Цена молчания

В гостиной Гриффиндора пахло жжеными поленьями, пергаментом и едва уловимо — мятными леденцами. За окном бушевала шотландская метель, стирая границы между небом и землей, но у камина было так жарко, что у Рона покраснели уши. — Гермиона, если я запихну в этот свиток еще хотя бы один дюйм о свойствах лунного камня, мой мозг просто самовоспламенится, — пробормотал Рон, безнадежно глядя на гору учебников. Гермиона даже не подняла глаз от своего фолианта. — Твой мозг в безопасности, Рон. Судя по тому, что ты перепутал лунный камень с толченым когтем дракона в третьем абзаце, он уже давно в спячке. Гарри, сидевший в глубоком кресле, не участвовал в споре. Он вертел в руках золотой снитч. Тот слабо трепетал крыльями, пытаясь вырваться, но Гарри ловил его снова и снова — машинально, глядя куда-то сквозь пламя камина. — Гарри? — тихо позвала Гермиона, наконец отложив перо. — Ты сегодня почти не прикоснулся к ужину. Гарри вздрогнул, и снитч тут же взмыл к потолку. — Просто не голоден. Малфой опять что-то замышляет, я уверен. Он выглядел... странно. Рон со стоном откинулся на спинку дивана. — Дружище, Малфой всегда выглядит так, будто у него под носом лимон. Давай хотя бы один вечер обойдемся без слежки? Мы в Хогвартсе. Тут Дамблдор. Тут... — он огляделся и выудил из кармана смятую упаковку, — тут есть «Берти Боттс». Хочешь рискнуть? Мне попалась со вкусом ушной серы, так что по закону вероятности тебе должна достаться сахарная вата. Гарри посмотрел на протянутую ладонь друга, потом на встревоженное лицо Гермионы. Напряжение в плечах, которое он носил как невидимую мантию, на секунду ослабло. Он взял боб и осторожно надкусил его. Лицо Гарри мгновенно исказилось. — Ну как? — с надеждой спросил Рон. — Грязные носки, — прохрипел Гарри, потянувшись за кубком с тыквенным соком. Гермиона не выдержала и прыснула. Через секунду уже и Рон хохотал во весь голос, а Гарри, несмотря на отвратительный привкус во рту, почувствовал, как тяжесть в груди становится чуть легче. Тишина в гостиной Гриффиндора длилась недолго. Как только Рон и Гермиона углубились в обсуждение предстоящего матча по квиддичу, Гарри бесшумно поднялся. Его движения были отточенными, почти кошачьими. В спальне мальчиков он вытащил из потайного отделения чемодана серебристую, струящуюся ткань. Мантия-невидимка легла на плечи, возвращая привычное ощущение изоляции от мира. Замок ночью дышал. Портреты перешептывались во сне, а доспехи поскрипывали, словно жалуясь на сквозняки. Гарри шел быстро, ориентируясь по Карте Мародеров. Точка с именем «Драко Малфой» замерла на восьмом этаже, прямо напротив гобелена с Варнавой Вредоносным. Когда Гарри свернул за угол, он увидел Драко. Тот стоял, прислонившись лбом к холодной стене. Малфой выглядел ужасно: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, мантия, которая казалась ему велика на два размера. Вдруг стена начала меняться. Появилась тяжелая дубовая дверь Выручай-комнаты. Малфой вошел внутрь, и дверь начала исчезать. Гарри, не раздумывая, бросился вперед, едва успев проскользнуть в закрывающийся проем. Внутри царил хаос из сломанной мебели, проклятых артефактов и гор старых учебников. Малфой стоял перед огромным шкафом, накрытым пыльной тканью. Он сорвал её, и в воздух взметнулось облако пыли. — *Harmonia Nectere Passus...* — прошептал Драко. Его голос сорвался. Он прижал ладонь к дверце шкафа. Его пальцы дрожали. Гарри стоял в паре метров, затаив дыхание. Он видел, как Малфой медленно закатал левый рукав. На бледном предплечье, среди выступающих вен, отчетливо чернела Чёрная точка. Она казалась живой на этой юношеской коже — инородное тело, клеймо, которое невозможно смыть. Драко вдруг всхлипнул. Это был не плач обиженного ребенка, а сухой, надрывный звук человека, который загнан в угол. — Я не смогу... — прошептал он в пустоту комнаты. — Он убьет их. Если я не починю его, он убьет маму. Гарри почувствовал, как ярость, которую он питал к Малфою все эти годы, внезапно сменилась чем-то другим. Это было похоже на