Покраска и горячий шоколад

Руки опустились вниз, будто роняя что-то тяжёлое. Это провал, это самый настоящий позор и провал. Постепенно руки затряслись, побежали мурашки, и будто укололи чем-то в спину. Проект, который он так долго делал, больше никогда не привести в порядок. Первая слеза соскочила с нижнего века и покатилась по щеке, за ней вторая и третья. — Господи, Лукас, что случилось? Я слышал крик, и звук чего-то разбитого… Это ты был? — к нему со спины подбежал молодой парень. Его руки обвили талию, притягивая тело этого человека к себе. — Я… Я не смог… Посмотри… — пришедший обратил свой взгляд на кухонный стол. На нём стояли баночки с растворёнными порошками краски, рядом лежала тарелка с пятью покрашенными в разные яркие цвета яйцами. Варёные, куриные яйца. Два синих, два красных и одно жёлтое, а пятое по счёту — с полностью разбитой скорлупой. На нем виднелись оттенки какого-то тёмного цвета: синий, голубой и что-то чёрное, кажется, узор. У самого же «позорщика» руки были полностью испачканы красочными пятнами, футболка тоже слегка пострадала, но самое главное было узнать, почему наш благоверный плачет, и что произошло, в общем. — Так… Тише, милый, спокойно, расскажи мне, что тут приключилось, — он провёл по родным волосам рукой. — Яйцо взорвалось? Или что? — пытался делать какие-то предположения парниша, лишь бы успокоить это трясущееся тело, но получил в ответ удар по рукам и рывок тела вперёд. — Отцепись! Ты не видишь, что ли?! Я… Я так старался, и теперь, и теперь это конец… Я хотел создать индивидуальный рисунок! Но краска расплылась… И, и… — он разрыдался полноценно, тело слегка шатнулось и, казалось, вот-вот упадёт на пол. — Я больше никогда не буду пытаться что-то сделать… Слишком… Рискованно… Зачем я попытался это сделать?! Господи… Ноги подкосиились, а слёзы нахлынули второй волной. Тот, кто единственный был в здравом уме в этой комнате, быстро спохватился и взял другого за руку. Потянул в сторону остальной части квартиры, пропуская мимо себя ванную комнату, туалет, гардероб, и направляясь в спальную комнату. Заходя, сразу приблизился к кровати и посадил на неё плачущее тело, а рядом на корточках сел сам. Он — тот, кто сможет ему помочь. — Лукас, прошу, объясни, что случилось, я совсем не понимаю, и при чём тут риск… — Джон, ты не понимаешь! Я рискнул последним сваренным яйцом и краской, которая осталась, а в итоге ничего не получилось! Я хотел, чтобы завтра, на празднике, мною все восхищались, мол, какое красивое яйцо, а теперь никаких будущих комплиментов… Даже от тебя! Я… Если я не могу раскрасить даже яйцо, значит, никакой я не творческий человек, и не дизайнер, I want to believe в то, что я ещё что-то смогу, но, кажется, всё провалено, — на громких тонах протараторил парень, спокойно позволяя сидящему напротив притянуть его к себе и обнять, аккуратно утыкая голову Лукаса в своё плечо. Этот маленький комочек разочарования и счастья одновременно постепенно растаял в руках своего родного человека, тихо всхлипывая и шепча что-то неразборчивое. — Малыш, боже, напугал… Сейчас, погоди, мне нужно сформулировать мысль. А пока скажу тебе одну фразу, которую я, кажется, на всю жизнь запомнил: «Если не рискуешь — не создаёшь будущего!». Но даже так, покраска яиц и огромное творчество, к которому ты стремишься, это совсем разное! Ты прекрасный художник, монтажёр и аниматор, а грустишь из-за какого-то яйца, которых можно ещё десяток сварить и красить хоть всю-ю жизнь. — Джон поднялся с корточек, издав характерный звук того, что его ноги сильно и неприятно затекли после пары минут в таком положении, и помог своему возлюбленному лечь, залезая на кровать с ногами и садясь рядом с ним, но теперь уже в более удобной позе и на мягком, комфортном месте. Джон начал быстро пытаться сообразить, что бы такое сделать, лишь бы привести бедного своего мальчика в порядок. Хоть и тот уже достаточно успокоился, но теперь ему самому стало что-то не очень. Если его любимый человек так сильно переживает из-за обычного яйца, значит, точно нужно сделать что-то, чтобы помочь ему. Он думал долго, так как даже какие-то секунд 70 казались вечностью в таком состоянии. «Нужно что-то делать, но всё же… Я подумаю об этом завтра, ведь утро вечера мудренее, а уже 19.34. Приятно, что с открытого окна дует холодный ветер. Почему в начале апреля так холодно?!». Встряхнув головой и приведя мысли в порядок, выпадая из раздумий, Джон притянул Лукаса к себе, поцеловав в уголок губ, и погладил по голове. — Милый, и мне, и тебе нужно сейчас прийти в себя, добавить щепотку счастья, а знаешь, что такое счастье? Счастье — это горячий шоколад в холодный день! Поэтому отправляемся на кухню, — подняв руки в радующемся жесте, он подскочил с кровати, неуклюже задевая ногой тумбу. — Блять! Лука рассмеялся и тоже встал, направляясь вместе со своим любимым на кухню. ***** — Ставь на плиту, а я достану шоколад! — прочитав в быстром порядке самый первый рецепт горячего шоколада, парни уже поставили молоко на плиту и включили огонь. В это время один из них быстро метнулся к холодильнику, доставая упаковку шоколадки. Распечатав её и разломав плитку на квадратики, он закинул все куски сразу в посудину на плите. Джон же стоял и помешивал всё это, иногда пробуя, что получилось. Когда шоколад полностью растопился, подошёл и Лукас попробовать, и хотя бы он понял, что они что-то забыли добавить. Точно. Крахмал. — Мы забыли крахмал! — подскочил, как ошпаренный, он, и подошёл к шкафчику, который хранил в себе разные приправы, крахмал, соду и тому подобное, как то же какао в банке из-под кофе. «Красивая банка, не выкидывай! А то тебя выкину вместе с твоей муравьиной фермой». И, пошарив руками, достал пачку крахмала, перевязанную канцелярской резинкой. Снял, быстро насыпал в нужной пропорции, и после этого поцеловал в мочку своего возлюбленного, сказав, что немного приберётся в комнате и выберет фильм, пока тот заканчивает варить. Одеяло аккуратно застелено, чтобы можно было лечь и наслаждаться горячим напитком, а потом нежиться под одеялом, иногда посматривая на фильм на фоне. У кровати Лукас приставил кофейный столик, на который можно будет поставить пустые чашки. После чего вернулся на кухню, помогая разлить шоколад по чашкам, взять упаковку маршмэллоу и, мило щебеча, как голубки, дойти до спальни. — Какой фильм посмотрим? — Почти мурча от удовольствия таким завершением дня, протянул один голубок. Другой же, поцеловав в губы человека, который наконец наполнился счастьем, ответил: — Может, пересмотрим «Назови меня своим именем»? Уже лёжа на кровати, Джон гладит волосы своего любимого, приговаривая сладкие вещи и иногда комментируя фильм и целуя в макушку счастье под рукой, иногда делая глоток и другого счастья, шоколадного. «Счастье — это горячий шоколад в холодный день! И с неудавшейся покраской яиц…»