Часть 1
11 апреля 2026 г., 18:16
«Люмин, я не могу погибнуть так!»
Люмин подняла взгляд от клочка бумаги и посмотрела на Кли. Девочка буквально светилась в лучах утреннего солнца, отражающегося от открытых окон. Она не просто стояла — она была воплощением чистого, концентрированного счастья. Пританцовывая на месте, Кли заставляла Додоко на своем рюкзаке совершать безумные кульбиты, а колокольчики на ее одежде весело вторили каждому движению.
— От кого, говоришь, эта записка? — уточнила Люмин, осторожно держа послание двумя пальцами. Можно ли было это назвать предсмертной запиской?
— От дяди Варки, — Кли просияла еще ярче, если это вообще было возможно.
— И где ты ее получила?
— В Штабе Ордо Фавониус, она пролезла в щель в двери, — приложив палец к губам, припомнила Кли и снова весело раскачалась на каблуках своей крошечной обуви.
Ордо Фавониус. Все понятно.
— Дай угадаю, — Паймон выглянула из-за плеча Люмин, пробегаясь глазами по записке. – Его заперли в кабинете с документами?
— Откуда вы знаете? — глаза девочки удивленно округлились.
— Опыт, — тяжело выдохнула Люмин и бросила записку через плечо в мусорное ведро, едва не попав в лоб Паймон. – Передай дяде Варке, что рыцари встречают трудности с открытым забралом. Даже если эти трудности – накладные на поставку сена и бухгалтерские книги.
Оставив озадаченную, но все еще счастливую Кли у фонтана, они направились к Катерине. Работы в Гильдии Приключений в преддверии Луди Гарпастум стало невпроворот.
Город бурлил, как котел с праздничным рагу. Повсюду развевались яркие ленты, а в воздухе кружились одуванчики и перья — символы свободы. Той самой, которой цинично лишили Магистра Ордо Фавониус. Какая ирония. Джинн знает толк в наказаниях.
На площади перед собором уже вовсю репетировали музыканты, перекрывая звоном лир шум толпы. Торговцы зазывали прохожих, предлагая самого свежего цыпленка и самое лучшее вино, сладкое, как поцелуй любимой женщины. Мондштадт праздновал, и каждый встречный рыцарь выглядел так, будто мечтал поскорее сбросить доспехи и нырнуть в эту круговерть безудержного веселья.
А Люмин и Паймон пора было зарабатывать мору.
«Ты не можешь меня бросить здесь» — очередной клочок бумаги, сложенный кривым самолетиком, Люмин поймала на лету в тот самый момент, когда огромный митачурл попытался вбить её в землю своим щитом.
«Люмин, спаси меня, и я исполню любое твоё желание. Любое. Подумай об этом. Я буду очень щедрым должником» — эту клятву Кли торжественно вручила ей прямо во время обеда, вынырнув из-под стола в «Хорошем охотнике» именно тогда, когда Путешественница подносила ко рту вилку. Кусочек сладкого мяса упал на землю.
«Люмин, я пишу это, прижатый к столу весом годового отчета Гильдии Торговцев. Мой последний вздох будет коротким, но горьким из-за твоего предательства. Живи с этим грузом, Люмин! Просто живи с этим!» — эта записка бесславно утонула в недрах огромного гидро слайма.
«Ты Почетный Рыцарь, Мондштадт призывает тебя на помощь своему сыну!» — письмо прилетело ей прямо в лоб, когда они с Паймон устроили привал под раскидистым деревом у статуи Архонта в Долине Ветров. Кли, возникшая из-за ствола, виновато объяснила, что «ветер дунул очень-очень сильно». Венти. А Люмин думала, что они друзья.
«Люмин, предупреждаю: если я тут иссохну, я стану очень настырным призраком! Буду стоять у тебя над душой, пока ты спишь, и лично проверять, не слишком ли горячую воду ты набираешь в ванну... Тебе ведь не нужны такие соглядатаи? Так что спасай меня, пока я еще во плоти и всё еще умею стучаться в двери!» — еще одна.
«Не ожидал от тебя такого безразличия к страданиям других!» — и еще.
«УМОЛЯЮ!!!» — и еще.
«Люмин, я завещаю тебе всю свою заначку на одуванчиковое вино. С горечью в сердце. Не плачь на моих похоронах. Будь счастлива. Прощай» — последняя записка застала Люмин, ужинающей в «Доле ангелов».
В таверне яблоку негде было упасть. Гул голосов, звон бокалов и задорная песня очередного барда сливались в единый шум, который обычно сопутствовал большим праздникам. Снаружи, через открытые окна, доносились взрывы фейерверков и радостные крики людей, смотрящих уличное представление. Пахло жареным мясом, свежевыпеченным хлебом и, конечно, вином, которое сегодня лилось рекой. На фоне всеобщей эйфории записки Варки выглядели особенно трагикомично — словно крик о помощи из другого, очень скучного и пыльного мира.
Кли сидела на высоком табурете рядом, болтая ножками. Она смотрела на Люмин своими огромными глазами и не переставала улыбаться, будто для нее это была забавная игра, правила которой ей забыли объяснить.
— Может, ему там и правда плохо? – протянула Паймон, присматриваясь к третьему десерту в меню. Впрочем, особенного беспокойства в ее голосе не слышалось.
Люмин утомленно выдохнула, прижимая ладонь к виску:
— О, не сомневаюсь.
Но раз у него нашлось время и вдохновение строчить мемуары каждые полчаса, значит, трагедия пока не достигла критической отметки.
