Дочь Все За Одного

Утро в академии Юэй началось не с кофе, а с гула сотен голосов за воротами. Ты пробивалась сквозь толпу репортеров, которые совали микрофоны чуть ли не в лицо, выкрикивая: «Правда ли, что дочь символа зла будет учиться на героя?», «Это план Один за Всех по захвату школы?». Когда ты наконец толкнула тяжелую дверь класса 1-А, в кабинете мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит люминесцентная лампа под потолком. Деку, сидевший за своей партой, выронил ручку. Его глаза расширились — он знал лицо твоего отца слишком хорошо по старым записям и рассказам. Иида застыл с поднятой рукой, словно забыл, что хотел сказать. Минета и вовсе сполз под стол, оставив только дрожащие фиолетовые шары волос над краем парты. Ты шла по проходу, глядя строго перед собой. Твоё лицо было маской — бледной, неподвижной, холодной. Но внутри всё сжималось от ожидания удара. И удар последовал. Кацуки Бакуго, развалившийся на своем стуле, даже не шевельнулся, когда ты проходила мимо. Он просто лениво выставил ногу в проход, а на его ладони, лежащей на бедре, проскочила злая оранжевая искра. — Слышь, принцесса злодеев, — его хриплый голос разрезал тишину. Ты остановилась. Твои ботинки были в сантиметре от его подошвы. Бакуго задрал голову, глядя на тебя снизу вверх с оскалом, в котором не было ни капли дружелюбия. — Думаешь, натянула этот пиджак и сразу стала святой? — он подался вперед, так что ты почувствовала запах гари и его резкого одеколона. — Я от тебя взгляда не отведу, выродок. Только дернись, сделай хоть один жест, напоминающий твоего папашу, и я взорву тебя раньше, чем ты вспомнишь, как его зовут. Поняла, мусорная девка? Класс затаил дыхание. Все ждали, что ты начнешь оправдываться, заплачешь или разозлишься. Но ты медленно повернула голову. Твои глаза встретились с его — алыми, бешеными, ищущими повода для драки. В твоем взгляде не было страха. Там была пустота человека, который уже пережил свой личный ад. — Попробуй, — коротко бросила ты. Его бровь дернулась. Он ожидал чего угодно, кроме этого спокойного вызова. Искры на его руке стали громче, но в этот момент в дверях появился Айзава в своем спальном мешке. — Если вы пришли сюда заводить друзей, то ошиблись адресом, — прохрипел учитель, вылезая из кокона. — Переодевайтесь в спортивную форму и живо на поле. На стадионе атмосфера накалилась до предела. Айзава объявил правила теста: восемь упражнений, и тот, кто окажется последним в общем зачете — вылетает. Из-за спины послышался смешок Бакуго: — Ставлю на то, что наследница вылетит первой. У неё же нет своей силы, только то, что она наворовала у других. Ты промолчала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Наступила очередь прыжков в высоту. Ты вышла в круг. Краем глаза ты заметила на трибунах массивную фигуру в тени. Всемогущий. Он пришел посмотреть на тебя. Его взгляд был тяжелым, полным боли и странного ожидания. Ты закрыла глаза, вызывая внутри себя ту самую силу. Невесомость.  В тот момент, когда ты коснулась своих кончиков пальцев, гравитация перестала существовать. Ты плавно взмыла вверх, выше, чем кто-либо мог ожидать. Но это не было триумфом. Ты чувствовала, как эта чужая сила течет по твоим венам — липкая, холодная, не твоя.  Всемогущий вздрогнул. Он узнал. Это была причуда Наны. Видеть её у тебя, дочери человека, который убил Нану и украл её жизнь, было для него физической пыткой. Ты приземлилась. В классе шептались: — Это же... это похоже на причуду из старых архивов... — Откуда она у неё? Бакуго стоял поодаль, его лицо потемнело от ярости. Он не подошел, но ты чувствовала, как от него исходит волна ненависти. Для него ты была воплощением всего, что он презирал: ты не заслужила эту силу тренировками. Ты её просто имела. Как ворованную вещь. — Читерша, — выплюнул он, когда проходил мимо тебя к сл едующему снаряду. — Ты просто пустышка, набитая чужими причудами. Без них ты — ничто. После теста, когда Айзава объявил, что отчисление было рациональным обманом, все выдохнули. Все, кроме тебя и Кацуки. В раздевалке ты старалась переодеться быстрее всех. Но когда ты вышла в пустой коридор, путь тебе преградила широкая спина. Бакуго стоял, прислонившись к стене, и пересчитывал свои взрывные ладони. — Эй, ты, — он не смотрел на тебя. — Завтра начинаются боевые тренировки. Нас наверняка разделят по парам. Он наконец повернулся. Его глаза горели опасным огнем.  — Молись, чтобы тебя поставили со мной. Я вытрясу из тебя всё, что ты там нахапала. Я хочу видеть, как ты будешь скулить, когда твои краденые игрушки тебе не помогут.  Ты сделала шаг вперед, оказываясь в паре сантиметров от него.  — Тебе так интересно, что я могу? — твой голос был тихим, но твердым. — Или ты просто боишься, что дочка злодея окажется сильнее великого тебя? Его ладонь мгновенно впечаталась в стену рядом с твоей головой, обдав твоё ухо жаром. — Сильнее? Ты? — он рассмеялся, но это был злой, надтреснутый смех. — Ты — просто инструмент своего отца. И я этот инструмент сломаю. Завтра на тренировке... приготовься. Он ушел, оставив в воздухе запах озона и негласное обещание войны. Ты знала: завтрашний день либо сломает тебя окончательно, либо заставит его увидеть в тебе что-то, кроме тени Один за Всех.

