Девять жизней

      Вдох. Сигаретный дым заполняет лёгкие. Вдали уже виднеется огромное сооружение, сильно выделяющееся посреди засушливой земли. Высокие многоэтажки, соединённые между собой. Узкие офисные оконца и тусклый желтоватый свет. Железный забор не давал проехать дальше. Норман опёрся о капот, решив не торопиться. Опыт работы в подобных местах подсказывал, что вылезти потом оттуда получится не скоро. Ветер приятно ласкал лицо. Нос улавливал запах медицины, выученный вдоль и поперёк. Норман тушит выброшенную сигарету ботинком. Нехотя смотрит на кнопку вызова на воротах. — Добрый вечер. Ваш идентификационный номер, — слышится из диктофона монотонный женский голос. По таким сразу понятно, как сильно им нравится работать. — Здравствуйте. Нет номера, устраиваться на работу пришёл, — ответил Норман. — После 18:00 приём закрыт. — Я из лаборатории «Девять жизней», ваш главный должен знать, — Норман уставше вздохнул. Три дня в дороге. Если его не пустят, он бросает всё и улетает куда-нибудь во Францию. — Минуту, — некоторое время оператора не слышно. — Вы можете показать ваше удостоверение?       Норман достаёт из кармана удостоверение со своей работы и показывает на камеру. Понадеялся, называется, на начальство. Отправили невесь куда. Ворота наконец открываются и мужчина садится обратно за руль. Однако приключения на этом не заканчиваются. — Норман Питерсон? — секретарша что-то тыкала на клавиатуре, даже не смотря на гостя. — Какая у вас специальность? — Да так, немного нейрохирург, немного кардиолог, всего понемногу, — Норман откинулся на спинку сиденья. Женщина впервые подняла на него глаза. Все здесь такие официальные. — Позвони уже вашему главному, Эллиоту Людвигу.       Во взгляде секретарши всё ещё читалось подозрение, будто к ним пришёл наглый бродяга. Но она прикладывает телефон к уху. Гудок звучит, а ей никто не отвечает. — Минуту, — она встаёт и отходит в другую комнату. — Связь на четвертом этаже ещё не восстановилась? Сколько ещё ждать? Понятно, когда мистер Людвиг поднимется, сообщите, что к нему прибыли.       Норман постукивает пальцем по ручке кресла, прислушиваясь к чужому разговору. Кажется он приехал не в самый подходящий момент. Ему говорили, что здесь всё высокотехнологично. Видимо проблемы здесь такого же высокого разряда. Настроение было скучающее, немного настольгическое. Даже поссориться с кем-то не хотелось. В такие периоды он будет пялиться на дырку в потолке, даже если на него кричат человек двадцать. — К сожалению, мистер Людвиг в ближайшее время не сможет вас принять. Вы можете подождать в главном зале или комнате отдыха. Мы сообщим вам, как только сможем. — Ясно, — Норман поднимается, беря в руки чемодан. — Буду ждать.       Понимая, что сидеть ещё долго, он направился к выходу, сделать небольшой перекур. Poppy industry — центр по развитию новейших медицинских технологий, крупнейший в стране и известный за границей. Согласно выданной Норману информации, в данный момент они работают над проектом нестареющего человека, экспериментируя на сиротах. Берут ещё не до конца сформированными детьми, переделывают организм. И всячески испытывают на прочность: подвергают болезням, перепадам температур и давления, стрессу, переутомлению и так далее.       Время шло неохотно. Сигарета давно была выкурена. Норман наблюдал за проходящими мимо сотрудниками. Походка расслабленная, лишь иногда поглядывают на часы и ищут в карманах ключ карту. Среди однотипной массы сразу выделился мужчина, вышедший из лифта. Напряжённый и злой, он сразу направился к той самой секретарше в кабинет. Кажется что-то всё-таки произошло, вполне серьёзное. Спустя часа, наверное, четыре, его наконец позвали. — Мистер Питерсон, прошу пройти в кабинет мистера Людвига, вас проводят.