— Может, стоит проверить? – закинула удочку фея, скосившись в ее сторону.
Люмин начала подозревать, что Паймон, как и ее саму, допек этот вал записок разной степени абсурдности, но не могла найти вещественных доказательств этой теории.
— Хочешь сходить в Ордо Фавониус? Прямо сейчас? Еще пара минут и можно будет считать, что наступила ночь, — напомнила она с сомнением.
— О, я так устала, — Паймон театрально прикрыла глаза, дрейфуя в сторону выхода. – Мы сегодня с тобой столько прошли, столько всего сделали…
— Ты даже не ходишь, — напомнила Люмин без тени сочувствия.
— А ты думаешь летать так просто? Это огромная нагрузка! – вскипела фея, сделав возмущенный пируэт в воздухе.
— Из-за своей «нагрузки», там, у пещеры с хиличурлами, ты даже не предупредила меня о том, что в меня летит гидро слайм. Я чуть не захлебнулась в этой жиже.
— Паймон очень стыдно! Он появился из ниоткуда. Наверное, его тоже Варка прислал! – протестующе замахала крошечными ручками фея. – Поэтому ты должна его вызволить и прекратить это!
— Поэтому ты идешь со мной.
— Дядя Варка просил передать еще это, если вы согласитесь, — Кли протянула изрядно потрепанную записку, которая лежала у нее в рюкзаке, видимо, с самого утра, ожидая своего часа.
«Люмин, ты — лучшая. Захвати, пожалуйста, вина из «Доли Ангелов». Два. Три. Четыре. Мондштадт тебя не забудет»
Разумеется. Свобода не может иметь крепость меньше четырнадцати градусов.
***
Перед дверью в кабинет Магистра стояла тишина, которая казалась почти неестественной на фоне доносящихся с улицы взрывов смеха и музыки. Два рыцаря в парадной форме Ордо Фавониус выглядели так, будто их самих приговорили к пожизненному заключению. Они утомленно прислонились к своим алебардам, но стоило Люмин подойти почти вплотную, как оба мгновенно выпрямились, лязгнув доспехами.
Путешественница уверенно протянула руку к массивной ручке двери, но тут же путь ей преградили скрещенные лезвия. Судя по холодному блеску стали, Джинн позаботилась о том, чтобы охрана была вооружена не только уставом, но и очень хорошо заточенным оружием.
— Я к Магистру, — уточнила Люмин, сделав шаг назад.
— Исполняющая обязанности Магистра Джинн сказала никого не впускать и не выпускать из кабинета, пока Великий Магистр не просмотрит все документы, — строго проговорил стражник. Его лицо выражало скорбь всех бюрократов мира. Второй выглядел еще менее воодушевленно.
— Он здесь весь день, — Путешественница попробовала надавить на жалость. Сердце-то у них есть? Подумаешь, Люмин его отыскала только под конец дня, но это не значит, что нужно следовать ее примеру. Они же рыцари, все-таки.
— Да, но… — с сомнением в голосе проговорил первый стражник.
— Он ведь не преступник. Верно? – уточнила Паймон, зависнув прямо перед носом у второго стражника. – Вы что его будете голодом морить?
— Да, но…
— Я – Почетный Рыцарь Мондштадта. У меня важное донесение для Магистра. Государственной важности, — перешла в наступление Люмин, выпрямив спину. — Оно не терпит отлагательств. Или вы хотите отвечать за то, что…
— Да брось ты. Сегодня же праздник! — не выдержал второй стражник, который до этого хранил угрюмое молчание. — Мы и так тут торчим лишний час. Дверь на замке, ключ у нас. Магистр никуда не денется, а там, на площади, скоро начнется финал состязаний по полетам!
Первый стражник замешкался. Мужчины переглянулись между собой и, едва склонившись друг к другу, о чем-то заспорили шепотом. Люмин была уверена, что слышала несколько непечатных выражений. Много непечатных выражений, если быть честными. Рыцарям Ордо Фавониус вообще можно так выражаться?
— Хорошо. Но войдет только Почетный Рыцарь, — с тяжелым вздохом согласился первый стражник, доставая большой чуть проржавевший ключ.
— А Паймон? – возмутилась фея, подскочив в воздухе. – Мы всегда вместе!
— Только Почетный Рыцарь. Остальные останутся снаружи.
— Ладно, Паймон, — утомленно вздохнула Люмин, понимая, что следующий спор затянется еще на полчаса, которые никому не хотелось тратить. – Иди в гостиницу, я попозже присоединюсь.
— Слишком долго не задерживайся… А то знаю я эти… — Паймон задумалась на секунду, — Переговоры с Варкой. У меня до сих пор при одном вспоминании о вечерах в Нод-Крае голова болит.
Люмин тоже хорошо помнила эти переговоры у костра, и ни разу не видела, чтобы хоть кто-то уходил оттуда трезвым. Каждый раз утром, когда тело требовало воды и покоя, Люмин клялась, что это было в последний раз. Но раз за разом сдавалась под напором знаменитого обаяния Магистра. Венти бы очень понравилась эта разведывательная экспедиция.
Тяжелый замок щелкнул, дверь со скрипом приоткрылась, пропуская девушку внутрь.
Варка сидел за массивным дубовым столом, который почти полностью исчез под лавиной пергаментов, отчетов и свитков. Он выглядел… непривычно. Серьезным, сосредоточенным, с глубокой складкой между бровей. Усталость проступала в жесткой линии плеч и в том, как низко он склонился над очередным донесением.