<«»>

Зал боевых испытаний. Всемогущий, одетый в свой яркий геройский костюм, объявляет команды. Его голос звучит бодро, но когда он называет твое имя, в его глазах мелькает тень беспокойства. — Команда А: Т.И. и Изуку Мидория!(Герои) — Команда D: Кацуки Бакуго и Тенья Иида! (Злодеи) Бакуго застыл. На его лице медленно расплылся оскал, от которого даже у Киришимы пошли мурашки по коже. Он с силой ударил кулаком о кулак, вызвав мощный хлопок. — Наконец-то, — прорычал он. — Слышь, Деку, не путайся под ногами. У меня сегодня личные счеты с этой наследницей. Вы с Деку входите в здание. Деку нервничает, он пытается набросать план: «Т.И., если мы разделимся...», но ты прерываешь его, кладя руку на его плечо. Твои пальцы ледяные. — Иди за бомбой, Изуку. Бакуго не даст тебе пройти. Он придет за мной. Я его задержу. — Но Т.И., он же убьет тебя! — шепчет Деку. — Пусть попробует. Ты остаешься в длинном коридоре на втором этаже. Тишина давит на уши, пока её не разрывает оглушительный взрыв. Стена в конце коридора вылетает внутрь, и сквозь дым и искры медленно выходит Кацуки. Его глаза светятся первобытной яростью. — Нашла место для своей могилы? — он срывается с места, используя взрывы как реактивный двигатель. Он не жалеет сил. Первый же удар приходится тебе в блок, и ты отлетаешь на несколько метров, пробивая спиной гипсокартонную перегородку. В ушах звенит, во рту появляется металлический привкус крови. — Вставай! — орет Бакуго, замахиваясь для масштабного взрыва. — Где твои ворованные причуды?!  Ты резко уходишь перекатом, и на месте, где ты была секунду назад, остается обугленный кратер. Ты активируешь воду, но не для защиты. Ты создаешь тонкую, как лезвие, струю под огромным давлением. Она рассекает плечо Бакуго, прорезая его геройский костюм до кожи. — Ах ты... — он смотрит на кровь, сочащуюся из раны, и его окончательно перекрывает. Он нападает снова и снова. Ты используешь невесомость, чтобы менять инерцию своих движений, становясь неуловимой. Но Бакуго — гений боя. Он просчитывает твою траекторию и ловит тебя в воздухе, впечатывая в пол всем весом. Его колено давит тебе на грудь, ладонь прижата к твоему лицу. — Попалась, дрянь! — его ладонь начинает искрить. — Сейчас я выжгу из тебя это высокомерие! В этот момент ты делаешь то, чего он не ожидал. Ты не используешь причуды. Ты перехватываешь его запястье мертвой хваткой и, используя чистую технику рукопашного боя, которой отец муштровал тебя с четырех лет, выворачиваешь его руку под неестественным углом. Бакуго вскрикивает, его лицо искажается от боли. Его правая рука безвольно повисает — вывих или перелом лучевой кости. Но он не сдается. Он замахивается левой, создавая гигантский взрыв прямо перед собой, не заботясь о том, что сам тоже пострадает. Зал наблюдения в ужасе. Всемогущий хватается за микрофон:  — Юные Бакуго и Т.И., прекратите! Это слишком опасно! Но вы его не слышите. Сквозь огонь и гарь ты бросаешься вперед. Твое лицо залито кровью из рассеченного лба, форма обгорела. Ты используешь воду, чтобы охладить его следующую атаку, и в прыжке, задействовав  невесомость для ускорения, наносишь ему сокрушительный удар коленом в челюсть, а следом — локтем в солнечное сплетение. Бакуго отлетает к стене, сползая по ней. Он пытается подняться, тяжело дыша, сплевывая кровь на бетон. Его правая рука висит плетью, лицо — сплошной синяк. Ты стоишь перед ним. Тяжело дышишь. Твоя рука тоже повреждена, кожа на ладонях сорвана от трения. Весь класс смотрит на экраны в абсолютном шоке. Никто никогда не видел Бакуго таким... побежденным. И тем более — кем. Ты подходишь к нему вплотную. Бакуго поднимает на тебя взгляд, полный ненависти, но в глубине этого взгляда впервые мелькает что-то еще.  — Я не инструмент, Кацуки, — тихо говоришь ты, вытирая кровь с губы. — И я не мой отец. В этот момент динамики разрываются: — Команда Героев победила! Изуку Мидория захватил бомбу! Ты разворачиваешься и уходишь, оставляя Бакуго в дыму. Он смотрит тебе в спину, сжимая сломанную руку, и его трясет от ярости и адреналина. Он проиграл.  В коридоре тебя встречает Всемогущий. Он смотрит на твои окровавленные руки, на твою холодную решимость. — Т.И... это было... очень жестоко, — шепчет он. — Чтобы выжить с моей фамилией, — отвечаешь ты, проходя мимо него к медпункту, — нужно быть в десять раз жестче, чем самый сильный герой. И Кацуки теперь это знает. Это идеальный момент для того, чтобы показать пропасть между тобой и классом, и ту странную, болезненную нить, которая начала связываться между тобой и Кацуки. Когда ты выходила из тренировочного павильона, класс 1-А расступился перед тобой, словно перед живой бомбой. Урарака, которая обычно улыбалась всем, невольно сделала шаг назад. Каминари и Серо застыли, переглядываясь в ужасе. Они видели записи. Они видели, как ты — тихая, холодная дочка злодея — методично и жестоко ломала их самого сильного студента.  — Она... она его чуть не убила, — шепнул кто-то в толпе. — Вы видели её глаза? Она даже не дрогнула, когда хрустнула его кость.  Ты прошла мимо них, не оборачиваясь. Твои руки всё еще дрожали от избытка адреналина, а кровь из рассеченного лба заливала левый глаз. Ты не была героем в их глазах. Ты была монстром, который сорвался с цепи. В медпункте пахло стерильностью и железом. Исцеляющая Девочка уже закончила с тобой, наложив тугие повязки на предплечья и заклеив бровь. Она ворчала что-то о безрассудной молодежи, но быстро ушла в соседний кабинет за медикаментами, оставив вас двоих. Бакуго лежал на соседней койке, отгороженный лишь тонкой ширмой, которую он яростно отпихнул ногой. Его правая рука была в гипсе, лицо в пластырях, а на шее багровел след от твоего удара. Минут пять стояла гробовая тишина. Только мерное тиканье часов. — Довольна, тварь? — голос Бакуго был хриплым, надтреснутым. Он не смотрел на тебя, его взгляд был прикован к потолку. — Весь класс теперь шарахается от тебя. Ты этого хотела? Показать всем, что ты — истинное отродье своего папаши? Ты сидела на краю койки, глядя на свои забинтованные ладони.  — Мне плевать, что они думают, — тихо ответила ты. — Они живут в сказке, Кацуки. Они думают, что героизм — это красивые позы и пафосные речи. А я знаю, что это грязь, кровь и умение выживать, когда тебя хотят уничтожить.  Бакуго резко сел, поморщившись от боли в сломанной руке. Его глаза пылали ненавистью, смешанной с чем-то пугающе личным. — Не смей читать мне нотации! Ты победила только потому, что я... я недооценил тебя. Я думал, ты просто пользуешься ворованной силой, но тот захват... — он замолчал, сжимая здоровую руку в кулак. — Где ты этому научилась? Герои так не дерутся. — Так дерутся те, кому не оставляют выбора, — ты повернула к нему голову. — Мой отец не просто отдавал мне причуды. Он учил меня, что если я проиграю, я умру. Он приставлял нож к моему горлу, когда мне было пять, и заставлял вырываться. Тебя тренировали, чтобы ты стал номером один. Меня тренировали, чтобы я стала последним выжившим. Бакуго замер. Впервые в его голове что-то щелкнуло. Он увидел перед собой не читершу и не злодейку. Он увидел человека, чья жизнь была сплошным полем боя. И, черт возьми, это было ему слишком знакомо. Он медленно встал со своей койки и, пошатываясь, подошел к твоей. Он навис над тобой, его тень полностью накрыла твою фигуру. Здоровая рука Бакуго внезапно метнулась к твоему лицу. Ты не шелохнулась, хотя твоя причуда воды была готова сорваться с пальцев. Но он не ударил. Его пальцы, грубые и горячие, крепко обхватили твой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Слушай меня сюда, — прошипел он, сокращая расстояние между вашими лицами до минимума. — Мне плевать, через какой ад ты прошла. И мне теперь плевать, чья кровь в тебе течет. Ты сегодня унизила меня перед всеми. И я этого не забуду.  Его дыхание, пахнущее жженым сахаром, обжигало твою кожу. — Ты думаешь, ты победила и теперь можешь расслабиться? Хрен там. Он сжал твой подбородок чуть сильнее, его голос опустился до едва слышного рыка: — И я не успокоюсь, пока не увижу, как ты признаешь моё превосходство. Поняла меня? Ты почувствовала, как по коже пробежали искры — не от его причуды, а от того электричества, что возникло между вами.  — Попробуй, — повторила ты ту же фразу, что и в классе. Бакуго на мгновение задержал взгляд на твоих губах, его зрачки расширились. В этот момент за дверью послышались шаги Ииды и Деку, которые пришли вас навестить.  Бакуго резко отпрянул, возвращаясь на свою койку и принимая свой обычный вид я-всех-ненавижу. — Проваливай, мусор, — бросил он тебе в спину. — Завтра в спортзале в шесть утра. Если опоздаешь — взорву. Когда Деку зашел в палату, он увидел тебя — спокойную и холодную, и Бакуго — яростно сверлящего стену взглядом. Он не знал, что за эти пять минут в тишине медпункта между вами родилось нечто более опасное и прочное, чем любая вражда.

