сдвиг

Она психичка, и это далеко не тайна, если честно. Иногда ей кажется, что именно поэтому с ней все носятся, что-то вроде всеобщего помутнения, от невинной Сяо Лань до нахального евнуха, скрывающего под одеждой далеко не евнуховские дела. Может, это такой новый писк моды, владеть чем-то странным и несуразным? Это многое объясняет, но всё ещё не делает её падкой на нежности, другое дело - ковырять предплечье и катать во рту дозу яда на пробу, прищучить насекомое, вырвать кому-нибудь зуб или отравиться. Как они не понимают? - Не понимают что? - Что мне нужно, - говорит Маомао и прикусывает язык. Она узнает эту интонацию, к сожалению, даже с закрытыми глазами и десять лет спустя, земля покроется мхом и сгниёт, а она будет вздрагивать при звуке его голоса. - Для моего отвара, конечно. Что-то случилось, господин Жень Ши? - Да. - Как я могу вам помочь? Не больше, чем вынужденная вежливость, но Жень Ши не знает слова «нет» даже в чистом виде, он подпирает плечом дверной косяк и долго смотрит, что даже не по себе. Маомао хмурится, досадливо ведёт плечами, потому что на его десять задач обязательно найдётся одиннадцатая, взбалмошная и абсолютно бессмысленная, а ей что? Смириться и держать язык за зубами, вот вам и кодекс служанки. - Расскажи мне, травница, как узнать предпочтения человека? - Господин Жень Ши ведь сам специалист по человеческому, как же я могу советовать что-то мастеру? - Не увиливай. Она цокает, щурясь на него исподтишка. Жень Ши вдруг серьёзен, держит взгляд, ни следа от привычного ребячества, и как в нём только совмещается детский каприз с такой пугающей суровостью? Поистине восьмое чудо света, вот на него и вешаются все вокруг, а ему лишь бы глазки строить. Он тоже ненормальный, на самом деле, просто скрывает весьма умело. Дурдом, одним словом. - Что конкретно интересует господина в чужих предпочтениях? - Другое дело, - говорит Жень Ши, оглядывается по сторонам, переминается с ноги на ногу отчего-то неловко, Маомао уже наизусть его выучила, стесняется, значит. Чего её стесняться, спрашивается? - В общем, дело не совсем в обычных предпочтениях. Маомао поджимает губы, упирается взглядом в его плечо. Не будет она ему помогать, пусть сам формулирует свои вопросы, раз припёрся. Ей дел не переделать, всех спасти от греха подальше, дай бог не лекарство от смерти придумать, и на том спасибо, всё по часам, ни одной свободной минуты. Жень Ши вздыхает. - Как мне узнать сексуальные предпочтения человека? Вот вам и народный любимец, сама невинность, а вы говорите - евнух. Маомао давится слюной и таращится совсем уже откровенно, какие тут приличия, когда так в лоб. Жень Ши борется со смущением крайне категорично, хмурится и отводит взгляд. - Простите? - Не заставляй меня повторять. - А почему… - Потому что именно ты некоторое время назад рассказывала мне про важность сексуального образования старших наложниц, - Жень Ши вскидывает левую бровь, и Маомао признаёт поражение. Он иногда бывает страшно дотошным, аж злость берёт. - И если ты мне поможешь, я, может быть, позволю ещё парочке книг из дома вердигрис попасть в их руки. Гордыня - грех, но этому павлину простили бы и убийство, поэтому терпеть его довольную улыбку приходится молча. Конечно он знает, что делает, в каком она должна быть уме, чтобы отказаться? Если старая карга пронюхает хоть что-нибудь об её отказе на такое предложение, следующая вылазка Маомао из дворца станет последней, а дальше добро пожаловать в клуб очаровательных девиц, сестрёнка, мы очень скучали, иди встречай нового клиента. По позвоночнику ползут мурашки, Маомао ёжится и качает головой. Ну и жуть. - Это нет? - Нет! - Нет? - Да! Они смотрят друг на друга, у него - непонятно откуда взявшееся отчаяние, у неё - вся жизнь перед глазами, о чём он вообще думает? Сдались ему эти сексуальные предпочтения, малый ребёнок, честное слово, как что не то - так в слёзы. Маомао сцепляет руки перед собой, говорит: - Я вам помогу, господин Жень Ши. При одном