неудачную шутку. — Я влюбился! — Хенджин перебил его в ответ, повысив голос. Пусть он и приукрасил, но он был готов смириться с новой реальностью, в которой больше нет места для ненависти. Освободить место для любви. — К сожалению, мы тоже ему поверили, — тихо продолжил Чонин, будто не слышал крика Хвана, — и все сейчас поплатились. Нельзя было оставлять вас наедине. — Да почему вы не верите, что он не такой, как другие? — Потому что он только что приходил к нам, — подал голос с другого конца комнаты Джисон, заставив кровь застыть в жилах, — и попросил. Попросил держать тебя на коротком поводке. Не пускать больше к нему. Он сказал, что поспорил на тебя. И секс с оборотнем ему не особо понравился. Сначала мы подумали, что он шутит или провоцирует нас. Но когда ты вошёл, мы почувствовали. Почувствовали его запах на тебе. Мы не станем его убивать, потому что вы связаны. Но связь – это только у тебя. Ему плевать. Он ушёл, а в его глазах – ни грамма жалости. Хенджину показалось, что его мир рухнул. За пару дней они с Минхо построили хрустальный замок для будущего, но сейчас он разбился несколькими фразами. Хенджин даже не подозревал, как больно ранит это разбитое стекло надежд. Джисону он не ответил, как не отвечал больше никому. Ближе всего к нему стоял Лиен, поэтому, кажется, именно он и поймал его на руки. Когда Хенджин второй раз открыл глаза, рядом сидела ведьма. Её он вроде бы уже видел, но где – не помнил. Она заговаривала воду, а потом поднесла её к губам хорька, только после этого замечая, что он уже открыл глаза. — Отлично. Давай попьём. Это снимет боль. Хенджин послушался. Он позволил незнакомке влить в себя горькую жидкость, от которой начало тошнить. Дверь осторожно закрылась. Вопреки ожиданиям, это был Чан. — Ева, оставь нас, пожалуйста. Ведьма кивнула и ушла, оставляя на столе колбочки и блокнот. Хенджин почувствовал, как живот внутри начинает скручивать. — Как ты? — в голосе Чана не было осуждения. Да и во взгляде тоже. Хенджин только сейчас понял, что утром его не было среди остальных. — Ты же в курсе. Должен понять, какого мне. — Мы все виноваты перед тобой, — вдруг сказал альфа, накрывая голову руками. — Прости. Прости, что оставили тебя одного. — Вы не обязаны были носиться со мной. — Он запудрил тебе мозги, — настойчиво продолжал Чан, — а мы должны были быть рядом. Должны были вынюхать его ложь и спасти тебя. Я... я предал тебя. — О чём ты? — Пару дней назад он приходил ко мне. Я... я оступился кое-где. Он увидел. И начал шантажировать меня. Сказал, что у вас общий проект и ему не нравится, что кто-то постоянно рядом с тобой и отвлекает тебя. Сказал, чтобы мы перестали опекать тебя и позволили просто учиться. К тому же... на Новолунии Кай сказал, что ваш проект заслужил высший балл и автомат. Я задумался. Может, действительно перестать опекать всех и позволить вам спокойно учиться? Но это была моя главная ошибка. Хенджин слушал его всё меньше. Какой же он идиот. Всё. Минхо сделал всё, чтобы уложить его в постель. Начавшаяся течка Кая. Альфа Чонина. Хенджин остался без друзей. Чанбин и Джисон заподозрили что-то, но он полез выше — на вожака. И с головой устранил всех альф, которые могли его защитить. Он загнал его в трудное положение и вынужденно оказался единственным, кто был рядом. Урод. И он связан с этим уродом до конца жизни. — Меня ненавидят? — Хенджин не знал, о чём ещё говорил Чан. Он совсем перестал его слушать. Чан вдруг замолчал. Хенджин и сам знал: если не ненавидят, то презирают точно. — Я постараюсь исправить... — Не надо. Мне будет достаточно, если хотя бы Кай и Чонин не будут смотреть на меня как на дерьмо. Даже если я этого заслужил. Его похолодевшая рука быстро оказалась в горячей руке Чана. — Ты не заслужил. Хенджин, ты не мог ничего сделать. Ты был не в себе. Минхо этим воспользовался. Только