<«»>

Следующий день в Юэй начался странно. Весь класс 1-А ожидал, что после такого позорного поражения Бакуго либо разнесёт школу, либо запрётся в себе. Но Кацуки вёл себя иначе. Когда ты зашла в класс, он даже не поднял головы, но ты кожей почувствовала его взгляд. Весь день, на каждой лекции, на каждом перерыве — куда бы ты ни пошла, ты ощущала его присутствие. Он не заговаривал с тобой, не задевал плечом, как раньше. Он просто смотрел. Его алые глаза сверлили твой затылок, когда ты записывала лекции Цементоса. Он стоял у окна в коридоре, провожая тебя взглядом до столовой. Класс шептался. — Видели Бакуго? Он выглядит так, будто планирует её убийство, — нервно сглотнул Каминари. — Нет, это хуже, — покачал головой Киришима. — Он вычисляет её слабости. Это его режим охотника. Мне за неё страшно. Деку подошёл к тебе после уроков: — Т.И., будь осторожна. Каччан никогда ни на ком так не зацикливался. Если тебе нужна помощь... — Не нужна, Изуку. Спасибо за беспокойство. — отрезала ты, чувствуя, как за спиной, метрах в десяти, Бакуго с силой хлопает дверцей шкафчика.  Будильник прозвенел в пять. В шесть ты уже стояла в пустом тренировочном зале. Ты думала, что Бакуго не придет из-за гипса, но он уже был там. Без геройского костюма, в одной черной майке, которая подчеркивала его острые плечи. Его правая рука была плотно прибинтована к груди фиксирующей повязкой. — Опоздала на тридцать секунд, — буркнул он, не оборачиваясь. — Я пришла вовремя. Это ты пришел слишком рано, — парировала ты. Он резко развернулся. Лицо всё еще в ссадинах, но взгляд — чистый огонь.  — Заткнись и нападай. — С одной рукой? Кацуки, я не буду драться с инвалидом. — Я сказал — НАПАДАЙ! — заорал он, и с его левой ладони сорвался мощный взрыв, опалив пол у твоих ног. — Или ты только со спины умеешь кости ломать? Покажи мне те приемы, которыми тебя учил твой старик.  Ты поняла: он не отвяжется. Ты встала в стойку. Следующий час превратился в танец на грани безумия. Бакуго был невероятно быстр даже с одной рукой. Он использовал взрывы, чтобы маневрировать, как безумный метеор. Ты отвечала потоками воды, гася его искры, и использовала невесомость, чтобы уходить от его захватов. В какой-то момент вы столкнулись в центре зала. Ты перехватила его левую руку, готовясь к броску, но он, предугадав движение, навалился на тебя всем телом, сбивая с ног. Вы рухнули на маты. Он оказался сверху, прижимая тебя своим весом, его живая рука вцепилась в твое запястье, вжимая его в мат. Вы оба тяжело дышали. Пот катился по его лицу, капая тебе на щеку.  — Тот удар... в челюсть... — прохрипел он, глядя тебе прямо в глаза. — Где центр тяжести? Ты ведь сместила его в момент прыжка с помощью невесомости, да?  Ты замерла. Он не просто хотел драться. Он анализировал. Он учился у тебя.  — Да. Я убрала вес с колена в момент замаха, а при контакте — утроила его. — Умно, — выдохнул он. — Паршиво и подло. В его стиле.  Он не спешил вставать. Расстояние между вами было пугающе коротким. Ты видела каждую искру в его глазах, чувствовала, как бешено стучит его сердце о твою грудную клетку. — Почему ты не ушла к нему? — вдруг спросил он. Голос стал тихим, без привычной агрессии. — С твоей силой он бы сделал тебя своей правой рукой. Ты бы жила в роскоши, а не в этом дерьме, где тебя каждый второй мечтает прирезать. — Потому что я видела, что он делает с людьми, которых называет своими, — ответила ты, и твой голос дрогнул. — Он не любит. Он владеет. А я не хочу быть ничьей собственностью. Бакуго смотрел на тебя долго, пристально. Его пальцы на твоем запястье чуть расслабились, переходя от хватки к странному, почти нежному касанию.  — В Юэй тебя тоже не любят, — заметил он.  — Знаю. — И я тебя не люблю. Ты меня бесишь. Твоя рожа, твоя причуда, твоя манера смотреть на всех как на мусор. Он наклонился еще ниже, так что его губы коснулись твоего уха. Он резко встал, обрывая момент, и протянул тебе левую руку, помогая подняться. — Завтра в это же время. И не вздумай ныть, что устала. Мы только начали. Когда вы вместе выходили из спортзала, направляясь к общежитиям, вы столкнулись с Тодороки. Он шел на раннюю тренировку. Шото замер, переводя взгляд с твоего растрепанного вида и ссадин на Бакуго, который выглядел подозрительно довольным, несмотря на гипс. — Т.И.? Бакуго? — Тодороки прищурился. — Что вы делали в зале вдвоем так рано? Бакуго сплюнул в сторону и прошел мимо, задев Шото плечом. — Не твоё дело, Половинчатый. Следи за своим льдом, пока я его не испарил. Тодороки проводил его взглядом, а потом посмотрел на тебя. — Будь осторожна, Т.И. Все думают, что он ищет мести. Но то, как он смотрит на тебя... это не похоже на желание убить. И это может быть еще опаснее.

