Поцелуй меня ещё раз

Они наконец-то оказываются в своей комнате, от накатившего тепла, усталость и промерзлость ощущается гораздо сильнее. Серый уже раздевается, стягивая и развешивая одежду, чтобы она просушилась. Олег следует его примеру, избавляясь от ненужной куртки, свитера, джинс, оставшись в одной футболке он топает вслед за Серёжей в ванную. Без разницы, холодно, ждать никому из них не хочется, а сил на что-то большее, чем просто сидеть в тепле ни у кого нет. Олег выкручивает кран, регулируя теплую воду, чтобы, скинув остатки одежды, пробраться под душ, усаживаясь на пол к стене. Серый бледным пятном мелькает где-то рядом. — Ты как? — хрипло, прикрывая глаза руками, приятная темнота обволакивает. Серëжа стягивает с себя остатки одежды и залезает вслед за Олегом, усаживаясь рядом. Длинные ноги едва умещаются в тесном помещени, но сейчас на это плевать. Горячие капли стекают по коже, от чего в пальцах рук и ног появляется приятное покалывание, какое бывает только после мороза. – Пока не знаю. Устал очень, – Серëжа утыкается лбом в чужое плечо. Мокрые волосы неприятно прилипли к шее. – Обними меня, пожалуйста. Олег мгновенно тянется ближе, осторожно приобнимая Серёжу со спины так, чтобы тот, вместо стены, прижимался теперь к его груди. Рукой осторожно убирает волосы с шеи, зачёсывая мокрые прядки в одну сторону, чтобы мягко коснуться губами оголённого плеча, сжать ладонью чужую руку. — Хороший мой — шёпотом и ласково. Олега насквозь нежность пронизывает, особенно сейчас, когда они оба разморенные и уставшие. Особенно сейчас, когда они сидят вот так вот, близко, доверчиво, когда Серёжа прижимается к нему, выискивая в нём защиту. Олегу так приятно быть для парня чем-то комфортным, чем-то, кем-то к кому хочется придти, прижаться, обнять, искать помощь и получать её. — Игоря после ужина позовём? — интересуется, играя губами с мочкой Серёжиного уха. — Поцелуев он не боится, а ближе, чем сейчас, ты ко мне сегодня уже не окажешься – раздеваться там холодно, — Олег опять легкий поцелуй на плече оставляет. — Я у тебя ещё какой-нибудь свитер заберу? – Да, потом, – Серëжа шумно выдыхает от ласковых прикосновений к шее и за ухом. Серый чувствует себя плавленным сырком в руках Олега, которые сейчас очень нагло ведут по его груди вверх. Разумовский разворачивается и перекилывает ногу через бëдра Олега. Олег не успевает даже подумать, о том как всё спокойно и размеренно, как Серый уже, нагло вывернувшись, оказывается на его бедрах, резко увеличивая градус их посиделок. – Хочу видеть твое красивое лицо, – Серый наклоняется прямо к уху, горячо шепча. А затем нежно прикусывает мочку. – Ты у меня такой смелый, самый лучший. Волков укладывает свои руки на чужие бëдра, ласково поглаживая. Серëжа гладит пальцами чужие губы, касается горбинки на носу – трофей из первой их драки. Следом маршрут повторяют и губы. – Мой хороший Волчик, – руками Серый спускается ниже, к груди, оглаживает вставшие соски. – Я тебя так люблю. Ты такой ласковый и отзывчивый. Мне очень нравится, как ты реагируешь на мои прикосновения. Следом Серый приникает к открытой шее Олега и жарко целует еë. Засосы и укусы ещё не успели сойти, как рядом с ними появляются новые. Поверх старых следов Серëжа проходится языком, от чего Волков сладко вздрагивает. У Олега внутри что-то очень сладко и очень сильно скручивается, когда Разумовский вдруг начинает его нахваливать, поглаживая и раззадоривая, он не привык к такому. Собственные руки сами собой оказываются