Противоядие | Антидот | 解药

Когда Чэн Кэ отправил то сообщение и тут же удалил его, экран телефона Цзян Юйдо еще даже не успел погаснуть. Если бы Кэ не отозвал его так молниеносно, Юйдо, скорее всего, не среагировал бы так остро. «Просто соскучился». Увидев эту фразу, Юйдо не нашел в ней ничего такого, что стоило бы немедленно стирать. Он и сам скучал по Чэн Кэ: на праздниках постоянно проверял его обновления, ждал весточки, хотел поскорее прийти в ресторан и помочь хоть чем-нибудь. Просто потому, что ему хотелось быть рядом с Чэн Кэ. А когда они были не вместе — он тоже о нем думал. Отправив ответ, Юйдо на мгновение замер. Значение этой фразы явно было глубже и сложнее, чем ему казалось поначалу. «Соскучился». Чэнь Цин постоянно говорит ему нечто подобное. «Сань-гэ, пойдем поедим, я соскучился». «Сань-гэ, выходи погулять, сто лет не виделись, соскучился по тебе». Но в любой формулировке от Чэнь Цина это звучало иначе, чем от Чэн Кэ. И это чувство отличалось от простого желания «побыть рядом». Телефон пискнул, пришел ответ от Кэ: — Спокойной ночи, придурок. Юйдо невольно улыбнулся, глядя на эти слова; он буквально видел лицо Чэн Кэ в этот момент. — Спокойной ночи. Он уже хотел отправить вдогонку свежее фото Мяу, но телефон зазвонил. На экране высветилось: «Дабинь». — Да? — ответил он. — Сань-гэ, засекли одного, — доложил Дабинь. — Покрутился у твоего дома и ушел. Ничего не делал, так что я своим не давал команду брать, чтобы не спугнуть раньше времени. — Угу, — отозвался Юйдо. — Куда делся? — На такси уехал, — сказал Дабинь. — Я на мотоцикле проехал за ним до северного проспекта, но там пробки, мотоцикл не пролез, я и отстал. — Ничего, если им что-то нужно — вернутся, — рассудил Юйдо. — А там что? — У Кэ-гэ чисто, — ответил Дабинь. — Я того типа сфоткал, сейчас скину. Глянь, может, узнаешь? Правда, вышло… мутновато. Темно уже. — Давай, — Юйдо прикурил сигарету. — Свободны на сегодня. Завтра по ситуации. Положив трубку, он получил фото. Глядя на экран, Юйдо подумал, что Дабиню пора брать уроки у Чэнь Цина. Снимок был еще хуже: если у Цина иногда выходило «атмосферно», то здесь просто темное пятно, в котором едва угадывался силуэт человека. Но Юйдо узнал его. Он был гиперчувствителен к теням в темноте. В такие моменты узнаешь не по чертам лица, а по контуру, по манере держаться, по осанке. Это был один из тех двоих с рынка. Тот, что в куртке с белыми полосками. Одежду он сменил, но общее впечатление осталось прежним — Юйдо сегодня видел его дважды, и образ отпечатался в памяти. Он отправил Дабиню короткое «принято» и велел присматривать за этим типом. Затем отложил телефон и подошел к окну. Хотя Чэн Кэ и считал, что врагов у него нет, Юйдо был почти уверен: следят именно за ним. Если бы охотились за самим Юйдо, всё было бы иначе. Чтобы найти проблемы с Лао Санем, не нужно так изощряться с хвостами и выслеживанием. Обычно это происходит как у Чжан Даци — бьют при встрече, или как у «Восьми бровей» — лезут прямо в логово. Стиль этих двоих совершенно не вязался с порядками его района. Он не понимал, что им нужно от Чэн Кэ. Единственная ценная вещь у этого «молодого господина» — дорогущие часы — уже была у Юйдо. Но кем бы они ни были и за кем бы ни шли, Юйдо было плевать. Здесь, в этом мире, в который он пришел десять лет назад и где живет по сей день, не было ничего, что могло бы его напугать. Он знал правила, знал повадки этих людей и знал, кто он такой в этой иерархии. А то, чего он боялся на самом деле… Он резко задернул шторы и отвернулся. Игнорировать. Просто игнорировать. Игнорировать Того Человека. Того, кто в его видении только что юркнул в темноту. Юйдо сжал кулаки, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, медленно выдыхая. Игнорировать. Он может сделать вид, что Того Человека нет. Может притвориться, что ничего не видел. Но он не мог игнорировать ледяной ужас, медленно расползающийся в груди. Страх нельзя проигнорировать — он не подчиняется воле, он приходит и уходит, когда ему вздумается. «Страшно? Тебе не