<«»>

Поездка в летний лагерь стала для класса 1-А событием года, но для тебя это было очередным испытанием. В день отъезда ты стояла у автобуса, и даже Бакуго на мгновение замер с открытым ртом. Вместо привычной мешковатой формы на тебе было короткое белое платье в мелкий голубой цветок. Твои снежно-белые волосы были распущены, а необычные, лишенные зрачков белые глаза на солнце казались сделанными из чистого жемчуга. — Ничего себе... — выдохнул Каминари. — Она выглядит как модель из журнала, а не как... ну, вы поняли. — Очень элегантно, Т.И.-тян! — восхитилась Момо. Бакуго, стоявший рядом, раздраженно цыкнул и отвернулся, пряча покрасневшие уши.  — Идиотка, — буркнул он. — В платье в лес? Ты собралась там со злодеями на свидание ходить или тренироваться? Ты лишь слегка улыбнулась ему — впервые не холодно, а мягко. От этой улыбки Бакуго едва не выронил свою сумку. В лагере после изнурительных тренировок Пикси-боба наступило время готовки. Весь класс был вымотан, но ты, привыкшая к дисциплине, взяла нож и начала мастерски шинковать овощи.  — Ого, Т.И., ты так быстро это делаешь! — удивилась Урарака. Ты подняла голову и улыбнулась во весь рот, вытирая пот со лба. В этот момент ты выглядела как обычная счастливая девушка. Бакуго, который стоял у костра, засмотрелся на тебя так сильно, что огонь на дровах вспыхнул выше обычного от его непроизвольной искры. Вечером в бане горячая вода расслабляла мышцы. Дымка пара скрывала лица. Когда ты сняла одежду и вошла в воду, девчонки затихли. — Т.И.-тян... — прошептала Ашидо, разглядывая тебя. — У тебя такая фигура! — И лицо... — добавила Тсую. — У тебя очень красивые черты лица, ква. Тебе стоит чаще улыбаться, это делает тебя добрее. Ты впервые почувствовала, что тебя принимают. Без страха. Просто как одну из них.Всё-таки план сработал. Но идиллия длилась недолго. Когда ты возвращалась из бани в общежитие по темной тропинке, путь тебе преградил синий огонек. На ветке дерева сидел черный ворон, а в его клюве был зажат конверт из дорогой черной бумаги. Ворон уронил письмо к твоим ногам и улетел. Ты подняла его, чувствуя, как внутри всё леденеет. Твоя причуда Воды непроизвольно активировалась, превращаясь в острые льдинки на кончиках пальцев. «Моё прекрасное творение. Я вижу, ты пытаешься играть в героя. Но ты — моя кровь. Скоро я приду за тобой, и ты займешь свой трон. — Твой Отец». — Что это за дрянь? — раздался резкий голос из тени. Ты вздрогнула и выронила письмо. Из-за деревьев вышел Бакуго. Он был в одной футболке, с полотенцем на шее. Он подошел и, не спрашивая разрешения, поднял бумагу. Его глаза быстро пробежали по строчкам. Лицо Кацуки исказилось. Он скомкал письмо, и оно мгновенно вспыхнуло в его ладони, превращаясь в пепел. — Этот ублюдок... — прорычал он. — Он думает, что может просто присылать почту в лагерь? Он сделал шаг к тебе, хватая за плечи. Его пальцы обожгли твою кожу, всё еще влажную после бани. — Эй, посмотри на меня, — приказал он.  Ты подняла на него свои белые глаза, полные затаенного ужаса. — Ты не пойдешь к нему. Даже если он пришлет сюда всю свою армию.  — Он заберет меня, Кацуки, — прошептала ты. — Он сильнее всех вас. Он просто заберет то, что считает своим. — Ха, пусть только попробует, — выдохнул он. В этот момент в лесу раздался крик, а в небо взметнулся столб синего пламени. Лига Злодеев начала атаку. Синее пламя Даби пожирало деревья. В лесу стоял крик, едкий дым забивал легкие. Вы с Кацуки стояли спина к спине на небольшой поляне, окруженные злодеями из авангарда.  — Не смей отходить от меня! — орал Бакуго, выпуская мощные взрывы в сторону нападающих. Его лицо было в саже, зубы оскалены. Ты использовала воду, создавая защитные купола, и невесомость, чтобы подбрасывать злодеев в воздух, делая их легкими мишенями для Кацуки. Но когда появился Даби, ситуация стала критической. — Так вот ты какая, дочурка босса, — ухмыльнулся Даби, пуская волну синего огня. — Учитель заждался. Пора домой. Бакуго бросился вперед, закрывая тебя своим телом от пламени. В этот момент за твоей спиной открылся черный туман Курогири. Ты почувствовала, как чья-то холодная рука хватает тебя за шею.  — Кацуки! — закричала ты. Бакуго обернулся и, не раздумывая, прыгнул прямо в закрывающийся портал вслед за тобой. Темный бар. Запах дешевого алкоголя и пыли. Бакуго приковали к металлическому стулу тяжелыми анти-геройскими цепями. Он дергался, изрыгая проклятия, его ладони были заблокированы специальными перчатками. Тебя же не сковали. Ты стояла в центре комнаты, всё в том же белом цветочном платье, которое теперь было разорвано и испачкано в крови. Перед тобой сидел Шигараки Томура, а из тени на стене через монитор доносился голос, от которого у тебя подкашивались ноги. Голос твоего отца. — Моя дорогая Т.И... Посмотри, во что тебя превратили эти герои. Ты выглядишь слабой. — Оставь её в покое, ублюдок! — взревел Бакуго, дергая цепи так, что запястья начали кровоточить. — Если ты тронешь её хоть пальцем, я лично скормлю тебе твои собственные кишки! Шигараки медленно встал. Его лицо, скрытое отрубленной рукой, выражало безумный интерес. — Учитель сказал, что тебе нужно напомнить, кто ты есть на самом деле, — прохрипел Томура. — Ты — Пустота. А пустота должна поглощать других. Забыла про свою первую причуду, не считая твоих уже двух приобретенных? Забирать чужие причуды и присваивать себе, это твой смысл жизни. Он подошел к тебе и внезапно нанес резкий удар в живот. Ты согнулась пополам, хватая ртом воздух.  — Эй! Хватит! — Бакуго забился в кресле, его глаза налились кровью.  — Бей меня, мразь! Слышишь?! Меня бей! Шигараки не слушал. Он схватил тебя за волосы, заставляя поднять голову и смотреть в камеру, где за вами наблюдал Один за Всех.  — Ты ведь любишь этого взрывного мальчика, правда? — прошептал Шигараки. — Посмотри, как он страдает из-за тебя.  Он начал методично избивать тебя на глазах у Бакуго. Это не было боем — это было унижение. Удар за ударом. Твое белое платье окрашивалось в красный. Ты не кричала, только глухо стонала, пытаясь удержаться на ногах. Твои белые глаза застилали слезы и кровь. Для Кацуки это был персональный ад. Его ярость достигла предела. — Я ТЕБЯ УБЬЮ, УБЛЮДОК! — крик Бакуго перешел в животный рык. От его перенапряжения перчатки на руках начали трещать. В какой-то момент Шигараки замахнулся для последнего удара, но голос из монитора остановил его: — Довольно. Т.И., дитя моё... Посмотри на своего друга. Он бессилен. Герои бессильны. Только я могу дать тебе силу защитить тех, кто тебе дорог. Забери его причуду. Облегчи его страдания. Сделай его обычным, и я позволю ему жить. В баре повисла мертвая тишина. Бакуго замер, тяжело дыша. Он смотрел на тебя — избитую, дрожащую, стоящую перед выбором.  Ты медленно повернулась к Кацуки. Твои пальцы потянулись к его лицу.  — Да... — прошептал Один за Всех. — Забери это. Освободи его. Ты коснулась щеки Бакуго. Твои ладони были в крови. Кацуки не отстранился. Он смотрел тебе прямо в душу своими алыми глазами, и в них не было страха.  Твои белые глаза внезапно вспыхнули ослепительным светом.  — Я ничего... у него... не заберу, — прошептала ты, оборачиваясь к Шигараки.  Твоя вода вокруг тебя начала закипать, а гравитация в комнате резко изменилась. Весь бар задрожал.  Это момент твоей полной трансформации. Гены «Один за Всех» внутри тебя пробуждаются не как воля отца, а как твоя собственная, сокрушительная ярость. В баре стало нечем дышать. Воздух зазвенел от колоссального давления. Шигараки отпрянул, инстинктивно прикрывая лицо руками — гравитация вокруг тебя стала настолько плотной, что стаканы на полках разлетелись в пыль, а бетонный пол под твоими ногами пошел трещинами. — Я сказала... — твой голос звучал не из горла, он вибрировал в самих стенах. — Я. Ничего. У него. Не заберу! Твои белые волосы взметнулись вверх, словно живое пламя. Белые глаза сияли так ярко, что на них было больно смотреть. Кровь на твоем платье начала испаряться, превращаясь в багровый пар. — Т.И.! — крикнул Бакуго. Он видел, как на твоем тело начинают вырываться черные и голубые молнии — побочный эффект того, что ты насильно вскрыла печати всех украденных причуд внутри себя одновременно. — Остановись! Твоё тело не выдержит! Но тебя уже нельзя было остановить. Ты вскинула руки, и водяная причуда превратилась в ревущий смерч, смешанный с невесомостью. Шигараки и Даби буквально впечатало в потолок — для них гравитация увеличилась в сотни раз, ломая кости и выбивая дух. Ты сделала шаг к Бакуго. Цепи, удерживающие его, начали плавиться и трескаться под воздействием твоей ауры.  — Кацуки... — прошептала ты. Твой голос на мгновение стал прежним, полным боли. — Закрой глаза. Ты прижала ладони к его стальным перчаткам-блокираторам. Раздался оглушительный взрыв — ты не просто сорвала их, ты поглотила энергию блокировки, превращая её в чистое топливо для своего гнева. Бакуго вскочил, разминая затекшие кисти. Его правая рука всё еще была в гипсе после вашей дуэли, но он плевать на это хотел. На его ладонях заплясали самые мощные искры, которые ты когда-либо видела.  — Ну всё, ублюдки, — прорычал он, вставая рядом с тобой. Его плечо прижалось к твоему. — Теперь вы узнаете, что бывает, когда вы разозлите меня! Шигараки, сплевывая кровь, попытался дотянуться до тебя своей рукой распада, но ты просто махнула ладонью, и его отбросило сквозь три кирпичные стены на улицу.  — Уходим! — скомандовал Бакуго.  Вы пробивались сквозь логово злодеев как стихийное бедствие. Ты создавала коридоры из вакуума, высасывая воздух из легких нападающих, а Кацуки завершал дело чудовищными взрывами, которые обрушивали перекрытия здания.  Когда вы вырвались на крышу, город внизу уже выл сиренами — герои были близко. Но порталы Курогири начали открываться повсюду, пытаясь затянуть вас обратно. — Хватайся за меня! — крикнул Бакуго.  Ты обхватила его за шею, а он свободной левой рукой прижал тебя к себе так крепко, что ты почувствовала жар его кожи сквозь остатки своего платья.  Он направил ладонь в крышу здания и выдал взрыв такой силы, что вас подбросило в небо на сотни метров, прочь от порталов и злодеев. В полете, среди ночного неба и звезд, время словно замерло.  Ты прижалась лицом к его плечу, чувствуя, как твоя запредельная мощь начинает угасать, сменяясь дикой усталостью. Бакуго тяжело дышал, удерживая вас в воздухе мелкими направленными взрывами. — Мы... мы сделали это? — прошептала ты, теряя сознание от истощения. — Мы их разнесли, — хрипло ответил он. Вы упали на крышу соседнего небоскреба, прямо в руки подоспевших Старателя и Всемогущего. Весь мир теперь видел, на что ты способна. Весь мир видел, что ты можешь уничтожить Лигу в одиночку. И Бакуго знал: теперь охота на тебя станет еще жестче. Но ему было плевать.