холодный душ. Он ожидал увидеть торжествующего врага, готовящего заговор, а увидел испуганного мальчика, у которого не осталось выбора. Пальцы Гарри сжали палочку. Он мог бы разоружить его прямо сейчас. Мог бы отвести к Дамблдору. Но что-то удерживало его на месте. В этот момент Драко резко обернулся, словно почувствовал чужое присутствие. Его глаза, полные отчаяния и паранойи, метались по пустому пространству. — Кто здесь? — выкрикнул он, поднимая палочку. — Покажись! Гарри медленно, почти не дыша, начал отступать к выходу. Каждый шорох мантии о пыльный пол казался ему громом, но Малфой, ослепленный собственным отчаянием, ничего не замечал. Он снова повернулся к шкафу, его плечи мелко дрожали. Дверь Выручай-комнаты выпустила Гарри в пустой коридор восьмого этажа и бесшумно исчезла в каменной кладке. Гарри не бежал. Он шел, глядя перед собой остекленевшим взором. Карта Мародеров в его руках казалась тяжелой, как свинец. Точка с именем «Драко Малфой» осталась за запертой стеной, но теперь Гарри видел не врага, а запертую в клетке птицу, которой приказали убивать, чтобы выжить. В гостиной Гриффиндора угли в камине почти погасли, отбрасывая на стены длинные, дергающиеся тени. Рон уснул прямо над учебником по Истории магии, а Гермиона всё еще сидела в кресле, поджав ноги и кутаясь в теплый плед. Она мгновенно подняла голову, когда портрет Полной Дамы со скрипом открылся. — Гарри! — прошептала она, вскакивая. — Где ты был? Мы с Роном... Гарри сбросил мантию. Его лицо было бледным, а взгляд — пугающе взрослым. Он подошел к столу и сел напротив подруги, не глядя на нее. — Ты была права, Гермиона, — тихо произнес он. Его голос звучал надломленно. — Малфой действительно что-то замышляет. Но это не школьная шалость. И не попытка выслужиться. Гермиона замерла, её рука потянулась к палочке, лежащей на столе. — Что ты видел? — У него Метка, — Гарри наконец поднял на нее глаза, и в них отразился холодный ужас. — И он боится. Он боится Волдеморта больше, чем исключения, больше, чем тюрьмы. Он чинит какой-то шкаф в Выручай-комнате, потому что если он этого не сделает... Сама-Знаешь-Кто убьет его семью. Гермиона прикрыла рот рукой, подавляя вскрик. — О боже, Гарри... Это же значит, что он... он в ловушке. — Мы должны сказать Дамблдору, — решительно добавила она через секунду, хотя её голос дрожал. — А что это изменит? — Гарри горько усмехнулся. — Если Дамблдор вмешается, Малфои погибнут. Если нет — погибнет кто-то здесь, в Хогвартсе. Малфой уже не просто задира со Слизерина, Гермиона. Он — оружие. И самое страшное, что он сам это понимает. Они сидели в тишине, нарушаемой только мерным сопением Рона. Утро в Большом зале встретило их непривычно ярким солнцем. Свет лился сквозь высокие окна, заставляя серебро на столах сверкать, а овсянку в тарелках — казаться почти аппетитной. Но для Гарри этот свет был слишком резким, обнажающим каждую деталь. Рон, еще сонный и ничего не подозревающий, увлеченно расправлялся с яичницей. — Вы чего такие пришибленные? — спросил он, переводя взгляд с бледного Гарри на замершую над пустой чашкой Гермиону. — Опять полночи шептались о Малфое? Гарри не ответил. Его взгляд был прикован к слизеринскому столу. Драко сидел спиной к ним, в окружении Крэбба и Гойла, но он не участвовал в их грубом хохоте. Он методично, почти механически, резал ножом яблоко на идеальные дольки, но ни одной не поднес ко рту. Его мантия была застегнута на все пуговицы, скрывая то, что Гарри видел ночью. В какой-то момент Малфой резко обернулся, словно почувствовав на себе тяжелый взгляд. Их глаза встретились. Раньше в такие моменты Драко обязательно скорчил бы презрительную гримасу или выкрикнул бы что-то колкое про «шрамоголового». Но сейчас... Его серые глаза на мгновение расширились от почти осязаемого страха. Он замер, нож в руке дрогнул, едва не порезав палец. В этом коротком контакте не было ненависти. Было только немое, отчаянное: «Ты знаешь?» Гарри первым отвел взгляд. Он почувствовал странную тошноту. Знать секрет врага оказалось