____

      На столе строгими стопками лежали документы. Стены обвешаны портретами. Освещение слабое. Ничего личного, даже маленького чайника или кружки. Эллиот Людвиг внимательно читал его досье, пока Норман также внимательно разглядывал его. Сразу видно, что мужчина вечно серьёзный, погрязший в проектах и помешанный на своих идеях. Продаст ради них что и кого угодно. Наверняка не видит в отношениях нужды, даже на интрижки поддаётся редко. Про таких ещё говорят «женат на работе». В общем то, он был даже в его вкусе, так что Норман пробудил в себе остатки профессионализма, стараясь вести себя вежливо. — Я рад, что вы теперь работаете с нами, мистер Питерсон, — у Людвига был низкий, но спокойный голос. Самое то для манипуляций богатыми спонсорами и наивными экспериментальными крысами. — Для меня тоже радость работать под вашим руководством, — с полуулыбкой ответил Норман. Надеялся, что после нескольких бессонных ночей не потерял свою симпатичность. — Вижу, вы привыкли работать непосредственно с телами, — Эллиот перелестнул пару страниц, даже не подняв голову. Такой же, как и его секретарша. — Да, хотелось бы иметь контакт с испытуемым, — подтвердил Норман. Что же, выйти на контакт не получилось, тогда можно не притворяться дружелюбным, чтобы понравиться. — Есть один проект, который я бы хотел вам отдать, — наконец говорит Людвиг. — Прототип серии «Future» по созданию нестареющего организма. — Звучит уже интересно, — вот Норман и узнал название нашумевшего эксперимента. — И в чём же заключается моя главная задача? — Прототип имеет высокие общие результаты, кроме того, по интеллекту он сильно опережает ровесников. Но признан неконтролируемым и агрессивным. Поэтому мы решили отправить его на вскрытие и изучить его мозг более тщательно. Я думаю, вы с этим отлично справитесь. — Могу я понаблюдать за ним перед этим? — Норман Питерсон любил работать с проблемными пациентами, в том числе делать из них послушных, если нужно. — Конечно. Операция планировалась через две недели, вы можете обозначить свои сроки. — И ещё кое-что. Понимаете, у нас по уставу принято работать в одиночку или с партнёром, — Норман встретился с Людвигом изучающими взглядами. Его методы могли показаться специфичными, он бы предпочёл, чтобы его терапию видело минимальное количество людей. — За проектом присматривал доктор Шульцу, он будет вам помогать. А насчёт свободы действий, надеюсь, что мы договоримся. — Да, конечно, когда я могу приступать? — Мы сообщим доктору Шульцу, он проведёт вам экскурсию. Можете начинать, когда захотите, просто постарайтесь согласовывать с общим графиком, особенно если захотите воспользоваться операционной. — Не волнуйтесь, я не доставлю вам проблем, — Норман снова улыбнулся. Несмотря на плохое начало, проект вызвал у него немалый интерес. — В первое время мы будем просто общаться.