<«»>

После инцидента в баре правительство пришло в ужас. Видео того, как дочь монстра одним взмахом руки разносит бетонные стены, попало в сеть. Общество требовало безопасности.  Когда ты очнулась в лазарете Юэй, на твоем запястье красовался тяжелый черный браслет из анти-причудного сплава. Стоило тебе попытаться вызвать хотя бы каплю воды, как браслет выпускал болезненный электрический разряд, блокируя каналы причуды. — Это для твоего же блага, Т.И., — мягко сказал Всемогущий, пряча взгляд. — Совет решил, что твоя сила слишком нестабильна.  Ты сидела на кровати, бледная, с белыми волосами, рассыпанными по плечам. Ты чувствовала себя пустой. Дверь в палату вылетела с петель. Бакуго, чей гипс уже сняли, ворвался внутрь, отпихивая роботов-охранников.  — Что это за хрень на её руке?! — взревел он, хватая тебя за запястье. — Вы заперли её как животное?! Она спасла нас всех там! — Юный Бакуго, это приказ сверху... — Плевать я хотел на ваш верх! — Кацуки обернулся к тебе. Его глаза горели праведным гневом. — Слышь, ты. Не смей сдаваться. Я найду способ снять это дерьмо. Из-за угрозы нападения Лиги всех учеников перевели в общежития. По иронии судьбы (или по тайному плану Айзавы, который видел, что только Бакуго может тебя контролировать), твой блок оказался в самом конце коридора. Твоя дверь — напротив его. Вечер первого дня. Ты сидишь в своей комнате. Без причуды ты чувствуешь себя беззащитной. Раздался короткий, властный стук. Ты открыла. Бакуго стоял в дверях, прислонившись к косяку. В руках у него был поднос с острой лапшой и какой-то странный набор инструментов, украденный из мастерской Хацумэ Мэй. — Жри давай, — он бесцеремонно прошел внутрь и сел на твой коврик. — Выглядишь как дохлая рыба. Ты села напротив.  — Зачем ты это делаешь, Кацуки? Весь класс думает, что ты присматриваешь за мной, чтобы я «не сорвалась».  — Пусть думают, что хотят, — он взял твою руку с браслетом и начал ковыряться в замке тонкой отмычкой. Его пальцы были горячими и уверенными. Он поднял глаза. Расстояние между вами сократилось. В тусклом свете настольной лампы твои белые волосы казались серебряными.  — Мы будем тренироваться тайно. Ночью. Если этот браслет бьет тебя током, я буду давать взрывной импульс, чтобы перегрузить его систему. Поняла?  Каждую ночь, когда общежитие засыпало, ты проскальзывала в комнату Бакуго. Это было самое безопасное место — никто не осмелился бы зайти к «взрывному киллеру» без предупреждения. Комната Кацуки пахла карамелью и разогретым металлом. Вы сидели на полу, соприкасаясь коленями. — Давай, — шептал он. — Попробуй вызвать воду. Маленькую каплю. Ты концентрировалась. Браслет на запястье начинал мелко вибрировать, а затем по телу проходил разряд. Ты стискивала зубы, чтобы не вскрикнуть. В этот момент Бакуго накрывал твою руку своей ладонью. Он выпускал крошечные, точечные микровзрывы прямо в металл браслета. Сочетание электричества и его тепла создавало странный эффект. Ты чувствовала, как твоя причуда внутри начинает откликаться не на зов отца, а на ритм сердца Бакуго.  Между вашими руками проскочила мощная голубая искра. Тебя подбросило вперед, и ты уткнулась лбом в его плечо, тяжело дыша.  Бакуго не отстранился. Его свободная рука медленно поднялась и легла тебе на затылок, зарываясь в белые пряди.  — Почти. — выдохнул он. Его голос был непривычно низким.  Ты подняла голову. Его лицо было так близко, что ты видела отражение своих белых глаз в его алых зрачках.  Браслет на твоей руке внезапно щелкнул и погас — на несколько секунд его система была перегружена вашими общими эмоциями. Ты почувствовала, как капля воды материализовалась в воздухе между вами, мерцая в темноте. Бакуго смотрел на эту каплю, а затем снова на тебя.  — Видишь? — прошептал он. 