условии. - Слушаю. Она изучает его несколько секунд: взгляд прямой, подбородок чуть опущен, руки сложил на груди, но пальцы нервно перебирают ткань рукава. И что у него в голове? Лучше не знать, не её это дело, да и нет у неё никакого права на условия, простое упрямство, всё-таки - с кем поведёшься. - Вы разрешите мне экспериментировать на себе? - Твёрдое нет. Стоило хотя бы попытаться. Маомао вздыхает разочарованно, чешет щёку. Тёплый ветерок щекочет лодыжки, уже совсем лето, жаркое и невыносимое, самая пора всякой зелени, ей очень нужно всё знать. - Даже на недельку? - Четыре дня, - Жень Ши устало трёт переносицу, и ей почти стыдно, но не дольше пары секунд, дело за дело, всё очень честно, не сломается же она, в конце концов. Он недолго думает, говорит: - И без лишних вопросов. Она не против, её не касаются чьи-то сексуальные предпочтения, в отличие от того количества веществ, которыми можно успеть напичкаться за четыре дня. Маомао сдерживает улыбку, Жень Ши в лёгком ужасе, ничего, ему полезно, она прячет ладони в хвостатые рукава и спрашивает: - Когда прикажете начать, господин? - Зайди ко мне сегодня вечером, тогда и обсудим. - Как скажете. Жень Ши никогда не прощается, только задерживается взглядом на лишние пару секунд пока она гнётся в поклоне, он действительно странный, почему все об этом молчат? Никому нет дела, они молятся на каждый его шаг и закрывают глаза. В общем-то, ей всё равно, лишь бы не дёргали всякий раз как вздумается, но кому пожалуешься? Маомао выпрямляется, сдувает со лба волосы. Делать нечего. Придётся помогать. *** - Войдите. Жень Ши горбится над столом, кажется, он совсем про неё забыл в этих бумагах и чернилах, и даже так страшно красив, вот напасть-то. Как повезло этому миру, родись он женщиной, случилось бы что-то ужасное. Конечно, шансы катастрофы мирового масштаба резко возрастут, если кто-то узнает о наличии некоторой детали, не добавляющей ему евнуховской чести, но хочется надеяться, что к этому моменту Маомао просто не будет в ближайшем радиусе. Он же непонимающе разглядывает её, моргает, ладонью растирает усталость на лице. - Я могу зайти завтра. - Нет! - Хорошо, - она смотрит, как он сгребает свитки в одну кучу, весь хрусталь и солнце, а сейчас слабо морщится, и под глазами лежит тень. - Вам бы поспать, господин Жень Ши. Будете чаю? Он хочет отказаться, это читается во вскинутых бровях и оборвавшемся вдохе, Маомао не сторонник любезностей, она врач, в первую очередь, и его состояние далеко от стабильного для продуктивной беседы, что прикажете? Смотреть на его осунувшееся лицо и ехидствовать одновременно нельзя, нужно принимать меры, вот и всё. - Ну хорошо, травница. Давай чаю. Но скажи, ты не ударилась головой? - Нет. - Может, что-то не то выпила? - К чему вы клоните, господин Жень Ши? Жень Ши теряется, неловко разводит руками, кроме всего остального ему точно необходима практика оскорбления людей, так любой его к стенке припрёт. Он смеётся тихо и смущённо: - Ничего такого, прости-прости. Что и требовалось доказать, думает Маомао, семенит на кухню, там роется между полками в сушёных листьях, выбирает попроще - мелиссу и мяту, тут ничего не придумаешь. Ночью теперь тепло и душно, у неё волосы липнут к лицу, она заправляет их за уши, слушает треск цикад. Больше тянет время, конечно, ей хочется скорей в кладовку, кутаться в густой запах трав и спать на полу. - Ты долго. - Простите, - Маомао ставит поднос на стол, расставляет чашки, чайник, горячий пар из носика жжёт глаза. - Не могла найти нужный завар. - Устала? - Нет, господин. Пожалуйста, пробуйте. Жень Ши делает небольшой глоток, откидывается на спинку стула, смотрит на неё исподлобья внимательно, так пойманную бабочку изучают под стеклом. Маомао перестаёт поспевать за сменой его настроений. Чай невкусный? Или устал её ждать? - С чего начнём? - Господина интересует конкретный случай или общие сведения? - Расскажи мне в целом, потом перейдем к конкретике. - Как скажете, - Маомао выпрямляется, держит