_____

      Лифт шатается, издаёт скрипучие звуки. Норман переводит взгляд на пожелтевший в углу металл. Он не нажимал на кнопки, просто зашёл внутрь. Лифт катался вверх-вниз, подбирая разных людей. Жёлтые миньоны заходили толпой, таская какие-то коробки, приходилось вставать ближе к стене. Каждый смотрел на него, задаваясь немым вопросом, куда ему надо, на что Норман лишь широко улыбался и давал им нажать первыми.       Истинную атмосферу не скроешь. Нервную, опасную, пропитанную химикатами и пластиком. Сотрудники нередко матерились, общаясь с коллегами. Кто-то в открытую сказал, что на такое дерьмо не подписывался. Поэтому он считал, что в первую очередь необходимо разведать обстановку, в которой объект обитает. Казалось бы, куда ещё больше, но основа лаборатории оказалась под землёй.       И вот Норман оказался один, а лифт опустился на четвёртый этаж. Сразу же вспомнились неполадки со связью. Двери раскрылись, внутрь вошел мужчина с гримасой сильного недовольства, вынужденно спрятанного за формальной вежливостью. Он почти не посмотрел в его сторону, а может не соизволил обратить внимание на того, кто даже не носил халата. Норман краем глаза глянул на его бейдж — доктор Шульц собственной персоной. У которого заголосила рация. Мужчина раздражённо поднёс её к уху. — Доктор, что нам делать с телом? Оно висит на… — Мне плевать, что вы с ним сделайте, хоть просто в мусорку выкиньте. Я уже сказал вам, разбирайтесь сами. Я занят, — доктор отключился, а после обернулся на Нормана, будто тот специально подслушивал. Частично он был прав. — Доктор Шульц? — расслабленно поинтересовался Норман. — Да, — тот нахмурился. Осмотрел внимательно, видимо пытаясь понять, встречались ли ранее. — Норман Питерсон, приятно познакомиться, — наблюдать за реакцией доктора было той ещё забавой. — Мне сказали, вы будете ждать в главном зале. — Встретились чуть раньше, — Норман пожал плечами. Доктор был смущён, он наверняка хотел представить себя в лучшем свете, а теперь приходится снова жать на четвертый этаж и ждать, пока лифт сменит ход. — Никогда раньше не слышал про «Девять жизней». На чём вы специализируетесь? — всё-таки начал диалог Шульц. — Да так, — Норман отвел взгляд в потолок. Люк лифта выглядел ненадёжным. — Мы не настолько популярны. — Сегодня экскурсия будет поверхностной. У меня много дел. Надеюсь, вы понимаете, — Шульц надавил грозным тоном под конец фразы. Раздражение никуда не делось, нервозность виднелась в неухоженных ногтях, мятом халате и разных безделушек в карманах: каких-то записи, напоминалки, ручки. — Да, хорошо, — покорно ответил Норман.       У таких как Шульц факт, что у них отняли дело, могло ударить по самолюбию. Поэтому, услышав, что новый коллега не из популярной индустрии, он не стал скрывать пренебрежение. Это показывало, как он привык обращаться с простым персоналом. Норман опускает взгляд ниже, замечая яркое пятнышко на халате. — Вы в порядке? — спрашивает он. — Что? — У вас кровь на одежде, — подмечает Норман. — Поранились? — Она не моя. Не обращайте внимания на мелочи, — Шульц вновь отворачивается, но хмурость лица может было разглядеть и по профилю. — Знаете, не хочу вас утруждать. Да и тем более я с дороги. Давайте вы покажете мне кабинет с документами и оставите меня там? — предложил Норман, заодно тепло улыбнувшись. — Что ж, раз вы сами настаиваете, — Шульц сначала смутился, но согласился быстро. И куда же он так спешил? — Отлично. Может, пока мы идём, скажите пару слов о прототипе? — Что тут говорить? Он неисправим, поэтому его и утилизируют, — фыркнул доктор. Но все же промелькнула тень беспокойства и задумчивости. — Может что-нибудь ещё, что мне необходимо знать? — С ним очень тяжело договориться. Идёт на контакт только когда ему выгодно, — добавил Шульц. Говорил он уверенно. Скорее-всего долго наблюдал за объектом. — Ясно. Спасибо, — Норман и сам задумался. Те, кто всегда ищут выгоду, ему тоже интересны. Пока что эксперимент раз за разом поджигал в нём интерес, даже до встречи. Норман надеялся, что этот настрой сохранится.