куда тяжелее, чем просто ненавидеть его. — Гарри, ешь, — тихо, почти умоляюще произнесла Гермиона, коснувшись его руки. — На нас смотрят. — Я не могу, Гермиона, — прошептал он, отодвигая тарелку. — Я смотрю на него и вижу не Малфоя. Я вижу... смертника. Рон, наконец осознав серьезность момента, перестал жевать. Он проследил за взглядом Гарри, потом посмотрел на подругу. — Вы хотите сказать, что всё подтвердилось? — его голос упал до едва различимого шепота. — Он правда... один из *них*? Гарри кивнул. В этот момент к слизеринскому столу подлетела сова, уронив перед Драко письмо с тяжелой печатью. Малфой схватил его так, будто это был спасательный круг, и тут же выбежал из зала, даже не дождавшись начала уроков. — Мы не можем просто сидеть и смотреть, как он рушит замок изнутри, — Рон сжал кулаки, и в его глазах вспыхнула привычная решимость. — Гарри, если у него Метка, он опасен. Для всех нас. Для Джинни. Для Луны. Гарри посмотрел на свои ладони. Они были сухими и горячими. — Он опасен, Рон. Но если мы совершим ошибку, он станет мертвецом. И я не знаю, что из этого хуже. Над столами разнесся звон колокола, возвещающий о начале Зельеварения. Самый неподходящий предмет для того, чтобы сохранять самообладание под надзором Снейпа. Подземелья Слизерина встретили их привычной сыростью и холодным полумраком. На столах уже кипели котлы, испуская тяжелый, фиолетовый пар — сегодня они готовили «Напиток Живой Смерти». Снейп, словно огромная летучая мышь, бесшумно скользил между рядами, его критические замечания жалили, как осы. Малфой сидел в самом углу, подальше от всех. Письмо, которое он получил в Большом зале, торчало из кармана его мантии — край пергамента был помят, а тяжелая восковая печать надломлена. — Рон, мне нужно это письмо, — прошептал Гарри, делая вид, что увлеченно режет сонные бобы. — Ты с ума сошел? Снейп снимет с нас кожу и выставит в витрине! — Рон побледнел, но его рука уже потянулась к банке с игл-рыбой. — Что мне делать? — Устрой небольшой хаос. Просто на пару секунд. Рон сглотнул, посмотрел на Снейпа, который замер у котла Невилла, и решительно столкнул локтем целую стопку пустых флаконов. Грохот разбитого стекла эхом разнесся по подземелью. — Долгопупс! Уизли! — прошипел Снейп, мгновенно разворачиваясь. — Минус десять очков Гриффиндору за вашу феноменальную неуклюжесть! Этого мгновения Гарри хватило. Пока внимание всего класса и, что важнее, Снейпа было приковано к рассыпавшимся осколкам, Гарри скользнул мимо котла Малфоя. Драко в этот момент стоял спиной, лихорадочно помешивая свое зелье, которое уже начало приобретать опасный темно-коричневый оттенок. Гарри действовал молниеносно: его пальцы коснулись грубой ткани мантии Малфоя и вытянули пергамент. Он едва успел спрятать его в рукав, как Малфой резко обернулся. Его лицо было мертвенно-бледным, лоб блестел от пота. Он не заметил пропажи, его взгляд был расфокусирован, словно он находился не в классе, а где-то очень далеко. Вернувшись к своему котлу, Гарри дождался, пока Снейп закончит отчитывать Рона, и, прикрываясь раскрытым учебником «Расширенного курса зельеварения», развернул письмо. Там было всего несколько строк, написанных изящным, но неровным почерком Нарциссы Малфой. Почерком женщины, которая писала его, задыхаясь от слез: «Драко, время уходит. Твой отец в ярости, но он бессилен. Темный Лорд прислал Беллатрису, она ждет вестей о шкафе. Если до следующего полнолуния ничего не изменится, он обещал прийти в поместье лично. Пожалуйста, сделай то, что должен. Ради нас всех».