— Пробиться к тебе все равно, что прорваться на секретную базу Фатуи, — усмехнулась Люмин, когда дверь за ней захлопнулась.
Варка поднял глаза. Одно мгновение и его лицо озарила широченная улыбка. В одно движение он перемахнул через стол — стопки бумаг опасно покачнулись, но устояли — и с неожиданной для его габаритов грацией оказался перед Люмин, сгребая ее в медвежьи объятия.
— Ты пришла меня спасти! – его голос, густой и рокочущий, отозвался вибрацией где-то в груди у Люмин.
— Ну, не совсем, — она прохрипела, из легких вышибло весь воздух, — Тебя все равно отказались выпускать. Но я принесла вино…
Варка отпустил её лишь для того, чтобы забрать тяжелую сумку. Он с величайшей аккуратностью пристроил звякнувшие бутылке на столе, и тут же перехватил ладони Люмин, удерживая их в своих огромных руках.
— Ты – мой самый любимый Почетный рыцарь, я уже говорил? – он оставил короткий поцелуй на каждой раскрытой ладони.
Путешественница невольно рассмеялась. Прикосновение его губ было почти щекотным и отозвалось странным, покалывающим теплом, которое мгновенно взметнулось вверх по рукам.
Магистр потянул девушку за собой к массивному кожаному дивану в углу. Люмин не помнила, чтобы такой стоял здесь раньше, когда хозяйкой кабинета была Джинн. За ней закрепилась репутация человека, который предпочитает менее располагающую к отдыху мебель. Зато меч в потолке был на месте, как памятник не утихающему в этих стенах авантюризму.
Варка ловко, одним движением, откупорил бутылку, даже не глядя на штопор – опыт не пропьешь, хоть магистр и пытается – и наполнил два пузатых бокала, припрятанных в ящике стола.
— За мое спасение! — провозгласил он, опускаясь рядом.
Возмутительно близко, надо признать. Диван был огромным, но Варка устроился так, что их колени соприкасались при каждом движении. Вино оказалось превосходным — сладким, терпким и моментально согревающим. Напряжение тяжелого дня начало отступать, сменяясь приятной, почти сонной расслабленностью.
— Скольким людям ты писал свои записки с призывами о спасении? – лукаво улыбнулась Люмин.
— Только ты смогла бы понять глубокие метафоры моей израненной души, — Варка поднял бокал, предлагая чокнуться.
— А может быть дело в том, что про всех остальных Джинн дала указание отстреливать на подлете? – раздался звон тонкого стекла.
— Она не знала, что ты в городе, это и спасло, — просто согласился Варка, пожав плечами, и Люмин расхохоталась. Почему-то рядом с ним смеялось особенно легко.
— А ты откуда узнал, что я здесь?
— Увидел в окно, как ты идешь по площади, — Магистр одарил ее своей мечтательной улыбкой, — Ах, даже сердце забилось чаще.
— А если бы я отказалась?
— Я уже начал писать завещание. Клянусь, на обороте чьего-то донесения о миграции кабанов. «Всё свое вино завещаю Люмин, а долги — Кэйе, пусть помучается», — он подмигнул ей.
Люмин рассмеялась, представляя лицо Кэйи, когда ему предъявят счета Магистра. Она очень бы хотела на это посмотреть.
— А как же остальные? Неужели ты оставил бы свою верную заместительницу ни с чем? — она прищурилась, пригубив вино. — Джинн бы очень расстроилась.
— О, Джинн я бы завещал свой отпуск, — Варка сокрушенно вздохнул и откинулся на спинку дивана, отчего тот жалобно скрипнул. — Но зная её, она бы тут же вернула его и продолжила бы работать за двоих. А Дилюку… Дилюку я бы оставил свою коллекцию старых парадных мечей. Пусть переплавит их на винные прессы или садовые инструменты, раз уж он так упорно делает вид, что рыцарство его больше не касается.
Варка замолчал на мгновение, прислушиваясь к звукам снаружи. Далекий гул толпы и звон лир доносились до кабинета глухим эхом, словно из другого мира.
Люмин откинулась на диван и удовлетворенно выдохнула, вытягивая ноги. Тепло от вина разливалось мягким маревом по телу и ей захотелось зарыться в подушки. Она, не спрашивая разрешения, скинула сапоги прямо на ворс дорогого ковра и забралась на диван с ногами. Варка медленно перевел взгляд с её босых ног на её лицо и рассмеялся:
— Давно пора, сколько можно было сидеть, как на приеме у Архонта?
— В Тейвате нет такого Архонта, который заставил бы меня носить эти сапоги еще хоть пять минут, — фыркнула Люмин, устраиваясь поудобнее. — Считай это моим официальным заявлением: Почетный Рыцарь уходит в неоплачиваемый отпуск на ближайшие пару бокалов.
Следующий час они просто болтали. Вспоминали суровые ветра севера и тот день, когда небо над Мондштадтом очистилось от тени Двалина. Варка заразительно хохотал над историей про гидро слайма, а сам в красках расписывал бумажный террор Джинн.
Разговор лился плавно, и Люмин вдруг осознала, как сильно ей не хватало такой простой, живой беседы. Паймон была прекрасным компаньоном, но это… это было совсем другое.
— Не знал я, когда стал Магистром, что для того, чтобы защищать Мондштадт, придется целыми днями бумаги перебирать, а не чудищ сражать.