на Серёжиной талии, притягивают парня ещё ближе, сжимая и поглаживая мягкие бедра. Теперь вместо теплой неги на них накатывает очередная волна возбуждения, на Олега вот точно. Рвано вздыхая, он правда силиться как-нибудь вернуть себе контроль, если не над ситуацией, то хотя бы над собственным телом, что так умело и нагло крутит, раздраконивая, Серёжа. Олег тихо и несдержанно стонет, тут же закусывая губу, чтобы не вырвалось ничего лишнего. в Вместо этого руками скользит выше, впутываясь в мокрые волосы и притягивая Разумовского к себе для поцелуя, губы в губы. Жадно причмокивая, Волков кусает парня за нижнюю губу, гладит по спине и вылизывает языком рот. Вся эта ласка – это прекрасно, но он так взорвётся просто на ровном месте, так и не распробовав Разумовского целиком, непорядок. — Я-то тебя как люблю, Серый, — шёпотом, наклоняясь, чтобы на них больше воды согревающей попало.— Хоть ты и лис хитрющий, прикидывался тут, устал он, — зубами клацнув, на плечи губами переходит, придерживая парня под поясницей, не давая отстраниться — бедненький, руку помощи ему протяни. – Эй! Я вообще-то и правда устал! – возмущается Серый, но почти мгновенно затыкается, стоит Олегу чуть потянуть волосы. – Просто с тобой мне легко. Вообще-то Олег наверное и сам бы хотел эту руку помощи протянуть, теперь ему самому, чьими-то стараниями, определенная помощь требовалась. вот только это всё ещё было как-то... — Может без рук? — тянет осторожно, чуть сбавляя обороты. — Или ты можешь типо, ну мои руки зафиксировать? Серëжа готов растечься лужецей от губ Олега, так сладко терзающих его собственные, как вдруг из неги его вытаскивает вопрос. – Хм... Ну давай. А тебе нормально будет? Дождавшись кивка, Разумовский осторожно перехватывает чужие запястья рукой и мягко смыкает их вместе, прижав к стене. Раскрасневшийся, смущëнный и очень Олег выглядит прекраснее любого произведений искусства. – Ты у меня такой восхитительный, – Серëже чертовски нравится доводить Олега до иступления своими словами. – Прекраснее античных статуй и полотен Возрождения. Другой рукой Серый гладит пресс, спускается всë ниже, в опасной близости от и так привставшего члена, но органа не касается, а обходит, продвигаясь дальше, к крепким бëдрам. Затем обратно возвращает руку выше, кладëт еë на шею, почëсывая чувствительное место короткими ноготками. Серëжа вновь касается губами губ Олега, жадно, сладко, мокро. Волков вкусный, его хочется целиком облизать, но не сейчас. Олег стесняется, хоть и старается не показывать этого. – Волчик, не нужно стесняться, – Разумовский обводит языком краешек уха. – Если тебе некомфортно, то говори, хорошо? В конце Серëжа посмотрел в глаза Олегу очень внимательно и серьёзно, почти что строго, ожидая хотя бы кивка в подтвреждение своих слов. Олег кивает, позволяя Серёже перехватить свои запястья и прижать их к стене, крепко фиксируя. Вообще-то он предполагал, что они опять будут целоваться, но вместо этого Разумовский вновь включает свою убийственную шарманку доведения его одними словами. Олег натурально плавиться, идёт пятнами, краснее, горячеет, одновременно неимоверно сильно хочет всё это оборвать – руки то он вырвет без труда, и в это же время от этого, пусть и мнимого, контроля его так безбожно мажет, что хочется, чтобы это не заканчивалось никогда. Властный, контролирующий его от и до Серёжа, со спадающими на плечи мокрыми, рыжими волосами и яркими блестящими глазами, сидящий вот так, чуть выше – все влажные фантазии о которых он