Поворот, которого не должно было быть

Тяжело ли учиться на втором курсе педагогического? Ответ, в общем-то, очевиден. Каждый день — как маленький судный день. Никогда не знаешь, что именно подбросит тебе судьба сегодня: внезапный тест, придирчивый преподаватель или… неожиданное публичное позорище.   — Девушка, вы не могли бы, пожалуйста, включить свои наушники? Я, конечно, всё понимаю, но, по-моему, не очень этично слушать такие подробности личной жизни в автобусе. Моё лицо в этот момент стоило видеть. Все те двадцать минут, что я ехала в автобусе, я была абсолютно уверена, что наушники подключены. Просто звук казался приглушённым — я списала это на то, что давно их не чистила. И главное — почти никто не подал виду. Ну ладно, автобус был почти пустой, но всё же… люди-то были. Можно было сказать раньше. Я судорожно взглянула на телефон — действительно. Интервью известного актера орало на весь автобус.   — Извините, пожалуйста… я думала, что они подключены. Просто звук иногда барахлит… — пробормотала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. В тот момент мне казалось, что лучшим решением было бы просто исчезнуть. Или, на крайний случай, выпрыгнуть в окно от стыда. — Да ничего, милочка, бывает, — ответила женщина, сидевшая напротив. — Сейчас всякая молодёжь пошла… Этика для них — что-то неизвестное. В наше время всё иначе было… И тут началось. Слова потекли неспешным, но уверенным потоком: про советское образование, про уважение к старшим, про воспитание, про то, как «раньше знали, как себя вести». Я кивала, не особо вслушиваясь, но вежливо изображая участие, хотя внутри всё сжималось от неловкости.   — Вот так, милая… а сейчас всё шиворот-навыворот. Ужас, а не поколение…   Честно говоря, я не думала, что с самого утра получу лекцию о том, какое у нас «ужасное поколение». О том, что наши увлечения — это только тратить деньги родителей, выносить им мозги, ну и, может быть, ещё пить и шататься неизвестно где. К счастью, длилось это недолго. Минут через пять показалась моя остановка — спасительный остров в этом море неловкости.   — Да, вы правы… А вот и моя остановка. Хорошего вам дня! — быстро произнесла я, стараясь улыбнуться как можно естественнее.   Двери с шипением открылись, и я буквально вылетела из автобуса, вдохнув прохладный утренний воздух. Щёки всё ещё горели, а в голове гудело — то ли от стыда, то ли от недосыпа. Наверное, вчерашние посиделки до пяти утра всё-таки дали о себе знать. До университета я дошла почти на автопилоте — голова гудела после короткого сна, мысли путались.   Но стоило свернуть на знакомую улицу, как стало легче. Погода оказалась неожиданно приятной: мягкое солнце, прохладный воздух, лёгкий ветер. После душного автобуса это ощущалось особенно остро. Свет ложился на дома тёплыми пятнами, отражался в окнах и немного слепил глаза. Улица выглядела аккуратно и спокойно: невысокие дома, балконы с цветами, деревья вдоль дороги. Листья тихо шуршали, мимо проезжали редкие велосипеды, кто-то шёл с кофе, кто-то выгуливал собак. Я на секунду задержалась у кофейни — оттуда пахло свежей выпечкой. Захотелось зайти, но времени не было. Поправив рюкзак, я пошла дальше. К университету подошла уже более-менее собранной — насколько это вообще возможно после трёх часов сна. День только начинался. Я вошла в здание университета и почти сразу заметила Катю. Она стояла у окна, залитого мягким утренним светом, и листала что-то в телефоне, слегка нахмурив брови. Та же самая Катя — только взрослее. Увереннее. Но взгляд остался прежним: внимательным и цепким. Мы дружим с самого детства. Она всегда была рядом. И чаще всего — на шаг впереди, когда мне требовалась защита. Особенно тогда, когда рядом не было моего брата. Память сама собой отозвалась знакомым образом.   