— А что бы сделал, если бы знал?
— Да все то же самое, — хохотнул Варка, делая глоток из своего бокала. – А то как бы я еще услышал про твои подвиги и пил бы с тобой здесь, когда за окном праздник в самом разгаре?
Он протянул руку и крупными, но удивительно бережными пальцами заправил выбившуюся светлую прядь ей за ухо. Шершавые подушечки пальцев на долю секунды задержались на ее скуле, и от этого простого жеста у Люмин перехватило дыхание. Он флиртует?
Она замерла. Люмин и раньше не была слепой. Трудно оставаться равнодушной, когда при каждом появлении Магистра в дверях «Доли ангелов» или «Флагмана» воздух буквально пропитывался восторженными вздохами. Дамы за столиками затихали, мечтательно провожая взглядами его мощную фигуру, а потом еще долго шушукались, обсуждая его рост и обезоруживающую улыбку. Некоторые не стеснялись и более… откровенных комментариев, от которых Паймон приходила в ужас.
Его красота была будничным, почти скучным фактом.
Где-то глубоко внутри, там, куда Люмин сама старалась лишний раз не заглядывать, она признавала: все эти восторги имели под собой почву.
Сейчас же, в полумраке кабинета, на расстоянии одного вдоха, эта отстраненная «красота» вдруг обрела пугающую, почти физическую притягательность. Она невольно засмотрелась на жесткую, волевую линию его челюсти, на то, как свет лампы играет в его растрепанных волосах цвета пшеницы. Её взгляд скользнул по сети старых шрамов, серебристыми нитями уходящих за ворот его расстегнутой куртки, и внутри у неё что-то сладко и тягуче дрогнуло. В его глазах плясала привычная дурашливость…
Но было и что-то еще.
Люмин подалась чуть ближе, всматриваясь в его глаза, и вдруг… томная пелена, захватившая ее, спала.
Защищать Мондштадт.
Эти слова эхом отозвались в ее голове его бархатистым голосом. Люмин знала, что ради этой защиты ему пришлось пожертвовать не только свободой и временем.
В темноте кабинета она не рассмотрела сразу, но сейчас, наконец, заметила то, что скрывалось за его обаятельной улыбкой. В уголках глаз залегли глубокие тени, которые не были следствием недосыпа. Обычно очень яркий и мощный, сейчас он причудился ей пропитанным чужой, древней стужей. Теплота момента дала трещину.
— Варка… — Люмин задумчиво покрутила ножку бокала, пряча взгляд в рубиновой жидкости, чувствуя, будто что-то надвигалось. — О том, что произошло в Нод-Крае… о том, что ты поглотил части души Андриуса.
Девушка нерешительно подняла глаза – улыбка исчезла с лица Варки. Он тяжело вздохнул, направляя взгляд в окно, где отражалось ночное небо, усыпанное звёздами, и коротко кивнул. Путешественница тут же пожалела, что задала этот вопрос, ей не нравилось видеть его таким, но не смогла остановиться.
— Я видела, что подобная сила сделала с Капитано, — голос Люмин предательски дрогнул, и она опустила взгляд на свои колени. — Это билет в один конец.
— В жизни вообще мало билетов с обратным концом, если уж быть честными, — Варка пожал плечами, и этот будничный жест привел Путешественницу в еще большее смятение, — Был выбор: оставить Мондштадт без защиты или стать этой защитой самому. Я выбрал второе.
— Но Капитано…
— Я разговаривал с ним, так что я вполне знал, на что иду. Меня все устраивает. Давай не будем тратить вечер на обсуждение моих внутренних волков. Им это льстит, а мне – скучно. — его голос звучал пугающе спокойно.
От этого тона Люмин стало совершенно невыносимо. Грудь сдавило. Почему он? Почему такой красивый, смешной, добрый… Она прикусила губу. Атмосфера вечера, казалось, безвозвратно испорчена. И она тому – главный виновник.
Варка заметил ее поникшие плечи. Он тихо вздохнул, со стуком отставил бокал и сгреб Люмин в охапку, притягивая к своему широкому боку. Его грудь была обжигающе горячей.
— Эй, ну ты чего? Хоронить меня вздумала? — его грудь завибрировала от низкого, раскатистого смеха, который на мгновение прогнал холод. — Думаешь, меня так легко свалить? А если и помру, я же обещал тебе в записке: буду ходить за тобой призраком. Буду выть под окнами, распугивать твоих ухажеров и смотреть, как ты моешься! От меня так просто не отделаться.
Дурацкая, нелепая шутка в стиле Магистра Ордо Фавониус. Люмин, одурманенная крепленым вином и внезапной близостью, услышала в этом что-то. В его низком, бархатном голосе, прозвучавшем над самым ее ухом, ей почудилось обещание. Желание. Чего?
Где-то на самом краю сознания ещё неприятно жужжала мысль об Андриусе. Но сейчас, прижатая к его груди, слушая ровный, спокойный стук сердца под ухом, Люмин почти поверила, что никакого холода не было. Или что он отступает.
Она чувствовала тяжесть его ладоней на своей спине и мягкую вибрацию в его груди — Варка что-то негромко напевал, прижавшись щекой к её макушке. Люмин отчаянно захотелось, чтобы это мгновение застыло. Продлилось еще секунду. И еще. И еще… С кем из богов нужно поторговаться, чтобы выкупить себе еще немного времени в этих объятиях?