_____

      Объект 1006, прототип серии «Будущее». Интересной деталью оказалась фамилия эксперимента — Оливер Людвиг. Однофамилец с Эллиотом? Навряд ли. Двадцать четыре года, первые опыты провели в двенадцать, в период подростковой перестройки мозги. А далее целый список: замена сосудов, вливание в кровь препаратов, искусственное ускорение регенерации. Более десяти лет бесконечных операций. В фильмах он давно стал бы мутантом, желающим уничтожить всё человечество.       Норман обязательно прочтёт каждую зафиксированную документацию, но пока что внимание привлекли записи на диктофон. По разговорам можно было понять больше, чем при рассмотре мозга под скальпелем. Он включил последнюю: — Оливер, — послышался уже знакомый голос Людвига. — Ты меня слышишь, Оливер? Поговори со мной.       В ответ тишина. Небольшой шорох, жаль, что не было видео изображения. Значит это действительно сын Эллиота. То, что он так легко отдал его Норману показывало, что связи между ними уже никакой не было. — Оливер, — повторял Людвиг. — Да, отец, — послышался вдруг второй голос, более молодой и звонкий. В какой-то степени весёлый. — Олли, — по реакции Эллиота можно было понять, что парень часто их игнорирует. Он смягчился, видимо думал, что это поможет настроить разговор. — Как… Как ты себя чувствуешь? — Как ты себя чувствуешь? — быстро повторил за ним Оливер. Пару секунд снова висела тишина. — Олли, ты молчал неделю. Если хочешь поговорить со мной, то просто позови, — какая щедрая отцовская любовь. Но, кажется, она не работала. — Да, отец, я хочу поговорить с тобой. — Я слушаю, мой мальчик. — У меня ещё осталось что-то, что ты можешь вырезать? — это было сказано не с грустью, и даже не с обидой. С самым что ни на есть сарказмом, с намерением вызвать неловкость. — Олли, ты всё ещё злишься? Я делаю это ради твоего блага, — Эллиот общался с ним, как с ребёнком. Но Норман мог с уверенностью сказать, что ничего от детской наивности в нём не осталось.       Случается такое, когда исследуемый перенимает искусство манипуляций у тех, кто его держит. Это не частое явление, но таких уже никак не переубедить. Чем сильнее ты пытаешься притворяться, тем больше они считают тебя жалким и глупым. Объект заинтересовал ещё сильнее. — Оливер, ответь мне, — после затянувшейся паузы попросил Эллиот. А после вздохнул. — Хорошо, Оливер. Следующая операция будет последняя, я тебе обещаю.       На этом запись оборвалась. Норман включил следующую, но те толком информации не содержали. Учёные тщетно пытались разговорить испытуемого, но всё ограничивалось парочкой скользких фраз. Для Нормана это означало, что ему предстоит предвкушающее приключение. Он ведь своего психолог, немного со своей спецификой.       Просмотрев ещё записи, Норман убедился, что прототип уже запомнил всех учёных, выходивших с ним на связь. Поэтому они и не вызывают у него нужного интереса. Время, когда с 1006 можно было установить крепкую связь, давно прошло. И они его упустили. В первую очередь это вина Эллиота Людвига, а точнее изначальная привязанность парня к отцу, которая после обернулась в подобное поведение.       Интуиция подсказывала Норману, что нужно встретиться с Оливером как можно раньше, пока до того не дошли слухи о новом учёном. Нельзя рушить сюрприз. Однако стояла уже глубокая ночь и у экспериментов был строгий режим сна. График походил на день сурка, лишая бытовых радостей.       В него входило обучение — у прототипа ровно до двадцати были отличные результаты по учёбе, даже очень. А потом случился резкий спад. Скорее-всего его выводило из себя мысль, что учёба — очередной опыт, а его интеллектуальное развитие учёные присуждают себе.       Не менее интересными были общее времяпровождение сирот. Прототипа обозначили агрессивным, однако в документах множество раз упоминалось, что дети его обожают, и что он имеет некий талант завораживать. В целом звучало правдоподобно, стоило только вспомнить, как тот умело обращался со своим голосом: менял звонкость, тон, почти профессионально отыгрывал эмоции. Вероятно это умение он тоже приобрёл от взрослых, что долгое время промывали мозги.       Разбирать поведение Оливера было одной из самых увлекательных вещей, что Норману посчастливилось делать за последние несколько месяцев. Сонливость отошла на второй план, он продолжал слушать записи, пока к нему не вернулся Шульц. Лишь отвлекшись, он вспомнил, насколько устал. Перекинувшись с доктором парой фраз, он отправился к жилому отсеку. — Вам нужно сопровождение? — спросил Луис, как его, оказалось, звали. — Нет, — Норман лениво отмахнулся. — Найдусь. Уже привык к лабиринтам.       В коридоре он столкнулся со спешашей толпой людей в жёлтом. Те чуть не задавили его, ещё и упрекнули, что стоял на дороге. Норман лишь забавно вскинул бровь — миньоны на него ещё не наезжали, что-то новенькое. До лифта он всё-таки добрался. Ключ карту ему выдали пока чужую, обещали вскоре сделать. Но на первое время пойдёт.       Лифт ехал очень медленно. Норман облокотился о стену, пялясь в его потолок. Мысли переплетались друг с дружкой. Надо было закончить с этим делом за месяц и ехать в другую страну — задерживаться долго не стоит. А ещё он вспомнил, что не доложил о приезде.       Но главной мыслью была завтрашняя встреча, интригующая. Одно дело — просто покататься в мозгах, рассмотреть снимки, да постоять под микроскопом. Другое — работать в мозгами живыми. Изучать поведение, реакции, причины. Именно это было изюминкой в работе, которая не позволяла уходить в профессиональную деформацию и автоматизм.       Несмотря на масштабы индустрии, жилые помещения ученым выдавали небольшие. Кровать, шкаф, стол и ванная комната с душевой, раковиной и санузлом. Белые стены, напоминающие дурку и одна длинная лампа. И сотни таких же помещений рядом: жилой блок состоял из девяти этажей с пятью подъездами. И на каждом этаже по десять мини студий. Рядом здание, как он понял, выделенное для миньонов. Итого около тысячи человек, живущих в тесноте. И в основном это те, кто работает внизу.       Работники верхних этажей приезжают из дома, о чём свидетельствует забитая стоянка. Вероятно, они занимаются только легальными исследованиями, а может и вовсе не знают обо всех скелетах в шкафу. Норману же предстояло погрязнуть в тёмных делишках этой конторы.