сбежать. Иди к нему, победи его! Выбора нет. Победи свой страх!» Выбегая из комнаты, Юйдо услышал ленивое «мяу». Словно это была его последняя связь с реальным миром в этот момент. — Сань-гэ! — голос Чэнь Цина донесся из гостиной. — Сань-гэ, я вхожу? — Угу, — хрипло отозвался Юйдо из спальни. — Завтрак принес! — Цин показался в дверях. — Чего трубку не берешь? — Спал, не слышал, — Юйдо повернул голову и взглянул на него. — Который час? — Девятый, — ответил Цин. — У меня сегодня выходной. Едем в те квартиры? — Едем. — Юйдо опустил голову и закрыл глаза, приходя в себя. Спустя пару секунд к ногам начала возвращаться чувствительность; они жутко затекли и кололи мириадами иголок. Он невольно поморщился. Поясница и спина ныли так, будто мышцы тянули калеными крючьями. Он сидел на полу, привалившись к стене. Сколько он так провел времени — он не знал. Телефон лежал рядом; потянувшись к нему, Юйдо заметил, что правый верхний угол экрана украшает свежая «паутина» трещин. Впрочем, аппарат работал. Он включил экран и посмотрел на время вчерашнего сообщения от Кэ. Меньше десяти часов прошло. Ну, терпимо. Он растер ноги руками. Когда онемение прошло, он поднялся и, опираясь на стену, тяжело вздохнул. Хорошо, что вчера не остался у Чэн Кэ. Но на душе было паршиво. Он чувствовал сокрушительное поражение. Почему он до сих пор не может просто игнорировать? Почему это так сложно? Почему так трудно быть просто «нормальным человеком»? Почему? Чего «Они» хотят от него, кроме того, чтобы лишить его покоя навеки? Юйдо рухнул на кровать. Он всегда считал, что его воля и самоконтроль сильнее, чем у кого-либо… Он переоценил себя. — Ты вообще спал сегодня? — Чэнь Цин, насыпав корма коту, снова подошел к спальне. — Чего опять завалился? — Сидя спал, теперь всё тело ломит. — Юйдо уткнулся лицом в одеяло, незаметно вытирая влагу в уголках глаз, а затем встал. Умываясь, он почувствовал, как горят костяшки пальцев. Опустил взгляд, сжал кулаки: ссадины на суставах были неглубокими, но при натяжении кожи боль становилась острой и отчетливой. Он поднял руки и медленно уперся кулаками в стену, постепенно усиливая давление, пока все ранки не прижались к холодному кафелю. Может, он ударил дважды. А может, больше. Помимо саднящей кожи чувствовалась тупая внутренняя боль, но кости, кажется, были целы. Вернувшись в комнату, он достал аптечку и кое-как налепил на костяшки пластыри. — Ночью что-то случилось? — спросил Чэнь Цин, наблюдая за ним. — Когда у нас ничего не случается? — уклонился от ответа Юйдо. — Как там нога у Лысого? — Лежит дома, — ответил Цин. — Я заходил, вроде не страшно, но этот урод Чжан Даци явно так просто не успокоится. — Он хочет, чтобы я пришел и поклонился ему. — Юйдо взял булочку и откусил сразу половину. — Ждет извинений, значит, — нахмурился Чэнь Цин. — Пойдешь? — Нет, — отрезал Юйдо. — Он сам рук не распускал, за него его псы работают. Идти к нему сейчас — значит признать вину на пустом месте. — И что делать? — спросил Цин. — За столько лет я не одного Чжан Даци пережил, — ответил Юйдо. — Ничего не делать. Я не тороплюсь. — Это точно, — кивнул Цин. — Чжан Даци уже свое отгулял, через пару лет на пенсию выйдет кости греть. Все эти «старики» так кончают — прыгают-прыгают, а в итоге пшик. Юйдо отпил соевого молока и промолчал. — Мы-то молодые, — Чэнь Цин азартно махнул рукой. — Пусть катится к черту. Юйдо продолжал молча жевать. Он не мог подхватить этот тон. Внезапно ему стало страшно. Это был новый, незнакомый прежде страх. Страх, который он осознал только в тот момент, когда Чэнь Цин произнес: «Мы молодые». Ему всего двадцать один год. Через несколько месяцев будет двадцать два. Впереди у него еще много лет. Пять, десять, двадцать, тридцать… Здесь. В такой вот жизни. Скучной, однообразной, предсказуемой и абсолютно беспросветной. Он не такой, как все остальные здесь, хотя и пытался убедить себя в обратном. У Чэнь Цина и парней есть родители, есть дом, они — часть этого мира. У них есть начало и есть конец. Даже если их жизнь кажется бесперспективной, она