От Варки исходило густое, живое тепло; он пах деревом, травами и чем-то неуловимо волнующим. Смутное чувство внутри ее заставило ее поднять голову и уткнуться носом в изгиб его шеи. Тепло. К запаху дерева добавился сладкий запах его парфюма и средства для бритья. В этот момент мир вокруг окончательно потерял очертания. Ей показалось, что диван под ними опасно накренился, и всё, что не было Варкой, просто перестало существовать.
Если бы у Люмин спросили, о чем она думала, когда подняла голову выше и прижалась в поцелуе к его губам, она сказала бы что-то про дурной гороскоп от Моны на сегодня или ощущение удивительно мощного, сильного тела под ладонью. Она бы обязательно вспомнила ту самую секунду, когда его рука на её талии сдвинулась — совершенно точно! — на миллиметр, и Люмин приняла это за однозначный призыв. Может быть даже о том, что вино в «Доле Ангела» было слишком крепким и надо проверить, что они там наливают.
Но в действительности она думала только о нем. О его красивом лице. О жарком теле. О том, как потрясающе он пахнет. И о том, что его глаза весь вечер говорили о чем-то. Она решила, что о неземной любви. Роковое притяжение двух одиночеств.
Но когда Путешественница отстранилась, её обдало настоящим холодом.
Потому что Варка совсем не выглядел, как человек, нашедший свою судьбу. Он выглядел, как мужчина, которого огрели пыльным мешком. Совершенно искренне и глубоко озадаченно. Если бы на его лбу можно было бы пустить субтитры, на нем огромными буквами застыл бы вопрос. Возможно, даже неприличный.
И тут-то до Люмин дошло, что он совсем ничего не имел ввиду весь вечер. Он не одурманивал ее своим низким голосом. Он по-дружески обнял ее. По-дружески целовал руки. По-дружески убрал волосы с лица.
Просто вот такой паталогически дружелюбный человек.
В голове Путешественницы тут же появился план по побегу из страны. Она больше никогда ни при каких обстоятельствах не встанет на земли Мондштадта ни ногой, даже если Селестия рухнет прямо перед городскими воротами.
Прощай, Венти, ты был мне как брат, но больше мы с тобой никогда не свидимся.
Люмин в одно движение соскочила с дивана (и сошла с ума одновременно), нервно отряхивая с платья несуществующие пылинки.
— Прости-извини-я-не-подумала-позор-на-мою-седую-голову! — скороговоркой проговорила Люмин и рванула к двери. Ступни обожгло холодом. Сапоги! Они остались там, у дивана, сиротливо валяясь подошвами вверх. О возвращении за ними не могло быть и речи. Лучше босиком до самой Снежной, чем еще одна секунда под этим его отвратительно непонимающим взглядом.
Ну неужели настолько плохо было?
Она дернула массивную ручку – закрыто. С другой стороны двери – тишина. Заснули, что ли?
— Подожди, подожди, — Варка, наконец, обрел дар речи и, вскочив с дивана, в пару шагов преодолел расстояние до двери. – Я не хотел…
— Да я поняла, что ты не хотел! – запаниковала она.
Только этих объяснений ей не хватало, чтобы провалиться под землю от стыда окончательно. Сейчас он скажет ей, что она воспользовалась его доверием, и коварно напала на него со своими поцелуями. И этого человека они называли Почетным Рыцарем! Блудница! Осквернила честь Магистра прямо в его кабинете!
Люмин где-то слышала, что лучшая защита – это нападение, и сейчас пришло время это проверить:
– И вообще это ты виноват. Это ты тут весь вечер… намекал! Вот! Сиял тут своей красотой во все стороны! Вино подливал! Кружил голову невинной юной даме! И эти твои записки! «В ванной за тобой смотреть буду», «я исполню любое твое желание»… Ты всем своим сугубо платоническим друзьям такие мемуары строчишь?
На всякий случай Люмин ткнула ему пальцем в жесткую куртку на груди, когда он подошел ближе, чтобы он точно знал, кто во всем виноват и насколько велик масштаб его злодеяния. Пусть теперь не спит ночами, терзаемый муками совести. Сама Люмин точно теперь точно спать не сможет еще десятилетие.
Варка на мгновение замер, и на его лице отразилось некое подобие осознания того, что, возможно, его эпистолярный жанр действительно был... излишне экспрессивным.
От этого стало еще хуже.
Бежать из страны. Даже в Нод-Край – ни ногой.
Прости, Флинс, больше не погуляем по кладбищу. Впрочем, по кладбищу я скучать не буду.
— Люмин, если я неправильно себя вел, я прошу прощения, но я не… намекал, — неловко потрепал волосы на затылке Варка. – Я понимаю, что я для тебя… ну… поопытнее. Но это не значит, что…
Девушка развернулась к двери и дернула ручку – без изменений. Бежать, бежать, бежать. Да куда запропастились эти стражники? Неужели сбежали на праздник, оставив ее здесь, наедине со своим самым большим позором?
За что?
— Это не значит, что мне не хотелось или не понравилось, — наконец, закончил Варка твердо.
Люмин замерла у двери, так и не отпустив ручку. Наверное, нужно было что-то сказать. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы заставить себя обернуться.
— А зачем ты тогда такое лицо сделал? – уточнила она негромко. Все ее естество искало подвоха.
—Удивился, — просто ответил он, пожав плечами.
— Это ты говоришь из жалости? Чтобы я не сгорела тут от стыда и не прожгла тебе ковер?
— А ты меня поцеловала в качестве гуманитарной помощи стареющим Рыцарям Мондштадта? В честь праздника?
