I Kept You on Canvas

Микки - лишь воспоминание. Его будто и не существовало. Только Йен вспоминал о нем перед сном, зарываясь носом в чужие, короткие и черные волосы. Галлагер решил, что он не будет смотреть назад. Забудет о том, чье имя выгравировано у него в сердце. Но портреты с Милковичем, висящие в его личном кабинете, никак не давали ему покоя. Все было идентично. Каждая деталь. Даже искры в глазах. Будто сам Микки улыбается смотря в пустоту. Десять огромных картин, которые он ежедневно менял, восхищаясь каждый раз. Остальные девять он прятал от солнца под тканью, что бы те не потеряли свой прежний вид. Все до единой были написаны Йеном. Микки был недосягаемой мечтой. Будь Галлагер  итальяским артистом в раннебуржуазном обществе, оставил бы после себя сотни картин. У каждой была бы своя история. Голубые глаза, в которых отражались все эмоции, начиная радостью и заканчивая гневом. Потрепанные, мокрые волосы и маленькие руки с кольцом на левом безымянном пальце. Точно такое же блестело на цепочке на шее у Йена, так как его безымянный палец был занят. Белое золото, которое подарил ему будущий муж.  После последней встречи с Милковичем дела пошли в гору. Деньги начали литься со всех щелей благодаря Тревору. Они купили здание, где поселили всех подростков. ЛГБТК+ представители всего Чикаго помогали как могли. Кто то поддерживал финансово, а другие могли обеспечить горячей, домашней едой. Такие достижения только сблизили Тревора и Галлагера. По слухам, они были идеальной парой с интересной личной жизнью. Но никто из них не знал, что Йен хороший актер. Он умел играть на публику и пользовался этим. В окружении людей он мог строить глазки, «случайно» задеть своего жениха за локоть, что бы поймать его взгляд. Но на едине ему было плевать. Тревор терпел. Ведь для него Галлагер - мальчик, не знавший любви. Он думал, что Йену было свойственно не показывать свою привязанность. Как бы Тревор не пытался себя убедить, все выходило за рамки. Йен часами мог сидеть в своем кабинете, закрывшись на замок. Просьбы поговорить всегда игнорировались, сопровождаясь гневным «Я занят, уйди».  Руки Галлагера всегда были запачканы краской, будто служили палитрой для смешивания цветов. Но Тревору нравилось смотреть на его небрежный вид. По крайней мере, под слоем краски он не видел татуировки, что выводила его из себя. Имя Mickey было аккуратно вытатуировано изящным каллиграфическим шрифтом на костяшках левой руки. Сам Йен признался, что это было самое удачное и красивое тату на его теле. Однажды Тревор попросил свести тату или набить на правой руке такое же, только уже с его именем. Галлагер пришел в ярость. Он ушел из дома посреди ночи, а вернувшись на следующей неделе, заявил, что эта татуировка- все, что осталось от его прошлой жизни в Саут-сайде.  «Ну и пусть» – фыркнул тогда Тревор. Одна неудачная татуировка не значит, что сердце Йена принадлежит кому то другому.  До свадьбы оставался всего месяц. После очередной ссоры Галлагер ушел из дома, оставив своего жениха в одиночку. Все его сообщения были проигнорированы, а звонки сброшены. Всю неделю Тревор волновался за своего парня. Перед сном его посещали плохие мысли, но он отгонял их, махая рукой и хмурясь. Утром, сидя за маленьким круглым столом в одиночестве, он задумался. Обычно напротив него сидел Йен. Пора бы ему уже привыкнуть к срывам Галлагера, ведь после женитьбы такие случаи будут повторяться все чаще. Просидев с такими мыслями он даже не заметил как опаздывает на встречу с подростком, которого выгнали из дома. Ближе к закату он возвращался домой, измотанный и ужасно раздраженный. Сегодня к нему опять пришел чей то родитель и требовал отпустить его ребенка домой. Пытаясь разобраться он сделал только хуже.  «Будь там Йен, все бы улеглось без криков.» – хмыкнул Тревор. Но все его мысли улетучелись, когда он увидел знакомую рыжую макушку. – Где тебя носило? – Послышался крик. Йен сидел на скамейке возле двери. – Пришел? – Эгоистично спросил Галлагер – Это тебя где носило? Я ждал тебя два блядских часа. Ты даже ключи не оставил.  – Ты пил? – воскликнул Тревор – Тебе же нельзя! Где твои таблетки? Ты их потерял? Опять где то ос.. – Йен закрыл его рот ладонью.    – Блять, хватит с меня! Вот в чем проблема. Ты думаешь что я несамостоятельный. Вот почему я ухожу от тебя. Будь любезен, открой дверь. Меня ждут. – Он указал пальцем на черную машину. – Мне жаль, что я не смогу тебя осчастливить. Но у меня сейчас нет времени тебе объясняться.  Йен буквально ворвался в дом, собирая всю свою одежду в большой чемодан. Тот, который они купили что бы когда нибудь поехать в путешествие. Похоже теперь странствие ждет только одного из них. В спешке Галлагер засунул руку в карман. Что то звякнуло, соскользнув с его руки. Когда он потянулся, Тревор заметил что то странное. В место подаренного им кольца, что сияло серебром, было дешевое обручальное кольцо. Поношенное, в царапинах и совсем некачественное.  – Вот. Твое кольцо. Сохрани его для кого то другого. – С натянутой улыбкой произнес Йен.   – Что это блять значит? Ты издеваешься?  – Внутри творилась суматоха. Как будто его жениха подменяли. Чужие оставили себе Йена, отправив в место него какое то другое существо.  – Микки вернулся.  Два слова. В эту секунду мир Тревора рухнул, руки задрожали. Не хватало сил даже сжать руку в кулак, что бы вмазать Галлагеру по лицу. А больше всего, хотелось разорвать еблище Микки. Того, кто оставил своего возлюбленного и сбежал из страны. Йена собирали по кусочкам, ходили рядом с ним на цыпочках, ведь даже малейший скрип пола мог заново его разрушить.  – Послушай, мы еле как тебя спасли от него. Останься. Ты же почти его забыл. – В голосе был слышен страх, но в то же время и надежда.  – Нет, не забывал. – Рыжий схватил уже «бывшего» жениха за руку и повел в свой кабинет. Когда он покрутил несколько раз замок ключом, дверь щелкнула.  – И что это значит? – Тревор был в ступоре. В комнате повисла тишина. Он потерял счет времени. А обернувшись, обнаружил, что никого больше нет. Только он, картина с Микки Милковичем и тишина. Взглянув в окно, он увидел как Йен загружает огромные холсты в большую черную машину, а парень пониже, что стоит рядом, притягивает его к себе и целует в щеку, запустив руку в его волосы. На пальце красуется кольцо. Такое же золотое и дешевое. Блять. Он проебался. Даже кольцо за несколько тысяч долларов не смогло удержать такого продажного человека как Галлагер.                                  *** – Скучал?  Сзади Йена послышался голос. До жути родной. Настолько, что все аж до костей внутри задрожало. В темноте улицы, даже не оборачиваясь, он произнес одно имя. – Микки. Зачем ты приехал? – Галлагер сжал руку в кулак, что бы ударить подлеца. Но обернувшись, увидел этот взгляд. Щенячие и невинные глаза смотрели снизу вверх. Рыжий мог поспорить что Милкович настоящий маг. Ведь ничто другое не могло объяснить эту тягу. Даже не заметив того, он расжал кулак, в тот же миг притянув Микки к себе. Они обнимались так, как будто хотели сломать друг другу ребра. Вдохнув этот родной запах, Йен испытал что то неописуемое. Монстр внутри него наконец то насытился, почувствовав смесь сигарет и дешевого шампуня.  – Я не смог без тебя. На самом деле я это понял на следующий день, после того как тебя бросил. Но понадобилось немало времени, что бы перешагнуть через себя. – Милкович виновато смотрел вниз, крутя на пальце кольцо.  – Все еще носишь.  – А ты нет? – Ношу. Но на цепочке.  Микки сразу заметил занятый безымянный палец. На вид серябренное кольцо сильно попадалось в глаза. Йену больше идет золото. Вот что он подметил.  