<«»>

— Эй, Т/И!— крик Бакуго разрывает гул тренировки.  Он приземляется рядом на серии мелких взрывов, поднимая облако пыли. Его глаза горят азартом. — Хватит стоять с кислым лицом. Айзава! — он оборачивается к учителю. — Дайте ей поработать в паре со мной. Я буду её ограничителем. Айзава хмурится, его рука тянется к пульту управления браслетом: — Это опасно, Бакуго. — Я сказал, я справлюсь! — рычит Кацуки. Айзава, после долгой паузы, нажимает кнопку «Тренировочный режим». Браслет на твоей руке щелкает, переходя в режим частичного допуска силы. Ты чувствуешь, как причуда, долго копившаяся внутри, устремляется к твоим рукам.  — Нападай! — орет Бакуго. Вы начинаете танец. Ты выпускаешь водяные плети, он блокирует их взрывами, превращая воду в густой пар. Но накопленная за недели изоляции энергия внутри тебя слишком огромна. Она жаждет выхода. В какой-то момент браслет начинает издавать противный писк.  — Внимание! Превышение лимита! — механический голос звучит прямо из металла. Но ты уже не можешь остановиться. Твои белые волосы начинают искриться, а глаза — пульсировать ослепительным светом. Браслет начинает раскаляться, обжигая твою кожу. — Т.И., сбрось давление! — кричит Деку с края поля. — Ты взорвешься! Браслет не выдерживает. Раздается звонкий металлический треск — анти-причудный сплав разлетается на куски, не выдержав напора твоей ярости. Но вместе с ним рушится и твой контроль. Огромный столб голубой энергии и водяного пара взмывает в небо, сбивая с ног всех, кто стоял рядом. Ты стоишь в центре этого шторма, захлебываясь в собственной силе. Твои руки светятся, а из глаз текут слезы от невыносимого давления.  — Я... я не могу... — шепчешь ты, чувствуя, как сознание уплывает. Айзава пытается активировать свою причуду «Стирание», но из-за плотности энергии вокруг тебя его взгляд просто не достигает. В этот момент сквозь ревущий вихрь пробивается тень. Бакуго идет к тебе, закрываясь руками от обжигающего пара. Его майка уже обгорела, на плечах видны следы термических ожогов. — Уйди, Кацуки! — кричишь ты.  — Заткнись и смотри на меня! — его голос перекрывает шум шторма. Он делает последний рывок и захватывает тебя в кольцо своих рук. Это не объятие — он вцепляется в тебя мертвой хваткой. — Моя причуда... — рычит он, прижимаясь своим лбом к твоему. — Мой пот — это нитроглицерин. Моё тело создано, чтобы выдерживать взрывы внутри и снаружи. Отдай это мне! Сбрось всё это в меня! Он активирует свои ладони на твоей спине. Обычно он направляет взрывы наружу, но сейчас он делает невозможное — он начинает поглощать излишки тепла и кинетической энергии твоей причуды, используя своё тело как гигантский предохранитель. — Кацуки, нет! Твои каналы... ты сгоришь! — Дави... сильнее! — он стискивает зубы, по его подбородку течет струйка крови от перенапряжения. — Я... не сломаюсь... из-за какой-то... девчонки! Вы оба окутаны ослепительным сиянием. Класс 1-А замер в ужасе. Бакуго буквально горит изнутри, его кожа краснеет, поры выпускают пар, но он не разжимает рук. Он забирает твою боль, твою лишнюю силу, твой страх, превращая их в один гигантский направленный взрыв в небо. Ослепительная вспышка озаряет весь кампус Юэй. Грохот такой, будто столкнулись две тектонические плиты.  Когда пыль оседает, на полигоне воцаряется тишина. В центре огромного кратера стоите вы двое. Ты, тяжело дыша, опираешься на него. Твоя причуда утихла, браслета больше нет.  Бакуго всё еще держит тебя, хотя его руки дрожат, а всё тело покрыто копотью и ожогами. Он медленно опускается на колени, увлекая тебя за собой.  — Ну что... — он пытается ухмыльнуться, но вместо этого получается лишь болезненный оскал. Его голос совсем тихий. — Живая? — Ты идиот, — ты прижимаешься к его груди, слушая, как бешено и неровно колотится его сердце. — Ты мог погибнуть. Зачем ты это сделал? Бакуго медленно закрывает глаза, его голова бессильно опускается тебе на плечо и теряет сознание. Бакуго увозят в реанимацию с тяжелейшим перенапряжением причуды. Врачи говорят, что он совершил чудо — его тело выдержало нагрузку, которая убила бы троих таких же. Ты сидишь в коридоре больницы. Браслета на тебе больше нет — Айзава и комиссия поняли, что насильственное сдерживание только делает твой «взрыв» опаснее. Теперь ты свободна, но эта свобода куплена кровью Кацуки. К тебе подходит Шото Тодороки. Он долго смотрит на двери реанимации, а потом на тебя. — Он сделал это не как герой, Т.И. Герои спасают многих. Он спасал только тебя. Понимаешь, что это значит для такого человека, как он? Ты киваешь, сжимая в руке осколок своего черного браслета.  — Понимаю.

<«»>

Бакуго очнулся через три дня. Первое, что он сделал — попытался взорвать капельницу, но из его ладоней вырвался лишь жалкий серый дымок и резкая, прошивающая боль. Его каналы были выжжены перегрузкой. Исцеляющая Девочка вынесла вердикт: «Месяц полного покоя. Никаких причуд, иначе останешься инвалидом навсегда». Для Кацуки это был смертный приговор. Когда его выписали в общежитие, он выглядел как раненый зверь: бледный, с забинтованными до локтей руками, злой на весь мир. Но самым большим ударом для него стало решение Айзавы. — Т.И. теперь официально закреплена за тобой как напарник-телохранитель на время твоей реабилитации, — объявил учитель в классе. — Учитывая, что Бакуго сейчас «беспричудный», а Лига всё еще охотится за вами обоими, Т.И. будет сопровождать его повсюду. Включая патрули и дополнительные занятия. Весь класс замер. Бакуго медленно поднялся со своего места, его лицо пошло пятнами от ярости. — Вы издеваетесь?! — прорычал он. — Мне не нужна нянька! Тем более эта... — он запнулся, встретив твой спокойный взгляд своих белых глаз. — Я сам справлюсь! — Это не обсуждается, Бакуго, — отрезал Айзава. — Садись. Весь следующий день превратился в фарс. Бакуго пытался игнорировать тебя, шагая по коридорам Юэй так быстро, как только мог. Но ты, со своей причудой невесомости, просто летела в паре сантиметров над полом прямо за его плечом, как привидение. В столовой, когда какой-то шумный первокурсник случайно споткнулся и едва не облил Бакуго горячим супом, ты среагировала мгновенно. Ты взмахнула рукой, и вся жидкость застыла в воздухе, превратившись в водяной шар, который ты аккуратно отправила в ближайшую раковину. — Я сам мог увернуться! — рявкнул Кацуки, оборачиваясь к тебе. Его трясло от унижения. — Хватит это делать! Хватит выставлять меня слабаком перед всеми! Ты подошла к нему вплотную. Весь класс затих, наблюдая за вашей стычкой. — Ты не слабак, Кацуки, — тихо, но твердо сказала ты. — Ты человек, который отдал свою силу, чтобы спасти мою жизнь. Теперь моя очередь. Смирись с этим. Он хотел что-то крикнуть, но его взгляд упал на твои руки. Ты всё еще носила бинты там, где браслет обжег твою кожу. Его ярость внезапно сдулась, сменившись тяжелым, глухим ворчанием. — Черт с тобой. Вечером ты зашла к нему в комнату, чтобы принести мазь для ожогов. Бакуго сидел на кровати, пытаясь дрожащими руками распутать бинты на правой ладони. У него ничего не получалось, и он выглядел до предела отчаявшимся. — Дай я, — ты мягко отодвинула его руки и села на пол между его коленями. Ты осторожно разматывала марлю. Его ладони, когда-то всегда горячие и сухие, сейчас были холодными и покрытыми красными рубцами. Ты начала наносить мазь, аккуратно втирая её в кожу. Бакуго молчал. Он смотрел сверху вниз на твою белую макушку, на то, как бережно ты касаешься его пальцев.  — Эй, — позвал он тихо. — Ты ведь теперь... сильнее меня. Ну, пока я такой. — И что? Тебе страшно, что я могу уйти? Или что я заберу твое место номера один? — Плевать на место, — сказал он, смотря на тебя теперь в упор. Ты в наконец-то, глянув на него, на такого спокойного, как никогда. Жар в щеках залился пунцом. Ты уже давно мысленно смирилась и признала тот факт, что чувствоваешь что-то к Кацуки. Ты решила действовать. Перехватив его ладонь, ты прижала её к своей щеке.  Бакуго замер. И когда увидел в тебе знакомое чувство. Он тяжело вздохнул и поддался вперед, уткнувшись лбом в твое плечо.

<«»>

Экзамен на временную лицензию.  Это период, когда Бакуго еще восстанавливается. Его руки в специальных компрессионных перчатках. Он не может сражаться в полную силу, и это его бесит На экзамене вы работаете в паре. Когда другие школы (например, Шикецу) пытаются атаковать ослабленного Бакуго, ты устраиваешь им цунами. Бакуго замечает, что ты слишком часто оглядываешься на него в бою. Он ловит тебя за воротник после экзамена: — Перестань следить за мной, как мамочка! Смотри на врага, а не на мою страховку. Я не сдохну так просто.  Но когда объявляют результаты, и вы оба проходите — он впервые позволяет тебе дать пять, хотя и ворчит, что ты слишком сильно ударила по его больной руке.