* Внизу было приписано едва заметное: «Прости меня». Гарри почувствовал, как по спине пробежал мороз. Это не был план захвата мира. Это была предсмертная записка целой семьи. — Гарри... — Гермиона, которая всё это время пристально наблюдала за ним, побледнела, прочитав отражение ужаса на его лице. — Что там? Гарри не успел ответить. Тень Снейпа накрыла их стол. — Поттер, — раздался вкрадчивый, ледяной голос профессора прямо над его ухом. — Я не знал, что «Напиток Живой Смерти» требует изучения частной переписки. Гарри замер, чувствуя, как письмо в его руках становится горячим, словно раскаленный уголь. Гарри аккуратно переложил письмо в сумку. Теперь он знал правду. Нарцисса просила Драко починить шкаф до следующего полнолуния. У них оставалось меньше двух недель. — Мы не можем отдать это письмо Малфою обратно, — прошептала Гермиона, склонившись над их общим котлом. — Если он поймет, что ты его читал, он запаникует и сделает какую-нибудь глупость. Но и оставить всё так мы не можем. Гарри посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали. — У нас есть один шанс, Гермиона. Мы должны найти этот шкаф раньше, чем он его починит. И мы должны решить: мы его сломаем... или поможем Малфою сбежать. Гарри не мог дождаться ночи. Письмо Нарциссы жгло ему бок сквозь ткань сумки, напоминая о том, что часы тикают. До полнолуния оставалось всё меньше времени, и замок, который раньше казался крепостью, теперь ощущался как ловушка. Когда в спальне мальчиков раздалось мерное храпение Невилла и Рона, Гарри нащупал мантию-невидимку. Он не стал будить друзей — это был его путь, его риск. Замок ночью был иным. Тени удлинялись, а шепот портретов казался предостережением. Гарри быстро добрался до восьмого этажа. Коридор был пуст, лишь лунный свет ложился на каменный пол неровными серебряными пятнами. «Мне нужно место, где Малфой прячет шкаф... Мне нужно место, где скрыты вещи...» — трижды пронесся он мимо стены. Стена дрогнула, и тяжелая дверь возникла прямо перед его лицом. Гарри скользнул внутрь. Выручай-комната в ипостаси «Места скрытых вещей» была колоссальной. Горы сломанной мебели, груды старых фолиантов и запрещенных артефактов уходили в темноту под самый потолок. Тишина здесь была неестественной, давящей. Гарри шел по памяти, ориентируясь на запах пыли и старого дерева. Вскоре он увидел его — огромный Исчезательный шкаф, окутанный аурой древней и поломанной магии. Он подошел ближе, сбросив мантию. Шкаф выглядел почти величественно, несмотря на трещины. Изнутри доносилось странное, едва слышное чириканье — Гарри вспомнил птицу, которую Малфой использовал для тестов. Гарри провел рукой по инкрустации шкафа. Он ожидал почувствовать зло, но почувствовал лишь... холод. Это был просто путь. Дверь, которую кто-то отчаянно пытался открыть. Вдруг его взгляд упал на небольшой столик рядом со шкафом. Там лежали инструменты, какие-то чертежи и... раскрытый дневник. Но это был не учебник. Это были записи Драко. Гарри медленно перевернул страницу. Весь пергамент был покрыт лихорадочными расчетами заклинаний и — что заставило сердце Гарри сжаться — рисунками. На полях, между магическими формулами, Малфой рисовал фамильный герб, который перечеркивал жирными черными линиями. А на последней странице, в самом углу, была короткая фраза: «Я не хочу быть тем, кем они меня сделали». В этот момент за дверью послышались шаги. Кто-то шел к комнате, и этот «кто-то» явно не заботился о тишине. Гарри замер. Если это Малфой, он застанет Гарри здесь, с его дневником и письмом его матери. Если это Филч или Снейп — последствия будут катастрофическими. Гарри быстро набросил мантию и забился в узкую щель между шкафом и горой старых стульев. Дверь со скрипом открылась. В комнату вошел человек, но это был не Драко. В неверном свете лампы Гарри узнал **Беллатрису Лестрейндж**. Она выглядела безумной, её глаза лихорадочно блестели, а в руках она сжимала палочку, кончик которой искрился от темной энергии. — Ну же, племянничек, где ты прячешься? — пропела она жутким, воркующим голосом. — Твоя мать говорит, ты стараешься... а я пришла проверить, не врет ли она. Гарри замер, вжавшись в холодную каменную стену. Ткань мантии-невидимки казалась сейчас слишком тонкой, почти прозрачной защитой от безумия, которое исходило от Беллатрисы. Он старался дышать через раз, боясь, что даже облачко пара в холодном воздухе комнаты выдаст его присутствие. Беллатриса медленно обходила Исчезательный шкаф, похлопывая по его лакированной поверхности длинными, похожими на когти пальцами. Ее каблуки гулко цокали по каменному полу, и каждый этот звук отдавался в висках Гарри тяжелым молотом. — Бедный, глупый Драко... — пропела она, внезапно остановившись. — Он думает, что магию можно починить формулами из учебников. Он так похож на своего отца — слишком много изящества, слишком мало ярости. Она резко взмахнула палочкой. Кончик вспыхнул багровым светом, и по поверхности шкафа побежали искры, похожие на крошечных змей. Гарри увидел, как дерево начало стонать, словно живое существо. — *Гармония Нектере Пассус...