Под одеялом

Рин расслаблялся полностью лишь лёжа на кровати под одеялом. После изнурительных тренировок, медитаций и просмотра фильма ужасов он мог позволить себе упасть на постель, залезть под одеяло и выдохнуть с облегчением: день был завершен. Засыпал он достаточно быстро. И понятно почему, он каждый день посвящал их цели: стать лучшими. Итоши младший должен был приблизиться к брату, за то время, что он провел в Испании. Но когда Саэ вернулся, всё покатилось к чертям. Саэ больше не было. Вернее, он был, но не тем, что Рин его помнил. Рин продолжал играть в футбол, чтобы уничтожить Саэ и ему прислали приглашение в Блю Лок. В Блю Локе его ритуалы перед сном продолжались, но ужастики он больше не мог смотреть. Было скучно. Но потом... Исаги распахнул одеяло и Рина ослепил свет ламп. Он прищурился будто вампир, но скорее не от яркости, а от противного человека, стоящего над ним. ...Но потом появился Йоичи Исаги. Глупец, бросивший ему вызов во втором отборе не стоил и гроша ломанного. Бездарность, даже фраза: «смех да и только» не подходила, Итоши хотелось спать во время их первого матча. —..Чего тебе, Исаги? — сморщился Рин и зевнул. Исаги как-то непонятно замялся. — Вали, раз не в силах что-то сказать. ...Конечно Йоичи продул ему. Ещё бы, разница в их способностях была словно пропасть. Но у этого гада ещё оставались силы и он снова бросил ему вызов, вернувшись в последнем этапе со своей командой. Они сражались на равных, и лишь в конце, Исаги удалось лишь немного превзойти его. Итоши призвал удачу, и забив решающий гол, матч завершился. Йоичи стал первым, кого Рин захотел сокрушить, не беря в счёт Саэ. Стал первой любовью Рина. Тот жалкий Исаги стал забываться – он развивался с нечеловеческой скоростью, эволюционировал и всё больше приближался к Итоши. Во всех смыслах. Он был рядом во время матча с молодежкой, звал его по имени, когда Рин мчался «разрушать», звал почти также, как после их игры во время просмотра, когда Рин его впервые трахал (не на кровати). Он пришел к нему с речами с «верой» в него, после матча с U-20. Итоши возненавидел его ещё сильнее. Рин забывал о нем лишь в кровати под одеялом, на время сна, и просыпался в ужасном настроении если Исаги ему снился. Именно поэтому кровать была священным местом для него, куда вход был воспрещён. Особенно Исаги. —..Разреши составить компанию, — мило улыбнулся синеволосый, — ну-у, не будь букой! Рин предпочел бы не делить одноместную койку с Йоичи, но его очаровательно-отвратительная улыбка и мягкий голос слишком кружили голову, отчего он невольно опускал защиту. Ему не хотелось признавать, но Исаги сводил его с ума своей нежностью, контрастируя с грубостью на поле. Итоши делал всё возможное, чтобы никто не узнал о том, что под одеялом, вцепившись зубами в подушку, он ночами дрочил после их матча в лиге нео-эгоистов. И он мог бы взять его сразу после матча, зная что тот как последний нимфоман будет скакать на нём и пытаться превзойти его даже в сексе, говоря самые пошлые вещи без капли стеснения. Да только сил смотреть на его мерзкое выражение лица и слушать едкие комментарии не было. О чём он там думал, пускать ли Йоичи к себе под одеяло? Засранец уже залез и теперь покрывал его шею лёгкими поцелуями. Рина как ледяной водой окатило. —Что ты делаешь, — громко выдохнул Итоши и напрягся. Они были слишком близко. Это не столько нервировало, сколько бударажило, вызывало тревогу. Исаги снова прижался к его шее. Мокро. — Исаги. —Назови меня по имени, — перебил он. —Что? — недоумевал Рин. Не успев понять, что к чему,Итоши ощутил как Исаги провел кончиками пальцев по ребрам, спускаясь к животу, затем погладил с нажимом ладонями. Пальцы на ногах сжались. Зеленоволосый расслабился и громко выдохнул, больше было похоже на стон. — Йоичи.. —люблю, когда зовёшь меня, — хмыкнул Исаги и бесстыже поцеловал в губы, — ты так нечасто это делаешь. Всегда такой холодный, разве что только злишься. Но на поле просто зверь. Как сейчас помню тот матч с молодежкой.. —К чему ты ведёшь? — прямо спросил Рин. Его знатно бесили разговоры Йоичи, особенно в такой момент. Он недовольно стиснул его в объятиях, пытаясь разглядеть выражение его лица. —И даже сейчас ты такой, — рассмеялся он и чмокнул Итоши. А затем уже не смог остановиться. Йоичи расцеловывал его лицо вдоль и поперек, а тому оставалось лишь смириться. Это не было чем-то противным, нет, просто Рин не умел отвечать взаимностью. Да, он мог поцеловать Исаги, но делал это так редко, что Йоичи каждый раз замирал и сиял. Итоши захотел сам поцеловать Исаги, и поцеловал. Приподнялся на локте, умостив вторую руку на почти черных волосах, надавил и вот их губы соприкоснулись. Рин отчётливо уловил дрожь, почувствовал как Йоичи выдохнул. —Я вёл к тому, что люблю тебя, Рин, — неожиданно тихо пролепетал Йоичи. Рин снова поцеловал его, уже коротко. — Что на тебя нашло? —Я пустил тебя под одеяло. —Погоди.. чего? —Я не тебе, гад. —... —Я тоже люблю тебя. — и поцеловал.