— Ты не старый, — нахмурилась Путешественница.
— А ты не опозорилась, — голос Магистра приобрел мягкие, бархатистые ноты. — И если ты сейчас не уйдешь за своими сапогами, я решу, что ты действительно хочешь остаться. А я, как ты могла заметить по моим запискам, человек очень... решительный.
Повисла неловкая пауза. Бежать из страны захотелось чуть меньше. Возможно, она даже задержится в городе свободы подольше, если Варка продолжит смотреть на нее… вот так. Жгучий стыд понемногу отступил, оставляя после себя место… предвкушению.
Варка сделал еще шаг вперед, окончательно отрезая все пути отступления, и подцепил кончиками пальцев подбородок Люмин. Задержался на мгновение, давая ей возможность отстраниться, но Люмин не шелохнулась.
И тогда он наклонился.
Этот поцелуй не имел ничего общего с его прежней «дружелюбностью». Варка целовал её медленно, почти тягуче, оглаживая большим пальцем скулу. Его губы были на вкус как то самое вино — терпкие, теплые и дурманящие. Когда он толкнулся языком в её рот, Люмин с готовностью ответила, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрический разряд.
Это было восхитительно. Никто никогда не целовал ее так. Так мягко и очень-очень волнующе. А главное – совсем не «по-дружески».
Но идиллия продлилась недолго.
— Ох… — Люмин с великим разочарованием оторвалась от его губ и неловко потерла затекшую шею.
Варка тихо рассмеялся, низко, грудно, глядя на её недовольное лицо.
— Вот что смешного? — пробурчала она, несильно ткнув его кулаком в широкую грудь. — Кто тебя просил вырастать до двух метров? Не мог остановиться сантиметров на двадцать пониже?
Варка не ответил, вместо этого он подхватил ее под бедра, заставляя обнять его за шею, и в два шага преодолел расстояние до рабочего стола. Люмин ощутила кожей столешницу из дуба, стоящую, наверное, целое состояние, а еще – неприятно колющую смятую бумагу, наверное, какой-то особенно важный отчет, который теперь никто никогда не увидит. Но она не успела об этом подумать, как хозяин этого стола снова ее поцеловал, прогоняя из головы любой намек на мысли.
Наконец-то она могла дотянуться до него без усилий. Люмин запустила ладони в его волосы на затылке, перебирая светлые, на удивление мягкие пряди. Варка издал тихий, удовлетворенный вздох, который отозвался приятной дрожью во всем ее теле. Ему определенно нравилось.
Приободренная этим, Люмин прижалась к Магистру еще ближе. Она чувствовала жар его тела, твердость мышц под пальцами и то, как тяжело и неровно он дышит. Ей хотелось большего. Хотелось, чтобы эта тягучая нежность сменилась чем-то более… яростным. Грубым. Но этот Рыцарь в не очень сияющих доспехах, казалось, не собирался потакать ее потаенным желаниям, несмотря на то что она видела и чувствовала – он совершенно точно ее хотел.
— Люмин, подожди, — остановил ее мужчина, когда ее жадные ладони скользнули по его мышцам груди и ниже, к напряженному прессу в опасной близости от его ремня. – Люмин…
— Что?
— Я не настаиваю, — уточнил Варка, хотя его возбуждение явно было с ним не согласно. Как и Путешественница.
— Я настаиваю, — парировала Люмин и услышала мягкий низкий смех.
— Невинная юная дама, да?
Путешественница была готова к тому, что он вернется к мягким поцелуям и осторожным прикосновениям, но с Варки словно сняли предохранитель.
Теперь Люмин понимала, почему его называют Волком Севера, а не Северным Лабрадором. Поцелуй был нетерпеливым и яростным. Он сминал ее губы, почти онемевшие от такого напора, слегка прикусил нижнюю, ловя в очередном поцелуе ее судорожный вздох. Его ладони, до этого почтительно изучавшие её спину, теперь нагло переместились на бедра. Одним резким рывком он притянул её к себе, вжимаясь своим возбуждением в ее промежность — жадно, неоспоримо, лишая последних иллюзий о том, что он «не настаивает». От его напора по телу пробежал жар, а в голове осталась лишь одна мысль: они соприкасались везде, и этого всё равно было мало.
Люмин, борясь с непослушными пальцами, стащила с него куртку. Тяжелая ткань с лязгом рухнула на ковер, но на пути к его груди девушка столкнулась с неожиданной проблемой.
— Это вообще что? Тест на терпение? – она попыталась найти хоть какой-то намек, как это вообще снять, но потерпела сокрушительное поражение. – Это так рыцари блюдут свое целомудрие у вас? Надевая то, что снять невозможно?
Варка рассмеялся, одним движением стягивая с себя то, чему Люмин так и не смогла найти названия.
— Ты в курсе, что не обязательно раздеваться полностью, чтобы не блюсти никакое целомудрие? — сказал он, и Люмин хотела ответить что-то язвительное, но все слова смахнуло из ее головы. Потому что она увидела Великого Магистра Ордо Фавониус обнажённым. И если что-то и надо было увековечивать в песнях, так это его сильное тренированное тело. Настолько мощное, но при этом вызывающе гармоничное, что даже старые шрамы казались на нем уместными — словно они были нанесены специально, чтобы не ослеплять простых смертных его совершенством.
Прости, Венти, но не твои мраморные статуи надо было по Мондштадту расставлять.
