выше облаков.

— Тэхен, давай договоримся… Если я уйду из жизни первым, я буду самой яркой звездой для тебя. И самым мягким облаком. — Гук, ты о чем? Какие звезды, какие облака? Перестань, пожалуйста. Чонгук тогда тихо улыбнулся, словно сказал что-то совершенно обычное. Словно это была просто случайная мысль, брошенная в вечернюю тишину. Тэхен лишь фыркнул, уткнувшись носом в его плечо. Он решил, что это сонный бред, что Гук просто устал, что это одна из тех странных ночных фраз, которые люди говорят, когда почти засыпают. К сожалению, «умереть в один день» — всего лишь сказка. Сказка, которую придумали люди, чтобы хоть немного смягчить мысль о смерти. О расставании. О будущем, где однажды придётся жить без того, кто был целым миром. Но тогда юноша надеялся. Искренне надеялся, почти по-детски верил, что ему никогда не придётся переживать смерть любимого человека. Судьба распорядилась иначе. Теперь Чонгук лежит под тяжёлой, холодной землёй. Сырой, молчаливой. И его сердце больше не бьётся. Прошло два чёртовых месяца. Два месяца, как жизнь Тэхена перестала быть жизнью. Теперь он не живёт — он просто пытается выжить. Смысл исчез ещё тогда. В тот день, когда он стоял возле гроба. Перед глазами до сих пор стоит та картина. До боли родное тело. До боли знакомое лицо, которое он видел каждое утро, едва открыв глаза. Лицо, которое он знал наизусть — каждую линию, каждую родинку, каждую складку в уголках губ, когда Гук улыбался. Только теперь это лицо было неподвижным. Руки, которые ещё недавно обнимали его, прижимали к себе, лениво переплетались с его пальцами на диване — теперь были аккуратно сложены на груди. Чужие руки сложили их так. Тэхен тогда смотрел на них и думал только об одном: почему они такие холодные. Всё вокруг было как в тумане. Чьи-то тихие голоса, чьи-то всхлипы, запах цветов, от которого начинало тошнить. Но он почти ничего не слышал. Потому что в том гробу лежал его мир. Его любимый человек. Его дом. Его смысл. Иногда память безжалостно возвращает его в тот вечер. Обычный вечер. Они лежали на диване, лениво переплетясь ногами, укрывшись пледом. Чонгук что-то тихо рассказывал, потом замолчал, проводя пальцами по руке Тэхена. И вдруг сказал: — Если я уйду первым… я буду самой яркой звездой для тебя. Тогда Тэхен лишь усмехнулся, прижавшись к нему сильнее. Он не воспринял эти слова всерьёз. Сейчас же… Сейчас он каждую ночь смотрит в небо. И действительно видит её. Самую яркую звезду. Она светит упрямо, холодно, будто не хочет исчезать. И каждый раз, когда Тэхен замечает её, в груди болезненно сжимается. Потому что утром звезда исчезает. И остаётся только небо. Пустое. Иногда он ловит себя на том, что ищет в облаках знакомые очертания. Смешно, глупо, почти по-детски. Но ведь Гук обещал. А существует ли что-то после смерти? Есть ли место, где встречаются умершие? Где люди, потерявшие друг друга, однажды снова находят дорогу? Теперь это единственное, что действительно волнует Тэхена. Потому что если нет… Тогда это расставание навсегда. Но он не может в это поверить. Он хочет верить, что однажды всё же увидит его снова. Что знакомые, крепкие мужские руки вновь обхватят его лицо. Тёплые ладони коснутся щёк. Что Чонгук притянет его к себе, как делал всегда. И тихо, почти смеясь, взъерошит ему волосы. Словно они просто не виделись очень долго. И всё это время Гук действительно был самой яркой звездой.