Галлагера позабавило то, как грустно Милкович смотрел на его руку. – Странно было носить чужое кольцо на руке, на котором набито твое имя. Все время хотел его снять. – Рыжий вытащил из под кофты цепочку. Золотую. Она была настолько тонкой, что сливалась с цветом его кожи. – Наденешь мне кольцо?  – Надену. Спрячь это серябренное убожество в карман. Я бы его выкинул, но оно выглядит так, как будто стоит сотни тысяч.  Йен просто посмеялся. Не от души, ведь был зациклен на чем то другом. Микки был одет не по погоде. Его руки дрожали от холода, из за чего он не смог надеть на него кольцо с первого раза. Костяшки его пальцев покраснели, а губы потрескались.  – Согреть? – Согрей.                          *** В машине было тесно и очень жарко. Такого никто из них не испытывал очень долго. Приятная боль в животе отдавала теплом, а руки любимого мужчины были согреты под кофтой Галлагера. Микки сидел на Йене верхом, ерзая и прыгая на нем так, что ноги стали ватными. Он всегда считал это чем то постыдным, но сейчас, кажется, ему не было до этого дела.  – Некуда спешить, Микки. Будь нежнее. – Йен засунул руку его под футболку, поглаживая Милковича по спине. Согревал, как его и просили.  – Закройся. Я столько времени этого ждал. Думал, что умру от недотраха. А ты? Было хорошо с другим? – Микки облизал губы и ехидно улыбнулся. Луна освещала его белоснежную кожу. На левой груди было написано «Йен Галогер» – Ты же сказал что сведешь эту татуировку – Рыжий провел большим пальцем по груди любимого. – Передумал? Думал обо мне, смотря на него? Будто бы назло, Микки начал еще сильнее вбиваться в себя, не сдерживая стоны. Внезапно он схватил руку Йена и прижал его к низу живота. – Чувствуешь? – Хриплым голосом спросил Милкович. Галлагер чувствовал себя внутри. Кажется, старший похудел. Его живот был плоским, из за чего трение чувствовалось сильнее. Это возбудило его еще больше. Микки стал напористее и утерял свою стеснительность. Когда он убрал руку, можно было увидеть горбинку прямо под пупком. – Я так глубоко. Тебе приятно? Ответь, любимый. – Младший провел руками по его талии. – Похудел. Стал еще красивее. Но теперь не сможешь носить мои вещи.  – Заткнись и действуй. Ноги устали. – Огрызнулся старший. Как по приказу Йен перевернул их и начал вдалбливаться. Ногти сразу же впились в его спину, оставляя за собой приятное жжение. Микки пытался поменять позу, так как ударялся головой об дверь машины. Увидев это, рыжий положил правую руку на его макушку, обеспечив мягкость. Не удержавшись от такой заботы, Милкович обнял его, затянув и длинный поцелуй. – Близко. Я близко.. – прошептал Микки, уткнувшись в шею своей половины.  Его горячее дыхание заставило сердце Галлагера биться чаще. Он быстро поцеловал Милковича в лоб и закинул его ноги на свои плечи. Сжав его талию в свои руки, он начал двигаться быстрее и глубже. Немного поменяв позу, он как будто бы готовясь к чему то отстранился, после чего услышал скулеж его любимого, что лежал, еле сдерживая слезы. А начав вбиваться опять под другим градусом, он понял, что попал в точку. Микки изогнулся, открыв рот и выпустил протяжный стон, изливаясь прямо себе на живот. Не удержавшись от такого вида, Йен кончил следом. Ему хватило трех глубоких толчков, после чего он вылил свое семя внутрь. – Бля-ять! – промычал обессиленый Микки. – Зачем ты кончил внутрь?  Выругался старший. – Я так соскучился. – ответил Галлагер. – Так скучал, аж думал с ума сойду. – Он перевернул их так, что бы Милкович лежал на его груди. Сжав их руки вместе, он смотрел на кольца. Они светились, когда на них падал лунный свет.  – Вы поженитесь? – Спросил Микки, подняв голову и посморев в глаза младшему. – Нет. Не хочу. Завтра верну ему кольцо и заберу картины.  – Какие нахуй картины? – Те, что я писал с надеждой не забыть твое лицо. Хотел запечатлеть тебя таким, каким ты был в моих воспоминаниях. Не уходи, Микки. Никогда.