реальна. А он… Он проводит здесь год за годом, растворяясь в этом мегаполисе. Никто его не видит. Он — мальчишка, который десять лет назад пришел неизвестно откуда. Он — Лао Сань. Он — тот самый Сань-гэ, который якобы не чувствует боли. В конце концов его никто не вспомнит, потому что его никто никогда не знал по-настоящему. Он просто случайный прохожий в собственной истории. Вчера, когда он возился в ресторане с Чэн Кэ, он впервые почувствовал, что хочет делать что-то. Когда об этом говорила сестра Ло, он только злился и раздражался, потому что в голове была пустота. А вчера он вдруг захотел что-то создать. Ощутимое. Твердое. Просто… Возможно, это так и останется всего лишь «хотелкой». Он хотел бы вырваться, но не знал, с чего начать. Чэнь Цин сегодня приехал на «Жуке» с откидным верхом. Машина стояла у подъезда с открытой крышей. Юйдо сел в салон и посмотрел на друга. Цин завел мотор и тоже уставился на него: — Что? — Сейчас какой месяц? — спросил Юйдо. — И сколько градусов на улице? — Ты про крышу? — догадался Цин. — Я не про крышу, я прошу тебя, мать твою, закрой её! — рявкнул Юйдо. — Сань-гэ, понимаешь… — Чэнь Цин виновато придвинулся ближе. — В сервисе сегодня не было других машин, только эта. Она на ремонте была. У неё крышу… заклинило. Не закрывается. Юйдо не знал, как описать свои чувства. — И когда ты выезжал на ней, ты, небось, благодарил небо, что сегодня не идет снег? — Да снега уже неделю не было, я подумал — пронесет, — Чэнь Цин вырулил на проспект. — А про северный ветер ты подумать не пробовал?! — заорал Юйдо ему в ухо. — Да ты закутайся посильнее, — буркнул Цин, втягивая голову в плечи. Юйдо вздохнул, застегнул куртку Цину до самого подбородка, потом натянул капюшон своей куртки так низко, как только мог, скрывая лицо, и уткнулся в спинку сиденья. — Сань-гэ, прятать лицо бесполезно, — заметил Цин. — Все, кто меня знает, поймут, что это ты рядом сидишь. — Заткнись, — глухо отозвался Юйдо из-под капюшона. — Может, люди подумают, что это Чэн Кэ. Куртка-то его. — …Черт, — Чэнь Цин замер на секунду, а потом разразился диким хохотом. — Точно! Я смотрю — куртка знакомая, но ты в ней раньше не ходил. Это шмотка Джегера?! — Угу. Он взял мою теплую, а мне эту отдал. — Истинный молодой господин. Эта тряпка стоит как двадцать твоих старых курток, — хохотал Цин. — Ну и придурок. — Просто такую же теплую не купить сразу, — улыбнулся Юйдо. Иногда Чэн Кэ казался ему человеком удивительно безалаберным, но при этом живущим в гармонии с собой. — Спроси его, может, он мою захочет? — предложил Чэнь Цин. — У меня есть еще теплее, почти не надевал. Пусть отдаст мне ту свою короткую шерстяную куртку, он в ней круто смотрится. Юйдо приподнял край капюшона и посмотрел на него: — Совесть имей. Нам тебе к плечам доски привязать придется, чтобы ты в его куртке не утонул. — Я подкачался! На праздниках несколько кило наел! — не сдавался Цин. — Молчи и рули! — Юйдо снова натянул капюшон. Земля вокруг арендных домов была усыпана красными ошметками от петард — свежими и уже побуревшими, растоптанными в грязь колесами и ногами. Юйдо огляделся: вокруг было море праздничного красного цвета, но в этой обстановке он казался символом упадка и тоски. — Сначала в третий корпус. — Он зашагал вперед. — Ага, — Чэнь Цин поспешил за ним. — Опять будем по квартирам ходить и заставлять их убираться? — А как иначе? — Надо было выбрать старшего по подъезду, как в нормальных домах комитеты жильцов делают, — рассуждал Цин. — Было бы проще. Юйдо посмотрел на него так, что тот сразу замолк. — Я просто к слову, — буркнул Цин. — Впредь старайся не бросать слов на ветер, — отрезал Юйдо. Чэнь Цин долго смеялся. Убеждать жильцов убирать за собой лестничные клетки и придомовую территорию было делом муторным — каждому приходилось объяснять на пальцах. — С чего это я должна подметать на улице? Моя семья петард не взрывала! — возмущалась женщина с ребенком на руках. — К тому же это общественная территория, пусть уборщики из управы метут. — Здесь уборщики не ходят. Не