***

Как оказалось, целоваться с инициативы Рина они будут ещё долго и очень долго. Исаги не мог оставить это без внимания. Они были знакомы вот уже 3 года, год из которых встречались, а до того момента оставались соперниками-любовниками. Йоичи долго не замечал, что Рин испытывал больше, чем показывал. Хотя скорее, Итоши и сам не знал, что чувствовал. Исаги же влюбился чуть позже: после их матча с Францией, на чемпионате мира. Однако Йоичи искренне восхищался Рином как игроком абсолютно всегда, стремился нагнать его, и после лиги нео-эгоистов у него даже получилось! Он был горд собой. Но как не гляди, Рин был его идеалом. С самого начала, пусть в разное время смысл менялся. Медленно, но верно, Итоши из «мой главный соперник» превратился в «мой возлюбленный». Очень романтично, правда? —Исаги, хватит в облаках витать, помогай кровати сдвигать, — недовольно послышалось от Рина. Йоичи, на крыльях любви, слушал в полуха, наслаждаясь бархатистым голосом Итоши. — Не ты ли умолял об этом? —Рин, — позвал Исаги, не соображая. — Ты такой красивый. И на ощупь приятный. Поцелуемся? —Пока ты себя так ведешь, ни за что в жизни, — строго констатировал Рин. В его голосе всегда сквозила грубость, и лишь в моменты особенной, редкой близости, скользили мягкие нотки: Рин почти мурчал. — Я передумал. Можешь ничего не двигать, мерзкий. Йоичи в ту же секунду отважно и быстро сдвинул кровати, запрыгнул на них и залез под одеяло. —Иди ко мне, — многозначительно мурлыкнул Исаги, облизнув губы. Рин стянул футболку и шагнул вперёд. Он аналогично залез под одеяло, и скупый на слова, поцеловал. Что-что, а целоваться Итоши младший умел, как и у кого он учился, Йоичи не спрашивал, но абсолютно всегда таял. Рин мог целовать томно, будто проверяя выносливость, иногда пускал игривые нотки, дразнил языком, но дальше не заходил. Исаги по настоящему утопал в глубине этого поцелуя, расслаблялся и точно «ссался кипятком» как сказали бы в интернете. Но чаще всего Рин целовал его нетерпеливо, неаккуратно, а главное, так желанно. С таким наслаждением Итоши не ел даже очазукэ. Йоичи извивался, трепетал, отвечал почти так же яростно, лишь бы Рин продолжал. Остатки рациональности разбивались вдребезги перед настойчивым индивидуализмом гения. Гения Итоши Рина, которого Исаги так сильно любил. Иногда Йоичи замечал в Рине детские черты. Он странно ненавидел и любил своего брата Саэ, имел маленькие навыки социализации, и раз в год позволял себе чмокнуть Исаги бездумно, что важнее, нежно, почти невинно. Самостоятельно переплетал их пальцы, а в этот раз бережно обнимал. Синеволосый больше не ластился, позовляя огню в груди и пахе утихнуть. Наслаждался короткими мгновениями этого почти святого жеста от Рина: объятия. «Это умиротворение благоговейно» – думал он, умостив руки на чужой спине, осторожно, почти не касаясь. —Йоичи, подавай признаки жизни, — Исаги понял, что не дышал. Рин такой внимательный... — Дыши. А то я начинаю думать, что лежу с трупом. —От твоих объятий действительно можно умереть, Рин, — тихо ответил Йоичи. Губы сами по себе складывались в улыбку. Мир чувствовался по-иному рядом с ним. — Позволь мне и дальше, посещать этот мир... —О чём это ты? —..Мир, что ты скрывал под одеялом. Исаги знал, что Рин точно его понял. Знал, что Рин вновь промолчит, а затем оттолкнет его. Но почему-то Рин прижимал его к себе и целовал так, как никогда раньше...