Люмин готова была остановиться здесь, всю оставшуюся ночь рассматривая его торс в неверном свете настольной лампы, но Варка не дал ей сполна удовлетворить все ее эстетические восторги. Он прервал её созерцание новым поцелуем — глубоким, жадным, не оставляющим места для мыслей. Люмин ответила с еще большим нетерпением и пожалела о потраченном времени: если бы она знала, что он так целуется, так жарко обдает дыханием шею, так прикусывает тонкие ключицы, она бы нашла повод прийти к нему с вином еще в Нод-Крае.
Большая мужская ладонь опустилась между ее бедер, отодвигая тонкую, насквозь влажную ткань нижнего белья в сторону, и Люмин сдавленно простонала, чувствуя, как пальцы ласкают ее ждущие внимания складки, мягко раздвигая их, тут же находя место наибольшего напряжения. Было что-то в том, что он не стал раздевать ее сразу. Она не знала, откуда он знал, как ей нравится – куда нажимать сильнее, а где едва задержаться, но он знал. Эта его сосредоточенность на её удовольствии рождала в груди не только ответный жар, но и щемящую, неожиданную нежность.
Она запустила пальцы в его волосы, погладила по щеке, скользнула ладонью по его плечу — и ниже, по груди, мысленно умирая от того, как приятно к ней прикасаться, по животу, и ниже, туда, где он был твёрдым и горячим. Короткий звон металла на ремне, такой неожиданно эротичный в тишине кабинета, и рука Люмин скользнула под резинку белья. Его внушительное возбуждение приятной тяжестью легло ей в ладонь. Теплая бархатистая кожа под пальцами волновала воображение, и девушка поймала себя на мысли, что очень хочет увидеть его всего. Варка на секунду замер и горячо выдохнул ей в губы, а после толкнулся навстречу этому прикосновению. Люмин поняла. Не останавливаться.
Он резко сдернул с ее груди платье, свободно болтающееся уже только на бретелях – и когда он только успел ослабить ее корсет на спине – и прильнул к ней поцелуем. Влажное прикосновение языка, осторожное прикусывание зубами напряженных сосков, уверенные движения рукой внизу, дразнящие и распаляющие – Варка совершенно точно знал, что нужно делать с женщиной, и делал это очень хорошо.
Внезапно ласка прекратилась. Люмин не успела разочарованно выдохнуть, как белое облако ткани взметнулось вверх, на мгновение ослепляя её и окончательно отрезая от остального мира. Одним уверенным движением Варка вытряхнул её из платья, и в ту же секунду Люмин услышала звук, который наверняка заставляет Джинн просыпаться по ночам в холодном поту – тяжелый, шелестящий оползень бумаги.
Первое, что она увидела, когда зрение вернулось, — это потяжелевший, ленивый взгляд Варки, направленный куда-то мимо неё.
— Кажется, я только что изобрел самый быстрый способ разбора документов, — Люмин проводила глазами каскад накладных и донесений, которые веером разлетались по полу, перемешиваясь в нечитаемую кашу. Сверху на них мягко приземлилось её платье, окончательно прикрывая собой их молчаливый бюрократический укор.
— А те? – ткнула пальцем в стопку бумаг, которая всё еще балансировала на краю, отчаянно цепляясь за жизнь. На некоторых из них краснели огромные печати «СРОЧНО».
— Я их не вижу, — отрезал Магистр. Его взгляд был прикован к Люмин. Если бы степень восхищения и желания в нем можно было зафиксировать физически, то этот взгляд стал бы единственным в мире эталоном, достойным храниться в палате мер и весов за бронированным стеклом.
Он подцепил пальцами тонкую ткань — последний рубеж, отделявший Люмин от его жадного взгляда. Белье скользнуло вниз по гладким ногам, и Варка опустился на колени перед ней. Люмин судорожно вздохнула, до боли прикусив губу. Ей доводилось видеть коленопреклоненных героев, приносящих клятвы верности, но еще ни один рыцарь не стоял в такой позе между ее бедер. И уж точно — ни один рыцарь не выглядел при этом настолько... сокрушительно.
Первое прикосновение языка заставило ее откинуться на столешницу спиной и громко простонать. Варка сразу задал уверенный, властный ритм, подтягивая ее за ягодицы ближе к краю стола. Он оставлял влажные прикосновения на напряженных складках, опускался ниже, погружая гибкий язык короткими толчками внутрь, и возвращался обратно к клитору. К языку добавились пальцы, усиливая трение внутри и нажимая на точки, о существовании которых девушка и не подозревала. Томление внизу живота отдавалось почти болезненным спазмом. Люмин не могла вспомнить, чтобы ощущала что-то подобное раньше. Впрочем, она не была уверена, что собственное имя вспомнит, если ее сейчас спросить.
Внезапный, лавинообразный шорох. Очередная гора отчетов, которую они так старательно игнорировали, не выдержала напора и соскользнула вниз. Этот бумажный обвал поглотил остатки тишины в кабинете, но Люмин было уже глубоко плевать на судьбу всех министерств Мондштадта вместе взятых. Девушка опустила ладонь на макушку Варки, зарываясь в светлые пряди, и прижалась к ласкающему ее рту плотнее. Еще, сейчас, пожалуйста. Еще немного. Еще вот-вот…
Но Варка отстранился. Снова. Девушка разом вспомнила все ругательства, услышанные перед его дверью от стражи.