его нечитаемый взгляд. - Первоначально сексуальные предпочтения формируются в зависимости от нескольких вещей. Это личный опыт, который человек получил либо с другими партнёрами, либо самостоятельно. Воспитание играет следующую роль, оно может психологически раскрепостить человека или наоборот, возвести запреты и табу на определённые вещи. - Мне нужны примеры. - Девушка, выросшая во внутреннем дворе, будет с большей вероятностью склонна видеть в мужчине спасителя, а также падка на сладкие речи и романтику. Жень Ши допивает чай одним глотком, ему нехорошо, его щёки горят, это всё ночная духота, как она не подумала раньше? Сдался ему кипяток с мятой, если на улице плюс двадцать пять, а он без двух минут в обмороке, она ведь его не дотащит. Маомао делает к нему шаг, но Жень Ши поднимает ладонь и качает головой. Говорит хрипло: - Со мной всё нормально. Продолжай. - Но господин Жень Ши, у вас жар, я… - Травница. Я сказал, продолжай, - он убирает со лба взмокшие пряди, дышит через нос. - Что будет с девушкой, выросшей в публичном доме? Жень Ши ставит её в тупик каждый божий день, ему никак не надоест, странные просьбы, нераскрытые преступления, убийства и похищения, дворцовые перевороты. Вздумал выкупить куртизанку? Его дело. Маомао должна забыть весь сегодняшний день как страшный сон, и так из раза в раз, она только хотела лечить людей. - Девушка, выросшая в публичном доме, не будет робеть перед мужчиной, он уже не спаситель, он инструмент чтобы выжить или получить удовольствие, а может, всё сразу. Романтический аспект теряется, хоть и не утрачивает свою роль, но становится менее значимым. - И что тогда выходит на передний план? - Её вкусы. Девушка из публичного дома знает, что ей нравится, её сложней одурить, но проще подстроиться. - Что ты имеешь в виду? Кажется, они переходят к конкретике. Маомао без опыта, чтобы говорить так смело, она боец другого фронта, практически лжесвидетель, но у них нет выбора, а она знает слишком много, и кто скажет, хорошо это или плохо. - Её могут не привлекать смазливые, но притягивать мужественные, её не соблазнить беспокойством, но заинтересовать строгостью и контролем, она может не любить нежности, но хотеть оказаться в ногах. Маомао слышит глухой стук - это господин Жень Ши утыкается лицом в стол и безвольно опускает руки. Ей ни к чему его заботы и это, снова, не её дело, он вечно убивается и сходит с ума, точно ненормальный. И всё-таки он неплохой, хоть почему-то боится крови и выдаёт себя за евнуха. Она подходит ближе. - Может, воды? - Скажи, травница, - его голос можно едва расслышать, он поворачивается к ней левой щекой, какой-то вдруг жутко несчастный. - Как ты понимаешь, что человеку нужно? - Это несложно, господин Жень Ши. Эксперименты для того и нужны, чтобы пробовать и понимать. Хоть на руке, хоть на людях. - Не больше четырёх дней, ты услышала меня? - Да. - Тогда иди. Прежде, чем закрыть дверь, она мельком смотрит на него. Жень Ши не двигается. Маомао думается, что он похож на изваяние. *** Что-то меняется, но какая-то третья сила не даёт её острому уму понять, в чём дело. Это не потрогать руками, оно ковыряется в задней части мозга очень упорно, бабка назвала бы это интуицией, а Сяо Лань - шестым чувством, и все они были бы не правы, потому что оно прячется нарочно, потому что озаряет её очень вдруг и не вовремя, прям посреди императорской процессии во внутреннем дворе, когда она понимает - Жень Ши её игнорирует. Вокруг банкет, в воздухе аромат цветов и чего-то десертного, солнце на небе плавится третий час, и Маомао прячется от чужих взглядов за красотой Гёкуё, но каждый второй пялится, стоит только прогреметь колоколу. Выносят еду. Она едва прикасается губами, всё понятно даже по одному запаху, первое, второе, несколько лакомств, Маомао кивает кому-то из выносящих, тогда еду подают госпоже. Конечно, она сама ответственность, найдите ещё такой профессионализм, или только у господина Жень Ши на это рука набита? А он опять