хотите убирать — я найму людей, — спокойно сказал Юйдо. — А счет за уборку включу в вашу аренду в этом месяце. — На каком основании?! — взвизгнула женщина. — На том основании, что аренда здесь — самая низкая в районе, — стальным голосом ответил Юйдо. — В соседних домах люди убирают сами, а платят больше. Решайте: кто не хочет мести, скажите мне сейчас. — Тут дел-то — пятачок подмести, — поддакнул Чэнь Цин, повышая голос. — Я если сяду — задницей больше места займу! Раньше вас никто не трогал, неужели раз в год лень веником махнуть? Не нравится — валите в соседний двор, платите на полтинник больше и делайте то же самое. Юйдо поднялся на третий этаж, а Цин пошел выше. Юйдо постучал в одну из дверей. — Дядя Чжан, — позвал он открывшего старика. — Есть дело. — Что такое? — спросил тот. — Я в прошлый раз видел у тебя кучу деревянных обрезков, — Юйдо зашел в комнату. — Полно их, — дядя Чжан указал на кучу хлама возле туалета. — Всё там. Зачем тебе? — Помню, была планка с очень красивым узором, — Юйдо подошел к куче и, затаив дыхание, начал копаться в мусоре. Наконец он выудил планку шириной в палец. — Вот эта. — Это венге, обрезки остались. Тебе зачем такая мелочь? — удивился старик. — Вещь хочу сделать, — Юйдо осмотрел находку. — Этот узор в самый раз. Много таких? — Всё, что в той коробке лежит — забирай, — ответил Чжан. — А что мастеришь-то? — Лампу, — Юйдо вытащил пластиковый ящик и начал перебирать обломки древесины. Нашел семь или восемь подходящих по длине кусочков. — Вот эти. Сколько с меня? — Забирай так, — махнул рукой старик. — Я их на палочки для еды откладывал, оставь мне пару штук, и в расчете. — Идет. — Юйдо отложил два коротких бруска обратно. — Одолжи инструменты: молоток, ножовку мелкую… наждачку еще. И если масло осталось — плесни немного. — Да что за лампу-то ты затеял? — старик недоуменно качал головой. — На пальцах не объяснишь. Сделаю — фотку пришлю, может, вдохновишься, — усмехнулся Юйдо. — Будешь потом мебель заказчикам делать по высшему разряду. — Ой, иди ты, — рассмеялся старик. Изначально Юйдо планировал сделать лампу из остатков досок в ресторане Чэн Кэ. Но Кэ так носился со своим «сюрпризом», что Юйдо решил: чтобы сюрприз удался по-настоящему, материал должен быть другим. Пусть это будет его маленьким секретом. Он оставил дяде Чжану две пачки сигарет и вышел с охапкой инструментов и дерева. Сама мысль о том, что до завтрашнего дня эта куча хлама должна превратиться в светильник, вызывала у него азарт. Он понятия не имел, как это делать, но в воображении лампа уже была готова. Разобравшись с делами в домах, Юйдо и Чэнь Цин быстро перекусили и засобирались в ресторан к Чэн Кэ — доделывать тот бетонный стол в стиле «недострой». — Я подброшу тебя, — предложил Цин. — Чтобы на такси не тратиться. — На этой тачке? — Юйдо скептически оглядел «Жука». — Боюсь, пока ты до сервиса доедешь, сам сляжешь с простудой. — Да на своей машине поеду! Она у меня есть, если забыл. Юйдо вздохнул: — Дай ключи. Я сам поеду. Заодно вечером Чэн Кэ заберу, а то опять такси ждать. — Ладно, — кивнул Цин. Юйдо еще не доехал до перекрестка, когда зазвонил телефон. Чэн Кэ. — Еду уже, — ответил он. — Ты обедал? — спросил Кэ. — Ага, — Юйдо глянул на часы. — Уже второй час. Мы с Чэнь Цином перекусили. А что? — Захвати мне чего-нибудь по пути. У меня время завтрака, — сказал Кэ. — …Ты что, до сих пор ничего не ел? — удивился Юйдо. — Не хотелось, — признался Кэ. — А сейчас прижало. Посмотрел доставку — ничего не радует. — Что привезти? — Юйдо притормозил на красный и по привычке глянул в зеркало заднего вида. — Не знаю. На твой вкус. Что судьба пошлет, — ответил Кэ. — Ладно. — Юйдо отключился. Позади него стояла обычная черная легковушка. Но человек на пассажирском сиденье, который увлеченно «тыкал» в телефон, был совсем не обычным. Юйдо с первого взгляда понял: тот притворяется. Это был второй из тех двоих, что следили за ними с Чэн Кэ вчера. Юйдо набрал номер Чэнь Цина: — Цин, бери Дабиня и ребят. Дуйте к ресторану Чэн Кэ. Адрес сейчас скину.