* — прошептала она, но в ее устах это заклинание звучало не как просьба о связи, а как приказ о подчинении. — Шкаф — это не просто дверь, идиот. Это разрыв. Чтобы он открылся, нужно не только заклинание. Нужна жертва. Что-то, что свяжет этот мир с тем... где ждут его братья. Беллатриса выудила из складок своего платья маленькую серебряную флягу. Она откупорила ее, и в воздухе разлился тяжелый, металлический запах. Кровь. Гарри почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Она начала выводить на внутренней стенке шкафа сложные руны. Те вспыхивали и тут же впитывались в дерево, оставляя после себя обугленные следы. — Еще немного... — шептала она, и в ее голосе слышался экстаз. — Драко закончит техническую часть, а я заложу фундамент. И когда полнолуние осветит Астрономическую башню, Хогвартс падет. Гарри во все глаза смотрел на руны. Он не был силен в Древних рунах, как Гермиона, но он запомнил их очертания. Это была не просто починка — Беллатриса создавала маяк. Она превращала шкаф в точку притяжения для чего-то ужасного. Внезапно она замерла. Ее ноздри затрепетали, она медленно повернула голову в сторону, где прятался Гарри. Ее глаза-щелки лихорадочно искали что-то в пустоте. — Здесь пахнет... — она принюхалась, и на ее лице расплылась жуткая ухмылка, — пахнет страхом. И чем-то до боли знакомым. Неужели в замке завелись крысы? Она подняла палочку, и на ее конце начал формироваться сгусток ослепительно белого света. Гарри понял: сейчас она произнесет заклинание, которое выявляет невидимое. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выдаст его само. В этот критический момент дверь Выручай-комнаты снова скрипнула. — Тетя Белла? — голос Драко прозвучал слабо, почти безжизненно. — Что ты здесь делаешь? Мама сказала, что ты... Беллатриса мгновенно отвлеклась. Она резко развернулась к племяннику, и свет на ее палочке погас. — Драко! Мой любимый, никчемный племянник! — она бросилась к нему, хватая за лицо своими костлявыми руками. — Я пришла помочь тебе. Ты ведь не хочешь разочаровать Нашего Лорда, правда? Гарри затаил дыхание, еще глубже вжимаясь в тень. Риск был запредельным, но он понимал: если он уйдет сейчас, он никогда не узнает, как остановить этот механизм смерти. Беллатриса больно сжала щеки Драко, заставляя его смотреть ей прямо в глаза. — Твоя мать слишком мягкотела, — прошипела она. — Она боится за твою жизнь, а я боюсь за твою честь. Слушай меня внимательно: когда шкаф запоет, когда кровь рун станет черной — это знак. Тебе не нужно будет ничего делать, только открыть дверь с той стороны. Сивый и остальные справятся сами. Драко вздрогнул при упоминании оборотня. — Я... я понял. — Ты не понимаешь, — она оттолкнула его, и он пошатнулся. — Ты отвлекаешься. Я знаю про грязнокровку, Драко. Сердце Гарри пропустило удар. Он почувствовал, как по телу пробежала волна ледяного пота. Неужели она говорит о... — Я не понимаю, о чем ты, — голос Малфоя дрогнул, став на октаву выше. — О, не лги мне! — Беллатриса расхохоталась, и этот звук был похож на битое стекло. — Я видела, как ты смотришь на нее в коридорах. Грейнджер. Мозг их жалкой компании. Ты думаешь, я не заметила, как ты выронил палочку, когда Сивый в шутку сказал, что она будет его первой добычей в замке? Драко стоял неподвижно, его лицо в свете лампы казалось восковой маской. — Она просто... она мешает планам. Она слишком умная, она может догадаться. Я слежу за ней, чтобы она не вставила нам палки в колеса. — Ложь! — Беллатриса