прячется где-то, его никогда не бывает на громких выступлениях и званых ужинах, Маомао уже думала об этом, а ещё о том, что её беспокоят престранные вещи, что она занята совсем не тем, где же её хвалёная компетентность? Когда всё кончается, Маомао подхватывает свои пышные юбки и зло печатает шаги к долгожданной кладовке, почему-то чувствуя себя страшно обманутой. Она первая стремилась к его безразличию, как он может теперь пихать его ей в лицо? Где его высокие манеры? Сказал бы хоть слово, потому что нет ничего хуже неизвестности, по крайней мере для человека нормального. Она пусть и психичка, но в своём уме. И её ум негодует! Все четыре дня напускного спокойствия набрасываются на неё, стоит толкнуть дверь внутрь, сразу вспомнить, сколько раз Жень Ши прошёл мимо за сегодняшний день, ни слова, ни взгляда, абсолютное ничего. Может, его подменили? Очередной дворцовый переворот? Маомао резко тормозит, её стопы лижет луна, она висит высоко и норовит заглянуть ещё больше в кладовку, но лениво и нехотя. Темнота комнаты баюкает как слепота новорожденных котят. Она устала. Это был жуткий, жуткий день, у неё болят ноги, и нет никаких сил, чтобы взвалить себе на плечи все эти императорские проблемы. Ночная птица радостно щебечет где-то за углом дома, Маомао слышит голоса, она думает, что Жень Ши ещё не спит, и это очень некрасиво, ей не простят, но не терпеть же всё с покорностью дворовой собаки? Она стучит четыре раза: два для приличия и два для устрашения, показывать зубы надо сразу, пусть знают, с кем имеют дело. Но нет ни бдительного Гаошуня, ни хотя бы Суйрен, её встречают глаза почти чёрные и кривая улыбка, и сил хватает только крепче обхватить себя за запястья. - Что ты хотела? Вот так, никаких вам травниц и доброй ночи, сухо и в сторону, как будто мимо, Маомао ёжится, весь жар летней ночи вдруг сменяется ознобом вниз по позвоночнику. Она облизывает губы, говорит: - У вас всё хорошо, Господин Жень Ши? И вообще-то, нет, конечно нет, ей должно требовать и ругаться, такой план, её сумасшедший папочка стратег, ничего не поделаешь, плану нужно соответствовать, но вдруг вместо всей привычной уверенности она чувствует непонятно откуда взявшуюся робость под его прохладным взглядом. Жень Ши наклоняется к ней, это неудобно, он выше её на две головы, и как она не замечала раньше? - Тебе не кажется странным вот что: последние несколько дней ты только и делаешь, что допрашиваешь меня на предмет моего самочувствия. Удивительная вещь! Травница, ты, часом, не заболела? - половица скрипит под его ногами, его лицо совсем близко, неприлично близко, за такое в публичном доме берут ещё сверху, Маомао стискивает зубы и поворачивает голову вбок. - Или, может, ты решила меня отравить? - При всём уважении, вы говорите какую-то чушь. - Замечательно! - он всё-таки отстраняется, пройдясь выдохом по её напряжённой шее. - Тогда будь добра, не беспокой меня в полпервого ночи из-за одной своей прихоти. - Из-за одной вашей прихоти вы меня из-под земли достанете, когда нужно, а теперь я вдруг беспокою? - Именно этим ты и занимаешься. - Господин Жень Ши, вы, видимо, перегрелись на солнце, - Маомао шипит, и ей бы молчать, но сколько это будет продолжаться? - Хотя, что это я, вы ведь снова весь день прятались по углам дворца вместо присутствия на празднике. - Травница.. Предупреждение почти что свыше, не считая её задранного подбородка, по-другому смотреть на Жень Ши не получается, а он смотрит тоже, остро и как-то сумрачно, что ли. - От кого же вы так гоняетесь? Не от императора ли? - Травница, - говорит с нажимом, и дураку понятно, дальше не лезь, хватит на сегодня подвигов. Суйрен за такую дерзость по губам даст, Гаошунь за шкирку выкинет. Жень Ши всё смотрит. - Я-то думала, вы его любимчик. Маомао всегда была умной девочкой, да, ровно до этого момента, потому что Жень Ши стекленеет, это очень плохо, в темноте отчётливо рисуются его сжатые челюсти, он особенно бледен на контрасте с густотой ночи. - Что ты сказала? Вот