и думать даже не мог. На касаниях к животу выдержка трескается, Олег рвано вздыхает, когда Разумовский вместо того, чтобы наконец-то прикоснуться к нему нормально, касается бёдер и вновь уводит ловкие пальцы вверх, поглаживая заместо этого чувствительную шеи. Олег сдавшись пораженно стонет, оказываясь на грани с тем, чтобы попросить Серёжу коснуться нормально, помочь ему наконец-то. Целоваться жарко, Олег может только активно двигать губами, позволяя теперь Серёже перехватывать вообще весь контроль. Серёжа игриво елозит, точно замечая, его напряжение. Олег мутно кивает, всё что крутиться на губах – слишком стыдное, слишком слишком. Ему так невероятно хорошо, и так безумно мало всего этого. хочется большего. очень хочется большего. — Сядь ближе, — позорной просьбой на выдохе, тихой, с каким-то уже совсем умоляющими нотками. — И можешь, ммм, шею сжать? Вот как ты давил, только типо сильнее? Серый только угукает, выполняя просьбу смещается вперëд. Рука поглаживает шею постепенно сжимая сильнее. – Так нормально? – взгляд у Серого обеспокоенный, но вместе с тем и возбуждëнный. Олег выглядит так, будто его размазало. Взгляд расфокусированный, блестящий. Ощущение, словно Волков под чем-то, настолько сильно зрачок затопил радужку. Щëки горят от смущения и возбуждения, а крепкий член недвусмысленно упирается Серëже в бедро. – Я знаю, чего ты хочешь. Попроси. И я сделаю. Мне важно, чтобы ты сказал это вслух, – ещё чуть-чуть и у Разумовского начнут трястись руки. Ему самому ужасно хочется касаться везде. Такой ласковый и покорный Олег сводит его с ума. Олег кивает, чувствуя, приятную тяжесть на шее, рука чуть сдавливает горло, но всё ещё позволяет дышать, пусть и не так свободно, как всегда, и это круто, кажется, это именно то, чего не хватало. От чего у него окончательно плывет в голове, от чего все мысли так или иначе стекают куда-то в пах, от чего Олег больше не может терпеть. Ему не хочется вырывать руку и делать это самостоятельно, ему хочется, чтобы это сделал Серёжа. Олег стонет. Сказать. В горле сухо, он дергает руку, но то ли Серый за пять минут стал сильнее, то ли он, потерял все силы, но его рывок, даже не смещает в сторону Серёжину руку, удерживающую его кисти. Вот черт, об этом он как-то не подумал. От осознания реальной беспомощьности в глазах рябят пятна, возбуждение, если оно вообще ещё не достигло максимальной точки, ударило с новой силой. Олег, чертыхнувшись откидывает голову, прислоняясь затылком к кафелю, Серёжа сидит перед ним не двигаясь, его рука какое-то время всё ещё сжимает шею, а потом вдруг пропадает, и он милостиво тянется вниз. Долгожданное касание... Не наступает. Разумовский чуть отъехав бедрами назад, так чтобы точно не коснуться Олега, опускает ладонь на собственный, давно возбужденно покачивающийся член и начинает неспешно водить по нему, блаженно вздыхая. Олег кажется задыхается от несправедливости и на его горле точно нет никакой руки, он просто не в силах выразить, то насколько это нечестно. Выходит лишь какой-то нечленораздельный стон и попытка вскинуть бедра, очевидно провальная. — Это нечестно, — сипло, на выдохе. Серёжа лишь усмехается, Олег завороженно наблюдает за тем, как капельки воды блестят на его бледной и красивой коже, коже, к которой он не может прикоснуться, как головка чужого члена мелькающая в умелой руке, поблескивает вытекающим предъэякулятом, как Серёжа ловко размазывает его по стволу, с наслаждением толкаясь в собственную руку, красуясь перед ним. – Всë