Здохни уже.

На следующий день Уилл проснулся с нечистой совестью. Впервые не сделал домашку. Он оделся и спустился на первый этаж на кухню. Там сидел Джонатан, а Джойс, как всегда, была у плиты. Джонатан первым увидел Уилла и позвал его к столу. Уилл сел. — Доброе утро, солнце, — сказала Джойс Уиллу. — Доброе утро, мам. — Как спалось? — спросил Джонатан. — Нормально. А ты сможешь сегодня меня подвезти до дома? — Да, ещё и до школы могу довезти. Уилл улыбнулся. Джойс поставила перед ним тарелку с яичницей и кружку с чаем. — Вчера вечером позвонила маме Майка, — сказала Джойс. У Уилла моментально похолодело внутри. — Ну, мааам... — протянул Уилл. — Не надо мне тут это. Ты в первый раз попросил меня не звонить, сказал, что сам с ним поговоришь. А через месяц он тебе рвёт куртку. Скажи честно, ты с ним говорил? Уилл отрицательно покачал головой. Джойс продолжила: — Ну вот. Боялся, наверное. И сколько он тебя травит? — С четвёртого класса. — А сейчас вы в девятом. Почему ты мне раньше не сказал? — Боялся. Боялся Уиллера. Джойс вздохнула. — Ты можешь доверить мне всё. Нет безвыходных ситуаций, понимаешь? Помнишь, как тебя шантажировали в первом и втором классе? Но мы всё решили. Если он тебя ещё раз тронет, скажи мне. Уилл кивнул. Джойс улыбнулась. — Ладно, дети, вы кушайте, а я пойду на работу. Вернусь в десять. — Пока, мам. — Хорошего дня. — И вам. Джойс оделась и вышла на улицу. — Как отметки? — спросил Джонатан. — Нормально. — По математике? — Никак. — Ладно, ешь быстрее. А то опоздаем. (В школе) Уилл вошёл в здание. Ему сразу же подставили подножку и посмеялись. — Смотрите, у Байерса ноги подкосились, — посмеялись они и ушли. О, кайфово. Как повезло, сегодня хотя бы не отпинали. Уилл зашёл за угол, но Майк схватил его за блузку и прижал к стене. — Слышишь, ты чо мамке своей рассказал, мразь? Ты знаешь, что со мной отец сделал, тварь?Я теперь месяц наверное на улицу не выйду. — Я... не хотел, — выдохнул Уилл. Тут ему прилетела пощёчина, кровь пошла из губы. — Если бы не хотел, не сказал бы. Майк ударил его по животу, потом взял за волосы, не давая Уиллу согнуться. — На колени, мразота. Уилл медленно начал опускаться. — Быстрее! Уилл опустился быстрее. — Проси прощение. — Прости. — Стой, нет, подожди. Я сниму это на телефон и выложу в сторис. Он начал снимать. После съёмки он поднял Уилла и снова начал бить. — Майк! Ты где ходишь? Мы опаздываем! — издалека крикнул мальчик. Это был Лукас Синклер. С Лукасом они вместе играли в адском клубе. — Щяс! — крикнул Майк и повернулся к Уиллу. — Ещё раз ты расскажешь что-то своей мамашке — тебе будет конец. Он отпустил Уилла и ушёл. Уилл стоял у стены несколько секунд, не двигаясь. В ушах звенело. Он провёл рукой по губе — пальцы стали красными. — Чёрт... — прошептал он и пошёл в туалет. Внутри никого не было. Свет мерцал, одна лампа мигала, создавая противное жужжание. Уилл включил воду и посмотрел на себя в зеркало. Губа разбита. Нижняя распухла, из ранки всё ещё сочилась кровь. Под левым глазом начинал распухать синяк — лиловый, почти чёрный. Уилл коснулся его пальцами и поморщился. Больно. Он намочил бумажные полотенца холодной водой и прижал к лицу. Холод обжёг, но он терпел. Держал, пока полотенце не стало тёплым. Потом смочил снова. И снова. Потом зашёл в кабинку. Сел на закрытый унитаз, обхватил себя руками и просто уставился в стену. В горле встал комок. Уилл закусил губу — и тут же зашипел от боли. Но слёзы уже потекли. Сначала одна, потом вторая. Он вытирал их рукавом, но они всё лились и лились. — За что? — прошептал он в пустоту. — Почему я? Никто не ответил. Только мерцала лампа и капала вода из крана. Уилл уткнулся лицом в колени и заплакал. Тихо. Так, чтобы никто не услышал, если вдруг кто-то зайдёт. Он плакал от боли, от страха, от того, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И всегда. — Я не хочу... — прошептал он. — Не хочу больше. Он не договорил. Не знал, что именно «не хочу». Жить? Ходить в школу? Чувствовать? Звонок прозвенел. Уилл поднял голову. Вытер лицо рукавом. Посмотрел на себя в маленькое зеркальце на двери кабинки — красные глаза, мокрые щёки, разбитая губа. Он глубоко выдохнул, вышел из кабинки, плеснул в лицо ещё холодной воды и пошёл на урок. Уилл зашёл в класс последним. — Мистер Байерс, вы опоздали, — сказала учительница, даже не подняв головы. — Извините, — тихо ответил Уилл и сел за парту. — Что с губой? — Упал. Учительница не стала уточнять. Сзади кто-то хихикнул. Уилл не оборачивался — он и так знал, что Майк сидит на последнем ряду и ухмыляется. Уилл смотрел в доску, но не видел ни одной буквы. Голова гудела. Губа пульсировала. Под глазом всё распухало. Он взял ручку и машинально вывел в тетради слово «сдохни». Посмотрел на него секунду и зачеркнул.