и всё. Её закопают в северной части, права была старая карга, ей здесь не место, она слишком много думает, и кто её тянул за язык? Под тяжёлым взглядом Жень Ши неуютно, Маомао делает два крохотных шага назад, спасается бегством, если хотите, но тут же упирается спиной в деревянный столб, вот же чёртова терраса. Жень Ши достаточно только широко ступить вперёд, его ладонь врезается где-то сбоку, он виснет над ней, сама суровость, а волосы мягко очерчивают его нежное лицо. - Послушай меня, травница. Если ещё раз в твою светлую голову придёт мысль, что меня связывают с Императором отношения такого рода, мне придётся доказывать тебе обратное на практике. - Не переживаете за вашу евнуховскую репутацию? - Я переживаю за твой длинный язык. Маомао прикусывает щёку изнутри, отводит взгляд, его прядь щекочет ей нос, его волосы пахнут жасмином и чем-то терпким, она не о том думает, говорит: - Простите, господин Жень Ши. Я вас поняла. Поражение за поражением, надо было запереться в кладовке и благодарить бога за такую возможность, теперь, считайте, сама напросилась. Жень Ши отталкивается рукой, отступает, и запах отступает за ним, глубже в вязкую черноту, была б здесь Сяо Лань, посчитала бы его вампиром. У Маомао с фантазией туго, она смотрит на вещи объективно, как сейчас, например, когда вместо того, чтоб разглядывать его обнажённые плечи (кто вообще ходит в одних штанах?), ей очевидно пора дать дёру. Поклон выходит резким и суетливым, простая формальность, сейчас не до почестей, она и так наговорила себе лет на десять в какой-нибудь яме, но Жень Ши ловит её на повороте, хватает за локоть и поднимает его вверх. Ткань рукава тогда скользит вниз по руке, оголяет несколько шрамов и новый порез. - Сегодня был последний день. - Я помню. Он тут же отпускает её и закрывает дверь. Ненормальный. А у самого пальцы ледяные. *** Через два дня Маомао готова признать, что Жень Ши её беспокоит. Где-то между очередными растворами и нумерацией лекарств она сдаётся этим мыслям очень нехотя, практически силой, потому что раздумья над запахом жасмина не приводят ни к чему хорошему. Нет, конечно, сам по себе жасмин замечателен, он улучшает сон и успокаивает нервную систему, чего точно нельзя сказать про его шлейф в волосах в принципе, но особенно, в волосах Жень Ши. Вопросов было достаточно, например, почему именно жасмин? Наверняка это был подарок, однако ни одна из наложниц не носила такого запаха, это было что-то исключительно новое. И, да, нюхать Жень Ши не было никакой необходимости, но почему-то, и это был последний, главный вопрос, с огромной такой пометкой «очень важно», оно случилось, и оно было даже.. приятно? Маомао осаждает себя быстро и сразу, она давно собиралась, на самом деле, просто четырёх дней было ничтожно мало, яд настаивался ровно шесть. То, что Жень Ши не узнает, ему не повредит, так? Поэтому на пробу она берёт совсем немного, одну каплю, втирает в кожу предплечья и смотрит. - И что ты делаешь, по-твоему? Ну, вот он, кто бы сомневался, замер в дверном проёме, весь странно одет, волосы собраны сзади, что уже не спутаешь с девчонкой - открытая шея хорошо подчёркивает широкий подбородок и разворот плеч. Маомао утыкается обратно в стол, лишь бы не пялиться, не ей рассказывать про плохой тон, после вчерашнего-то. - Проверяю воздействие. - Это яд? Может, даже есть смысл сознаться, пасть ниц и всё такое, но учитывая прошлые обстоятельства, это будет скорей самоубийство, а не акт доверия. Она чешет нос, смотрит в сторону, говорит: - Нет. И, наверное, он бы ей даже поверил, обычный Жень Ши так точно, с этим же что-то не то, этот поджимает губы, делает несколько стремительных шагов, чтобы схватить пузырёк с ядом, и говорит негромко так: - Значит, если я выпью его сейчас, со мной ничего не случится? А сам смотрит долго, не понять, радуется или убить её хочет. Маомао могла бы взять его на слабо, она выросла на подобных вещах, она рыба, и это её вода. Они сверлят друг друга взглядами, у