<«»>

Ночь, тренировочная площадка. Бакуго вызывает Деку на бой. Ты — единственная, кто знает об этом, потому что ты следила за ним из окна общежития. Ты не вмешиваешься, пока они месят друг друга. Но когда появляется Всемогущий и раскрывает тайну «Один за Всех», ты выходишь из тени. Всемогущий смотрит на тебя и Бакуго. Теперь вы — двое людей, хранящих величайшие тайны мира. Бакуго берет тебя за руку перед Всемогущим и говорит:  — Она не будет как её отец. А я не буду просто зрителем.  Вас обоих с Кацуки сажают под домашний арест на несколько дней. И все потому, что Кацуки устроил заворожку, а ты зная это, просто смотрела на бой.  Вы вместе драите полы в общежитии, и это время — самое мирное: вы просто двое подростков, спорящих, чья очередь мыть швабру.

<«»>

Проходят стажировки, вы с Кацуки были в разных агентствах. Вернулись вы в Юэй уже, повзрослевшими. У тебя длиннее волосы, ты стала выше, твой взгляд стал увереннее. Бакуго стал чуть спокойнее, но его аура силы стала еще плотнее. Начало второго курса в Юэй омрачается экстренным собранием. В актовый зал входят люди в строгих костюмах — представители МАК (Международной Ассоциации Героев). Директор Незу выглядит подавленным. — Т.И., — произносит он, — Правительство приняло решение. Япония больше не может гарантировать твою безопасность и контроль над твоей силой. Тебя переводят в Академию «Пантеон» в США. Это закрытый военный объект, где лучшие ученые мира помогут тебе развить твою первую причуду от Все за одного до предела. Весь класс 1-А замирает. Деку вскакивает с места, но его останавливает взгляд Айзавы. Бакуго же сидит неподвижно, его кулаки сжаты так, что костяшки побелели. — И это еще не всё, — продолжает представитель МАК. — Мы открыли программу «Добровольное Наследие». Десятки героев на пенсии и добровольцев с неизлечимыми болезнями согласились отдать свои причуды тебе. Мы создаем из тебя «Живое Оружие», единственный противовес твоему отцу. Ты станешь сосудом для сотен сил. До вылета самолета в США оставалось пять часов. Ты стояла посреди пустого тренировочного полигона под проливным дождем. Твой чемодан был уже собран, а в кармане лежал приказ о полной изоляции: «Никаких контактов с гражданами Японии до завершения проекта». Сзади раздался грохот — это Бакуго выбил дверь запасного выхода. Он тяжело дышал, его волосы намокли и слиплись, а в глазах металось что-то, похожее на загнанного зверя. — И ты просто свалишь? — его голос сорвался на хрип. — Даже не скажешь мне это в лицо? Собиралась улететь, как трусиха, пока я сплю? Ты обернулась. Твоё белое платье промокло насквозь и липло к телу. Белые глаза в темноте казались двумя пустыми дырами. — Так будет проще, Кацуки. Для нас обоих. — Проще?! — он сорвался на крик, сокращая расстояние между вами.  Он схватил тебя за плечи, и его пальцы больно впились в твою кожу.  — Они сделают из тебя монстра! Ты станешь складом для чужих душ! Ты понимаешь, что я тебя больше никогда не увижу прежней?! — А я и не хочу быть прежней! — внезапно закричала ты в ответ, отталкивая его руки. Твоя вода начала закипать вокруг тебя от ярости. — Посмотри на меня! Я дочь Один за Всех! Мир ненавидит меня, Бакуго! Ты единственный, кто терпел меня рядом, но ты не сможешь защищать меня вечно! Я еду туда, чтобы стать сильной настолько, чтобы мне НИКОГДА больше не пришлось просить у тебя помощи! Бакуго замер, его лицо исказилось. Эти слова ударили его сильнее любого взрыва. — Значит, я для тебя просто помощь? Обуза, которая мешает тебе стать великим оружием? — Да! — ложь жгла твое горло, но ты понимала: если ты не заставишь его возненавидеть тебя сейчас, он пойдет за тобой и правительство уничтожит его. — Ты просто мальчишка, который играет в героя. А я — наследница апокалипсиса. Мы из разных миров, Кацуки. Оставь меня в покое. Найди себе нормальную девчонку, которая не будет просыпаться по ночам от голосов мертвецов в своей голове! Бакуго молчал долго. Дождь барабанил по бетону. Когда он заговорил, его голос был пугающе тихим и холодным — таким ты его не слышала никогда. — Вот оно как. Он сделал шаг назад, убирая руки в карманы. Его плечи опустились. — Ладно. Вали в свою Америку. Становись этой своей кем блять хочешь. Набивай себя причудами, пока не забудешь, как тебя зовут.  Он поднял на тебя взгляд, полный такой глубокой обиды, что тебе захотелось упасть перед ним на колени и забрать свои слова назад. — Только помни одно: когда ты превратишься в бездушную машину и твой папаша решит, что ты готова... я буду тем, кто тебя уничтожит. Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь.  — Кацуки! — крикнула ты ему в спину, но он даже не замедлил шаг. Ты упала на колени в лужу, закрывая лицо руками и захлебываясь рыданиями, которые заглушал дождь. Это была ваша последняя встреча на долгие годы. Ты уехала, заперев свое сердце на замок, чтобы вернуться тем самым монстром, которого он обещал уничтожить. Тебя увозят. Бакуго остается на взлетной полосе, сжимая кулаки так. Весь второй и третий курс для него превращаются в ад. Он становится одержимым силой, тренируется до безумия, чтобы соответствовать тому уровню, на который тебя вознесет правительство. Он не получает от тебя ни писем, ни звонков — «Проект: Наследие» полностью засекречен. Для мира ты исчезла.