Десять лет назад. Лето 2016 года.   Солнечный день стоял тёплый и ленивый. Воздух прогрелся до двадцати градусов, и асфальт во дворе ещё не успел раскалиться — редкое, почти идеальное утро. Маленькая Аня сидела в песочнице, сосредоточенно лепя кривоватый замок. Её старший брат, Егор, отошёл в ближайший магазин за водой — жара всё-таки давала о себе знать. Аня отличалась от других детей. Слишком сильно, чтобы это осталось незамеченным. Большие зелёные глаза — яркие, почти нереальные, как у чёрного кота в темноте. И волосы — огненно-рыжие, будто впитали в себя солнечный свет. Дети во дворе дали ей прозвище. Ведьма. Взрослые говорили — из зависти. Но детям объяснить это было некому. А дети, особенно те, кто уже почувствовал вкус власти над слабым, бывают жестоки.   — Эй, ведьма! — раздался крик. Аня вздрогнула и подняла голову. К ней приближался мальчик лет одиннадцати. За его спиной шли двое — Дима и Коля. Но главным был он. Макс. Когда-то их семьи были почти одной. Но после громкого и болезненного разрыва взрослые разошлись, оставив детям обломки чужих решений.   — Ты что забыла на нашей площадке? — с вызовом бросил он. Аня сжала в руках пластиковую лопатку. — Это общая площадка… — тихо ответила она. — Почему она сразу ваша? Макс усмехнулся и сделал шаг ближе. — Пучеглазая, запомни раз и навсегда: это наша территория. И ведьмам тут не место. - Он наклонился почти вплотную.— И не забудь поплакать мамочке. Она же так любит защищать свою маленькую дочурку. Аня резко подняла глаза. — Зачем ты так говоришь? Мама… она всегда любила тебя! — Да? — голос Макса стал жёстче. — Поэтому она бросила моего отца? Из-за того, что он якобы тебя ударил? Каждое слово било точно в цель. Он знал, куда давить. — Но это правда… — голос Ани задрожал. — Это действительно было так… — Я знаю своего отца, — перебил он. — Он бы никогда этого не сделал. Если бы ты знала, что мы переживаем из-за тебя…-Он сжал кулаки.— Ненавижу тебя. Мир будто стал тише. Аня открыла рот, но слова застряли. И в этот момент раздался новый голос. — А ты ничего не перепутал? Все обернулись. К ним быстрым шагом шла девочка — ниже их всех ростом, с ярко-голубыми глазами и двумя смешными хвостиками. Катя. Она встала рядом с Аней, уперев руки в бока. — Ещё раз подойдёшь — я Егора позову. И будешь не говорить, а песок глотать. Понял? Макс прищурился, но не ответил. Катя сделала шаг вперёд. — А теперь — пошли отсюда. Быстро!-она закатала рукава с таким видом, будто действительно собиралась драться. Со стороны это выглядело почти комично: маленькая девочка против троих старших мальчишек. Но уверенность иногда сильнее роста. Макс колебался всего секунду. — Пошли, — бросил он своим. Они развернулись и ушли в сторону магазина. Тишина вернулась, но уже другая — тяжёлая. Аня медленно опустилась на колени и закрыла лицо руками. Слёзы хлынули сами собой. — Скажи честно… — сквозь всхлипы произнесла она. — Я правда что-то сделала не так? Катя сразу обняла её. — Ты чего? — мягко, но уверенно сказала она. — Ты вообще ни в чём не виновата. Она чуть отстранилась и посмотрела Ане прямо в глаза — Ты умная. Ты красивая. И ты нормальная. А они — просто идиоты – фыркнув произнесла она. — Нашла кого слушать. Они сами выглядят хуже обезьян, а строят из себя непонятно что. Вот увидишь. Мы вырастем — и у нас будут такие парни, которые за нас кому угодно врежут. Аня невольно улыбнулась сквозь слёзы. Дыхание выровнялось. Она поднялась, отряхнула песок с колен и крепко обняла подругу. И в этот момент к ним подошёл Егор с бутылкой воды. — И что тут произошло? — спросил он, оглядывая их. Ему было двенадцать, но выглядел он старше — слишком серьёзный для своего возраста. Аня молчала. Катя тоже. И это было не случайно.