Там, где снег встречает сакуру: Никто не вернётся прежним

Город Омск, 2017 год. Осень золотила верхушки многоэтажек, а в школе №21 царила предэкзаменационная лихорадка. Стены коридоров пестрели плакатами «ОГЭ - это просто!» и «Повтори тригонометрию!» Но для пятнадцатилетнего Кирилла Пустошина все эти тревоги были чем-то далёким, фоновым шумом. Пока его одноклассники лихорадочно перебирали конспекты, он сидел у окна, его взгляд был пустым и направленным в никуда. Только тонкий шрам, пересекавший тыльную сторону ладони левой руки, выдавал в нём нечто большее, чем обычного школьника. Хашира. Один из девяти сильнейших. Командир Корпуса Истребителей Демонов, тайной организации, существующей в тени современного мира, чтобы защищать человечество от тварей, что жаждут плоти и крови. Клинок, рассекающий тьму, о которой не пишут в новостях и не говорят в соцсетях. Звонок на последний урок перед каникулами прозвучал для него как освобождение. Никаких тренировок с дыханием, никаких экстренных вызовов, никаких демонов. Только он, старая «Лада» его отца и 100 километров пути из города в тишину. Осокино. Деревушка, затерянная среди полей и перелесков. Место, где он провёл первые десять лет жизни. Здесь пахло не выхлопами и бетоном, а дымком печей, прелой листвой и речной водой. Здесь каждую тропинку он знал наизусть, а каждый человек был почти родным. Бабушка Лена встретила его на крыльце своего покосившегося, но уютного дома, обняла так, что хрустнули кости, и сразу принялась накладывать на стол: пироги с капустой, парное молоко, банка малинового варенья. «Вырастил-то какой, солнышко! Совсем мужчина!» - приговаривала она, а Кирилл позволял себе улыбаться по-настоящему, без той вечной настороженности, что сопровождала его в городе. На следующий день он пошёл гулять. Деревня жила своей неспешной жизнью: дядька Витя чинил забор, тётя Люда полоскала бельё у колонки, а у старой качели возле школы собралась компания его ровесников - его бывших одноклассников. - Кирян! Да ты ли это?! - закричал Димка, коренастый парень в спортивном костюме. Его встретили хлопками по плечу, смехом, вопросами про город и учёбу. Они сидели на брёвнах, грызли семечки и вспоминали старые проделки. Саша, всегда серьёзная, а теперь ставшая удивительно хорошенькой, расспрашивала о планах после девятого. Ванька, мечтавший стать трактористом, доказывал, что жить надо только здесь. Вечером, когда уже сгустились сумерки, он вызвался сходить к реке, чтобы набрать воды из родника для бабушки. Фонарик в руке выхватывал из темноты знакомые очертания сараев, покосившуюся баню. Воздух стал холоднее, острее. И тут его нос уловил запах. Слабый, едва различимый, но от него по спине пробежал ледяной мурашек. Горьковато-сладкий, как гниющие цветы и медная кровь. Знакомый до тошноты. Демон. Инстинкт сработал мгновенно. Все мышцы напряглись, дыхание стало глубже и тише, взгляд замер, сканируя темноту. Он не был при оружии. Его никелированный клинок, способный отсечь голову низшему демону, лежал на базе. Но тело, отточенное годами нечеловеческих тренировок, само было оружием. Запах шёл со стороны клуба, что стоял на окраине деревни. Туда, где по слухам, молодёжь иногда собиралась выпить. Кирилл медленно двинулся навстречу тишине, в которой теперь угадывалась чужая, хищная жизнь. Его каникулы, его тихий рай, только что начались. А тьма на окраине Осокино уже ждала его, потирая невидимые когти. Кирилл замер, затаив дыхание. Руки сами собой сжались в кулаки, мышцы ног готовы были в любую секунду выбросить тело в молниеносный рывок или отскок. Он шагнул из тени сарая на открытое пространство перед старым клубом. Окна зияли пустотой, дверь висела на одной петле. Запах был сильнее здесь. Концентрированный, свежий. Но вместе с ним в воздухе висело что-то ещё — запах озона, слабый, как после близкого разряда молнии, и… металла. И тут он услышал. Чёткий, резкий, знакомый до боли звук. Ш-ш-шинк! Тихий, но отточенный скрежет стали о внутреннюю часть ножен. Звук убираемого клинка. Не обычного ножа, а именно того, особого клинка, никелированной стали, закалённой в горах, пропитанной солнечным светом. Вслед за звуком запах демона — этот горько-сладкий смрад — резко пошёл на убыль, словно его выдуло внезапным ветром. Он не рассеялся, а именно растворился, исчез, будто его никогда и не было. Остался лишь холодный осенний воздух, запах сырой древесины и ржавого железа. Кирилл медленно разжал кулаки. Напряжение спало, сменившись неожиданным облегчением и… лёгким удивлением. «Значит, здесь тоже есть… - подумал он, мысленно отметив местность. — Корпус работает. И, судя по скорости ликвидации, не новичок». Он больше не стал приближаться к клубу. Не его зона ответственности, не его демон. Чужая работа была сделана чисто и тихо, как и положено. Главное — деревня в безопасности. Его Осокино. Его люди. С облегчённым сердцем он повернулся и направился обратно к роднику, уже без тени тревоги. Набрал полное ведро кристально холодной воды и пошёл домой, наслаждаясь привычной тяжестью в руке и тишиной, которая теперь казалась именно мирной, а не зловещей. Переступив порог дома, он поставил ведро на привычное место у печки. - На, бабуль, - сказал он. - Водицы студёной. Бабушка Лена выглянула из кухни, вытирая руки об фартук. Глаза её блеснули какой-то смешной торжественностью. - О, спасибо, внучек! Хоть и не очень-то оно сейчас и нужно, - заявила она, и в голосе её прозвучала нотка странного удовлетворения. Кирилл поднял бровь. - Это почему же? - Да потому что, пока ты там гулял, всё починили! - объявила бабушка, широко улыбаясь. - Водопровод заработал. Только что побежала. Уже четыре дня, представь, сидели без воды, как в старину! А сейчас - раз, и есть! Она повернула ручку крана на кухонной мойке. Из него с лёгким шипением хлынула струя воды, сначала ржавая, потом всё более прозрачная. — Отлично. Значит, завтра не придётся к роднику ходить. Но внутри тихо насторожился. В его тихой, мирной Осокино явно происходило что-то ещё.