ударила его наотмашь. — Ты защищаешь ее. Ты стер следы ее патруля с Карты, когда мы пробовали связь. Если она станет на пути — убей ее. Или я сделаю это медленно, на твоих глазах. Выбирай, племянничек: твоя семья или эта девчонка. Беллатриса крутанулась на каблуках, её черные одежды взметнулись, как крылья ворона, и она направилась к выходу. — У тебя есть неделя. Не заставляй меня возвращаться. Когда дверь захлопнулась, Драко не закричал и не упал. Он медленно подошел к шкафу и с размаху ударил кулаком по дереву. Раз, еще раз. Его костяшки в кровь разбились о твердую поверхность, но он словно не чувствовал боли. — Прости... — прошептал он, прислонившись лбом к дверце. — Прости, Гермиона. Гарри сидел в своем укрытии, потрясенный до глубины души. Всё это время он думал, что ненависть Драко к ним была абсолютной. Но за фасадом издевок и чистокровного высокомерия скрывалась тайна, которая была для Малфоя опаснее, чем сама Черная Метка. Он любил ту, кого официально должен был презирать. И теперь эта любовь была в списке целей Беллатрисы. Драко сполз по стенке шкафа на пол и закрыл лицо руками. В тишине комнаты послышался его тихий, надрывный всхлип. Гарри сидел неподвижно, пока Драко не ушел. Только когда тяжелая дверь Выручай-комнаты окончательно закрылась, он позволил себе выдохнуть. В голове набатом стучала фраза Беллатрисы. *«Грейнджер... Ты защищаешь её».* Теперь всё встало на свои места. Странные заминки Малфоя на уроках, его внезапные исчезновения, когда Гермиона оставалась одна в библиотеке, и то, как он яростно — почти слишком яростно — оскорблял её в присутствии других слизеринцев. Это был щит. Гнилой, грубый, но единственный, который Драко умел строить. Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, но не пошел к Гермионе. Он сел в темном углу, глядя на догорающие угли. Если он расскажет ей правду сейчас, она бросится спасать Драко. Её доброе сердце и вера в то, что в каждом есть свет, станут её приговором. Беллатриса не шутила — она убьет её при первой же возможности. Гарри решил действовать иначе. Он будет использовать чувства Драко, чтобы контролировать его, оставаясь в тени. На следующий день после уроков Гарри подкараулил Малфоя в безлюдном переходе между башнями. Когда Драко, бледный и осунувшийся, попытался пройти мимо, Гарри просто преградил ему путь. — Отойди, Поттер, — огрызнулся Драко, но в его голосе не было прежнего запала. Только усталость. — Я знаю про шкаф, Драко, — тихо сказал Гарри. Малфой замер. Его рука инстинктивно дернулась к карману, где лежала палочка, но Гарри даже не шелохнулся. — И я знаю про письмо твоей матери. И про то, что Беллатриса была в замке этой ночью. Лицо Драко из бледного стало серовато-мраморным. Он открыл рот, но не смог вытолкнуть ни звука. — Но самое главное, — Гарри сделал шаг вперед, понизив голос до шепота, — я знаю, почему ты стер её маршрут с карты. Я знаю, что ты боишься за Грейнджер больше, чем за свою собственную жизнь. Малфой прижал Гарри к стене, его пальцы вцепились в воротник мантии Гриффиндора. Его глаза горели безумным, загнанным блеском. — Если ты хоть слово ей скажешь... если ты... — он задыхался. — Я ничего ей не скажу, — холодно перебил его Гарри. — Но ты сделаешь так, как я велю. Гарри смотрел на своего врага и видел, как тот ломается. — Ты будешь продолжать чинить шкаф, чтобы Беллатриса не заподозрила неладное. Но ты сделаешь в нем «ошибку». Небольшой дефект в рунах, который я тебе укажу. Когда придет время активации, шкаф не откроет портал — он просто схлопнется. — Она убьет меня, — прошептал Драко. — Она убьет маму. — Не убьет, если ты позволишь мне помочь тебе их спрятать. У тебя неделя, Малфой. Либо ты работаешь на меня и спасаешь Гермиону и свою семью, либо я иду к Снейпу прямо сейчас и показываю ему письмо Нарциссы. Выбирай. Драко медленно отпустил воротник Гарри. Его руки дрожали. Он посмотрел в окно, где на тренировочном поле была видна копна густых каштановых волос — Гермиона о чем-то спорила с Хагридом. — Что я должен делать? — едва