Рубашка из льна

— Если у человека есть своё «зачем» в жизни, то он мирится почти с любым «как». — Человек не стремится к счастью; только англичанин делает это. Сигаретный пепел ссыпался в консервную банку рядом с кроватью — Беньямин перевернулся на другой бок и запутался в простыне. Ницше парировал утилитаризм, сводя его к пошлости, пока лежащий под боком мужчина, чья кожа всё ещё горела огнём, находил в себе силы имитировать интонацию философа. Или, по крайней мере, старался делать вид, что у него плохо получается. — Афоризм 12, «Сумерки идолов», «Максимы и стрелы», — подытожил Поло, и книга выпала из его рук на постель. — Я выбрал издание с корявым переводом, но более понятным неопытному уху. Окна умывались дождём, но чёрных туч, застилающих небо, за кроной деревьев, к сожалению, не было видно. Так бы Беньи давно занёс на веранду велосипед, хотя вставать после секса невмоготу. Из форточки тянуло запахом свежей хвои, который перебивал аромат выпитого ими алкоголя, будто жвачку жуёшь. И единственное, что во всей этой ситуации смущало его, — медвежья шкура на рубленой стене. Вывесить такой трофей в их краях как элемент декора — то же самое, что если бы кто-то убил кенгуру в Австралии и сделал из него кенгуруми. Но медведь же не прыгает на двух ногах с детёнышем в сумке. Он же скучный. Вдалеке ударила молния, когда Ович опомнился и вновь заговорил: — Откуда такая ненависть к англичанам? Пару поцелуев назад это считалось долгим удовольствием. Он потянулся рукой к шайбе (не хоккейной), что лежала на тумбочке в лужице потёкшего лубриканта, и засунул под губу пластинку — стырил у старшей сестры. Теперь Рубашка Поло почти сомневался в своём решении выбрать упрощённый перевод: даже пьяным молодой человек был проницательнее многих его собеседников. — Здесь презирается стремление к довольству и покою как главной жизненной цели. Фридрих считал, что сильный человек стремится к росту, борьбе и преодолению трудностей, а не к безмятежности. — Старший неопределённо взмахнул рукой, пытаясь ухватиться за нужную мысль, однако любовная нега постепенно овладевала им. — Если честно, наверное, может быть и так, я даже согласен... Лежащий рядом беспардонно заржал. — Ясен хрен, трудности никому не упёрлись! — Он ударил ладонью по одеялу, на что любовник едва ли оскорблённо отшатнулся. — Согласен он, ага! Ты прямо сейчас лежишь после однополого секса, у меня на заднице следы от ногтей, а сплошь и рядом — пиво да сигареты, культурный ты наш. Не в Бьорнстаде и не в Хэде тебе говорить о подобных вещах, особенно так. Поло осмотрелся: по комнате словно буря прошлась. Однако нельзя отрицать, что Беньямин Ович и есть самая настоящая буря. Молодой учитель не помнил ни как он добрался до дома, ни как столько выпил, ни как впустил в свою постель человека, от которого пахло собачьим питомником и лесом. — Это вполне можно счесть за собственную философию, — спокойно пожал он плечами — от вида нового знакомого слишком сильно горели щёки, чтобы не согласиться. Впервые специалист в области психологии не смог кому-то воспротивиться. За окном в который раз ударил гром, отчего в голову с не меньшей силой ударила очередная глупая идея. Сколько их на самом деле он совершил в ту ночь, будущий преподаватель узнает всего через несколько недель, когда начнёт свой первый в жизни урок, а в класс войдёт опоздавший. Юный мужчина перекатился на вторую половину кровати и, не встретив возражений, убрал от чужого уха непослушные кудри. Беньи лишь затих, как птица перед идиотом-самцом. — Знаешь, тебе после секса приходят на удивление умные мысли? Если это так, то я бы хотел вернуть всё обратно и опять увидеть того юношу с ветром в голове. Кожу обожгло слишком пахнущее, слишком наглое дыхание. Всё было до глупости просто: оба видели друг в друге лишь средство для удовлетворения потребностей — каждый из них не причастен к другому, каждый ставит на первое место себя. И если Беньямину Овичу хватило чести, которая, если он правильно понял, иссякает с годами, не показывать это вот так, то студенту, недавно окончившему вуз, уже не до неё. Ницше, как и остальные мыслители, искрящиеся лицемерием, перестраивают людям головы, раздвигают рамки, забирают чужие мнения, оставляя место только для своего. Каждый из них когда-то был молод, каждый по-своему глуп. Вот и им не хватило ума вовремя прервать свои глупые мысли. Беньи как сейчас помнит: кошелёк, телефон, нож — эти три предмета лежали на опустевшей тумбочке лесного домика, помимо чистого листа и ручки. Оставшиеся вещи Учитель разбросал по полу, впопыхах собирая чемоданы, но Овичу не довелось их увидеть: к его приходу всё было упаковано в багажник. Телефон — чтобы быть на связи, кошелёк — чтобы купить билет на самолёт, а нож он вытащил из входной двери, на которую первые и не последние недоброжелатели прибили записку. Будет полезен в случае нападения. К счастью, с теми, кто действительно захочет мстить, молодому мужчине столкнуться не придётся. Только коснувшись небритой кожи, Беньямин понял, насколько сильно он втюрился. Насколько сильно ему больно. — Я не такой смелый, как ты, Беньямин. Я не из тех, кто остаётся, чтобы драться. И если Учитель думал, как бы чувства не затопили его и машина не сошла с дороги, то Ович, крутя педали, пока цепь не сорвалась, думал о том, что эта встреча могла и не состояться, точнее, лучше бы не состоялась.