честно, – кажется, эта лукавая улыбка рано или поздно сведëт Олега с ума. – Ты не стал просить, значит, тебе не нужно. Серый продолжает медленно работать кистью, большим пальцем потирая уретру. Из груди вырывается абсолютно неприличный вздох. Разумовского очень сильно мажет от того, как Олег отдаëт контроль. Высокий и широкоплечий, он мог бы легко и просто скинуть оковы тонких белых пальцев, но не делает этого, а лишь покорно смотрит, как сам Серëжа дрочет, сидя на его бëдрах. Доверяет себя, целиком и без остатка. Возбуждение горячей волной оседает внизу, но Серëжа не торопится доводить себя до пика, лишь плавно распаляет себя ещё больше. И вместе с тем ещё сильнее раззадоривает Олега. Олег громко стонет, тут же одергивая себя, когда Серый наконец-то касается, когда наконец-то обхватывает тонкими прохладными пальцами напряжённый и возбужденный член. Рвано вздыхает, когда его руки наконец-то отпускают и они вновь может ими двигать, очень медленно, но может, лишь осторожно перемещая их на Серёжины плечи. Он бы сделал что-нибудь ещё, но Серёжа продолжает играть, намеренно, то лишать его кислорода вовсе, когда кажется вдохнуть нельзя так крепко пальцы на шее стиснуты, одновременно с этим второй рукой резкими движениями по члену скользя, а то напротив расслабив хватку и замедлившись. Кажется, это уже не похоже на стоны, Олег тихо воет, откинувшись на стену всем телом, напряжение достигает пика и Серёжа наконец-то даёт ему кончить. Расправившемуся по стене, с бледными кругами перед глазами, шумом воды в ушах и кружащейся головой. Если это только дрочка таким заканчивается, после секса Серёжей он надо пологать умрет от удовольствия. И кажется, всё, сегодня уже ничего не могло быть ярче, чем всё произошедшее, но нет, Разумовский в очередной раз сносит все заборы, опускаясь и слизывая белёсые капли с его торса, вместе с водой. Олег, не в силах вообще ничего сказать, тянет парня на себя, ослабевшими руками прижимая его к себе, сжимая одной ладонью его член – ему самому явно совсем немного осталось. Тянется, накрывая Серёжины губы своими, ускоряя при этом рваные движения кистью, обводя большим пальцем головку и по кругу – придумывать что-то большее у него просто нет сил. Довести Серого, прислушиваясь к его мелодичным и таким красивым стонам, а после игриво мазнуть языком по раскрасневшейся щеке, когда парень расслабившись заваливается на него всем весом. Хорошо хоть водичка теплая, не замёрзнут. — Эт пиздец, Серый, — хриплым шёпотом. — С тобой ахуенно, это было ахуенно. – Это точно, – Разумовский пыхтит, восстанавливая дыхание. – Ты тоже ахуенный, Олеж. Какое-то время они просто откисают под горячей водой, приходя в себя и лениво целуясь. Потом всë же приходится подняться, чтобы нормально вымыться. Олег сидит, уткнувшись лбом в чужое плечо, в голове приятная пустота, руки, кажется всё ещё подрагивают, да и вообще, несмотря на то, что ему тепло, по коже тут и там мурашки бегают. Серый поднимается первым, Олег недовольно встаёт, тут же прислоняясь к стене, помогает парню промыть волосы, бережно массируя кожу головы. Кажется, потом они моются, смывая мылом тяжёлый день с кожи. Олег долго стоит, только в одном полотенце соображает, что вообще нужно. Выходить было не охота, но надо. Серый выполз уже после Олега, натянул шорты прямо на голое тело, отжал волосы и надел футболку. Кажется, Олегову. К Олегу из душевой распаренный и довольный вываливается Серёжа. Олег наскоро одевается, пижамные штаны с бельём, да футболка, мурашки