— Да ты издеваешься… – Люмин разочарованно простонала, поднимаясь на руках, в глазах ее вспыхнуло нешуточное возмущение. Её босая нога взметнулась в коротком, яростном пинке, но Варка перехватил её на полпути. – Это такая пытка в Ордо Фавониус? Или месть за документы?
— Если получишь оргазм сейчас, дальше может быть… неприятно, — его голос сел почти до хрипа. — А я планирую задержаться здесь подольше.
Тяжелый звон металла о ковер. Варка отбросил ремень и избавился от последней одежды. В голове зашумело от одного взгляда на него, такого невыносимо красивого и внушительного, но трезвая часть сознания внезапно оценила масштаб ситуации: такая разница в габаритах обещала стать... испытанием. Только сейчас Люмин по-настоящему поняла, зачем была нужна эта долгая, изнурительная нежность, и почувствовала искреннюю признательность за его выдержку.
— Если мне будет неприятно, я напишу официальную жалобу и направлю её в приемную Ордо Фавониус, — она закусила губу. Горячая плоть скользнула по ее промежности, прошивая удовольствием.
— Отдал бы всё, чтобы увидеть лицо Джинн, когда она будет это читать, — Варка коротко, хрипло рассмеялся, но Люмин уже было не до шуток.
Он прижался к ее трепещущему входу твердым членом. Магистр не торопился, мягко раздвигая ее тесные стенки собой, и девушка медленно выдохнула, тут же поймав затуманенный взгляд на своем лице, внимательный и изучающий. Она протянула ладонь к его щеке, кончиками пальцев огладив шрам, и он потянулся навстречу, оставляя на ее губах короткий влажный поцелуй. Первый осторожный толчок. Второй. Еще несколько пробных движений, и через первый дискомфорт она почувствовала настоящее, первобытное удовольствие, собирающееся узлом между ее бедер. Люмин чувствовала, как возбуждение, отступившее на шаг, разгорается с новой силой, напоминая, что она так и не получила свою долгожданную разрядку.
Варка позволил себе ускориться. Она чувствовала его везде. Жар его кожи, крепкую хватку на ее талии, скольжение свободной рукой к ее жаждущей внимания груди, его короткие, полные страсти толчки, нетерпеливые, глубокие поцелуи. Он безошибочно угадал момент, когда ей захотелось еще сильнее, и ускорился, исступленно вбиваясь в нее, так, как ей было нужно. Люмин поймала себя на отчаянном желании стать еще ближе. Ей хотелось навсегда запечатать в памяти тепло его кожи, этот невозможный взгляд и то, как срывался его голос, превращаясь в хриплый стон, когда он зарывался лицом в изгиб её шеи, оставляя короткие поцелуи.
Люмин чувствовала крупную дрожь, бьющуюся там, где Варка вбивался между тесных пульсирующих стенок влагалища, и опустила пальцы на свои влажные складки, пытаясь приблизить себя к разрядке, замечая, что он тоже опустил взгляд, наблюдая за тем, как она себя трогает. Было в этом что-то… волнующее.
Развязка накрыла её быстро и оглушительно. Резкая волна удовольствия заставила Люмин выгнуться дугой и сорваться на хриплый, изломанный стон. Если у счастья был где-то физический предел, Люмин врезалась в него на полном ходу. Она обессиленно откинулась назад, чувствуя, как легкие горят от нехватки воздуха. Варка отстранился, и по коже тут же мазнуло прохладой. Сквозь затихающие вспышки удовольствия Люмин наблюдала за ним — за тем, как он, тяжело и рвано дыша, доводит себя до конца короткими, резкими движениями руки по члену, не сводя с неё взгляда.
***
Варка утомленно опустился на пол, утягивая Люмин за собой и усаживая на свои бедра, так легко, словно она ничего не весит. Грубый ворс ковра неприятно обжег кожу на коленях, но Люмин едва это заметила. Она уткнулась ему в шею, жадно вдыхая запах его кожи — всё тот же дурманящий коктейль из его сладкого парфюма, ветра и чего-то неуловимого его. Она бездумно гладила его по влажной спине, чувствуя под пальцами перекаты мощных мышц, которые всё еще мелко подрагивали от недавнего напряжения. Взгляд Варки тем временем лениво блуждал по раскиданным вокруг бумагам. — Как думаешь, мы успеем уехать из страны быстрее, чем Джинн обнаружит, что именно произошло с документами? – тихо рассмеялся Варка ей в макушку. — Кажется, ты будешь тут заперт на вечность в качестве наказания, — лениво проговорила Люмин. Варка поймал её руку и запечатлел короткий, обжигающий поцелуй на кончиках пальцев. Мягкое тепло разливалось в груди Люмин с каждым новым прикосновением его губ. — Что ж, я напишу тебе еще записку, чтобы ты пришла. — И принесла вино? — Можно без вина. — Серьезно? Магистр Ордо Фавониус Варка отказывается от вина? Где календарь, я отмечу этот день черным, как траур для всей винной промышленности Мондштадта. Варка тихо рассмеялся, оставляя след из поцелуев на её плече и выше, у самого основания шеи. Немного щекотно, но очень правильно. — Я еще наверстаю. Люмин? – прошептал он ей в самое ухо, отчего по коже снова пробежали мурашки. Короткий поцелуй в висок. — Да? — Приходи сегодня поужинать в «Долю Ангелов». Покажу тебе настоящий Луди Гарпастум. Если что, я настаиваю. Люмин улыбнулась, прижимаясь к нему крепче и пряча лицо в изгибе его шеи. Бежать из страны ей перехотелось окончательно.