слышно спросил он. Неделя до полнолуния тянулась, как густой, отравленный сироп. Хогвартс замер в тревожном ожидании, пока Гарри, словно невидимый кукловод, дергал за ниточки своей жестокой игры. Но хаос, который он пытался контролировать, вырвался на свободу, сплетая судьбы в смертельный узел. Драко, изможденный бессонницей и страхом, сидел в самом дальнем углу библиотеки. Перед ним лежали чертежи шкафа, которые он должен был испортить по приказу Гарри, но мысли его были далеко. Вдруг тень легла на пергамент. Драко вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояла Гермиона. В руках она держала стопку книг, и её лицо было непривычно серьезным. — Малфой, — тихо произнесла она, садясь напротив. — Ты выглядишь ужасно. Даже для тебя. Драко попытался скорчить привычную гримасу, но лицо его словно онемело. — Тебе-то что, Грейнджер? Заботишься о чистоте рядов Слизерина? — Я забочусь о том, чтобы ты не сделал глупость, — она положила руку на его дрожащие пальцы, сжимающие перо. — Я знаю, что ты ходишь в Выручай-комнату. И Гарри... он тоже туда ходит. Вы оба что-то скрываете. Драко почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Он выдернул руку. — Не лезь не в свое дело, грязнокровка! — выплюнул он, но его голос сорвался. — Просто... держись от меня подальше. И от Поттера. Особенно в следующую пятницу. Просто заболей и сиди в башне, поняла? Гермиона замерла, её глаза расширились. В этом грубом приказе она услышала не ненависть, а отчаянную, ломающую его изнутри мольбу. — Драко... — прошептала она, впервые назвав его по имени. — Что происходит? Позволь мне помочь. В то же самое время Гарри стоял в кабинете директора. На столе перед Дамблдором лежало письмо Нарциссы и дневник Драко. Старый волшебник долго изучал их, его лицо было необычайно серьезным. — Ты поступил мудро, Гарри, использовав это знание, чтобы контролировать мистера Малфоя, — тихо произнес Дамблдор, поглаживая Фоукса. — Но заклинание, которое ты нашел для уничтожения шкафа... «Схлопывание Эфира»... Ты понимаешь его природу? — Оно разорвет связь между двумя точками пространства, сэр. Портал закроется навсегда. — Верно. Но магия такого уровня требует якоря. Кто-то должен произнести финальную формулу, находясь *внутри* шкафа в момент разрыва. Иначе заклинание просто не сработает. Гарри почувствовал, как холод пробежал по спине. — Вы хотите сказать... что нужен доброволец? Тот, кто пожертвует собой, чтобы закрыть дверь? Дамблдор грустно кивнул. — Я надеялся, что мы найдем другой путь. Но магия крови Беллатрисы не оставляет нам выбора. Либо кто-то закроет дверь изнутри, навсегда оставшись в пустоте между мирами, либо Хогвартс падет. Гарри посмотрел на свои руки. Сделка, которую он заключил с Драко, только что превратилась в смертный приговор для одного из них. Гермиона, потрясенная разговором с Драко, быстро шла по темному коридору в Гриффиндорскую башню. Слова Малфоя эхом отдавались в её голове, складываясь в пугающую мозаику. Она должна была найти Гарри. Вдруг воздух вокруг неё стал ледяным. Тени на стенах зашевелились, и из ниши, окутанной тьмой, вышла Беллатриса Лестрейндж. В её руках не было палочки, но её присутствие душило хлеще любого заклятия. — Грейнджер... — пропела она, её голос был похож на скрежет металла по стеклу. — Бедный, глупый Драко. Он так старался спрятать тебя. Но я чувствую запах твоей поганой крови за милю. Беллатриса сделала шаг вперед, прижимая Гермиону к холодной каменной стене. — Он думает, что спасет тебя, выполнив приказ Поттера. Но он не знает, что я уже всё поняла. И я пришла, чтобы наказать его самым жестоким способом. Она провела длинным ногтем по щеке Гермионы, оставляя тонкую красную царапину. — В пятницу, когда шкаф откроется, ты будешь первой, кого Сивый разорвет на части на глазах у твоего драгоценного Драко. И тогда я посмотрю, как он запоет свою песню верности. Гермиона застыла, парализованная ужасом. Она поняла всё: и страх Драко, и игру Гарри, и ту бездну, в которую они все катились. Безумный смех Беллатрисы эхом