Любовь

      «Что ж.. Это мой новый дневник. Личный я продолжаю вести, но в этом хочу запечатлить свою работу. Особенно дело, в которое мне пришлось ввязаться из-за хорошей заработной платы. Надеюсь, записи помогут разобраться и я смогу оказать достойную медицинскую помощь человеку.       Я психиатр, но когда ко мне лично пришли и предложили помочь именно с этим больным, не смог отказаться, узнав сумму получки. Возможно, это было моей ошибкой.       Встретился с ним после того, как изучил личную информацию пациента. Он показался мне по началу обычным, не примечательным. Художник со стажем. Писал картины, которые стояли в выставках, галереях и с особенностью обожали, раскупая их за бешенные деньги.       Человек средних лет, красив с виду. Мне казалось, что люди, занимающиеся такой работой, очень заметны, приметны. Одеваются интересно. Но он отличался, что удивило меня. Не больше. Я был уже удивлён самим делом. Он обвинялся в убийстве — каннибализме.       (На счёт каннибализма.. Информация не достоверная, но расследования продолжаются. Медики подозревают, что у пациента заболевание "куру". Страшная болезнь. Я час назад читал про неё и заметил подтверждения. Особенно первым бросалась в глаза странная походка, а потом уже тремор рук. Надеюсь, эта информация мне поможет.)       Когда я это вспомнил, не смог уже обращаться внимание на его внешний вид. Было важно узнать, что хранится в его голове.       Он улыбался мне. Слишком неестественно. Словно, я ему сразу не понравился. Он мне тоже.       Поначалу, тот не желал делиться тем, о чём я его попросил. Однако, два полицейских за моей спиной подали ему знак, что молчать — не лучшее, что тот может сделать.       Слова лились из его рта рекой. Я не успевал даже подумать о них, почему и был спокоен, но и было сложно разобрать часть. Речь была местами невнятной, а где-то в словах были поставлены не правильно ударения. Вспомнилось это мне только сейчас, ведь тогда я не обратил на это внимания из-за собственного гнева. Не мог слушать про его творчество. Меня оно не интересовало. Мне не хотелось слушать про его обожателей, ценителей, которые любили того больше жизни. Теперь я понимаю, к чему он вёл.       Тема резко перешла на возлюбленного. Я окунулся в воспоминания, где читал про пропавшего человека. Заявление о исчезновении было написано ещё несколько дней назад. Мне пришлось выйти из своих рассуждений, когда понял, что человек, сидящий передо мной замолк.       Выглядел недовольно, злобно. Руки его дрожали сильнее, сжимая их в кулаки настолько, что, наверно, это больно. Настроение пациента слишком быстро изменилось.       "Ты точно такой же, как тот. Ничем не отличаешься. Меня должны любить! Ценить!"       После этих слов, он ни в какую не продолжал диалог. Даже не обращал внимания на мои вопросы. Пришлось остановить этот сеанс.»