Жень Ши в глазах лихорадочных блеск, он действительно готов, что это, доверие или глупость? - Господин Жень Ши, поставьте пузырёк на место, пожалуйста. - Я не слышу ответа. - Поставьте его, и тогда скажу. Жень Ши хмурит свои тонкие брови, они ломаются очень правильно на его красивом лице, и он страшно недоволен, но молча ставит пузырёк на место. Потом упирается ладонями в её хлипкий столик, очень хороший, вообще-то, просто никто даже не думал о двухметровом нападающем, ведь те, кто в своём уме, не станут так наседать на бедную мебель. Так вот, он упирается, узит глаза и говорит: - Я жду. Подумать только, что с людьми делает любопытство. - Да, это яд. - Зачем ты это делаешь? - Чтобы вывести лекарство. - Тебе было мало четырёх дней? Вопрос с подвохом. С одной стороны, - конечно да. Вы ещё спросите, сколько будет два плюс два. С другой, - ей жутко повезло, что Жень Ши вообще позволил таким заниматься. Удивительная щедрость, и правда, с какого перепугу? Она разберётся с этим позже, а пока поднимется из-за стола и согнётся в поклоне. - Нет, Господин Жень Ши, спасибо вам за оказанную услугу. - Тогда почему, травница? Жень Ши обходит несчастный стол в два шага, останавливается перед ней, у него сапоги чёрные и кожаные, облегают всю стопу и прячутся выше под одеждами, не о том она думает, она хочет сбежать, все эти неудобные разговоры совсем не вовремя, яд мешается в крови, может, поэтому сердце подскакивает до самого горла, когда Жень Ши пальцами холоднючими хватает её за подбородок и дёргает наверх. - Отвечай мне. Маомао и не думала, что он так умеет. Всеми облюбленный тепличный цветочек вдруг показывает зубки, да от такого взгляда все поклонницы разбегутся, и как он не боится? Знает, видимо, что для неё это последнее дело, вот и не строит из себя кого попало. Так он даже красивей, что ли. Не смазливо красивый, а по-другому как-то. - Я хочу лечить больше людей, господин Жень Ши. - Уродуя саму себя? - Да. - Неужели тебе совсем не страшно? - Чего мне бояться? - Ты же можешь умереть. Его ладонь на секунду слабеет, на лице проскакивает что-то непонятное, ей не разглядеть, Маомао привыкла видеть его довольным и капризным, да что с ним происходит? Потом Жень Ши спохватывается, его хватка твердеет вместе со взглядом, он хмуро разглядывает её лицо, что даже не по себе. - Могу. Но я могу также умереть в любой другой день, и ведь будет лучше, если я смогу сделать до этого что-то полезное? - Кому? - Что? - Кому будет лучше? Заделался философом, а ей расхлебывать. Маомао двигает затёкшей шеей, но Жень Ши не пускает, всё смотрит страшно и дышит как-то тяжело и быстро. - Всем? - Ага. Хорошо, - он придвигается ближе, заправляет ей за ухо прядь волос, его не понять, то игнорирует днями, то тычется под нос как пёс какой-то. - А теперь я покажу, что будет дальше, если ты продолжишь своё хочу-всем-помочь-самопожертвование. Маомао не успевает понять, что происходит. Ей хочется винить яд, она совсем не знает его симптомов, и в таких обстоятельствах это было бы самым логичным объяснением, потому что Жень Ши наматывает её косички на свой кулак, оттягивая её голову назад, и целует. Очень отрывисто и зло, очень быстро, не больше двух секунд, а потом отшатывается как от заражённой, говорит: - Надеюсь, в следующий раз ты будешь осмотрительней, Маомао. И уходит. Оставляет её в этой нерешённости самой справляться с чужим привкусом на губах и почему-то бешено колошматившимся сердцем, кто так вообще делает? Это наказание, по-вашему? А как же ямы со змеями, водные рвы, побои? Или он что, думает, один поцелуй с ним для неё равняется всем ужасным вещам на свете? Да, она не писается от одного его вида, но она же не сумасшедшая, чтобы не замечать его красоты, его хорошо сложенного тела или запаха жасмина от его волос. Ей просто не надо. У неё дел по горло, да. И времени на такие глупости нет, тоже. Маомао тыльной стороной ладони вытирает рот, садится за стол, думает. Не о том, снова. Жень Ши что, назвал её по имени?