разнесся по коридору, возвещая о начале конца. Пятница. Астрономическая башня тонула в холодном свете полной луны. В Выручай-комнате воздух вибрировал от низкого, гудящего звука — Исчезательный шкаф «пел», как и обещала Беллатриса. Гермиона была привязана к массивному стулу прямо напротив шкафа. Руны, начертанные кровью, светились угольно-черным, пожирая свет свечей. Беллатриса стояла рядом, перебирая каштановые локоны девушки кончиком палочки. — Смотри, грязнокровка, — шептала она. — Сегодня ты станешь свидетелем триумфа. А потом — ты станешь ужином. Дверь комнаты распахнулась. Вбежал Драко, за ним — Гарри с палочкой наготове. Малфой замер, увидев Гермиону, и его лицо исказилось от невыносимой боли. — Гермиона! — вскрикнул он, порываясь вперед, но Беллатриса преградила ему путь ледяным смехом. — Драко, дорогой! Заканчивай ритуал. Наш Лорд заждался. Если ты не произнесешь финальную формулу связи прямо сейчас, я вырву ей сердце на твоих глазах! Гарри тяжело дышал, переводя взгляд с Беллатрисы на шкаф. Он знал то, чего не знали они: заклинание «Схлопывание Эфира», которое он тайно вписал в сознание Драко. Но он также знал цену. — Драко, не делай этого! — выкрикнул Гарри. — Шкаф нестабилен! Если ты активируешь его сейчас, он схлопнется! Гермиона, чьи глаза были полны слез, вдруг перестала бороться. Она смотрела прямо в серые, полные отчаяния глаза Драко. Она всё поняла. Она знала о «Схлопывании», о котором Гарри читал в кабинете директора — она подсмотрела это в его мыслях еще утром. — Драко... — её голос был тихим, но уверенным. — Развяжи меня. Я помогу тебе. Беллатриса, торжествуя, взмахнула палочкой, разрезая путы. — Да, помоги ему, девчонка! Пусть твои пальцы направят его магию к погибели твоего мира! Драко подошел к ней, его руки тряслись. Гермиона взяла его за ладони. В этот миг для них не существовало ни Гарри, ни Безумной Лестрейндж, ни войны. — Ты должен уйти, — прошептала она ему на ухо, прижимаясь на секунду к его щеке. — Уводи Гарри. Уводи их всех. — О чем ты? — Драко задрожал. — Я люблю тебя за то, что ты пытался меня спасти, — она коснулась его губ коротким, горьким поцелуем, пахнущим солью и пылью. — Но теперь спасать буду я. Прежде чем кто-то успел среагировать, Гермиона резко оттолкнула Драко в сторону Гарри и прыгнула внутрь шкафа. — НЕТ! — закричал Гарри, бросаясь вперед, но было поздно. Изнутри шкафа раздался голос Гермионы — чистый, лишенный страха, наполненный древней силой: — ETHEREUM COLLAPSA! Беллатриса взвизгнула, когда багровые руны мгновенно стали ослепительно белыми. Воздух в комнате начал всасываться внутрь шкафа с невероятной силой. Поднялся ураган из старых книг и обломков мебели. Драко рванулся к дверцам, но Гарри обхватил его сзади, удерживая со всей силы. — Она делает это ради нас! Драко, назад! Шкаф начал сжиматься сам в себя, издавая звук рвущегося металла. Последнее, что они увидели сквозь щель закрывающихся створок — это спокойное лицо Гермионы и её шепчущие губы. Она не закрывала глаз. Вспышка была беззвучной. Ослепительно белый шар света на секунду заполнил всю Выручай-комнату, а когда он погас — шкафа больше не было. На его месте осталась лишь горстка серой пыли и выжженный круг на полу. Беллатриса выла от ярости, понимая, что портал уничтожен, а она отрезана от своих союзников в самом сердце Хогвартса. Но Гарри и Драко не слышали её. Драко упал на колени там, где секунду назад стоял шкаф. Он коснулся ладонью холодного камня. Там, среди пепла, лежал маленький обрывок пергамента, который чудом не сгорел. Гарри подошел и поднял его. Это была страница из дневника Драко, которую Гермиона успела вырвать, когда он был в библиотеке. На обороте её почерком было написано: «Живи. Ради меня — просто живи». Гарри положил руку на плечо Малфоя. За окном забрезжил рассвет. Хогвартс был спасен, но цена этой победы была выжжена в их сердцах навсегда. Гриффиндорка, которая любила Слизеринца, ушла в пустоту, чтобы дать им шанс на будущее, в котором больше не будет нужды в шка фах, скрывающих правду. Конец.