он плохой, слышишь? Хенджин не слышал. На лекции он смог выйти только спустя три дня. Он всё ещё был бледным и всё ещё сидел позади Кая и Чонина. Но Минхо теперь рядом не было. Вампир отсел куда-то на последнюю парту и не выглядел виноватым. Хенджин постоянно сверлил его взглядом издалека. Он шутил, смеялся, и даже пошёл слух, что он начал отношения с какой-то ведьмой. Сразу после того, как бросил его после секса на спор. Но и возненавидеть его Хенджин не мог. В столовую он совсем перестал ходить. Чан всё же сдержал своё слово, и вся Академия гудела о том, что сделал Ли. Хенджин – жертва манипуляционной ямы, которую две недели рыл вампир. Ему многие сочувствовали, даже вампиры, но только оборотни могли понять весь масштаб трагедии. Счастливое будущее Хенджина как омеги закончилось так и не начавшись. Хенджин больше никогда не сможет найти себе партнёра, потому что уже выбрал. Выбрал того, кто оставил его. Но не это было главной причиной, по которой он перестал ходить в столовую. Вампиры. Кровь. От её запаха Хенджина каждый раз тошнило. Из него выходило всё: остатки завтрака, вода, желчь. Школьный врач сказала, что это посттравматический синдром. И никто не сомневался в этом. Хенджин глубоко переживал это предательство, даже если внешне был спокоен. Сам же Хенджин убедил себя в этом же. Хотя тягостных мук не особо испытывал. Почитав в книге по психологии статью, Хенджин узнал, что такой эмоциональный блок возник у него из-за защитной реакции. Он сам не понимал, что чувствует. Чувства будто заперлись в отдельной комнате. Ушли вместе с Минхо. Он не испытывал облегчения от того, что узнал правду. Но и не страдал тягостными муками. Его стадия «шока» затянулась, хотя в книге и не написано, сколько она должна длиться. Он ходил как призрак. Почти ни с кем не разговаривал целую неделю. А когда заговорил, то первыми пострадали Кай и Чонин. Это случилось совершенно внезапно. Кай заметил, что у Хенджина по циклу должна была начаться течка. И что-то внутри хорька надломилось. Сначала он огрызнулся, с чего это вдруг на него обратили внимание. А потом это переросло в ссору. В первую ссору в их жизни. Волки стали привыкать к новому Хенджину. К вечно дёрганному, злому, который рычит даже на своих. На тех, кто никогда его не обижал. И повода для беспокойства не было: вампир очаровал его и кинул. Сделал это на спор. Хенджин сдался, и теперь ему обидно. Все понимали, что Минхо – урод, но как в такой ситуации пожалеть Хенджина, не понимал никто. У них даже практик таких не было. Кай пытался подбирать слова, но всё это Хван воспринимал в штыки. Сам же Хенджин тоже понимал, что друзья не хотят для него ничего плохого. Но обида действовала вперёд него. И хорёк поддавался ей, неосознанно отталкивая от себя друзей ещё дальше. Никто не знал правды. Никто не знал, что у них случилась самая сокровенная связь. Для Минхо это ничего не значило. Для Хвана же это было финалом. Он мечтал быть милым и наивным и незаметно стал им, тут же поплатившись за это ценой самого важного в своей жизни. А ещё он, конечно же, думал о том, как это случилось. Течка. А сейчас её нет. Из-за стресса он совершенно не помнил то утро. Лишь в общей картине: проснулся, пошёл, увидел, узнал. Он совершенно не помнил, болел ли у него живот, была ли смазка. Может, из-за близости всё это ненадолго заканчивается, а потом у него случился сбой из-за стресса? После уроков он сидел в библиотеке и читал. Такое действительно возможно. А ещё возможно, что это продлится долгие несколько лет. Ему придётся всё это время рычать на подозрительные вопросы. Скрываться? Что он скажет родителям? Голова болела от нескончаемых вопросов. А причина всего больше даже не смотрел на него. Никаких прежних подколов, шуток, даже мимолётного взгляда. Минхо смотрел так, словно никакого Хенджина не существует.