с кожи никуда не деваются, поэтому потом нужно будет откопать в комнате Серёжин свитер. А пока. Пока, он игриво тычет Серёжу в плечо, а потом подхватывает его на руки, перевешивая через плечо, головой вниз. Серёжа взвизгнув брыкается, но минутная слабость прошла и Олег всё ещё сильнее. Дойдя со своей добычей до кровати Волков бережно спускает парня на матрас. Сам валится следом придавливая Разумовского собой. — Всё, — победно выдыхая. — Я больше ни в жизни не встану, — только если за кофтой, потому что в комнате ожидаемо прохладно, по крайней мере ему. — Выебал всю душу. – Я тебя ещё не ебал, – смеëтся Серый, приподнимаясь на локтях. – Олеж, у тебя руки ледяные! Быстро под одеяло! Сам Разумовский кое-как выпутался из объятий Олега и подошëл к шкафу. Серый достал оттуда огромный зеленый шерстяной свитер, который даже Олегу был бы великоват и передал его Волкову. Олег неуютно ежится, останавливая себя от того, чтобы дернуться за Серёжей следом. Господи, он ведь не уходит, возвращается, грозно смотрит и тянет Олег свой большой тёплый свитер, заставляя приподниматься и надевать его. – На, надевай! А то простынешь и что я с тобой буду делать? Серëжа предпочëл надеть тëплые носки забраться под одеяло к Олегу. – Как ты? Олег вспыхивает, утыкаясь носом куда-то Серёже в плечо, тот между делом находит его руки своими, а потом опять загоняет его под одеяло, а сам сбегает к шкафу, забирая с собой вообще всё тепло. Олег чувствует очередной ход мурашек и какое-то фоновое ощущение слабости, его будто скалкой раскатали, всё тело единственно к Серёже прижаться может, когда тот, сам утеплившись к нему под одеяло забирается, облокачиваясь на локти и рассматривая его. Свитер пахнет Серёжей и Серёжа пахнет Серёжей и Олегу необходимо сейчас дышать Серёжей, пахнуть Серёжей быть ещё ближе, знать, чувствовать, что Разумовский никуда не уйдет. Давно ли, со своей ковати? Олег сам себя одёргивает и куда это он денется? Хотелось бы сказать – в порядке, да вот только коктейль эмоций в башке, сносит все эти попытки куда-то к черту. Он чувствует себя странно. Пусто. Слабо. Он чувствует себя совершенно никак. Как будто отключили вообще всё, оставили только то чувство, когда Серёжа руку на его шеи держит позволяя дышать. А может он вот сейчас сам дышать? Вдохнуть? Вцепившись в чужую руку – может. А ещё может как-то ломанно и тихо ответить это несчастное: – Не знаю, как-то типо, — новым приливом тревожности. — Нет, можешь обнять меня, пожалуйста?— с нотками совершенно искренней паники. — Я дышать не могу вот так, когда не тобой. Серый немного теряется от такого порыва, но быстро берëт себя в руки. – Конечно могу, Волч, – и крепко обнимает, укладывая Олега головой к себе на грудь. Олег тëплый и ласковый, немного испуганный, но такой нежный и родной, что его совершенно не хочется выпускать из рук. Пальцы привычно зарываются в чужие волосы, начиная перебирать их. После душа они влажные и пахнут дурацким хвойным шампунем. – Мой хороший, – шепчет Серёжа. – Люблю тебя, никуда тебя не отпущу. Олег жадно утыкается носом в чужую грудь, дышит футболкой, мокрыми, едва подсохшими волосами, дышит Серёжей, наконец-то чувствуя, возможность спокойно вдохнуть. — Прости, — первое слово вырывается совсем резко, а потом он чувствует, как от накатившего у него щиплет глаза. Господи, да что с ним не так? — Блять, прости, прости! Олег мелко вздрагивает, пряча взгляд, теперь его уже как-то не шуточно потрясывает, а из глаз катяться слёзы, блять. — Прости, я