Дитя ночи с кровавыми глазами

Итачи шел по мрачному лесу, его шаги были тяжелы, а сердце — разбито на тысячи осколков. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и его собственным дыханием. Он был опустошен, словно пустая оболочка, в которой не осталось ни капли любви и надежды. — Почему? — шептал он себе под нос, — Почему именно мой клан? Почему мои родители? Почему Саске? Воспоминания о том страшном дне, когда его мир рухнул, терзали его душу. Он видел, как один за другим падали его близкие, как кровь окрашивала землю, как безжалостная рука судьбы отняла у него всё, что он любил. Последним ударом была потеря его любимого брата Саске. — Акацуки... — тихо произнес он, — Я больше не принадлежу им. Он знал, что уход — единственный выход. Никто не посмеет преследовать его, ведь он был слишком силен, слишком опасен. Но куда идти? Что делать дальше? Внезапно в тишине леса раздался громкий женский плач. Он был наполнен такой глубокой болью, что Итачи невольно остановился. — Кто плачет в такой час? — подумал он и направился на звук. Когда Итачи вышел на небольшую поляну, его взгляд остановился на фигуре женщины, сидевшей на коленях у тела мальчика. Она была прекрасна, словно сама луна, облаченная в великолепное платье, её длинные серебристые волосы мерцали в свете ночи, а глаза — глубокие и печальные. — Это... королева вампиров Элизабет, — прошептал Итачи, узнав легендарную личность. Женщина безутешно рыдала, сжимая в руках тело своего погибшего сына. Её плач был наполнен такой болью, что Итачи почувствовал, как внутри него что-то откликается. По глазам Итачи потекли слезы, будто страдания этой женщины были его собственными. — Я тоже знаю эту боль, подумал он, и слезы сами потекли по его щекам. Элизабет, почувствовав чужую чакру, подняла голову. Её взгляд, полный скорби, остановился на Итачи. Он ожидал увидеть гнев, презрение, или, возможно, попытку нападения. Но вместо этого, в её глазах мелькнула лишь глубокая печаль. — Зачем ты пришёл сюда, дитя с кровавыми глазами? — её голос был тихим, но пронзительным, словно шелест осенних листьев. Вампиры называли шаринган "кровавыми глазами", и это прозвище, сказанное ею, не вызвало у Итачи страха, а лишь усилило его собственную боль. Сладкий, дурманящий аромат, исходящий от Элизабет, окутал Итачи, словно мягкое одеяло. Он почувствовал, как его сдерживаемые эмоции вырываются наружу. Плача, он начал рассказывать. Рассказывать о своём клане, о его уничтожении, о родителях, которых он был вынужден убить, и о Саске, его любимом брате, которого он также лишился. Каждое слово было пропитано болью и отчаянием. Элизабет слушала, не перебивая. Её глаза, полные сострадания, следили за каждым движением его лица. Когда Итачи закончил, она мгновенно телепортировалась к нему. Её руки, холодные, но нежные, обняли его, прижимая к себе. Сквозь слезы она прошептала: — Бедное, милое, одинокое дитя. Как я понимаю твою боль. Твоя боль гораздо сильнее моей. Я заберу тебя к себе в замок. Где мы будем жить друг для друга. Я буду твоей матерью, а ты — моим милым дитя. Итачи не мог, да и не хотел возражать. Смысл его жизни был давно утерян, и теперь, в объятиях этой скорбящей королевы, он впервые за долгое время почувствовал проблеск чего-то похожего на надежду.