Набери мой номер

В этот вечер Джисону одиноко. Это было не просто одиночество от скуки, ему было чем заняться — дописать песню, например, посмотреть фильм или сыграть в игру. Хан мог придумать и найти себе десятки дел, вроде готовки ужина или короткой прогулки до магазина за какой-нибудь готовой едой, вот только всё это не хотелось делать в одиночку. Этим вечером, вообще-то Джисон не должен был быть один. Они с Хёнджином и Минхо договорились сходить в новый японский ресторан, что недавно открылся недалеко от их общежития, вот только в последний момент те передумали, решив, что хотят поесть мяса. А Хан не хотел мяса. Он настроился на суши и сашими, поэтому, когда парни сказали, что меняют планы, спросив, пойдёт ли Джисон с ними, он отказался. Те уговаривали — ради приличия возможно, или потому, что действительно хотели сходить куда-нибудь вместе — но Хан упёрся, потому что ненавидел, когда кто-то так внезапно меняет планы. А ещё потому, что всё равно чувствовал эту глупую обиду. Поэтому сейчас он был один. В тихом общежитии без единого звука, кроме редко капающей из крана на кухне воды. В темноте своей комнаты с включенным сериалом, который видел уже три раза, но всё равно пересматривает, ведь знакомый сюжет приносит некий покой. Джисон листает короткие видео в тикток, бездумно пролистывая одно за другим, а внутри что-то болезненно ноет, до слёз почти, заставляя кусать сухие губы. В какой-то момент солёная влага всё же катится по щекам, заставляя тихо всхлипнуть, а после болезненно заскулить. Тело как-то само собой сворачивается, становясь меньше, потому что так, вроде бы, меньше болит что-то внутри, а тихие, рваные всхлипы срываются с губ вместе со слезами, что текут по лицу. Становится холодно — не только в душе, но и снаружи, отчего по рукам ползут мурашки. Хочется кого-то рядом. И Хан звонит. Сквозь пелену слёз открывает в телефоне контакты, находит нужный за пару секунд и нажимает на вызов, слушая долгие гудки. Тело немного потряхивает, совсем чуть-чуть, словно озноб бьёт, а пальцы сжимают телефон так сильно, что белеют костяшки. — Привет, Хани. Джисон испускает тихий, жалкий звук, когда слышит чужой голос. — Чан… — зовёт тихо, немного влажно, смотря на экран телевизора со значком паузы посередине — ты занят сейчас? — Ещё в студии, заканчиваю аранжировку — отзывается Бан, чем-то шурша на фоне — всё хорошо, маленький? — Нет… — Мне приехать? — Пожалуйста… — Я обниму тебя через полчаса, Хани. Засекай. И отключается. Джисон засекает чисто ради интереса. Стук в дверь раздаётся через тридцать две минуты. — Ты опоздал — тянет Хан капризно, по-детски дуя губы. — Прости, но в этом новом ресторане слишком долго собирают заказы — отзывается Чан и ставит пакет к коробочками на тумбу. Джисон почти готов заплакать снова просто от того, какой Бан внимательный. — И всё равно… Ты должен мне поцелуй в качестве извинений. Чан мягко усмехается, но всё равно притягивает ближе, накрывая чужие губы своими. Хан жмётся к нему так близко и отчаянно, будто боится, что тот сейчас убежит или в воздухе растворится, вот только Бан всё ещё рядом — обнимает крепче, согревая теплом больших ладоней, и целует так нежно, ласково, что Джисон почти ощущает, как из-под ног уходит земля. — Теперь лучше? — Чан чмокает его в самый кончик носа, после заглядывая в глаза — я прощён? Хан лишь мелко кивает, снова прижимаясь вплотную. — Мне стало так одиноко… — шепчет тихо, прямо в чужую шею, уткнувшись в неё носом — так больно, хён… — Ну всё, всё… Я здесь, маленький, всё хорошо — Бан мягко целует парня в висок, покачиваясь из стороны в сторону — я прямо здесь и держу тебя. — Спасибо, что приехал… — Всегда, Хани. Джисон почти обмякает в чужих руках, давя в себе редкие тихие всхлипы. Чан кажется таким родным, таким тёплым, что оторваться от него кажется чем-то невозможным, поэтому Хан только мычит протестующие, когда тот предлагает переместиться в комнату. — Так и будем стоять на пороге? — усмехается мягко Бан, целуя парня в висок. — Мгм… Не хочу никуда идти. — Нас ждут суши и сашими, помнишь? — Ты тёплый, не хочу отстраняться. — Ладно, хорошо. Джисон даже ойкнуть не успевает, как Чан уже поднимает его на руки, и тащит в комнату, ловко прихватив пакет с едой. Чан сам кормит его — Джисон смущается, но ест, тщательно пережёвывая действительно вкусную рыбу. Чан обнимает его крепко-крепко, губами касаясь то там, то тут, и Хан жмётся к нему ближе, снова ловя губы своими. Чан остаётся у него на ночь, и даже если у Джисона большая двухместная кровать, он прижимается к Бану на его половине, закидывая на него руки и ноги. — Я люблю тебя… — шепчет тихо-тихо, ощущая, как чужие губы касаются макушки. — Я люблю тебя. Спи спокойно, маленький. И Джисон действительно засыпает, чувствуя, как холодное одиночество растворяется в тепле чужих объятий. Оказывается, для этого необходимо лишь набрать номер.