тебя тоже люблю, прости! — сбивчивой скороговоркой, вцепившись в чужую руку. — Я не, я не хотел, не знал, извини! Олег понимает, что непонимает, что происходит совершенно. Его просто накрывает какая-то фантомная паника и тревога. Серёжа ведь точно разочаруется. Кто вообще плачет после такого? Он ещё и ломался утром: "не, давай не будем", а в итоге едва ли не первый начал, сам придумал, сам всё испортил, блять. Олег жмуриться. — Прости, прости, мне было очень хорошо, я не понимаю, что это — руку сжимает, а после будто осознав, что вообще делает, руки отдергивает. — Блять, прости, я могу уйти, я не хотел, чтобы так получилось, извини, мне просто, я, я не знаю... – Волчик, ну-ка посмотри на меня, – Серëжа кое-как уселся, цепляя Олега за руки, а затем разворачивая лицом к себе. – Тише, родной, всë в порядке. Назови пять цветов, которые видишь. Сначала Олег впал в ступор, но потом с сомнением глядя на Серëжу назвал. Рыжий – цвет волос, голубой – глаза, чëрный – любимая футболка, жëлтый – облезлые обои, белый – постельное бельё. – Молодец, – похвалил Серëжа, ласково поглаживая щëки с мокрыми дорожками слëз. – Дыши вместе со мной, давай. Глубокий вдох, выдох. После нескольких повторений Олега стало трясти меньше. – Чшшш, Волчик. Такое бывает, это нормально. Я читал про это. Когда человеку очень хорошо во время... Сессии, а затем резко становится плохо. Это гормоны, скоро всë пройдëт. Ты умничка у меня, ты очень хорошо справляешься. В конце Серый ласково поцеловал Олега в висок, покачивая в своих объятиях. Олег рвано вздыхает, когда Серёжа требовательно удерживает его, спрашивая названия пяти цветов. проморгавшись Волков, как на автопилоте чеканит нужные. Легкая похвала чуть-чуть притупляет общую панику. Он дышит вместе с Серёжей. Вдыхает глубоко, чувствуя на щеках его руки, выдыхает. Вдыхает ощущая его запах, выдыхает. Олег прижимается к Серёже ближе, слушая ровный голос. Серёжа о таком читал, Серёжа сейчас полностью уверен в своих действиях, Олег должен просто довериться ему ещё раз, вдохнуть и успокоиться, позволяя знающему Серёже делать то, что нужно. Олег вздыхает, вновь жмурясь, трясти его действительно стало чуть меньше, вместо этого вернулась прежняя усталость. Спорить с Серёжей ему не хотелось. Если Серёжа сказал, что он умничка, значит так оно и есть. — Ты тёплый, — Олег опять находит носом изгиб шеи, прижимаясь к нему. — Ты такой тёплый и хороший, прости господи, ты у меня такой хороший, столько знаешь. Серëжа ласково посмеивается, всë ещё гладя Олега по голове. День прошëл прямо по ним, поэтому единственное, чего хочется – это спать. – Олеж, давай спать, родной? Сегодня день был безумным. Серый откидывается на подушку вместе с Олегом, немного гнездится, чтобы улечься поудобнее и наконец затихает, найдя нужное положение. Всë это время Олега из своих объятий он не выпускал. Не проходит и пяти минут, как дыхание Олегс стало спокойным и размеренным и почти сразу же за ним отрубился и Серëжа. Олег кивает, его самого из тревожной дали роняет в сонную негу. Особенно вот так, тепло, нежно, уютно. Разумовский на подушку их тянет в горизонтальное положение укладывая, Олег марионеткой следом падает. Серый укрывает их одеялом и наконец-то замирает. Олег прикрывает глаза, продолжая прижиматься к чужой груди, Серёжа полулежит на нём и это самое удобное положение из всех, ему тепло, жарко и спокойно. – Я тебя люблю,— шепотом куда-то в темноту, чтобы почти сразу же провалиться в такой желанный и спокойный сон. Edit