<«»>

Война длилась уже несколько месяцев. Общество героев практически пало. Деку и Бакуго сражались на пределе, удерживая последнюю линию обороны. Один за Всех стоял в центре руин, готовясь нанести финальный удар, который сотрет всё. И тут небо разорвал треск, похожий на звук разрываемой ткани.  Вспышка голубой молнии — и в пятистах метрах от злодея, прямо на вершине обломка небоскреба, возникла фигура. Молниеносная телепортация. Ты преодолела расстояние за доли секунды, оставив в воздухе запах озона и жженого электричества. Геройский костюм: https://pin.it/aZqrnBcrs На тебе был не геройский костюм, а нечто порочное и функциональное одновременно. На тебе был черный высокотехнологичный «скелет» из латекса и металла, который закрывал лишь жизненно важные точки, оставляя руки, плечи, бедра и спину открытыми — твоё тело перегревалось от пяти причуд, и любая лишняя ткань просто сгорала бы. Белая кожа была покрыта светящимися голубыми венами, по которым пульсировала чистая энергия. На лице — нижняя часть маски-респиратора, из-под которой вырывался пар. Твои белые волосы были почти ниже колен, а один глаз горел золотистым оттенком из-за «Орлиного глаза», позволяющего тебе видеть структуру молекул врага на огромном расстоянии. — Идентификация цели... — твой голос был низким, хриплым, словно ты долго не разговаривала. Один за Всех послал в тебя десятки теневых щупалец. Ты даже не шелохнулась.  Ты исчезла. Вспышка — и ты уже за спиной отца. Твои ноги и руки двигались с такой скоростью, что воздух вокруг них воспламенялся. Серия ударов по жизненно важным точкам ВШО была такой силы, что его внутренние органы начали превращаться в кашу. Когда он попытался отлететь, из твоих предплечий вырвались угольно-черные, шипастые кнуты. Они обвились вокруг его шеи и конечностей, впиваясь в мясо. Ты дернула их на себя, вскрывая его защиту. — Т.И.?! — крикнул Бакуго, не веря своим глазам. Его трясло от зрелища: ты выглядела как хищница, как нечто, сошедшее с картин про конец света. Твой откровенный наряд и пугающая мощь вызывали у него одновременно шок и дикую ярость на тех, кто сотворил с тобой это. Один за Всех не собирался умирать просто так. Когда ты телепортировалась за его спину, он выпустил сотни стальных шипов из своего тела прямо в упор. Ты исчезла, но из-за перегрузки систем запоздала на долю секунды. Один из шипов насквозь пробил твое плечо, разрывая кожу и мышцы. Ты возникла в воздухе, и кровь брызнула на твои белые волосы. — Ты — просто батарейка, набитая чужим мусором! — взревел Все за одного, обрушивая на тебя удар, эквивалентный весу небоскреба. Ты активировала Орлиный Глаз, мир замедлился, став кроваво-красным. Ты увидела слабую точку в его атаке, но твои нервы не выдерживали скорости обработки информации. Мозг начал буквально закипать. Из твоих предплечий с хрустом вырвались Черные Кнуты. Они были не из энергии, а из твоей собственной воли — они впились в обломки зданий, чтобы удержать тебя на месте, но инерция была такой силы, что твои руки начали выходить из суставов. — А-а-а-а! — твой крик заложил уши всем присутствующим. Ты рванулась вперед, достигнув такой скорости, что твоя кожа начала обугливаться от трения о воздух. Ты наносила сотни ударов в секунду. Каждый пинок ломал кости Все за одному, но и твои собственные ноги трещали. В какой-то момент твоя правая голень просто не выдержала давления и лопнула, обнажая окровавленную кость. Ты упала на одно колено, но не остановилась. Бакуго смотрел на это, и его рвало от бессилия. Ты была в своем откровенном, разорванном костюме — почти обнаженная, покрытая ожогами, кровью и грязью, похожая на падшего ангела, которого четвертуют на глазах у всех. — Т.И., ОСТАНОВИСЬ! — орал он, пытаясь прорваться сквозь барьер энергии. — ТЫ ЖЕ УБЬЕШЬ СЕБЯ! Ты вцепилась в Все за одного, обматывая кнутами его шею так сильно, что они начали срезать его голову. — Мы... уйдем... вместе... — прохрипела ты, выплевывая сгустки крови прямо ему в лицо. Ты активировала телепортацию внутрь его собственного защитного поля. Произошел пространственный коллапс. Твое тело начало распадаться на атомы, но ты держала его. Ты видела, как его лицо плавится, как его глаза лопаются от твоей температуры. Раздался взрыв, который был виден с другого полушария.  Когда дым рассеялся, на месте битвы остался гигантский кратер, заполненный расплавленным стеклом. Все за одного исчез. В центре кратера лежала ты. Твой костюм практически полностью сгорел, обнажая израненное, обугленное тело. Твои белые волосы стали серыми от пепла. Ты не двигалась. Бакуго первым ворвался в эпицентр. Он упал на колени рядом с тобой. Его руки тряслись, он боялся даже прикоснуться к тебе, потому что ты выглядела как хрупкий уголек, который рассыплется от малейшего дуновения. — Нет... нет, нет, нет... — шептал он, захлебываясь слезами. — Ты не могла... ты не имела права так уйти... Он сорвал с себя остатки плаща и накрыл твое тело.  — Т.И.! Очнись, чертовка! Ты победила! Слышишь?! Ты победила этого ублюдка! Твои веки дрогнули. Медленно, с трудом, ты приоткрыла глаза. Золотой свет «Орлиного Глаза» погас, оставив лишь бездонную, мутную белизну. Ты посмотрела на Бакуго, и в твоем взгляде была такая невыносимая мука, что он завыл от боли. — Кацуки... — твой голос был тише шелеста пепла. — Мои... причуды... они уходят... — Плевать на них! — он прижал твою голову к своей груди, пачкаясь в твоей крови. — Пусть уходят! Пусть всё уходит к чертям! Ты почувствовала, как два года боли, экспериментов в Америке и этой проклятой силы вытекают из тебя вместе с кровью. Ты становилась пустой. Но теперь, в руках этого взрывного идиота, эта пустота больше не пугала. — Я... — ты попыталась улыбнуться, но губы были слишком обожжены. — Я вернулась. Ты потеряла сознание, и Бакуго поднял тебя на руки, выходя из кратера навстречу заходящему солнцу. Он шел сквозь ряды выживших героев, и никто не смел преградить ему путь. Война была окончена. Твоя цена была заплачена. Принято, меняем вектор. Бакуго остается в топе героев, агрессивным и амбициозным, а твоя героиня — опасной силой, с которой ему приходится считаться. После финальной битвы с ВЗО (Все за одного) твоё тело изменилось. Большинство причуд выгорело, оставив лишь две самые разрушительные: молниеносную скорость и ту самую проклятую способность забирать чужие силы. Актовый зал залит светом, вокруг смех и слезы, но между тобой и Кацуки — стена. Пока он рычал со сцены о том, что станет героем номер один, ты смотрела на свои ладони, зная, что твоя сила пугает даже учителей. В ту ночь вы не сказали друг другу ни слова. Бакуго взлетел в рейтингах, как ракета. «Великий Бог Убийцы Динамит» — его имя гремит повсюду. Ты тоже стала топ-героем, но твоя работа — это тени, захват самых опасных преступников, чьи причуды ты стираешь навсегда. Вы работали в разных агентствах и ты намеренно избегала совместные патрули.

<«»>

Шумный бар в центре. Класс 1-А в сборе, все пьют и вспоминают былое. Кацуки сидит в углу, раздраженно звеня льдом в стакане, и сверлит тебя взглядом. Ты ловишь этот взгляд и слегка киваешь на дверь черного хода. На заднем дворе пахнет озоном и гарью. Дождь едва накрапывает, когда он выходит следом, захлопнув дверь. — Какого черта тебе надо, Т/И? — рычит он, искры уже пляшут на его ладонях. — Три года строишь из себя ледяную королеву. Ты прислоняешься к кирпичной стене, вокруг твоих щиколоток пробегают разряды тока. — Хватит орать, Кацуки. Я позвала тебя не для того, чтобы мериться рейтингами. Ты делаешь шаг к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его зрачки сужаются. — Я люблю тебя. Давно. И это меня уничтожает, — твой голос звучит глухо, но уверенно. — Но еще больше меня бесит то, как ты смотришь на меня. Как будто ждешь, что я сорвусь. — О чем ты… — он не успевает договорить. — Я больше не могу это в себе держать. Ни силу, ни желание, — ты резко тянешь замок своей геройской куртки вниз. Ткань соскальзывает с плеч, оставаясь лежать на мокром асфальте. — Ты ведь всегда хотел знать, на что я способна без ограничений? Ты расстегиваешь пояс и остаешься перед ним без верха, кожей чувствуя холодный воздух и его тяжелое, обжигающее дыхание. Твои глаза светятся электрическим разрядом. — Ну же, Бакуго. Ты ведь любишь побеждать? — ты делаешь еще шаг, прижимаясь почти вплотную, так что он чувствует жар твоего тела. — Возьми то, что принадлежит тебе, или я прямо сейчас выжгу здесь всё к чертям, потому что меня от тебя лихорадит. Я хочу, чтобы сегодня ты использовал свои взрывы не для врагов, а для того, чтобы заставить меня кричать. Кацуки замирает, его лицо искажается в хищном оскале, а рука в перчатке-гренаде резко хватает тебя за шею, но без злобы — с властным, первобытным желанием. — Ты совсем страх потеряла, дура… — хрипит он, притягивая тебя к себе. — Но если ты думала, что я дам тебе уйти после таких слов, ты нихрена меня не знаешь.